Глава 14. Предвыходной вечер

– Не переживай, – обрадовал Тявина Соколовский. – То ли ещё будет!

Приятно, когда у тебя всё-таки появляется выходной день, и даже два! Целых два дня. А ещё приятнее, когда ты к ним даже не приступила, и они ещё в запасе!

Татьяна вечером в пятницу, которая по удивительному совпадению была её «предвыходной», наслаждалась жизнью на кухне.

– Шушана, а ты не знаешь, почему наслаждаться жизнью приятнее именно на кухне? – уточнила она у норуши, которая восседала рядом, используя как шезлонг складку Таниного пледа.

– Знаю, конечно! Потому что у тебя норный характер. Ты как я – самое приятное это дом, а самое приятное в доме – то место, где всего много, вкусно и кладовочка есть!

– А у нас есть кладовочка? – удивилась Таня.

– Несчастная! Да как же ты можешь полностью наслаждаться жизнью, не зная про кладовочку! – изумилась норушь. – Эх ты… Смотри!

Шушана махнула лапкой в сторону глухой стены слева от входа в кухню и там открыла дверь, которой за миг до этого не было.

– И как я забыла тебе её показать? – сама себе удивилась норушь. – Ладно, пошли, посмотришь!

Таня с любопытством заглянула в кладовку и ахнула – когда-то в детстве была у неё уютнейшая книга с картинками – подарок папиной двоюродной сестры, которую она и не помнила. А вот картинки книги до сих пор могла описать в мельчайших подробностях. И одна из картинок как раз что-то подобное и изображала – длинные узкие полки, а на них пакетики, мешочки, горшочки…

Правда, всё это маленькое, явно норушное, так… для заполнения пустоты.

– Вот видишь, какое всё правильное! – норушь ожидала законных комплиментов и восторгов.

– А теперь её наполнить надо, и будет у нас просто сказочная кладовочка! А поверху… хочу сушки повесить! Маленькие такие, помнишь, ты покупала.

Детское воспоминание о книжке подсказало, почему «сушки повесить», – там как раз была изображена связка сушек. Тут же Таня припомнила, что когда-то их такими вязками продавали, она об этом читала.

– Мы обязательно купим несколько пакетиков и нанижем их на верёвочку! – серьёзно пообещала Таня. Да, пусть она сама к сушкам относится спокойно, пусть не очень понимает, зачем вообще делать такие запасы – в магазинах всего навалом, но если Шушане так приятнее и спокойнее, то она с радостью купит ей сколько угодно сушек, круп и чего там ещё в кладовки складывают. Хотя…

– Я вот только про жучков думаю… а не заведутся? – спросила она.

– Ну что ты! Я же норушь из приличного рода! Мы можем хранить что хочешь как угодно долго! – горделиво выпрямилась она и тут же спохватилась, всплеснула лапками и заторопилась к выходу, возмущённо пискнув:

– Только не от этого бездонного кота! Терентий! Ты же только что спал у Врана в комнате! Откуда ты уже в Таниной тарелке?

– Оттуда! – Терентий махнул задней лапой, указывая то место в пространстве, где он только что обретался. – Я там был, был… а потом ощутил, что должен быть тут – у меня внутри ощутилась пустота, а для котов это недопустимо!

– А теперь пустота у Танечки в тарелке! А ведь там была котлета! – сердилась Шушана.

– Ну, правильно… КОТлета для кота, а для тарелки – пустота! – важно продекламировал Терентий. – И вообще, их у нас много. Котлет, в смысле, а я ещё не совсем наполнился…

Он намекающе покосился на Таню, но она покачала головой и показала на миску с кошачьим кормом.

– Вот женщина легированной стали! – Терентий прекрасно знал, насколько ему трудно в чём-то отказать, так что Таню за это, пожалуй, что даже уважал.

– Ты откуда про легированную сталь знаешь? – удивилась Татьяна.

