Глава 30. Главное богатство – информация

Таня давным-давно не общалась с мужчинами, которые были бы в ней заинтересованы не только в профессиональном плане, ну, разумеется, кроме бывшего мужа. Только вот… кажется, он тоже довольно длительное время больше интересовался её хозяйственными качествами, чем ею самой. Так что этот поход в кафе оказался приятен. Невольно вспоминался и Вадим, и их разговор, и запах кофе…

– И чего ты так загадочно улыбаешься? – мрачно уточнил Вран.

Ему страсть как хотелось сказать названой сестре, что тип, с которым она так мило чирикала над пирожными, вовсе её не стоит, и вообще какой-то никакой, недостойный, короче говоря. Нет, возможно, он бы и высказал это всё, но пока Таня переодевалась, Врана в оборот взяла Шушана, загнала в междустенье и, быстро уточнив его впечатления, спросила:

– Честно давай! А тебе кто-нибудь рядом с Таней сейчас понравился бы?

Вран хотел возмутиться, заявить, что, конечно, понравился, если бы это был достойный Тани человек, но дополнительный вопрос Шушаны заставил примолкнуть:

– А описать такого можешь?

Вран задумался… По всему выходило, что достойным мог бы быть кто-то типа Соколовского, но без его многочисленных недостатков и непременно брюнет.

Образ идеального Соколовского, перекрашенного в иссиня-чёрный и склонившегося над Таниной рукой в каком-то подобии поклона, заставил Врана сморщится и помотать головой.

– Нууу… описать не могу! – честно признался он. – Какое-то неописуемое получается. И всё равно противное!

Шушане пришлось ущипнуть себя за хвост, чтобы не рассмеяться, очень уж забавно выглядел смешной воронёнок, терзаемый брато-родственной ревностью.

– То есть ты бы любого счёл недостойным? – коварно прищурилась она.

Вран долго молчал, а потом вздохнул:

– Да, наверное!

– А это значит, что по твоему мнению, Таня должна будет прожить всю жизнь без мужа и детей?

– Нет! Я этого не говорил! – заторопился Вран.

– Зато пожелал, да?

– Вредная ты, – вздохнул он. – Ну ты же понимаешь, о чём я, да? Она… она хорошая, и её так просто могут обидеть и обмануть!

– Я не вредная и, конечно, всё понимаю, только и твой подход не очень-то правильный. Распугать всех и каждого рядом, чтобы её никто гарантированно не обманул и не расстроил, это простейший способ самому сделать её несчастливой.

– А как тогда?

– Пока помалкивать. Таня не глупая. Сама разберётся.

– Но с перрвым же мужем и подрружкой не разобралась, и ррродственники её обижают!

– Да кто знает, какой бы у неё был характер, если бы она всего этого не пережила? – вздохнула Шушана. – И раз уж бывшего мужа помнит, то и осторожнее будет. Не волнуйся и не торопись!

С этим напутствием Вран и удалился из междустенья, уже не услышав, как Шушана пробормотала:

– Ну и мы, опять же, подстрахуем! На всякий случай. Но для этого надо иметь главное богатство таких дел – информацию!

Таня готовила ужин, напевая что-то себе под нос, косилась на Врана, который вроде как пребывал в сумрачном настроении, но ничего не спрашивал и не высказывал.

После ужина Таня дождалась Крылану и вместе с Враном отправилась осматривать наёмника, который так и оставался запертым в междустенье.

Крылана видела этого типа первый раз. Она попросила Шушану впустить её первой, вошла уверенно, сразу же наткнувшись на взгляд чёрных глаз.

– Кто ты такая? – проскрипел он, пытаясь сообразить, что здесь делает вороница.

Крылана только усмехнулась и шагнула к нему.

– Что ты… делаешь? – наёмник знал, что его дар не самый сильный, но редкость и полезность этой способности, а ещё, конечно же, его гибкие моральные принципы, точнее почти полное их отсутствие, делали Крамеша весьма востребованным.

С соплеменниками, которые обладали подобным даром, он почти никогда не встречался, а вот сейчас столкнулся, да так, что его отшатнуло к стене, словно кто-то сильно ударил по верхней части лица.

– Нет! Не надо… – он попытался закрыться рукой, но и поднять её сил не было.

