ГЛАВА 18. Знакомство с папой

Лёша собирался в Ад с особой тщательностью.

Он перекладывал вещи, проверял амулеты, читал в интернете «как произвести впечатление на демонического родственника» (выдачу ему пришлось настраивать через магический кристалл, потому что в гостинице не ловил обычный Wi-Fi). К моменту отъезда он был похож на студента перед самым страшным экзаменом в жизни: бледный, сосредоточенный и с тёмными кругами под глазами.

— Ну как ты? Волнуешься? — спросила я.

— Волнуюсь, — честно признался Лёша, даже не пытаясь скрывать.

— Не бойся. Вельзевул, конечно, страшный, но не настолько.

— А если он меня съест?

— Не съест, не переживай, — я положила руку ему на плечо. — Максимум покусает.

Шутка, по всей вероятности, ему не зашла, потому что Лёша побледнел ещё больше, и даже веснушки, которые обычно делали его похожим на подростка, куда-то исчезли.

Лилит, наблюдавшая за ним с дивана, усмехнулась.

— Ты чего? — спросил Лёша.

— Ничего, — ответила она. — Просто забавно.

— Мне не забавно.

— А должно быть, — Лилит встала, подошла к нему, поправила воротник рубашки. — Папа не кусается. Наорать может или проклясть. Но это не часто случается, так, иногда.

— Иногда?

— Когда ему не нравится еда или погода, — уточнила Лилит. — Или когда у него болит голова.

Людомир, который сидел рядом и читал какой-то отчёт, поднял голову.

— Держись, — сказал он. — И не спорь с ним, он не любит, когда спорят.

Лёша посмотрел на нас, потом на Лилит, тяжело вздохнул — так, будто собирался нырять в ледяную воду, — взял Лилит за руку и шагнул в портал.

В Аду их встретили молчаливые стражи в чёрных доспехах, которые проводили их через огромные залы с высокими потолками. Лёша старался не глазеть по сторонам, но внутри у него всё переворачивалось.

Гостиная Вельзевула оказалась уютной — на удивление уютной для места, где правит Владыка Ада. Камин, в котором потрескивали поленья, мягкие диваны, на стенах — семейные фотографии в рамках из чёрного дерева. Лилит в детстве с рожками и хвостиком, которые она тогда ещё не умела прятать. Лилит в подростковом возрасте с первой камерой, которую ей подарили на день рождения. Лилит, которая показывает язык, а за спиной у неё дымится какой-то дом.

— Мило, — сказал Лёша, разглядывая фотографии.

— Папа любит делать фото, — ответила Лилит. — У него целый архив. Говорит, память должна быть не только в голове, но и на бумаге.

В центре гостиной, в огромном кожаном кресле, сидел Вельзевул и смотрел телевизор. На экране шло какое-то кулинарное шоу, где грешники в красных фартуках соревновались в приготовлении адского суфле, а ведущий комментировал их ошибки с садистским удовольствием.

— Папа, — позвала его Лилит. — Мы пришли.

Вельзевул сразу не обернулся. Он поднял пульт, выключил звук, потом медленно повернул голову. Лёша мужественно выдержал его взгляд.

— Это он? — спросил Вельзевул, не сводя глаз с Лёши.

— Он, — ответила Лилит.

— Худой какой-то, — сказал Вельзевул с лёгким презрением. — И бледный. Вы его вообще кормите там?

— Не придирайся, папа! — Лилит топнула ногой.

— Я и не придираюсь, — Вельзевул встал. Он был на голову выше Лёши и в два раза шире в плечах. — Ну-ка иди сюда.

Лёша подошёл ближе.

— Подумать только! — Вельзевул обошёл его вокруг, разглядывая, как экспонат на выставке. — Какой-то смертный женихается с моей дочерью. На что ты вообще способен? Телевизор у меня плохо показывает, починить сможешь?

— Я программист, а не телемастер, — попытался возразить Лёша.

Вельзевул посмотрел на него так, что дальше Лёша спорить не стал — молча подошёл к телевизору, поковырялся в настройках, перезагрузил систему, что-то подкрутил сзади.

— Готово, — сказал он.

Изображение стало чётким, как в хорошем кинотеатре, звук — чистым, без помех. Ведущий на экране радостно объявил победителя конкурса адского суфле.

— А говорил, что не можешь, — сказал Вельзевул. — Садись.

Лёша послушно плюхнулся на диван. Лилит села рядом.

