Глава 7

Просыпаюсь в небольшом кабинете, сидя в кожаном кресле. Оглядываю серые брюки, пиджак, трогаю лицо, заросшее щетиной.

— Слава богу, — облегченно выдыхаю, радуясь тому, что и на этот раз мне повезло оказаться в мужском теле.

Перевожу взгляд на стену, которая отдана в плен грамотам и дипломам. Изучаю их и понимаю, что я арендую тело психотерапевта. И это куда лучше, чем находиться во плоти серийного маньяка.

До сих пор пытаюсь прийти в себя от предыдущего прыжка. Самое главное, этот псих сейчас в тюрьме и теперь уж точно ответит за похищение девушек.

Меня, конечно, знатно поколотили дубинками при задержании, и наручники стерли запястья до мяса. Помню слова опера, который вел меня к полицейской машине:

— Ты сгниешь в тюрьме, мразь!

Когда меня вывели из машины, у здания полиции уже толпился народ. Плевки, камни и проклятья летели в мой адрес, точнее в адрес маньяка.

Во время допроса я не раз обращался к его памяти, чтобы узнать подробности похищения девушек. Рассказал все как на духу, затем подписался под каждым словом. Меня отвели в камеру, и только после того, как убедился, что маньяк находится за решеткой, я совершил прыжок.

Встаю с кресла, разминаю затекшую шею, открываю дверь кабинета и понимаю, что он находится прямо в квартире. Хотя нет, это даже не квартира, а частный дом.

Спускаюсь на первый этаж, ищу кухню, наливаю воды в стакан, залпом выпиваю и иду в коридор к зеркалу.

В отражении вижу мужчину лет сорока пяти. Статный, широкоплечий, невысокий брюнет с серьезным взглядом и густыми черными бровями. Нет кольца на правой руке, да и его дом похож на холостяцкую берлогу. Ни намека на то, что здесь живет женщина или дети. Значит, мне никто не будет мешать.

Отлично! Это то, что мне сейчас нужно. Привезу сюда Еву, позалипаем с ней в телик, побудем вдвоем. Перекантуюсь пару дней в этом теле, и даже не стану лезть в память его хозяина. Там наверняка сплошные воспоминания сеансов психотерапии, если учесть его профессию.

Неужели мне никого не нужно спасать? Не надо мстить бывшим, отбиваться от кровожадных внуков, вытаскивать из подвала похищенных девушек.

Даже не верится. Такие тела, как у этого неженатого психотерапевта, живущего в собственном доме, это как курорт для безликих: можно выключить супермена и просто отдохнуть от чужих проблем хотя бы пару дней.

Вхожу в просторную гостиную, достаю из кармана пиджака мобилу, затем снимаю его, кидаю в кресло, падаю на большой мягкий диван, включаю телик и набираю номер Евы, который знаю, как «Отче наш».

Слышу звонок в дверь и задерживаю палец на последней цифре.

Там, за дверью, кто-то очень настойчивый: ломится к психотерапевту, как будто случился пожар.

Кладу телефон на диван, иду к входной двери, смотрю в глазок и резко округляю глаза.

Быстро отпираю замок, а в этот момент в голове крутится только один вопрос: «как она нашла меня?»

— Ева? — удивленно смотрю на нее.

Тушь размазана, глаза красные, вся дрожит. Только собираюсь спросить, что произошло, и как она поняла, что я нахожусь в этом теле, но она громко всхлипывает.

— Роман Александрович, простите, что я без записи, просто… — поджимает губы и пускается в слезы.

«Стоп! Она не знает, что перед ней стою я?»

— Я не могу так больше, — прижимается к моей груди. — Я не знаю, что делать дальше.

Поднимает на меня мокрые глаза и шепчет:

— Помогите мне, пожалуйста.

— Ева, я не…

— Всего пять минут, умоляю. — Она без приглашения проходит в дом и быстро поднимается на второй этаж.

Я иду за ней в кабинет. Нужно сказать, что я Филипп, а затем спросить, что она делает у психотерапевта. Я, мягко говоря, удивлен этому. Она ни разу не обмолвилась о том, что ходит на сеансы. Зачем ей это?

Вхожу в кабинет и застаю ее сидящей на небольшом кожаном диване.

— Роман Александрович, так больше не может продолжаться, — шмыгает носом и сморкается в салфетку. — Я хочу расстаться с Филиппом, — выстреливает в меня фразой и добивает следующей: — Хочу навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

Смотрю на нее отрешенным взглядом и не верю собственным ушам.

«Что она только что сказала? Хочет со мной порвать?»

— Не смотрите на меня так, — снова пускается в слезы. — И не пытайте отговорить. Я все решила. И на этот раз окончательно.

