Глава 17. Котовредность в эфире

Таня зарылась пальцами в лисий мех, а потом удивлённо призадумалась:

 «Шрам? Странный, круглый такой. Погодите-ка, это же…»

Лис поднял голову и приоткрыл глаза.

– Я тебе больно сделала?

– Нет, там уже не болит. Всё зажило.

– Это пуля? Стреляли?

– Да, я не сумел увернуться. Но мне повезло, рана была сквозная, а я почти добежал до бурелома, так что успел нырнуть в укрытие и отлежаться. Да ты не смотри так… у нас раны заживают гораздо быстрее, чем у обычных зверей. Вон, помнишь, как у оленей?

– Не думаю, что при таких повреждениях это было так быстро…

– Ну да… подольше, конечно, но всё равно не так уж и страшно, – Тявин уже три раза обругал себя за то, что расслабился и повернулся правым боком, ведь специально левый подставлял, чтобы она не нашла след.

– Опасная у тебя работа! – вздохнула Таня.

Сказала и сама изумилась ситуации – сидит она на полу, наглаживает лиса, который на самом-то деле ещё и вполне себе на госслужбе находится, лесником работает, причём выглядит как нормальный взрослый мужчина.

 «Ошалеть можно вообще-то!» – решила она.

– Ну, знаешь, если подумать, то обычным людям ещё тяжелее… – рассудительно ответил Тявин. – Я-то и вижу побольше, и нюх у меня тонкий, лучше собачьего, и…

– Ой, расхвастался-то, – фыркнул Терентий, который уже вернулся из комнаты Врана и занял наблюдательный пост на диванчике.

Тявин словно и не слышал:

– Опять же животные мне сами расскажут, кто и где в лес вошёл, да с чем именно. И регенерация быстрая. Настоящий человек вряд ли сумел бы сбежать в той ситуации, да не только сбежать, но и выжить.

– На жалость берёшь, лисья твоя морда? – кота безмерно раздражали нежности, которые доставались не ему! – Чего ты сюда вообще пришёл?

Нет, в самом-то деле, как так? Приехал какой-то, брякнулся на пол, стал лисом и давай внимание его Танечки зацапывать! Нечего дикости в домашность вклиниваться!

Тявин вздохнул. Он планировал провести отпуск в Москве, а выслушивать подобный поток котосознания никакого желания у него не было.

В дверях появился Вран и с любопытством принялся наблюдать за приближением Терентия к пределам терпения лисовина.

– На жалость не беру. Таня спросила, я ответил! – ровным тоном произнёс лис.

– Терентий, ну хватит уже, прекрати немедленно так себя вести! – Таня встала с пола и сердито посмотрела на кота. – Чего ты пристаёшь?

Лис чуть приподнялся на задних лапах, а потом резко упал на бок. Таня и испугаться не успела, как с пола уже поднимался Тявин в человеческом облике. Он стремительно шагнул к зазевавшемуся Терентию, цапнул его за шиворот и поднял над диваном.

– Фффто ты фффсссебе позволяеффф! – расшипелся Терентий, пытаясь вывернуться и задними лапами достать до обидчика.

– Ничего особенного. Просто напоминаю, что я в гостях у Соколовского, а в данный момент у Тани. Если она мне скажет не приходить, я уйду, но пока этого не произошло, держи себя в лапах. Понял?

Таня выглядела сердитой, рука Тявина держала кота весьма уверенно, и Терентий тут же заюлил:

– Ой, ну чего ты подорвался-то? Одичал в своей тайге! Шуток не понимаешь? Пошшшутил я! Просто по-шу-тил!

– Шути аккуратно, а то и щётки, за которые ты так переживал, тебе не понадобятся! Ощиплю! – то ли пошутил в ответ, то ли сказал всерьёз Тявин, отпуская Терентия.

– Да я что? Я ничего. Я тут тииихонько посижу, молча! – Терентий принял абсолютно типичный вид котоневинности и котобезмятежности, потихонечку отползая подальше от Тявина.

– Чай будешь? – Таня успешно скрыла улыбку, точно зная, что Терентий страшно оскорбился бы за это.

