Глава 22 · Тайна за камнями

(рассказанная Алексеем Павловичем Ветровым)

Прошло несколько дней после той ночи, когда Вера вывалилась из моего шкафа. Жизнь вошла в обычную колею. Пациенты, вызовы, аптека. Гостевой дом напротив готовился к приему постояльцев. Вера и Агаша хлопотали с утра до вечера, не зная покоя. Видел её мельком, на веранде или во дворе, и каждый раз ловил себя на том, что смотрю дольше, чем следует.

Но одна мысль не давала покоя. Тайный ход. Как он мог существовать три года у меня за спиной, и я ничего не знал?

В тот вечер, освободившись пораньше, я поднялся в спальню. В доме тихо. Пациенты на сегодня закончились, никто не помешает. Я надеялся на это.

Шкаф стоял у стены, как стоял всегда. Обычный, из тёмного дерева, с резными уголками. Открыл дверцу, отодвинул вешалки с сюртуками. За ними темнел проём, который сам же и проломил подсвечником в ту ночь.

— Ну, посмотрим.

Лампа в руке отбрасывала жёлтый круг света. Пролез внутрь. Стены сырые, каменные, с мелкими потеками. Воздух пах землёй и плесенью, как в погребе. Выпрямился во весь рост. Потолок достаточно высок и позволял идти свободно.

Коридор уходил вперёд, теряясь в темноте. Шаги звучали глухо. Шел медленно, освещая стены, пол, иногда натыкаясь на паутину, тут же смахивая ее с лица.

— Куда же ты ведёшь?

Свернул за угол. Через несколько минут пути упёрся в дверь. Старую, массивную. Попробовал открыть. Заперто. Приложил ухо. Тишина.

За этой дверью подвал Веры. Ход соединял наши дома. Для чего?

Попытался вспомнить, что знал о прошлом своего дома. Купил три года назад у пожилой четы. Тихие, безобидные люди. Ни о каком тайном ходе речи не было. Да и зачем бы им? Либо знали, но умолчали. Странно.

Вернулся назад, вылез из шкафа. Потом спустился к себе в подвал через люк на кухне, как у Веры. Зажёг лампу, осветил углы. Бочки, ящики, старая мебель, покрытая паутиной. Стены цельные, из ракушечника. Ни намёка на дверь, ни закладки. Ничего.

Выходит, попасть в тот тайный ход можно только через шкаф в спальне. И устроен специально.

Снова полез в шкаф. Теперь шёл увереннее, уже зная дорогу. На обратном пути, примерно на третьей части коридора, заметил то, что упустил в первый раз. Стена слева отличалась.

Поднёс лампу ближе. Камни грубее, кое-где торчат неровными краями. Швы широкие, кое-где вообще без раствора. Провёл рукой. Пальцы нащупали пустоты между камнями.

— Закладка. Вот ты где.

Что там, за этой стеной? Ещё один ход? Или просто ниша, заложенная наспех?

Лезть с голыми руками в неизвестность неразумно. Вернулся в дом, нашёл в ящике узкую садовую лопатку и небольшой молоток. Подумал и захватил вторую лампу.

— Больше света, веселее работать.

Снова влез в проход. Вторую лампу поставил на пол, рядом с закладкой. Света стало вдвое больше. Принялся за дело. Камни поддавались легко. Некоторые просто вынимались руками, без инструмента. Видно, кладку делали наспех, лишь бы закрыть проход.

— Кто же тебя здесь так набросал?

Когда отверстие расширилось достаточно, чтобы пролезть плечами, из темноты потянуло сквозняком. Свежим, не затхлым. Значит, там есть выход на поверхность. Или хотя бы вентиляция.

Просунул голову, посветил лампой. Узкий проход, чуть уже первого. Стены грубее, неровные выступы, пол не земляной, а каменный, скользкий от сырости.

Сделал несколько шагов. Тишина. Только капли воды где-то вдалеке.

И тут меня остановил страх. Разумный: один в подземелье, без связи, без надежды на помощь. Если обвалится потолок, если провалюсь ногой в яму, если просто потеряю сознание, кто узнает, где меня искать? Вера догадается, но не сразу.

Постоял с минуту, глядя в темноту, потом повернул назад.

— Не сегодня. Глупости в одиночку — удел самоубийц.

Задвинул камни на место, прикрыл проход, чтобы не бросался в глаза. Вылез из шкафа, закрыл дверцу и сел в кресло у окна.

Задумался, глядя на спокойное море.

Надо рассказать ей. Это теперь наша общая тайна.

Усмехнулся собственным мыслям. Сосед, доктор, а теперь ещё и соучастник подземных приключений. Жизнь поворачивается неожиданно. Но… эта женщина. Упрямая, умная, решительная. И я, кажется, начинал это любить в ней больше всего.

Поднялся, потушил лампу и лёг спать.

Завтра всё ей расскажу.