«На этот раз? — впиваются в сердце ее слова. — То есть она давно собиралась расстаться со мной?»

На негнущихся ногах подхожу к креслу, сажусь в него, и молча смотрю на Еву —любимую, родную девочку, которая находится в полном отчаянии, и даже не догадывается о том, кто перед ней.

— Вчера Фил приезжал ко мне в теле какого-то парня в черном плаще, — произносит гнусавым голосом. — Он… он хотел прогуляться со мной. Хотел провести со мной вечер. И я как дура решила дать нашим отношениям еще один шанс. Подумала: ну вот, он же снова рядом. Он со мной. Да, это не тот Фил, которого я хочу видеть. Это не тот парень из детского дома, в которого я однажды по уши влюбилась, но это по-прежнему мой Фил. И он не виноват в том, что не такой как все.

Ева снова сморкается и вытирает черные от туши слезы.

— Когда мы сели в машину, он резко изменился в лице, схватил меня за горло, и я поняла, что нужно срочно ставить точку в этих отношениях. Я больше не могу принимать его в чужих телах. Я устала, — на выдохе произносит она и всплескивает руками. — Устала, понимаете? Я слишком давно знаю его, у него кроме меня никого нет, нет семьи, которая может поддержать его, нет друзей, и я всю жизнь живу с чувством, как будто обязана разделять все, что с ним происходит. Знаю, что я единственный близкий человек для него, и поэтому меня не покидает чувство, что я тоже должна играть в эту игру.

Ева вопросительно смотрит на меня.

— Вы все еще не верите мне? Думаете, что его перевоплощения — это плод моего больного воображения? До сих пор считаете меня сумасшедшей?

— Я верю вам, — хрипло изрекаю я.

— Вы всегда так говорите, — горько усмехается. — А сами, наверное, крутите пальцем у виска, когда я выхожу из вашего кабинета. Я знаю, что ситуация с Филиппом это что-то из области фантастики. Знаю, что в это сложно поверить. Но даже если вы просто делаете вид, что верите мне, то продолжайте, ладно? Я только с вами могу это обсудить, могу выговориться, и после этого мне становится легче.

— Почему вы решили порвать с ним? — спрашиваю, оглядывая ее мокрое лицо, ее пальцы, теребящие салфетку.

— Я мечтаю о том, чтобы любимый человек всегда был рядом. Хочу выйти замуж, родить детей, создать семью. Но с Филиппом это невозможно... Сколько лет мне еще нужно ждать, когда он найдет свое тело? А найдет ли вообще? Или я так и буду вечно принимать его в чужих телах? Так и буду целовать губы неизвестных мужчин, гулять по парку с подростком, сидеть в кафе с девушкой, обниматься со стариком, но при этом постоянно твердить себе, что это он — что это мой Фил, и я люблю его не за внешность, а за его душу.

Ева никогда не говорила мне о том, как ей тяжело со мной. Только сейчас я узнаю правду. Правду, от которой внутри все переворачивается.

— А если бы он задушил меня вчера? Ведь он совершенно не контролировал себя, находясь в теле того парня в черном плаще. Не знаю, что такого Фил увидел в его воспоминаниях, но этот демонический взгляд, пронизывающий до костей… — Она обнимает себя за плечи и ежится словно от холода. — Я никогда его не забуду. Он был словно одержим желанием свернуть мне шею.

— Наверное, этому есть какое-то объяснение. Вы спрашивали у него, что он увидел?

— Нет. Он выгнал меня из машины и уехал.

Я встаю с кресла, собираюсь спуститься в гостиную за телефоном, и показать ей видео с задержанием маньяка, которое было опубликовано вчера вечером.

Ева как обычно не читала новости, поэтому понятия не имеет, что вчера перед ней сидел похититель, о котором гудел весь город.

— Роман Александрович, помните на одном из сеансов я рассказывала вам о своем коллеге Денисе? — останавливает меня вопросом. — Он очень долго добивался моего внимания, но я не подпускала его к себе. А вчера…

Ева, глядя в окно, глубоко вздыхает.

— После того как Фил уехал, я сама позвонила Денису, предложила встретиться и… мы провели с ним ночь.

Переводит на меня взгляд и вымученно улыбается.

— Знаете, мне было хорошо с ним. Была одна из лучших ночей в моей жизни. Он целовал меня, говорил, что давно влюблен, что мечтает быть со мной. Утром, пока Денис спал, я лежала рядом и долго смотрела на него. Не могла понять, что я чувствую… С одной стороны, вину перед Филом, а с другой… я представила, как каждый день буду просыпаться с Денисом, ходить с ним за руку. Как в офисе будем обниматься во время обеденного перерыва, смотреть кино по вечерам, вместе путешествовать. Вам это может показаться банальным, но мне так важно, чтобы рядом находился один единственный. Я хочу смотреть в глаза любимого человека, а не в глаза чужих людей. Хочу слышать голос своего парня, а не голоса чужих людей.