– Да, если можно. А! Погодите, я вам травяной таёжный сбор привёз…

– Ну уж нет! Если я с тобой на «ты», то и ты, пожалуйста, так же ко мне обращайся, ладно? – улыбнулась Тявину Татьяна.

– А! Ну да… хорошо! Тогда я пойду и тебе его принесу, – обрадовался Тявин.

Стоило ему только отправиться за чаем, как коварный Терентий впился в рукав Врана и зашипел:

– А ты чего смотришь? Он же прям в друзья набивается! Гляди, уже Тане тыкает!

– И что такого? Почему бы и нет? – Врану лис понравился, и ему было совершенно непонятно, с чего бы кот устроил такую суету.

– Ты глупый, да? А ну как он Тане голову заморочит, скажет, что он лучше меня? Ээээ, и лучше тебя!

Таня, которая налила кипяток в заварочный чайник, чтобы подготовить его, только рассмеялась – теперь-то она точно понимала стиль мышления котов, которые категорически восставали против появления в доме каких-то других животных.

– Эх, Терёня, плохо ты обо мне думаешь! – она с некоторым усилием подхватила недовольного кота на руки и обняла его. – Ты же самый красивый рыжий кот в моей жизни! У тебя нет конкурентов!

– Правда? – растёкся по Таниному плечу Терентий, не обратив внимания на то, как переглядываются и стараются сохранить серьёзное выражение Вран и Шушана. – Ну, так бы сразу и сказала, зачем было мучить меня этими… как их там? Сомнениями! Во!

Соколовский и не планировал приезжать в субботу в гостиницу, чего он там забыл? Тявин взрослый, совершеннолетний, весьма опытный тип, который легко справляется с огромной территорией тайги, вполне уверенно чувствует себя в Нижневартовске, да и в Москве когда-то был, давно, правда, году этак в пятидесятом…

Однако приехать ему всё-таки пришлось. Правда, вовсе не из-за Тявина.

Таня звонила ему крайне редко, поэтому он, только увидев на экране смартфона её фамилию, сообразил, что случилось нечто, требующее его срочного вмешательства.

– Таня, слушаю вас! – Соколовский и не пытался предугадать, что именно могло произойти, – его опыт подсказывал, что ответ на этот вопрос может быть только один – к ним пришло явление «ЧТОУГОДНО».

– Филипп Иванович! – Танин голос пробивался сквозь отчётливый чум, в котором чуткое ухо Соколовского легко различило… хохот Тявина и Врана. – Извините, пожалуйста, но у нас тут форс-мажор. Вы можете говорить? Не отвлекаю?

«Ааа, ошибочка вышла не «чтоугодно», а форс-мажор – ну, бывает, и так тоже можно!» – подумал Соколовский, а вслух произнёс:

– Да, могу. Только хотелось бы поконкретнее!

– Квартиру под нами купил один деятель, который решил сделать там кафе, прорубить окна до земли, дверь…

– В фасадной стене? – удивился Соколовский.

– Ну да… Короче, сегодня его посетил Гудини и слегка почесал зубы о стройматериалы… Немножко так. О брус, напольную плитку и кирпичи.

– Гм… оригинальный вкус! – Соколовский отошёл подальше от группки людей, которые обсуждали детали рекламного ролика, где он снимался, и с любопытством уточнил: – Но, я полагаю, это не всё?

– Нет. Этот деятель сделал вывод, что тут живут большие-пребольшие крысы, отпустил бригаду, поехал в охотничий магазин и купил кучу капканов…

– Он что? Поставил капканы на Гудини? – Соколовский закатил глаза, изумляясь безумству храбрых…

– Ну да… Мы чай пили, никого не трогали, и тут снизу такой крик! – Таня покосилась на веселящихся Врана и Тявина и строго призвала их к порядку.

– Да уж… представляю, в этих домах звукоизоляция прекрасная! И уж если было слышно…

– Именно. Вопил он жуть как.

– Попался в капкан?

– Хуже! Гудини вернулся проверить, а нельзя ли ещё чего-нибудь из стройматериалов потребить, а тут деятель с капканами. Короче, он сам загнал нового соседа в угол и нацеплял на него весь этот охотничий металлолом. Часть, правда, погрыз на глазах у типа.

– Небось, демонстративно… – предположил Филипп.