– Ой, да мало ли бубнят всякое студенты, пока учат? – вздохнул Терентий. – Вот, например, нашенский студиус, сидит и бу-бу-бу себе под нос, а потом кааак подпрыгнет, кааак сверзится со стула, кааак станет вороном! А потом прыг обратно и клювом по книге клац-клац-клац!

Таня покачала головой – для неё все эти дисциплины были чем-то жутким и страаашным, так что она вообще от души изумлялась, как это у Врана хватает сил всё это учить!

– Бедный, это он, небось, с материаловедением страдает! Он говорил, что почему-то это ему даётся труднее.

– Ага, труднее… – фыркнула норушь. – Он страдает, потому что идёт вровень с остальными, а по другим предметам он уже их давно обогнал.

– Вот чудак какой, – удивилась Таня, решившая, что надо бы повнимательнее слушать, что говорит Вран. И так из-за поездки и рабочих нагрузок в последнее время она что-то упустила.

– А чем это у вас так классно пахнет? – в дверном проёме возник Вран, взлохмаченный борьбой с материаловедением.

– Котлетами! – с видом профессора поведал ему Терентий. – Вкууускными!

– Уже небось слопал. И наверняка с Таниной тарелки! – сходу понял расстановку сил Вран. – Совести у тебя нет!

– Нету-нету, – подтвердила норушь, – Таня их только сделала, выложила одну для пробы, отвлеклась, а пробовать-то уже нечего! А котлета была такая горячая! Надо бы подождать, а потом уже садиться. Хотяяя… Ой, давайте скорее сядем и их попробуем, потому что приехал Соколовский с кем-то…

Норушь прислушалась к чему-то, слышному только ей, а потом шустро юркнула в угол. Вернулась быстро и тут же доложила:

– Там какой-то Тявин! И как я понимаю, это именно тот лис, о котором Таня рассказывала.

Терентий закатил глаза и жалобно простонал.

– И чего ты скрипишь?

– Я не скриплю, я страдаю – лисы всегда очень вместительные! – Терентий окинул взглядом сковороду с котлетами. – А котлет у нас не так чтобы бесконечное количество!

– Не переживай, я много фарша сделала, – утешила его Таня. – Погоди… тебе их и нельзя!

– Да с чего ты взяла-то? Мне всё можно – я не простой кот!

Вран хмыкнул:

– Не простой? Да ты и можешь-то только болтать по-людски. А на пищеварение это не влияет!

Звонок смартфона заглушил вопли оскорблённого Терентия, который уверенно считал себя гораздо более сложным, чем все остальные.

– Тихо! Начальство звонит! – скомандовала Таня, принимая вызов.

– Танечка, у нас тут гость прибыл… Вы не могли бы выйти в гостиницу? – Соколовский покосился на Тявина, явно взволнованного.

– Да, конечно! Сейчас!

Шушана открыла проход, и, разумеется, изумительный запах котлет вышёл первым…

Тявин явственно сглотнул слюну, Соколовский принюхался, Вран насмешливо фыркнул, а Терентий на заднем плане картинно приложил лапу ко лбу, подразумевая, что он-то точно знал, чем всё это закончится…

Татьяна вежливо поздоровалась с Тявином, спросила, как дела у оленей и у Ххорша.

– Олени – прекрасно! Ххорш – незаслуженно отлично! – воспрял слегка смущённый Тявин. – И мне бы поговорить с вами с глазу на глаз…

– Да, конечно, – Таня удивилась, но решила, что ему надо по здоровью посоветоваться. Мало ли что…

– Идите в мой кабинет, там и поговорите! – Соколовский благожелательно поулыбался, а потом переключился на Врана – надо же уточнить у подчинённого про курсы по программированию.

Нет, Таня, конечно же, помнила про золотые рога, подаренные ей оленями, но думала, что ей поступит денежный перевод на счёт, и оказалась совсем не готова к здоровенной сумище, набитой пачками крупных купюр, которую водрузил перед ней Тявин.