– Как ты смел использовать свой дарр таким обрразом? – вопрос вороницы хлестнул по ушам, словно она прокричала его, хотя на самом деле сказано было почти шепотом.

Крамеш хотел бы сохранить это в тайне, да не мог – она и так увидит и поймёт. С такой силой дара она может поднять любое его воспоминание.

– Мне… у меня не оставалось дрругого выхода. Я изгнанник! Мне надо было чем-то заррабатывать себе на жизнь. И так мне запрретили самому что-то делать, я могу только по прриказу.

– Ты мог бы жить как люди.

– Не мог! – Крамеш изо всех сил пытался не вспоминать, чтобы она не увидела, авось не станет выяснять, не увидит, каково было ему, тогда ещё практически воронёнку, оказаться среди людей. А ещё… почему именно всё так получилось.

Правда, даже так, даже без особых усилий, Крылана увидела многое – и чрезвычайно чопорную, исключительно строгую мать с бабушкой, которые так старательно соблюдали все правила, что малейший проступок моментально становился настоящим преступлением шебутного птенца. А ещё деда, полностью, без остатка, захваченного идеей величия собственного рода. И наказания увидела… в очередной раз порадовавшись, что её родители и родные, пусть даже не такие важные и родовитые, но совершенно, абсолютно другие. А ещё… ещё она поняла, кто такой наёмник на самом-то деле!

«Вот так так… Да он-то у нас из Верхолётных. Ого, ничего себе, получается, они от своего воронёнка отказались?! Погодите-ка… что-то я совсем недавно о них слышала. Секунду! А это не они ли жаждали Враника себе в зятья заполучить? А для этого моего бывшего женишка надо было от Тани оторвать. Эх, дурачок, и во что ты вляпался!» – это она уже про Крамеша подумала.

Впрочем, этот факт давал ей возможность интересного манёвра.

«Интересно как… А он сам-то знал, для кого старается? А что? Тут я даже вламываться в его память не стану. Зачем? Просто спрошу».

– Ладно, не пытайся ты продавить стенку. Я просто поговорить пришла.

– Ничего себе просто поговорить… – выдохнул Крамеш, с преогромным трудом подавлявший в памяти детали своего прошлого. – Да кто ты такая?

– Я? Танина подруга.

– Ничего себе у неё подруги, – буркнул Крамеш, пытаясь подняться с пола.

– Да уж до твоих связей ей всё равно далеко.

– Это ты о чём?

– Ну как же! Это ж ты заказ для Веррхолётных взял, не я…

Крамеш почти встал, но, когда до него дошло, что именно сказала пришелица, у него подогнулись колени и он рухнул обратно. Ему показалось, что перед глазами закружились чёрные перья, его перья…

– Кррра? – выдохнул он.

– У тебя охвостье лишнее? – беззаботно поинтересовалась Крылана.

– Ты увидела? Да как бы ты успела? – простонал Крамеш, закрывая лицо руками.

– Увидела что? – Крылана пожала плечами. – Ты ж сам за их заказ взялся.

– Ты дyррa? – грубить воронице с такой силой морока было крайне неразумно, но Крамеш от облегчения не сдержался. – Я заказ Черрнокррылова выполнял!

 – Сам такой, – парировала его собеседница. – Черрнокррылов это делал для того, чтобы сына прредставить молодой ворронице из ррода Веррхолётных. А Таня – названая сестра Врана. Вот его отец и решил, что будет управлять ею, а сыну тогда придётся слушаться его.

Крамеш убрал руки и махом взвился с пола.

– Врррёшь?

– Нет, – Крылана качнула головой. – Зачем мне это?

Наёмник замер, невидяще глядя куда-то в угол.

– Кррак же так? Как я не пррроверрил! – простонал он.

– Да что такое-то? Ты не хотел им помогать? – «наивно» уточнила безмятежная Крылана.

– Да я… да я их не перреношу! – с яростью каркнул наёмник. – Если выйду отсюда живым, и близко не подлечу к их рроду! И этому Вррану каркни, чтобы с Веррхолётными не связывался. Кррылья потом не соберёт!

– Да ты сам ему и рраскажи. Только… тебя тут Таня осмотрреть хотела. Кррылья проверрить. Я, ты же понимаешь, могу тебя наизнанку вывернуть, так, что сам себя на время её визита помнить забудешь, но…

– Да не надо! Я её не тррону уже! Кррыльями клянусь! Ты знаешь, что я не врру!