— Ты, — Вельзевул показал на Лёшу пальцем, на кончике которого вспыхнуло пламя. — Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё. Кто ты. Откуда. Зачем моей дочери сдался. Какие у тебя намерения.

Лёша глубоко вздохнул.

— Меня зовут Лёша, я программист. Раньше работал в IT-компании, потом попал в магический мир. Сейчас живу в гостинице «Три Посоха». — Он с нежностью посмотрел на Лилит. — Ваша дочь мне нравится. Очень.

— Она тебе нравится? — Вельзевул прищурился. — Или ты просто хочешь воспользоваться её связями?

— Папа! — возмутилась Лилит.

— Я серьёзно, — сказал Вельзевул, не сводя глаз с Лёши. — Не потерплю какого-то жалкого смертного рядом с моей малышкой!

— Мне плевать на её происхождение, — сказал Лёша. — Мне нравится она.

— За что?

— За то, как она смеётся, — сказал Лёша, и Лилит покраснела — в первый раз за всё время. — У неё удивительные глаза, она не боится быть собой, она сильная, но не жестокая. И вообще она самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал!

Вельзевул молчал. Долго — так долго, что Лёша успел испугаться, что сказал что-то не то.

— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, я тебе поверил.

Лилит выдохнула.

— Но это не всё, — добавил Вельзевул. — Ты должен пройти испытание.

— Какое? — спросил Лёша дрогнувшим голосом.

— Ты слышал о Лабиринте Потерянных Душ?

Лёша не слышал, но название звучало угрожающе.

— Это место, где грешники блуждают веками, — пояснил Вельзевул с явным удовольствием. — Там есть огненные ямы, ловушки, голоса, которые сводят с ума, и монстры, которые питаются страхом. Смертные туда не ходят, потому что не возвращаются.

— Папа! — Лилит вскочила с дивана, и её глаза сверкнули гневом. — Ты не можешь!

— Могу, — спокойно ответил Вельзевул. — Я Владыка Ада.

— Он же не демон! Он погибнет! Ты его просто убьёшь!

— Это его проблемы, — отрезал Вельзевул.

Лёша посмотрел на Лилит, потом на Вельзевула. Его лицо было белым как мел, но глаза — спокойными.

— А если я пройду? — спросил он.

— Тогда я признаю, что ты достоин моей дочери.

— А если нет?

— Тогда будешь блуждать там вечно, — усмехнулся Вельзевул.

Лилит схватила Лёшу за руку.

— Не ходи, — сказала она. — Я что-нибудь придумаю.

— Что ты придумаешь?

— Убежим, — сказала Лилит. — В другой мир. На край света. Туда, где он нас не найдёт!

— Лилит, твой папа — Владыка Ада. Он даже на луне найдёт нас за пять минут.

Она закусила губу, а Лёша вызывающе посмотрел на Вельзевула.

— Ладно, — сказал он. — Я согласен!

— Уверен? — спросил Вельзевул.

— Нет, — честно ответил Лёша. — Но я не отступлю.

— Мне нравится твоя наглость, — Вельзевул усмехнулся. — Идём.

Лабиринт Потерянных Душ оказался совсем не тем, что ожидал Лёша.

Вместо огненных ям и монстров, которых он боялся, — длинный коридор с множеством дверей. На каждой двери была табличка: «Страх №1», «Страх №2», «Страх №3» и так далее, до бесконечности.

— Что это? — спросил Лёша, оглядываясь.

— Твои страхи, — ответил Вельзевул. — Открывай первую.

Лёша открыл дверь.

Там был его старый офис. Начальник, который орал на подчинённых, тимлид, который менял требования в пятницу вечером перед самым дедлайном, и кулер, у которого вечно не было воды.

— Это не страшно, — сказал Лёша, почувствовав облегчение. — Это просто работа.

Он закрыл дверь.

Вельзевул поднял бровь.

— Вторая.

Лёша открыл вторую дверь.

Там был его старый компьютер и синий экран смерти. Система, которая полетела перед сдачей важного проекта.

— Тоже не страшно, — сказал Лёша. — Переустановка решит проблему.

Закрыл.

— Третья.

Лёша открыл третью дверь.

Там была Лилит. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на него холодно, равнодушно, как на пустое место, и говорила: «Ты мне не нужен. Ты простой смертный. Жалкое ничтожество. Таких, как ты, много».

Лёша замер.

— Это страшно, — сказал он тихо.