– Вот. Это ваше! Тут то, что вы получили за рога, за вычетом процента моего родственника-старателя, ну и моего… за доставку. Вот я тут листик положил с расчётами.

Тявин настойчиво протягивал Тане лист в клеточку, на котором были выкладки по суммам.

Таня машинально его взяла, и у неё аж в глазах зарябило от нулей.

– Много за доставку? – переживал Тявин. – Я не осмелился такие суммы переводить… Да, я знаю, что с подарков в деньгах налоги не берутся, но очень уж значительный перевод получился бы. Не хотелось привлекать внимание.

– Да как же вы это провезли? В аэропортах, на вокзалах везде же багаж проверяют! – ахнула Таня.

– Конечно, вот поэтому я машиной ехал. Тут от Нижневартовска до вас всего-то пятьдесят часов езды. Ээээ, если что, я уменьшу свою часть.

– Тявин, да вы что? По-моему, вы себя обделили! – Татьяна изумлённо смотрела на него. – Вы мало взяли!

Тявин облегчённо выдохнул. Нет, не потому что Таня чуть не силой заставила его взять дополнительную сумму из сумищи, а потому что у разных людей разный «спусковой крючок». На кого-то гипнотически действует золото, а на кого-то пачки более привычных денег.

Таня испытание прошла на отлично! Именно это и порадовало Тявина – он-то много чего разного видел за свою жизнь, благо лисы его рода живут значительно, несоизмеримо дольше обычных.

– Спасибо вам, – Тявин обратил внимание на то, что Татьяна легко отвернулась от сумки, общаясь с ним, и благодарил не только за деньги, но и за это – возможность открыться перед человеком, который знает, кто ты такой, да ещё и точно-преточно не продаст твой секрет, не предаст, повинуясь шороху этих бумажек, дорогого стоит!

– Да это вам спасибо! Я, если честно, не ожидала, что будет так… так много.

– Неужели не прикидывали? – хулигански улыбнулся Тявин, почувствовав себя несоизмеримо лучше и свободнее, чем совсем недавно.

– Неа, запретила себе! – Таня ответила на улыбку и удивилась – Тявин протягивал ей коробку.

– Это подарок от моих сородичей, к которым вы летали в Норильск. Там ничего такого особенного, но им очень хотелось передать вам что-то на память.

Таня открыла коробку, разобрала плотные слои мягкой белой бумаги и ахнула:

– Красота какая!

– Это резьба по бивню мамонта, – пояснял Тявин, очень довольный её реакцией. – Собственно, сам мамонт, а сбоку ещё кулон лежит.

Татьяна с трудом оторвалась от изумительно тонкой работы, изображавшей мамонта, – кажется, каждая шерстинка была видна, и вытащила из коробки кулон с лисой.

– Они всё пытались найти такой же с песцом, но не успели – мастер долго работает, а у него в наличии был только этот лис, – расслабленно объяснял Тявин.

Если честно, он устал – долгая езда за рулём, остановки лишь на заправках и чтобы поесть. На сон он не отвлекался, знал, что может ещё потерпеть, всё-таки он не человек, которому сон необходим постоянно. Хотя больше всего сил отняло московское движение, хорошо ещё, что в машине был один, – ругался он совершенно неприлично аж на трёх языках – на русском, на языке манси и на лисьем.

А ещё… ещё волновался, как Татьяна воспримет деньги. Если честно, его потянуло к этому человеку. Потянуло так, как иногда это бывало у лис – хотелось услышать голос, запах, бежать со всех лап по насту, не проваливаясь, чтобы просто посмотреть издалека – этого обычно бывало достаточно.