– А как насчёт ррепутации? – усмехнувшись, уточнила Крылана.

– Да у меня уже её нет, рраз не уточнил, для кого это всё делается! – тяжело вздохнул Крамеш. – Да и жить-то мне осталось недолго. Вот вернётся Сокол…

Крылана очень старалась не рассмеяться. Соколовского она знала недолго, но вот поверить в то, что он решил покончить с наёмником, положительно не могла. Напугать – однозначно. Наказать – безусловно, но остальное – ерррунда!

– Ладно… Сколько там тебе осталось, я не знаю, но вот Таня ррастрроится, если её лечение не подействует, так что я её сейчас позову, и Врран с ней будет. А там уж сам ему всё и ррасскажешь.

Про то, что его ожидает, если он опять попытается заморочить Таню, Крылана и говорить не стала, а сам Крамеш даже не вспомнил. Нет, не потому что на него воздействовали – вороница сочла, что это лишнее, а потому, что теперь-то он сам бы заклевал любого, кто попытался осуществить подобное. Просто чтобы не дать роду, обрёкшему его на такую жизнь, добиться своего.

Пока Таня осматривала его руки и прочие повреждения, он торопливо рассказывал Врану:

– Не вздумай связываться с Веррхолётными! Да, они считаются элитой. Но дерржись от них как можно дальше! Кррания Веррхолётова кррасива, но со сломанными мозгами! Да они там все такие – рродовая честь прревыше всего, любое отступление от прравил карается очень жёстко. А если всё-таки ррешишься, запомни, твоих птенцов всегда будут воспитывать старршие. Жёстко, cкоррее даже жeстoкo! Ломать их будут, понимаешь? И ты ничего не сможешь сделать. Если постарраешься помочь, да прросто хотя бы пожалеть, изолирруют их от тебя. Отберрут навсегда. Да и тебе много чего сделают, чтобы не еррепенился!

Крылана поймала изумлённый взгляд Врана и покачала головой, показывая, что сейчас нужно молчать и слушать. Она-то понимала, что Крамеш говорит именно о себе, рассказывает о своём детстве, наверное, о своём отце, которого так же, как сейчас хотят взять Врана, когда-то приняли в высокородное семейство.

Таня вообще не собиралась задавать вопросов, просто занималась своим делом, слушала сбивчивые предупреждения, понимая, что вот этому нервному и явно жёсткому созданию пришлось в детстве очень и очень нелегко.

– Может, его в номер перевести? – спросила она, когда дверь междустенья закрывалась, не подозревая о том, что Крамеш её отлично слышал и изумился. По его расчётам, она должна его ненавидеть.

Хотя ответ Крыланы он тоже услыхал:

– Нет, не надо. Соколовский уже скоро приедет, лучше пусть обнаружит Крамеша в изоляции – меньше ему достанется…

«Меньше? То есть есть шанс, что не кaзнят? – Крамеш откровенно недоумевал. – И почему они хотят, чтобы мне досталось меньше?»

Шушана могла сделать стены абсолютно звукоизолированными, но в этот раз сочла, что лучше, чтобы этот несчастный тип кое-что да расслышал – иногда это очень даже полезно.

Вран, когда Крылана рассказала о том, что узнала от наёмника, и поведала, кто он сам, только ошалело глазами сверкал.

– Ничего себе меня в женихи планировали пристроить. Этот раз похлеще первого! Ой, ну, я ж не имел в виду ничего такого! Уй, Крылана, ну что ты, в самом деле. Я не сравнивал, я просто радовался! Айччч… Ухо-то за что? – он оскорблённо потирал пострадавшую часть тела, распухавшую прямо на глазах, а за его спиной восторженно мурлыкал Терентий.

– Крыланочка, птичка моя ненаглядная! Ты этому оболтусу ещё и второе ухо надери, чтобы знал, как с приличными существами-то общаться! А то, ишь, оскорблять повадился! А ты, Враник, радуйся, что Карунд ещё не вернулся, вот бы тебе досталось! Ухами, то есть ушами, не отделался бы!

Карунд и правда задерживался – встречался с одним из своих младших братьев, присланных родителями в разведку.

– Ну, если ты так серрьёзно настроен, что готов ко всем последствиям, то лети с ней на поклон… Может, вам и рразррешат… – несмело предполагал брат.

