Глава 14. О пользе тайных агентов

Ярослава

В этот день около обеда мы выехали к себе домой. Как оказалось, небольшой отряд оборотней расположился на окраине леса в ожидании своего князя, поэтому и Марфуша отправилась вместе с нами домой, не сводя сияющих глаз со своего мужа.

Я ехала на Быстром, а Ксюша предпочла принять приглашение Радомира и всю дорогу то и дело раздавался их весёлый смех. Улыбка не сходила с моего лица, пусть я и раньше знала, что прошлое не всегда бывает нарядным, а теперь осознала это и приняла его. Нет, мне по-прежнему было неприятно от мысли, что у мужа были жены и до меня, но прошлое не изменить. А уходить, бросать Радомира я не собиралась, тем более отдавать его другим. Кроме того мне не давала покоя мысль, пришедшая в голову ночью, мысль о женщинах, утешающих мужчин и живущих на территории замка. И я даже попросила мужа выйти из дома, перед самым отъездом, чтобы задать этот весьма волнующий меня вопрос.

– Скажи, есть ли в замке кто-нибудь, кто ублажал тебя без меня? – спросила, понимая, что краснею. Но ведь это очень важно!

– Нет. Уже нет, – совершенно твёрдо отозвался он. – С того момента, как нашел тебя в снегу, в замке никто подобный не живёт. Ярослава, – он вдруг привлёк меня к себе, приподнял мой подбородок, внимательно заглянул в глаза, – никто и никогда даже не посмеет и рта раскрыть по этому поводу, даже не думай об этом. Все знают, что ты моя пара и за тебя убью любого и каждую, кем бы они ни были. И если этот кто-то не идиот, то поостережётся. Мой отец устроил резню в одном семействе, позволившем высказаться не лучшим образом о моей матери. Бывшая любовница или наложница, она посмела посплетничать о подобном на кухне, это и стало причиной разборок. Многие об этом знают и боятся. Но мне кажется, ты напрасно опасаешься подобного. Кажется, моим слугам ты нравишься.

– Но ведь они молчали, когда..

– Я приказал, Яра. И не будем об этом.

– Не будем, – согласилась я, желая поскорее избавиться от подобного неприятного воспоминания.

И всю дорогу муж не отпускал меня от себя далее, чем на десять метров, несмотря на то, что с ним ехала моя дочь.

***

– Властик! – закричала Ксюша, выдернув меня из воспоминаний каждого нежного слова, сказанного сегодняшним утром мужем.

Я присмотрелась и улыбнулась. Старший княжич выехал нам навстречу, словно понял, что рано или поздно мы должны были вернуться. Он приветливо поздоровался, улыбнулся мне, затем подмигнул девочке, не сводившей с него восторженных глаз. И, конечно же Властислав позвал Ксению к себе, она тут же согласилась и эта парочка о чем-то всю оставшуюся дорогу разговаривала, отстав от нас.

Обитатели замка по-прежнему относились к нам хорошо, но я – то знала цену этой доброжелательности. Поздоровавшись с теми, кто вышел нас приветствовать, я скорее направилась внутрь замка. Мне очень хотелось увидеть Ярика, как ни странно , но по мальчику я скучала, хоть как мне казалось, что он может обходиться и без меня.

– А где… – начала было я, но Властислав, держащий довольную Ксению за руку, молча указал в сторону тренировочного зала.

Кивнув мужу и дочери вместе со старшим княжичем, я поспешила во владения Важана, надеясь застать там мальчика. А заглянув в неприкрытую дверь, убедилась, что ребёнок как раз тут. Я прислонилась к косяку, с полуулыбкой наблюдая, как ножи, что он метает один за другим, ложатся в цель, один к одному, в яблочко. Видела, как нарочно хмурится Важан, но отчего-то казалось, что это для профилактики, ведь, на мой взгляд, рука у ребенка твёрдая, а глаза, как и полагается, зоркие.

– Свободен на сегодня, – произнёс тренер и подмигнул мне. Мальчик, уловив это движение, обернулся, сглотнул и подбежал к дверям, где я и стояла всё это время.