Но те люди не знали, кто он. Просто лиса, которая крутится неподалёку, не вредит, не пакостничает, а так… любопытствует. Ему могли даже что-то съестное подкинуть от широты души. Он с благодарностью брал угощение, но шёл-то вовсе не за этим, а за каким-то странным ощущением тепла даже в лютый мороз и на снегу. Шёл, пытаясь понять: почему так? Что могут эти создания, которые живут так мало, которые часто тратят свою жизнь на сущую ерунду, но почему-то необоримо привлекают?!

Он много общался с людьми в людском обличье, вполне официально работал, вёл дела, имел документы, водил машину, делал всё, что положено обычным людям, и даже больше – потому что дольше жил. Но таких, с которыми хотелось побыть в истинном виде, было совсем-совсем немного.

Татьяна, которая знала, кто он, не купилась на золото, не испугалась Ххорша, не нырнула с бессмысленным возгласом в кипу привезённых им денег, а радовалась подаркам, копеечным для её нынешнего финансового состояния, была как раз из таких.

– Какой лис красивый! – Таня проводила пальцами по тонкой резьбе, улыбалась лисьему изображению, и Тявин, сам не ожидая от себя, расплылся в улыбке. – Ой, вы же только что приехали, да? – спохватилась она, покосившись на худощавого темноволосого человека… То есть не совсем человека, но им же тоже отдыхать и есть надо!

– Да.

– Может быть, поужинать хотите? У нас котлеты есть… вы котлеты любите?

– Очень! – его нос давно напоминал о том, что он очень-очень любит эти самые котлеты. Причём конкретно те, которые сейчас пахнут!

– Тогда пойдёмте ужинать! Ой, тяжёлая какая! – Таня потянула сумку, но Тявин сам поднял сумищу и легко понёс за ней, радуясь, что она не забыла про резного мамонта и крепко зажала в руке кулон с лисом. Лисом, так похожим на него, только белым.

 «Интересно, и где это моё начальство? – думала Таня. – Может, и его пригласить на ужин?»

Об этом она могла бы и не беспокоиться – Соколовский сам себя пригласил. А что? Ну не сидеть же ему в кабинете, как неродному!

Когда Таня и Тявин переступили порог двери, открытой Шушаной, и вошли в кухню, то сразу оказались в эпицентре жаркого спора.

– Ты вообще-то сегодня вечерром уже два раза ел! – утверждал Вран.

– Наглый пероносец! Вообще-то три раза, и это ничего не значит, может, у меня вообще норма пять ужинов в день! Я трачу много-много энергии!

– На что? Перрекатиться от моей комнаты, где ты занимаешь полдивана, до кухни, а потом поваляться у Тани?

– Да хоть бы и так! Я это… компенсирую голодное прошлое!

– Ты докомпенсирруешься и перрестанешь прроходить в дверрь! – фыркал Вран

– Завидуй чужой харизме молча! – с превеликим достоинством ответствовал Терентий, а обнаружив в кухне незнакомца, сдержанно ему кивнул.

Тявин, повинуясь жесту норуши, поставил сумку в открывшуюся кладовочку и уселся на место, указанное ему Соколовским, а Таня быстро начала накладывать на тарелки еду, радуясь, что собиралась завтра сделать пирожки с картошкой и грибами и для этого сварила гораздо больше картофеля, чем это было нужно для ужина.

– Танечка, у вас котлеты и пюре просто изумительные! – разглагольствовал Соколовский, насмешливо косясь на Тявина. Тот ел молча, сосредоточенно, но явно наслаждаясь.

 «Приручила уже… Ну, что тут удивляться – она, похоже, сама не понимает, как на таких, как Тявин и Вран, воздействует. Наверное, первые собаки и коты шли из своего дикого состояния примерно к таким людям, как она. Около таких можно и в лютую стужу согреться. Я-то знаю, у меня Марья такая же! У неё тоже вечно полон дом всяких гостей и пришельцев».

Всякий раз, когда Соколовский вспоминал жену, у него улучшалось настроение, так что даже некая опасливость, а не решит ли теперь Таня от него уволиться, не могла испортить этот ужин.