– На поклон? Может, и разрешат? – Карунд был настолько спокоен, что даже характерное, чуть более раскатистое «р» в его речи сейчас не слышалось. – Знаешь, мне без разницы, кто и что собрался мне разрешать или не разрешать. Я не завишу от рода, содержу себя сам, живу по своим правилам.

– А она? Она-то явно ррасчитывает на другое! Ну, сам подумай, ты же из Ветрроловов, а приведешь ворроницу куда? В свою съёмную кварртирррку? Где ты сейчас живёшь, она хоть знает?

– Где я сейчас? У неё, братец, – Карунд от души потешался над возмущением и изумлением брата. – Я живу у неё.

– А её рродня? Тебя не заклевали?

– Её родне я понравился. Но они далеко, а она в Москве, живёт сама, дружит с людской девушкой, работает, как я, с людьми, и квартира у неё своя.

– И ты там живёшь? Да как же можно так позорриться?

– Ну да… А прилететь в род, бросив всё то, чем по-настоящему тянет заниматься, стать реквизитом для родовых игрищ, жениться не на той, к кому сердце лежит, а на той, кого выбрали родители, только чтобы самому в гнездо вороницу привести, это вроде как не позор? – Карунд горько усмехнулся.

– А как она сама-то к этому отнеслась? – брат помотал головой – всё-таки очень уж много странного сейчас в неё попало и стояло комом, не зная, куда бы пристроиться – в правильное или в категорически неверное?

– Я смогу заработать на гнездо для Крыланы. Да, не сразу, но смогу! Она это знает, но сказала, что за мной будет забота о будущем птенцов, а рвать крылья на то, чтобы доказать глупости, не стоит – это пустое.

Дополнительная невозможная и даже дикая информация добила брата Карунда, и тот ошалело воззрился на родича, чуть не с ужасом спросив:

– А что? И так можно? И она тебя не бросит?

– Можно, если оба всё знают и решили жить именно так, – уверенно ответил Карунд. – Да, если хочешь, завтра с ней познакомишься, сам и спросишь, бросит она меня или нет.

На следующий день брат Карунда с волнением подходил к старому дому, едва увернувшись от столкновения со светловолосым высоким типом, вытаскивающим из машины свёрток из старого одеяла и несчастнейшей собачьей морды.

– Извините, пожалуйста, вы не могли бы дверцу захлопнуть? Руки заняты, – попросил тип.

– Да, да… конечно, – Кирин Ветролов машинально кивнул, с силой толкнул дверцу автомобиля, машинально заметив, что над подворотней, куда устремился тип с собакой, закреплена вывеска «Ветеринарная клиника».

У Кирина в этот вечер вообще было много откровений, начиная с на редкость красивой невесты Карунда, ко всему прочему владеющей мороком изумительной силы, и известием о том, что её подруга замечательный людской ветеринар.

– Заметил вывеску? Да, она там и работает, сейчас на дежурстве.

И заканчивая откровением – ему нравится в доме, где он оказался! Да, всё не так, как должно быть, да, не должен ворон прилетать в гнездо вороницы, но… но, может, если это такая вороница, то можно и правила крылом отогнать?

Добило его известие об уже исполненном брачном полёте.

– Можешь так рродителям и доложить! – разрешил Карунд. – Мы прриняли ррешение и осуществили его. По-людски тоже всё сделаем как надо, уже и заявление подали. Не отступимся.

Последнее можно было и не говорить – отступить после законченного брачного полёта считалось немыслимым.

Кирин уходил из этого странного, но неожиданно дружелюбного гнезда в глубоких раздумьях, только немного разминувшись с Таней, и то потому, что она задержалась с Вадимом Мельником.

– Тань, как хорошо, что ты его вытащила… Я когда его на дороге увидел, думал, что всё, шансов нет. Его машины просто объезжали, а он и не шевелился, а ты его просто спасла.

– Ну, если бы ты его не привёз, спасать было бы некого! – Таня устала, но всё равно была довольна – здоровенный сбитый пёс мало того что остался жив, так ещё и явно имел все шансы полностью восстановиться.

– Я оплатил стационар на месяц, надо будет больше, переведу ещё, – Вадим покосился на окна стационара. – Бедный пёс, так подумать… Хорошо, что он уже пришёл в себя.