Глава 72

События происходят за два месяца до Дня упавшей Великой Звезды — времени открытия портала между мирами.

Оля догнала Мирука и даже остановила...

Хотя сначала девушка сомневалась в своей удаче: он же тёмный нернесс — самый сильный, ловкий и хитрый воин Русфии!

Острый кончик одного кинжала упирался прямо под вызывающе торчащий кадык наглеца, кончик другого уткнулся под рёбра с правой стороны. Дополнительно крепкими толстыми лианами с помощью магии нернессы девушка спеленала обидчика как младенца.

Одно неосторожное движение со стороны русфийца, и он — труп.

Оля мысленно поморщилась. Ну не труп, конечно. Она же не убийца, но серьезно поранить такими острыми кинжалами сможет.

Обидчик, судя по всему, тоже совершенно отчётливо понимал, что именно ему угрожает, потому что стоял, не шелохнувшись, сверху вниз со странным нечитаемым выражением на лице рассматривая очень рассерженную девушку, которая, задрав голову, гневно сверкала глазами.

Со стороны они смотрелись довольно необычно на улице небольшого ночного города. Очень высокий, худощавый, хмурый мужчина, в чёрном праздничном сюртуке, с красивой замысловатой косой из длинных белоснежных волос, с совершенно спокойным выражением на невозмутимом лице с уродливым шрамом, и хрупкая девушка в роскошном бальном платье, тонкая, красивая, едва достающая ему до плеча, шипящая и очень разгневанная. В каждой руке у девушки было по острому кинжалу.

— Ты меня подарил! — возмущалась она. — После всего, что между нами было! Ты просто сволочь!

— Ты ошибаешься.

— Я не глухая! Ты сказал: «Дарю»! Здесь сложно ошибиться!

— И что? Ну сказал. Я много чего мог сказать. Сама подумай: как я мог подарить то, что мне не принадлежит?

В серых глазах, с возмущением и гневом наблюдавших за каждой эмоцией на внешне невозмутимом лице мужчины, мелькнуло замешательство.

— Или... ту, которая мне не принадлежит, — медленно, выговаривая каждое слово, поправился этот... этот...

Олю все ещё потряхивало от сильнейшей обиды.

С голосом его что вдруг случилось?

Почему охрип?

Всё же заволновался? Или испугался?

Глаза зачем прищурил?!

Этот прищур... этот взгляд...

Сердце бешено забилось. Он пытается её задобрить. Она точно сейчас его убьёт!

— Не прищуривай глаза! — зло приказала девушка. — Ничего у тебя не выйдет!

Оля опустила взгляд.

Нельзя поддаваться. Нужно вывести этого лжеца на чистую воду. А то ведь она уже поверила в то, что он нормальный парень, что можно заключить с ним эту сделку... тьфу ты... помолвку эту несчастную, которая так понадобилась деду. А этот нахал взял и подарил её другому мужчине, как будто она ненужная вещь какая-то!

Молодец! Аплодисменты замечательному жениху!

— Ты меня унизил! Я тебе не ваза, чтобы меня дарить!

— Тебе никто не говорил в детстве, что подслушивать нехорошо? Или в твоём мире подобное поведение в порядке вещей?

— Это вышло случайно. А в моем мире друзья так не поступают!

— У меня тоже те слова вырвались случайно. Под влиянием эмоций! — на невозмутимом лице Мирука мелькнуло раздражение. — Злости! — процедил он ещё раздражённее.

— Ты должен быть более сдержанным. Ты — мужчина!

— Ты это, наконец, заметила? — усмехнулся русфиец. Устало. И снова с непонятным выражением в глазах.

Напускная невозмутимость полетела к демонам, и Мирук в ответ посмотрел на девушку тоже довольно недружелюбным взглядом.

Да разозлился он просто, там на балу, когда услышал, что она целовалась с Бэрвигом. Он заревновал. И не просто заревновал, он взбесился. Чуть не обернулся тёмным и не спалил там всё к демонам! Поэтому улетел на своём диклете, чтобы успокоиться.

Он летел так быстро, как будто за ним сотня демонов гналась. Как она, вообще, смогла догнать его? Хотя, судя по сильно растрёпанным волосам и покрытому мурашками телу, Оля замёрзла от быстрого полёта и холодного ветра.

Тут же захотелось привлечь девушку к себе, обнять, согреть, но... он же вроде в плену. Спеленала его своими лианами, тыкает зло кинжалами. Смешная. Знает же на что он способен, но уверена, что он пленник.

Но как же хороша! Лицо пылает, глаза сверкают, а к нему как тесно прижалась с этими зубочистками. И не замечает этого. Он только поэтому ещё и не освободился, потому что наслаждался неожиданной близостью девушки, которой... бредил?

