Глава 16. Обеденный этикет

Терентий, увидев Тявина на пороге, возмущённо поперхнулся:

– Это… это всё ты? Ты, да? – он уставился на ухмыляющегося Врана.

– Тявин, доброе утро! – поприветствовала лиса Таня, а потом уточнила у Терентия:

– Ты чего разоряешься?

– Да вот… понимаешь, мы с этим чернокрылым отроком поспорили, в каком виде явится к завтраку Тявин.

– Чего это я отрок? – обиделся Вран.

– А что тут спорить? – удивился Тявин, уставившийся своими янтарными глазами на большую тарелку с пышным омлетом, в котором виднелись кусочки колбаски.

Таня поставила тарелку на то место, где он сидел вчера, и улыбнулась:

– Садитесь, пожалуйста.

Терентий с отвращением наблюдал за худощавым темноволосым типом, усевшимся за столом.

– Так почему ты в таком виде? Это тебя Вран подговорил, да?

– Нет. Просто… просто я же на завтрак шёл. Мне что, из миски есть, что ли?

Вран широко ухмылялся – он был абсолютно убеждён, что как только скажет лису про завтрак, тот примет верное решение по поводу собственного внешнего вида! Он сам тоже не стал бы вылетать к завтраку вороном, во-первых, неудобно – все едят с тарелок, а он что, из миски клевать будет? А во-вторых, как-то неловко – все сидят за столом, а он что, на жёрдочке? Или на полу должен пристраиваться?

Да и с рационом тоже не ахти… Остальные омлет с колбасой потребляют, он кашу с сырой печёнкой или фаршем клевать будет? Или ещё того хлеще – сверчков с зофобасом? Нет, ему-то во врановом виде всё это вкусно и приятно, но омлет-то тоже хочется.

Терентий подозрительно осмотрел Тявина, потом перевёл взгляд на Врана и мрачно уточнил:

– Это вы чего, мняу оскорбить хотели? Я-то из миски ем!

– Ты из миски ешь, исключительно потому что ты – кот! А умел бы становиться человеком, сидел бы за столом и ел, как мы! – фыркнул Вран.

– Фу-ты ну-ты… И кто же это у нас тут весь такой из себя гордый? – разозлился Терентий, стараясь вывести Врана из себя, чтобы он забыл о том, что именно Терентий проспорил.

– Какой крутой птиц! Прямо этот… кондор! – продолжал изгаляться кот.

– Это, Тань, он мне проспорил месяц спанья в котовой лежанке, а не на твоём или моём диване! – не повёлся на ухищрения умный Вран и добавил: – Вот и разоряется!

– Месяц! – простонал кот. – А всё ты! Нет бы прийти и показаться, как нормальный пушистый зверь… Погоди, так, может, ты не пушистый, а облезлый?

– Я с тобой не спорил, меня можно из себя не выводить, – Тявин благодушно отмахнулся от приставучего кота – лис ел, ему было хорошо, и портить себе настроение совсем не хотелось.

– А может, ты этот… который кинуце? То есть кицунэ? – вдруг живенько заинтересовался Терентий.

Он уже закончил хрустеть кормом, поставленным ради компании на кухонный диванчик, и теперь сверкал глазами из-за стола.

Тявин оторвался от омлета и нехорошо прищурился:

– Ты хорошо подумал, прежде чем это сказал?

– А что я такого сказал? Это же тоже лисы. Только у них хвостов бывает много.

– Нет, не только, – покачал головой Вран. – Они… гм… могут принимать вид и мужчин, и женщин. Женщин чаще, потому что не прочь заводить семьи с тамошними мужчинами. По легендам, они даже детей могли иметь от людей.

Тявин покосился на Врана, неохотно кивнул и поморщился:

– Оборотни они, да ещё с неустойчивым образом. Мы их презираем.

Терентий вопросительно выглянул из-за стола и уточнил:

– А что так?

– А то, если бы ты по желанию становился то котом, то кошкой, то обратно котом, ты бы себя уважал? Прикинь, ты котят родил, а потом опять – хлобысь! – и кот!

Если бы Терентий мог побледнеть, он бы это запросто сделал.

– Ты что? Разве можно приличных котиков так пугать? У меня ж воображение богатое! – сморщился он.

– Вот и хорошо, что богатое! Сначала вообрази, что собираешься мявкнуть, и только потом выдавай вслух! – мрачно посоветовал Тявин, а потом пояснил Тане: – Я принадлежу к старинному почтенному роду восточных лис. Мы кем рождаемся, тем и остаёмся. Лис – лисом, лисица – лисицей. И с людьми шашни не заводим – только со своим племенем – правило такое! Ещё с исконных земель.

Таня покивала в знак того, что всё поняла, а, покосившись на Терентия, шустро сгребла его на руки и принялась гладить – он точно собирался ещё что-то высказать. Причём, судя по заранее прижатым ушам, это что-то было явно из серии «особо коварные высказывания». Нет, кот, разумеется, попытался продолжить разговор, но Таня ловко и незаметно придержала его челюсти – во избежание, так сказать!