– Видимо, да! – покладисто согласилась Таня. – А остальное оказалось на соседе.

– Скорую вызвали?

– Нет, он физически-то не пострадал – был в толстой дублёнке и штанах, так что капканы разве что синяков ему понаставили. К счастью. А вот психически… – Таня вздохнула. – Прямо уж и не знаю, что делать! Он забился в угол, вытащить не удаётся. Отбивается молча, но активно. Капканы мы с него поснимали.

– С трудом! – послышалось дополнения Врана.

– Ну да… сложновато было, – согласилась Татьяна. – Но в остальном всё ещё более сложновато! Он вопит, как только мы собираемся уходить, сам из угла нипочём не достаётся и членораздельно ничего не произносит. Была бы тут Крылана, мы бы вас не побеспокоили, но её нет, а как он в этом углу просидит до её приезда, я, если честно, не очень себе представляю. А Шушана говорит, что вы тоже можете помочь…

Соколовский, представивший описанное Таней, с трудом удержал на физиономии серьёзное выражение и ответил:

– Танечка, вы там потерпите ещё немного. Я скоро освобожусь и приеду.

– Спасибо вам огромное! Извините, что побеспокоила, но…

– Всё правильно вы сделали, – утешил её Филипп и подумал: «Когда же я ещё увижу чудака, который решился связаться с диким боевым карбышем, да ещё защищающим свои владения!»

Чудака он узрел довольно скоро – стоило только заехать в арку клиники, припарковать машину в его персональном парковочном закутке норушного пространства и пройти через гостиницу в Танину квартиру.

Соколовский ни на секунду не удивился, когда пространство вокруг дрогнуло и он оказался этажом ниже – норуши и не то могут.

– Филипп Иванович! – обрадовалась Таня, которая сидела на сложенных обломках бруса с чайной чашкой в руках.

– Да вы тут чудесно устроились! – одобрил Соколовский, узрев развесёлую компанию – Врана, Тявина и Шушану, которая ловко расправлялась с кусочком сыра. Остальные восхитительно проводили время, попивая чай и лакомясь шарлоткой. – Времени зря не теряете, как я посмотрю!

– Само собой! – согласился Тявин, который выглядел исключительно довольным.

– А где страдалец?

– Да вон он, за выступом, в уголке, – махнула лапой Шушана и тихонько добавила: – Я ему стараюсь особо не показываться, зачем человека ещё больше пугать?

Соколовский обошёл выступ, оставшийся от внутриквартирной стены, порушенной старательными строителями, и узрел искомое.

– А кто его туда так утрамбовал? – удивился Филипп.

– Сам управился… – Таня с сожалением оставила чашку, от которой дивно пахло таёжными травами, ягодами и летним полуденным солнцем, и подошла к начальству. – Он, уже когда мы с вами поговорили, вдруг заметил Шушаночку, как выскочит из угла, как заверещит, как впишется в это пространство.

– Мы решили его тут и оставить – может, ему так приятнее. Спокойне́е, – рассудительно высказался Тявин. – Но он всё равно был против, когда мы далеко уходим и он нас не слышит.

– Да, опять разнервничался, так мы тут вот… чаем балуемся. Нет, ему тоже предложили, вы не думайте… – вступил в разговор Вран. – Но он не среагировал.

– Любопытно… – Соколовский осмотрел деятеля, прицокнул языком. – А капканы-то где?

– Да вон они, в уголке лежат. Они ему тоже отчего-то не нравятся – начинает подвывать и отмахиваться ногами, – Вран не поленился, сходил принёс одно их вышеназванных устройств и продемонстрировал соседу.

– Ууууввввууу… – взвыл тот и начал отлягиваться правой ногой от чего-то видимого только ему одному.

– Понятно! Шок – это по-нашему! – поставил диагноз Соколовский и продолжил: – Ну, что я вам могу сказать… тут есть два варианта. Или мы сейчас вызывает психиатров и болезным занимаются они, или могу попробовать я, но мне нужен Гудини.

– Он очень громко орать будет! – уважительно высказался Тявин. – Даже громче, чем я умею…

– Это показатель, – хмыкнул Филипп, который преотлично знал, на что в плане громкости и зашкаливающих децибел способны лисы.

– Шушаночка, а это можно будет как-то приглушить?