А ведь он бредит этой несносной иномирянкой. И по уши влюблен. Нет, не по уши. По самую макушку. Его всего и полностью засосало в это треклятое ядовитое болото. И, похоже, спасения не предвидится.

Мирук отчетливо это понимал, поскольку влюбился в ту, которая совсем недавно опозорила его на весь магический мир.

В бывшую жену, которой он не был нужен тогда, не нужен и сейчас.

Это ли не доказательство того, что он, как адекватный вменяемый маг, погиб, а вместо него остался невменяемый взрывной идиот?

Он никогда не думал, что будет страдать от неразделенной любви. Кто бы сказал... убил бы на месте за насмешку.

Сейчас же сначала пожал бы руку за прозорливость, но потом всё равно убил бы. Чтоб выпустить гнев.

— Тише, не кричи, — успокаивающе прошептал Мирук, наблюдая за возмутительницей его и чужого спокойствия хмурым взглядом, — убери кинжалы, воинственная моя. Применять их против дарителя как-то странно, не находишь?

Оля не находила это странным. Если даритель кинжалов сволочь последняя, что делать?!

Даже в такой ситуации этот наглый тип насмешничал. Ведь видит, что Оля в бешенстве, что еле сдерживается, чтобы не проткнуть его... Не может не замечать всего этого!

— Не нахожу. И я — не твоя, — зло прошипела девушка, скрипнув зубами от досады. — Я уже сто раз сказала «спасибо» Вселенной и всем вместе взятым богам этого мира и своего тоже за то, что они освободили меня от тебя! За то, что тогда, когда я и Элия уничтожали корабли Вилгела, на меня снизошло просветление! Я безумно рада этому обстоятельству!

Мирук скривился от этих слов.

А девушку просто трясло от гнева.

Или от холода? Нужно согреть, пока не заболела. С кончиков пальцев маг незаметно спустил магию. Вокруг их пары понемногу стало становиться теплее. Хорошо, что возмущённая Оля ничего вокруг не замечала.

Встряхнуть бы её хорошенько, чтоб мозги на место встали.

Что она там говорит? Значит, он ей безразличен, и помолвку она не хочет? Особенно с таким негодяем? Даже для сохранения чести рода?

Неожиданно Мирук будто очнулся от морока. Он вглядывался в раскрасневшееся от гнева девичье лицо, и от понимания очевидного его губы медленно стали расползаться в улыбке. Помимо воли.

В широкой и самодовольной улыбке. Что ещё больше разгневало Олю.

А ведь он идиот — похоже, Оля сама не замечает очевидного — если бы он был ей безразличен, то сейчас её здесь не было бы, и она уже приняла бы предложение лорда Бэрвига.

Просто та, которую он любит...

Непробиваемая.

Упрямая.

Твердолобая.

Гордая.

Потому что Дарвиг.

Потому что иномирянка.

Потому что один раз он уже обидел её.

Угораздило…

Мирук продолжал непроизвольно улыбаться под изумленным взглядом девушки.

Где его гордость?

Почему-то этот вопрос, заданный ему резким тоном, не вызвал стыда или раздражения. Когда любишь так, как он, такую, как она, о гордости лучше забыть, а то светит остаться вечным холостяком. С разбитым сердцем.

Он ведь хотел, чтобы эта упрямица поняла, что он небезразличен ей, а не просто «мимо проходил». Так она сказала в один из дней путешествия?

Выходит, даже удачно, что она подслушала его разговор со Стеном Бэрвигом, и хорошо, что он так взбесился и тут же покинул бал.

Пока летел, остыл. Решил выпить чего-нибудь покрепче в ближайшем городке и вернуться в домен Дарвигов. Потому что за свою женщину он будет бороться до конца.

Даже с ней. Особенно с ней.

Мирук вздохнул. Поднял взгляд к ночному небу. Девушка продолжала гневно цедить неприятные слова. Он и наглец, и бессовестный, и хватит так возмутительно лыбиться, и она начала доверять ему, а он...

А что он?

Лыбится? Это, значит, улыбается?

Над головой русфиец увидел тысячи звёзд Вселенной, которой была так благодарна его бывшая жена за то, что когда-то освободилась от него.

Два полумесяца, совершенно одинаковых, почти красных, украшали небосвод.

Красиво. Именно в такую ночь нужно делать романтические признания. Если бы девушка сейчас не тыкала в него своими зубочистками, он бы признался ей, что любит. А так... пока она не в том настроении и пошлёт его подальше с его признаниями.

Мирук вдруг замер, в совершеннейшем обалдении уставившись на звёздное небо.

Какого демона?!

Два красных полумесяца?! Сегодня?!