Тявин с явным сожалением проводил охапку рыжей шерсти, оказавшуюся в Таниных руках, но смолчал – завтрак манил к себе необоримо, неохота было распыляться на всяких котообразных.

Шушана на завтраке не присутствовала, потому что рано с утра за компанию с Таней уже погрызла своё утреннее яблочко, принюхиваясь к Таниному кофе. Нет, она бы с радостью посидела за столом, точнее, на столе, только вот сосед снизу начал активничать, дело явно требовало норушного присмотра, так что она со всех лапок помчалась по делам.

Вернулась к окончанию завтрака, явно довольная, подмигнула Тане и заявила:

– Всем приятного аппетита! Особенно отсутствующим хомякам!

Разумеется, общество тут же заинтересовалось таким необычным пожеланием, а Таня уточнила:

– А что такое с Гудини?

– Я его пригласила на пир души… Там как раз стройматериалы завезли. Хозяин в шоке! Пополам перегрызенный брус его изумил, но такая же плитка, которую он хотел на пол постелить, просто потрясла! Нашему-то хоме без разницы, что именно грызть, вот он и поразвлёкся! А ещё Гудочек пригнал с дальних погребных рубежей девятнадцать крысаков, и они поочерёдно показались хозяину. Так что он теперь уверен, что тут какие-то крысы-мyтaнты проживают!

Недоумение Тявина сменилось недоброй ухмылкой, когда Шушана объяснила ему, почему именно изводит хозяина квартиры на первом этаже.

– Забавно… он что, дурак? Не понимает, что несущие стены рушить нельзя? Что значит, он окна донизу расширит и дверь прорубит?

– А ты прямо знаешь, что такое несущие стены? – картинно удивился Терентий, до сих пор переживающий месяц спанья не на диванах.

– Знаю, конечно. Я техникум лесного хозяйства заканчивал, – спокойно ответил Тявин. – Мне там, правда, совсем не нравилось, но что поделать…

– Так что, может, вам помочь с этим типом? – предложил лис. – Я такую натуру хорошо знаю, к нам регулярно приезжают любители пострелять всё, что движется. Причём уверены, что за деньги я глаза закрою и буду им зверьё подгонять к нужному месту!

– Ну, пока мы справляемся – задача внушить ему, что квартиру надо продать Тане, а не громить её и устраивать там кафе. Нет, Крылана сразу бы ему внушила что нужно, но она дома, а этот деятель уже работы начал. Уже к окнам подбирается.

– Если что, я с удовольствием поучаствую! – повёл плечами Тявин.

– А что ты можешь? – полюбопытствовал Терентий, на всякий случай отползая подальше от Тани. – Ну, как с охотниками управляешься?

– Сусанинским методом, – охотно объяснил Тявин. – Увожу их так глубоко в лес, что они сами выбраться не могут, даже со своими гаджетами. Есть места, где любая техника попросту отказывает!

– А потом? – не отставал Терентий, бросая унылые взгляды на лежанку у батареи.

– А потом вывожу. Но очень-очень не спеша! Торопиться, однако, не надо! А надо дать людям от души насладиться красотами наших лесов, поплескаться в болотах, растерять снаряжение, перейти на подножный корм, отчаяться, начать нехорошими глазами смотреть друг на друга… Опять же, с фауной нашей познакомиться. Только уже без оружия – так-то оно гораздо доходчивее, когда мишка – вот он, а ружьеца-то нету! Сразу все почему-то забывают рассказы о своей крутости, рогатинах, факелах и копьях, сооружённых из перочинного ножа и палочки, – Тявин рассмеялся, блеснув янтарными глазами. – А ещё из разговоров сразу исчезает фраза: "Да я его голыми руками…" Руки-то есть, и даже голые, объект есть, а вот желание осуществить это самое "да я его" как-то сразу исчезает!

– Живые-то все выходят? – уточнил Вран.

– Конечно! Что мы, звери, что ли? Ну, в смысле, мы звери, конечно, но до некоторых людей нам далеко!

– А как они тебя потом встречают? Ну, когда ты возвращаешься, чтобы их вывести? – заинтересовался Терентий.

– С распростёртыми объятиями!

– Да ладно, а то, что ты их завёл и бросил, их не смущает? – не поверил кот.

– Так я же завожу как лис, а вывожу как человек – очень удобно! За чернобурыми лисами почём зря гоняются, вот и за мной тоже.

Норушь покосилась на Таню, хихикнула про себя – очень уж у её любимицы был вид заинтересованный, а потом решила облегчить задачу и ей, и Тявину.

– Показался бы, а? Нам же интересно, как ты на самом-то деле выглядишь! – сказала она.

– Да я бы с радостью, – Тявин отодвинул от себя пустую тарелку. – Только… не знаю, как к этому Таня отнесётся. У меня по-разному бывало… как-то даже стрелять с перепугу начали.

– Я хорошо отнесусь! – пообещала Таня.