— Закрывай, — сказал Вельзевул.

— Нет, — Лёша шагнул в дверь. — Это не правда.

Он подошёл к призрачной Лилит вплотную. Посмотрел ей в глаза — холодные, чужие, ненастоящие. И сказал:

— Ты не она. Ты — морок. А настоящая Лилит сейчас стоит там, снаружи, и волнуется за меня!

Призрачная Лилит моргнула. Её лицо дрогнуло, как отражение в воде, и образ растаял в воздухе.

Лёша вышел из двери, и Вельзевул смотрел на него странным взглядом.

— Ты не испугался?

— Испугался, — признал Лёша. — Но я люблю её больше, чем свой страх.

Вельзевул молчал. Потом хлопнул Лёшу по плечу так, что тот чуть не упал.

— Ладно, — сказал он. — Считай, что прошёл.

— А остальные двери? — спросил Лёша, кивнув на бесконечный коридор.

— Не надо. Я всё понял.

Вельзевул развернулся и пошёл обратно в гостиную. Лёша пошёл за ним, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения.

— Ты странный, — сказал Вельзевул, не оборачиваясь. — Но честный и смелый.

— Спасибо.

— Я не сказал, что это комплимент. — Вельзевул усмехнулся.

Лилит ждала их в гостиной. Когда Лёша вошёл, она бросилась к нему, обхватила руками за шею и прижалась так сильно, будто боялась, что он исчезнет.

— Ты прошёл? — спросила она, уткнувшись ему в плечо.

— Прошёл, — ответил Лёша, поглаживая её по спине.

— Что там было?

— Ерунда всякая: офис, мой старый комп и… ты.

— Я?

— Фальшивая ты, — уточнил Лёша. — Которая сказала, что я тебе не нужен.

— Я так не думаю!

— Знаю, — Лёша нежно обнял Лилит.

Вельзевул отвернулся и сделал вид, что смотрит телевизор.

— Ладно, — сказал он, когда они отцепились друг от друга. — Благословляю.

— Правда? — спросила Лилит.

— Правда, — ответил Вельзевул. — Но если увижу, что она плачет из-за тебя… — он посмотрел на Лёшу, и в его глазах снова вспыхнуло пламя. — Лучше тебе не знать, что тогда будет.

— Я никогда её не обижу, — сказал Лёша. — Даю слово.

— И не перебивай старших.

— Простите.

Вельзевул вздохнул.

— Идите уже домой. Подальше от меня.

Лилит обняла отца. Вельзевул нехотя обнял в ответ.

— Смотри у меня, — сказал он Лёше поверх её головы.

Они вернулись в гостиницу под вечер, когда солнце уже садилось и двор был залит оранжевым светом. Лёша был бледнее обычного — даже бледнее, чем когда уезжал, — но счастливый, с глазами, которые светились изнутри. Лилит тащила его за руку, и они оба улыбались.

— Как всё прошло? — спросила я.

— Нормально, — ответил Лёша.

— Он его замучил, — сказала Лилит.

— Ничуть, — возразил Лёша.

— Да ты же испугался до смерти!

— Вовсе нет, тебе показалось.

— Ты дрожал!

— От холода!

Пухля смотрела на них с подоконника и вздыхала — то ли одобрительно, то ли осуждающе, — а Шустрик пытался стащить у Лёши блокнот, который торчал из кармана.

— Идите уже отдыхать, — сказала я. — Завтра разберётесь.

Лилит и Лёша поднялись наверх, продолжая смеяться, а я отправилась в спальню.

Стеша спала в колыбели — тихо, спокойно, с кулачками у подбородка. Пухля сидела рядом, пригревшись на краю подушки, и что-то бормотала во сне. Шустрик спал у Стеши в ногах, свернувшись клубком и обняв свой хвост.

Я легла, закрыла глаза и сразу же провалилась в сон.

Мне снова приснился старый сад.

На скамейке сидела Ефросинья и плакала, закрыв лицо руками.

— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.

— Она вернулась, — прошептала Ефросинья. — Анфиса. Она знает про твою дочь.

— Откуда?

— У неё есть глаза. Везде.

Она подняла голову.

— Береги Стешу, — сказала она. — Она охотится за ней.

— Почему?

— Потому что Стеша — наследница.

Я хотела спросить ещё, но Ефросинья растворилась.

Сад исчез, и я стояла в пустоте.

— Береги, — повторил голос. — Береги…