Глава 38. Новый способ воздействия

Первым проснулся нос… Задумчиво пошевелившись и уловив запах еды, он, как безошибочная стрелка компаса, устремился в сторону мяса.

– Лучше руки убирайте! – усмехнулся Соколовский.

Таня машинально послушалась и очень вовремя – следующим этапом пробуждения был стремительный бросок ещё практически спящей росомахи на мясо, щелчок челюстями, загрёб широченными лапами и звучное чавканье.

– Интересный какой способ выхода из наркоза… – протянула Таня.

– А то! Он у нас зверь разумный – поспали, попели, поели!

– Я непвью, – невнятно пробормотал Сирке, доедая мясо и наконец-то открывая глаза.

– Да ладно… – искренне изумился Соколовский. – У тебя же репертуар огромный!

«Кажется, он смутился! – подумала Таня. – Смущённая росомаха… можно сказать, что я видела всё!»

– Чего ты врёшь? – пробурчал Сирке, а потом повернул голову к Тане: – Ещё мяса дай!

Когда Таня пришла с тазиком мяса, рассудив, что после вынужденной диеты и стремительного исцеления животиночка нуждается в восстановлении сил, Сирке насупленно вглядывался в сияющего Соколовского:

– Не верю! Я не мог петь людоглупости. Это только люди наедятся, напьются, а потом орутся!

– Да что ты говоришь! – Соколовский включил запись на смартфоне и от души насладился зрелищем ошарашенного Сирке.

Таня даже волноваться начала за зверя – как он это переживёт? А он прислушивался, прикидывал что-то, потёр нос, призадумался…

Звучал он хорошо. Приятно так – ему понравилось.

– Я вот что думаю – зарываешь ты талант! – авторитетно заявил Соколовский. – Да и с пользой для дела не употребляешь!

Почему-то слово «употребляешь» Сирке моментально напомнило о том, что он ещё не поел как следует. Пристальный и строгий взгляд Таня расшифровала верно, опустила на пол тазик с едой и скромно отошла в сторонку.

– И фто я тамф зарыфффаю и не употрефффляю? – пробубнил Сирке, вылизывая здоровенные лапы после еды – чистота залог здоровья!

– Ну вот смотри! Ты злишься на капканы и, как только обнаруживаешь того, кто их ставит, дожидаешься, чтобы он ушёл, а потом капкан ломаешь, грызёшь, жуешь и съедаешь, верно?

– Ну?

– И что в результате? Тип с капканами придёт снова, притащит опять эти устройства, да ещё не пойми – не разбери какого качества – из сплавов каких-то. И опять у тебя несварение будет. А можно использовать свои певческие способности. Вот представь… Приходит мужик с капканами, а ты ему из ближайшей норы или овражца что-нибудь этакое выдаёшь, – тут Соколовский чуть порылся в смартфоне и включил отрывок записи. Из динамика хриплый голос внушительно рявкнул: «На ламбумтени и в омирзззитильных фффтанах!» – Поверь… после такого у охотничка именно такие штаны и будут!

Сирке призадумался. Типов, за которыми пришлось ходить и капканы подъедать, он знал и в лицо, и по голосу, и по запаху. Не переносил их всех и каждого от души, но сколько ни уничтожал их ловушки, ничего не помогало – они приходили опять и опять.

– Да и живот после бурчит, звенит и тяжеловат становится… – этот довод перевесил даже нормальный росомаший консерватизм и перманентное омерзение к любым переменам.

– А что? А почему бы и нет? – решил Сирке и несколько дней до прибытия его «средства перемещения» всё своё время он делил между едой, сном и радио. А когда вернулся в родную среду…

Благодаря такой массированной подготовке следующий же старатель по использованию капканов был выслежен, «дождан» до момента установки оных, а потом спугнут репертуаром Шнурова, переделанным в соответствии с советами Соколовского.

Как потом уточняли его приятели, доставившие его к врачам:

– Капкан-то мы у него с сапога сняли, да, видать, он сам в него встал, но вот почему он заикается и трясётся, икает и членораздельно говорит только про Ленинград, мы так и не поняли. Съездить в Питер, что ли, захотел? Прям так срочно и с капканом? Чудно́ как-то!

Странные явления в том обширном лесном массиве, ширились и множились, пугая и суеверных, и ни во что не верящих людей. Психика и тех, и других не была подготовлена к завываниям вполне себе человеческим голосом очень даже известных песен, правда, с некоторыми нюансами, а самое-то главное, что эти сверхъестественные явления слышались тогда, когда ни одного из живых людей поблизости не было и быть не могло!

Разумеется, никто из местных любителей ловушек с капканами и предположить не мог, что их метания, пальба, крики и прочие проявления паники, включая предсказанные Соколовским, очень веселят и радуют кое-кого! Да-да… одно ехидно посмеивающееся вполне себе живое, но не совсем обычное существо.