– Да-да… Главное, ты сразу её предупреди, что здоров! А то мне чуть градусник при первом знакомстве не поставили… – рассмеялся Вран. – Я даже говорить тебе не буду, куда именно!

– Куда и положено ставить градусник птицам, страдающим острым воспалением наглости! – парировала Таня.

Тявин усмехнулся, встал со стула, чуть отошёл от стола, резко упал на пол и…

– Ой, какой ты красивый! В смысле, вы… – ахнула Таня.

– Да меня можно и на «ты»! – сообщил действительно очень красивый чернобурый лис, со шкуркой, переливающейся под светом, с яркими глазами, большими острыми ушами и длиннющим пушистым-препушистым хвостом.

– Ого, какой ты… толстый! – заявил Терентий, являя яркий пример бледной котозависти – его короткая шерсть, конечно же, никакого сравнения с этой шубой не выдерживала. – И бурый.

– Тявин, не обращай внимания! Это он просто завидует! – наблюдательный Вран быстро поставил точный диагноз.

– Я не толстый! Я пушистый! – фыркнул Тявин, аккуратно переступая лапами в выбранном направлении.

– А можно… можно тебя погладить? – не выдержала Таня.

– Можно, – снисходительно разрешил лис, который только об этом и думал, даже потихоньку подбирался к Тане поближе, чтобы поскорее надоумить.

– Да он же мечтает об этом! – рассердился Терентий. – Я точно понял, что к этому-то всё и шло! Нет, ну вы посмотрите! Прибыл такой… бурый и толстый…

– Чернобурый и пушистый, – насмешливо поправил кота Тявин.

– Бурый и толстый лис! – упорно продолжал Терентий, который считал, что Таня должна гладить только достойные объекты, например его!  – И давай к Тане нашей подбираться! – раздавалось из коридора, пока хохочущий Вран уволакивал вредное создание.

Шушана сидела на столе и посмеивалась – Таня начёсывала лиса за ушами, наглаживала холку, спину, благо он её вовсю подставлял. А лис только что глаза не закатывал.

 «А котик-то наш в чём-то прав! – думала норушь. – Тявин, похоже, ещё у себя в тайге об этом мечтать начал. Ну, ещё бы… Он человекоориентирован, а у них там особо не развернуться – или решат, что бeшeный, раз к людям идёт, или попытаются шкурку добыть, или в клетку запереть. А уж о том, чтобы показаться полностью, и мечтать не моги! Вон рассказывал же, что попробовал, так чуть лапы унёс».

Лис развернулся и снова подсунул под Танины руки голову.

 «Ну а тут-то – блаженство настоящее! Таня про него всё знает, но не боится, не продаст, не навредит. И ПОНИМАЕТ! Вон без слов угадывает, что Тявин хочет».

Лис привалился боком к ножке стола и блаженно прикрыл глаза – так бывает, когда много-много лет о чём-то мечтаешь, а оно, рррраз, и сбывается, а Таня, сидя рядом на полу, бережно перебирала шелковистую густую-прегустую шерсть на лисьей холке.

– Если хочешь, могу ещё и вычесать…

– Не моими щётками! – донеслось из коридора. – Не прощууу!

– Ну конечно, не Терентьевскими, – схожу и новые куплю. У нас же магазин рядышком, – заторопилась объяснить Таня.

– А можно? – затуманенные янтарные глаза приоткрылись – у Тявина цвет глаз в любом облике оставался неизменным.

– Ну конечно! Если хочешь, могу прямо сейчас сходить.

– Нет, сейчас не надо, – небольшое, почти незаметное перемещение – и под рукой Тани оказалась левая лопатка.

Она всё поняла верно, легонько улыбнулась и продолжила перебирать шерсть.

На фоне этого благоденствия атмосфера, царившая этажом ниже, могла бы стать примером полнейшего контраста.

– Как это? Что это? – Александр Викторович Князьков с ошалелым видом осматривал сложенные в самой дальней комнате стройматериалы. – Такого не бывает! Такого просто не может быть! – он брал верхнюю плитку из пачки, подносил её к глазам, даже пальцами касался края ПОГРЫЗА. – Плитка… напольная, прочная, да? Да! Но её погрызли! А это?

Он брал следующую плитку, точнее, не то чтоб плитку… скорее, её жалкие останки.

Плитка, брус, каждая единица которого теперь состояла из нескольких частей с теми же следами зубов на них, обращённая в щепу строительная мелочевка…

Добил Александра Викторовича кирпич, которым он планировал отделать входную группу.

– Кир-кир-кир…

 «Может, ему воды принести? – размышлял прораб, глядя на нанимателя. – Чё-то захужело мужику. Заикается вовсю и как-то дёргается нервно!»

– Кир-пич! Сож-сож-сож…

 «Ой, схожу я лучше за водой! А может, и чего покрепче прихватить!» – решил прораб, которого тоже удивили разрушения, но он был человек бывалый и давно уже завёл себе железное правило ничему на площадке не удивляться, а то удивлялка сломается!

– И кирпич сожрааалиии! – донеслось до него, когда он уже выходил из квартиры.