Ева разводит руками и вскидывает брови.

— Разве я много прошу? Я всего лишь хочу быть рядом с мужчиной, а не с призраком, который всю жизнь скитается по чужим телам.

В кабинете исчезают все запахи и цвета. Мебель, окна — все становится размытым. Остается только моя девушка, которая минуту назад призналась в измене и четко дала понять, что на самом деле испытывает внутри.

«Мой парень не такой как все, — слышится в голове ее голос, затем мне показывают картинку, как она сидит на этом же диване и беседует с психотерапевтом. — У него нет собственного тела, и он приходит ко мне в разных обличьях. Знаю, в это сложно поверить. Возможно, вы посчитаете меня сумасшедшей, но все же я прошу вас выслушать меня. Я больше не могу справляться с этим в одиночку».

«Роман Александрович, — показывают еще один фрагмент, — он снова пропал на неделю. А вчера приехал ко мне в теле парня-подростка. После долгой разлуки я не могла поцеловать его, не могла обнять, потому что он выглядел как мой младший брат. — Ева набирает полную грудь воздуха и мотает головой. — Не знаю, на сколько меня еще хватит…»

«Он не выходил на связь несколько дней. Сказал, что все это время жил в теле пятилетнего мальчика, живущего в заброшенном доме. А сегодня ночью он очнулся священником и пока что не может ко мне приехать, так как этому священнику срочно нужна помощь. Боже, — вижу, как усмехается Ева, и вопросительно смотрит на психотерапевта. — Скажите, зачем я продолжаю это терпеть? Почему не могу прямо сказать ему, что устала от такой жизни?»

Могу ли я осуждать ее за то, что она нашла мне замену?

Наверное, нет.

Ева продержалась достаточно долго. Как бы мне не было больно, но я должен признать, что она заслуживает другой жизни. Я должен отпустить ее.

— Знаете, чего я больше всего хочу? — отвлекает меня от видений. — Чтобы он сам порвал со мной. Чтобы он дал мне свободу. И тогда, возможно, я не буду испытывать дикое чувство вины.

Ева встает с дивана и молча идет к двери.

— Спасибо, что выслушали меня. Это был наш последний сеанс…

— Уходи от него, — тихо произношу слова, которые даются мне с большим трудом. — Строй свою жизнь, Ева. И будь счастлива.

Она резко замирает, затем разворачивается и бросается ко мне в объятия.

— Я так ждала этого, — рыдает в плечо. — Ждала, что хоть кто-то меня поддержит.

Внутри все разрывается от мысли, что в последний раз обнимаю ее. Вдыхаю запах ее волос, веду по ним рукой, а в этот момент в сердце отвертка проворачивается.

— Иди, — убираю от нее руки, и с трудом подавляю в себе желание поцеловать ее.

— Да… я пойду, — шепчет, вытирая слезы. — Еще раз спасибо за все.

Она выходит из кабинета, раздаются шаги по лестнице, и каждый этот шаг словно молотом ударяет по голове.

«Я больше никогда ее не увижу».

Через пару минут спускаюсь на первый этаж, чтобы закрыть за ней дверь, и вижу, что она все еще в доме. Стоит напротив телевизора в гостиной и не моргая смотрит на него.

— Я ничего не подписывал, — твердит с экрана маньяк. — Я отказываюсь от своих слов. Меня подставили! Меня чем-то накачали. Я ничего не помню.

— Это он… — едва слышно произносит Ева. — Фил вчера был в его теле.

— Вчера вечером похититель сам позвонил в полицию, признался в совершении преступления и сообщил адрес, где находятся пропавшие девушки, — говорит ведущий новостей, — а сегодня он утверждает, что ничего этого не было, и он не понимает, как оказался за решеткой. Прямо сейчас нам показывают кадры воссоединения похищенных девушек с их семьями.

Вижу на экране девушек, которых я вызволил вчера из подвала.

— Он должен был принести нас в жертву, — плачет одна из них. — Он хотел убить нас, но внезапно решил отпустить.

— Мы до сих пор не можем понять, что могло на него повлиять, — в шоке произносит другая. — Он каждый день запугивал нас, ждал, когда наступит день «икс», но вчера его словно подменили: он спустился в подвал, начал утешать нас, сказал, что мы поедем домой, и позвонил в полицию.

Вижу, как у Евы дрожат губы. Она трясущейся рукой вытирает с лица слезы и поворачивается ко мне.

— Фил спас их… Благодаря ему они остались живы…