Таня пропустила момент отъезда Сирке по вполне уважительной причине – процесс транспортировки происходил поздней ночью, а у неё накануне было очень сложное дежурство.

Впрочем, Сирке провожать не требовалось. Как только он осознал, что в его организме теперь всё хорошо, от Тани требовалось только приносить ему еду и убираться восвояси как можно быстрее – ибо нечего серьёзного зверя отвлекать.

– Нахал неблагодарный! – сверкал глазами Терентий, провожая голодным взглядом котика, который не ел уже целых пятнадцать минут, очередной таз с мясом. – Столько продуктов на него тратится, а он? Хоть бы спасибо рыкнул! – стенал он.

– А ты сам-то давно Тане что-то такое ррыкал или мякал, или хоть по-людски произносил? – уточнил вредный Крамеш, который часы считал до момента транспортировки росомахи подальше от его чердака.

– И кто ж мне это каркает? – картинно прислушался Терентий, делая вид, что в упор не видит ворона, а потом, вроде как «узрев» объект прямо перед своим носом, возликовал: – Дааа, точно! Это же тот самый грубиян, который ни разу в жизни никому никакое «спасибо» вообще не говорил! И вот ЭТО мне собирается советовать? Сэрр, эвакуируйте свой каррр куда подальше!

Терентий преотлично знал, что если он поднырнёт под подлокотник кухонного диванчика, стукнется лапой в стену и подналяжет головой, то окажется в открытом специально для него уголочке междустенья. Этим он и воспользовался, наслаждаясь руганью Крамеша в полнейшей безопасности.

– Коты, росомахи, норуши… О! Концентрированные овчарки, – вздохнул про себя Крамеш, проводив взглядом Шушану которая уводила подальше от склоки щенка. – Куда я попал? Хотя… тут по крайней мере забавно!

«Сплетни, значит… про Танечку… ну-ну, – Шушана насмешливо топорщила усы, наблюдая за попытками девиц, работавших в ветклинике, открыть дверь и отправиться на обед. – Нет-нет, вы пока тут побудете, а то непонятно, кто из вас сплетничает… или все вместе?»

– Да что такое, а? Заклинило, и всё! – сердилась симпатичная, правда, немного излишне худощавая ветврач Лена.

– Вот странно, только что к Таньке клиент прошёл – нормально дверь открыл, а я никак не могу выйти!

– Погоди, дай-ка я! – Вероника подёргала ручку двери и пожала плечами. – Ну и ладно! У меня есть эклеры и сыр, пошли, у меня посидим да чай попьём.

– А у меня вафли и курабье! – вспомнила Лена. – Пошли! И Веру можно позвать, у неё на УЗИ, по-моему, сейчас никого нет.

Три девушки уселись в комнате отдыха и…

«Пошла молотьба! – покачала головой Шушана. – Вот они, завидушки-говорушки, людесплетнепогрызушки! Ну и что мы там придумали?»

А придумано-то было много! Особенно старались Вера и Елена.

– Слыхали, что санобработка-то была не просто так! Это Соколовский какие-то тёмные дела прокручивает! Опять, небось, торгует.

– Чем? – удивилась Вероника.

– Ну как чем… Смотри, регулярно слышно, что контрабанду накрыли! Ну, то черепах дорогущих, то птиц, а ты ж знаешь, что он себе сокола завёл, да?

– Да, что-то слышала такое.

– Ну вот, небось из контрабандной партии и оставил! Они ж стоят немерено!

– А я слыхала, что Костя рассказывал, мол, всё это ерунда. Соколовский ему на рентген приводил росомаху – перед отправкой в дикую природу.

– Да нууу, Костик ещё и не то скажет! Ты ж знаешь, мужчины ничего не понимают. Прямо перед своим носом ничего в упор не видят! Он даже не верил, что у Филиппа и Таньки роман! Ну, прямо перед носом всё, а он ничего так и не понял.

– И не говори! Что могут делать мужик и молодая девица наедине… – Лена с видом умудрённой жизнью дамы снисходительно косилась на наивную Веронику.

– И столько времени!

– Ну, если вы говорите, что у них там какие-то животные, то Тане явно ни до чего – за ними же ухаживать надо, – поразмыслила Вероника.

– Одно другому не мешает! И что значит: «Если вы говорите»? Там точно что-то не так, иначе почему Танька туда никого не пускает? Ну ладно Соколовский – фанаберии у него всякие разные, но ты же сама рассказывала, что она даже одним глазком не позволила посмотреть, что там такое! – с видом полнейшего превосходства отозвалась Верочка.

– Точно! К бабке не ходи – и-ииийх! – взвизгнула Лена, внезапно оказавшаяся на полу. – Что это было? – потрясённо уточнила она.