– Можно, но недолго! – подумав, сказала Шушана. – Если бы его в бесконечный коридор загнать или в норушное пространство, там бы вообще никто ничего не услышал, но так, я боюсь, он совсем сломается. Ну, головой, разумеется.

– Да уж… не надо нам его совсем ломать. Ему и так досталось, бедолаге. Впрочем, дому бы от него тоже досталось, так что квиты, – решил Филипп. – Так где наш очень полезный хомяк?

– Сейчас позову, – Шушана юркнула за груду перегрызенных на куски кирпичей и через пару минут вынырнула оттуда с насупленным хомяком, гневно покосившимся на кучку капканов.

– Так, прекрасно! Гудини, ты сработал очень впечатляюще! – Соколовский точно знал, что боевые карбыши как коты – перехвалить невозможно, а вот недостаток комплиментов может плохо сказаться на окружающих. – А теперь нам нужно доби… в смысле, доделать дело. Договорились?

Хомяк согласно чихнул и покосился на шарлотку.

– Всё будет! – Таня с Гудини уже подружилась, так что выразительные взгляды понимала сходу.

Соколовский покосился на Врана.

– Так, ты иди сюда, Тявин – стой у двери. Танечка… вы не могли бы отойти подальше. Желательно за угол – не надо нам рисковать. Шушана, ты готова?

– Конечно! – пискнула она.

– Гудини, давай!

Стоило только Тане зайти за угол, как события начали развиваться с отчаянной скоростью – хомяк метнулся к типу в закутке, пронзительно визжа, прыгая как каучуковый мячик и растопырив передние лапы, несчастная жертва собственных амбиций и связей вылетела из убежища, перепрыгнув через Гудини так, что лучшие балеруны мира от зависти сожгли бы пуанты, и рванула к двери, Тявин, с неожиданной силой ловко развернул его и придержал, зафиксировав руки за спиной.

– Готов!

– Прекрасно! – Соколовский шагнул к обезумевшему типу и взмахнул рукой перед его лицом, чуть задев висок. – Спокойно… ничего страшного тут нет и не было.

Истерику как выключили. Тип обмяк, недоумённо заозирался, а потом уточнил:

– А вы кто?

– Мы? Соседи! Вы нас в гости пригласили – квартирку посмотреть!

– Дааа? – засомневался объект внушения.

– Да! Видите, мы тут чай пьём, шарлоткой балуемся… – чуть улыбнулся Филипп.

– Чай пахнет хорошо! – принюхался сосед.

– Танечка, налей человеку чайку, и шарлотку бы ему, а то устал он с этим ремонтом. Уж такое дело утомительное!

– Это да, – согласился Александр Викторович Князьков, принимая чашку с чаем. – Ну, ничего, вот закончу, будет тут нормальное такое кафе! Стены тут уберу, окна увеличу, дверь сделаем. Короче, бизнес замучу!

– Вот мутить тут не надо! – вздохнул Соколовский. – Плохое это дело – мутить с несущими стенами.

Сосед приходил в себя стремительно.

– Да кто мне тут указывать-то будет! Вы чего пришли? Чай попить? Попили? Ну и валите! Будут тут мне высказывать всякие, как мне жить и что желать! – возмутился Князьков. – Лезут постоянно не в своё дело! Стены им несущие… да пааадумаешь! Тут не такая прям нагрузка, чтобы за это переживать. Этот домишко лет сто уже простоял и ещё столько же простит! Ничего небось не развалится! Погодите… где-то я вас видел…

Он сфокусировался на лице Соколовского и хмыкнул:

– Актёр, да? И чё? Ты думаешь, что такой крутой и можешь мне указывать? Да у меня связи покруче твоих!

– Это вряд ли… А потом… понимаете, какое дело – связи связями, только вот они стены не свяжут и не поддержат, – невесело вздохнул Филипп.

Невесело, потому что некоторые люди что-то понимают, только когда им по лбу прилетит. Или развалившимся домом, или огромаднейшим штрафом, от которого поджилки трястись будут, или судебным делом с изъятием того самого несчастного дома, или…

«Или, на худой конец, диким боевым карбышем. А что? В некотором роде ничуть не хуже!» – решил Филипп.