Глава 8 · Сундучок

Страх, пережитый в погребе, смешался с усталостью. Тело Веры Ивановны ещё не оправилось от болезни, и даже такое небольшое приключение отнимало последние силы. Мышцы ныли, руки слегка подрагивали, и я с укором подумала, что надо бы всё-таки поберечь чужое здоровье. Сама же врач, а ринулась на баррикады, как заправская искательница приключений.

Смахнув с подола платья налипшую в подвале паутину, какие-то травинки и мелкий мусор, я допила воду из кружки и поставила её на стол. Взгляд сам собой упал на сундучок, который по-прежнему стоял на полу. Тяжёлый, обитый почерневшими железными полосами, с маленьким висячим замком.

Я поднялась и переставила его на стол. При встряске внутри что-то звенело: глухо, но отчётливо, и этот звук вселял надежду.

Придвинув сундучок к себе, я повертела его, осматривая со всех сторон. Замок был старый, с виду надёжный. Я прекрасно понимала, что просто так, без ключа, мне его не открыть. Мысль ударить по замку молотком, как в старых фильмах, где герои одним ударом сбивали любые запоры, показалась смешной и нелепой. Да и молоток ещё найти надо.

— Неужто и по этому поводу к Ветрову обращаться?

Алексей Павлович, безусловно, производил впечатление человека порядочного и внимательного, но при всём уважении я его почти не знала. Доверять первому встречному свои тайны, особенно когда речь шла о наследстве и возможном кладе, было бы по меньшей мере неосмотрительно.

Глубоко вздохнула. Пока в доме никого нет, пока я одна, надо доводить дело до конца. И странное дело: откуда-то взялись силы, которых минуту назад не было. Не физические, скорее моральные. Гордость за себя? Наверное. Но это чувство приятно грело где-то в груди, подгоняя вперёд.

Подхватив сундучок, я поднялась наверх, в комнату дяди Петра.

Там было светло и спокойно. Солнечные лучи заливали письменный стол, старый платяной шкаф, аккуратно застеленную кровать. Я поставила сундучок на стол и подошла к шкафу. Где искать ключ? Маленький, неприметный, он мог затеряться среди вещей, и найти его было всё равно что иголку в стоге сена.

Не на кухне. Там подолгу хозяйничала Агаша. Она бы обязательно наткнулась на случайную находку. Не в гостевых комнатах. Слишком много посторонних людей перебывало в них за годы. Оставалось два места: подвал, но прятать ключ рядом с сундуком было бы глупо даже для самого беспечного человека, либо комната самого хозяина.

Ближе к телу, как говорится.

Я распахнула створки шкафа и принялась перебирать одежду. Пиджаки, сюртуки, брюки. Всё висело на плечиках аккуратно, но покрылось тонким слоем пыли, будто к этим вещам не прикасались уже много месяцев. Я выворачивала карманы, засовывала руки глубоко внутрь, ощупывала каждый шов, каждую складку.

В одном из сюртуков, тёмно-синем, с потёртыми локтями, пальцы нащупали уплотнение. Не в кармане. Под подкладкой, на груди, где обычно носят самые сокровенные вещи.

Я замерла, боясь дышать. Да, точно. Что-то твёрдое, маленькое, спрятанное между тканью и подкладкой, лежало там, дожидаясь своего часа.

На письменном столе нашёлся нож для писем: тонкий, с костяной ручкой. Осторожно, стараясь не порвать ткань, я поддела им подкладку и надорвала аккуратно, в том месте, где чувствовалось уплотнение.

И оттуда выскользнул ключик.

Маленький, тёмный, с резной головкой. Он упал на пол, звонко ударившись о половицы, и я не сдержала радостного вскрика. Сама не ожидала от себя такой бурной реакции.

Нагнувшись, я подхватила ключ, подошла к столу и вставила его в замочную скважину сундучка. Он не поворачивался. Я чуть сдвинула сундучок, поправила, попробовала ещё раз. Сначала туго. Металл не хотел поддаваться, скрежетал. Замок заржавел от долгого бездействия. Но я не сдавалась, нажала сильнее. С лёгким щелчком язычок отошёл в сторону.

Замок открылся.

Я медленно выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышала. Пот мелкими капельками выступил на лбу: то ли от напряжения, то ли от волнения, которое накатывало всё сильнее с каждой секундой. Сердце лихорадочно колотилось, мешая думать.

Медленно. Очень медленно я приподняла крышку на сантиметр. Заглянула в узкую щель. Ничего не выскочило: ни мышь, ни таракан, ни какая-нибудь другая мерзость. Моё разгорячённое воображение уже успело нарисовать.

Осмелев, я откинула крышку полностью.

И охнула.