– Лен, ты что? Со стула упала? – изумилась Вера.

– Ну да… причём странно, он же цел!

Лена недоумённо пощупала металлические ножки, встала сама, подняла стул и уселась, потирая бедро.

– Так о чём мы? А! Ну да… о Таньке и её непонятных делишках – аааиииаах! – Лена снова оказалась на полу.

– Лен, ты чего? – растеряно воззрились на неё обе девицы.

– Не знаю… стул какой-то не такой! Сейчас я на другой сяду! – Лена с некоторым трудом встала, потирая уже второе бедро, подтянула к столу другой стул и уселась на него. Но так как была захвачена неприятными ощущениями в том месте, откуда ноги растут, в разговоре активное участие не принимала.

Солировать начала Верочка:

– Немудрено, что Костик Таньку оправдывает. Вы слыхали, что у него девица чокнутая?

– Какая ещё девица? – живо заинтересовалась Вероника, и даже ушибленная тушкой об пол Леночка как-то насторожилась.

– Ну какая-какая… его девушка. Живут они вместе!

– Да ладно… а мне казалось, что у него никого нет… – расстроенно отозвалась Вероника.

– Есть! И она постоянно ему названивает, когда он ночью дежурит. Я тут недавно с ним в смену попала, так постоянно шли звонки.

– А он?

– Ну что он? Настя то да Настя это – успокаивал её. Мол, иди спать, не волнуйся! – тут Вера призадумалась и выдала: – А может, у него симпатия к Таньке? А она с Соколовским? Треугольник получается? Тогда понятно, чего он её защищааеиии – аййй… – грохот очередной сплетницы и её визг и плеск разлившегося из чашки кофе музыкой отозвались для сильно рассерженной Шушаны.

– Вер? Ты чего? И у тебя стул упал? – удивилась Вероника. Правда, довольно-таки холодно – у неё были виды на симпатичного Костю, и Верина информация её расстроила.

– Да что такое-то? Клиника прямо разваливается! То дверь не работает, то стулья эти… – рассердилась Вера. – Странно, со стулом всё нормально.

Тут затрезвонил её смартфон, и администратор Аня сообщила, что к Вере по записи клиент.

– Ой, ладно, девочки, я пошла! Но идея про Костин сердечный интерес к Таньке многое объясняет! Ишь ты, прямо роковая женщина – аййй! – Вера почему-то не разминулась с дверным косяком, сильно ударившись о него плечом.

– Да что ж такое-то? Дурацкая дверь! – сердитый голос сплетницы отозвался эхом в коридоре.

«Не дверь дурацкая, а ты сама такая! – фыркнула норушь, весьма довольная собой. – Стулья… они такие послушные, такие внушаемые! А двери – это и вовсе наше всё! И поскрипеть загадочно, и пустить – не пустить… куда надо и когда требуется».

Шушана присмотрелась к оставшимся девицам и беззвучно фыркнула: «Тоже мне! И кто ж вам право-то дал языками молоть? Мало вам дел? Так я прибавлю!»

И Лена, и Вероника, вернувшись из комнаты отдыха, обнаружили у себя в кабинетах натуральный бардак – у одной вдруг распахнулось окно, обрушив вешалку с сумкой и пальто, причём всё это было густо усыпано пудрой из косметички. А у второй почему-то сломалось крепление полок в шкафу, и они упали, перепутав огромное количество записей, которые были нужны для научной работы.

Больше всего не повезло Вере – у неё даже не полки рухнули, а обвалился стол, на котором стояла её сумка и флакон санитайзера…

«И мне даже не стыдно! Если ты такая… ядовито-словная, то, может, тебе хоть это поможет продезинфицироваться! – думала Шушана. – А потом… когда человек занят, ему некогда попусту языком трепать! Ну, значит, будете вы заняты!»

В принципе, этот же вывод можно было приложить и ещё к одной особе женского пола, правда, уже по другому поводу.

Не очень далеко от клиники Соколовского – буквально на соседней улице, в квартире, принадлежащей ветеринару Константину, страдала и маялась некая Анастасия. Страдания проистекали от банальной, но от этого не менее ядовитой ревности.

– Он же такой… такой… а там одни женщины вокруг! И ему постоянно бабы названивают! – жаловалась Настя, пришедшая из института, двум кошкам и собаке. – Он, конечно, говорит, что это клиентки, но я-то понимаю, что там всё не так просто! Ну что мне делать, а? Я даже на встречу с одноклассниками его не пустила – притворилась, что плохо мне, и с собакой хожу гулять сама, чтобы он со всякими собачницами не общался, а то знаю я их – обернуться не успеешь, а уже увели парня! Но с работой-то что можно сделать, а?