– Леди, вы вернулись! – обрадовался он, спрятав руки за спину.

– Вернулась! – чувствуя, как улыбка еще шире расплывается по моему довольному лицу,и я раскинула руки для объятий. А мальчик, словно поняв мой порыв, кинулся ко мне, обнял в ответ и шмыгнул. – Что с тобой, Ярик?

– Вы не сердитесь на меня? Это же я вас расстроил.

– Нет, – совершенно искренне ответила я и взъерошила мягкие светлые волосы, – уж на тебя я точно никогда не сердилась, будь уверен! – заверила я его. Так мы и вышли. Мальчик обнимал меня за талию ,а я его за плечи.

– А на папу? – он остановился, с интересом заглядывая в мои глаза. В это время князь стоял вдалеке, но подозреваю, даже мог слышать нас и на таком расстоянии.

– Раньше сердилась, – призналась я, – а теперь нет.

– Это хорошо, – вздохнул он, а потом нахмурился, – а где Ксюша? Она вернулась или осталась с Лисами?

– Вернулась, – рассмеялась я. – Скорее всего она, переодевается с дороги. Властислав её увёл.

– Опять он меня опередил! – с досадой произнёс мальчик, – ну и ладно. Я ей тут кое-что припас. Она просто ахнет, уж поверьте, леди!

– Что-то на чердаке? В пиратской комнате?

– Нет, – довольно произнёс он в то время, как мы приблизились к Радомиру. – Я покажу ей лук со стрелами.

– О! – только и смогла произнести я, замечая, что муж не просто смотрит на нас с Яриком, который по-прежнему не отпускал меня. Мне показалось, что оборотень нами любуется, что не могло не вызвать очередную мою реакцию в виде мурашек. А ещё в сердце потеплело и захотелось обнять весь мир. Но я просто ограничилась очередными взъерошенными волосами ласкового мальчишки, который после этого умчался наверх за братом и Ксенией.

Слуги улыбались, а некоторые даже раскланивались активно, с такой выразительностью, какая присуща исключительно артистам на столичных подмостках Тарсмании.

– Это что означает? – недоуменно спросила я, одновременно увлекаемая своим зверем в нашу комнату.

– Ну… – Муж замялся, виновато взглянул на меня, а после произнёс: – Погонял всех немного. Теперь они просто счастливы тебя видеть, безмерно рады.

– Погоди! – я застыла на одном месте и нахмурилась, не желая двигаться дальше. – Ты что, приказал всем оказывать мне почтение?!

– Нет, я просто достал их всех до такой степени, что даже Осип и тот посмел кинуть вслед последний раз, когда отправился к тебе : «Скорее бы вернулась княгиня, она усмирит хозяина». Так что, дорогая, – после этих слов мой оборотень с какой-то слегка пошловатой ухмылкой приблизился, ухватил меня за талию и прижал к себе, – сейчас будешь укротительницей.

– Да мне бы …как бы и помыться с дороги! – произнесла, понимая, что покраснела, ведь не так далеко от нас появился Властислав, выходящий от Ксюшки. Княжич заметил отцовские манёвры, усмехнулся, покачал головой и скрылся у себя.

– И меня заодно! – утвердительно произнёс муж, вталкивая меня в нашу комнату.

– Радомир! – я попыталась застыть статуей на месте, не поддаваясь на провокации и те самые нежные вызывающие дрожь поцелуи, что дарил мне муж, – мне надо позаботиться о дочери. Я ведь не могу оставить её одну прямо сейчас! Ей …

– Хорошо, – согласился мой зверь в то время, как глаза его продолжали светиться, источая своей завораживающий медовый нектар. – Решено! Для Ксюши нужна нянька.

– Нет, – я замотала головой, не желая, чтобы какая-то чужая женщина была рядом с моей дочерью, – вот это исключено! Есть я, Марфуша..

– Марфа до первой беременности сможет находиться рядом, и то сомневаюсь, чтобы в то время когда Рос дома, он отпускал её дальше спальни, – усмехнулся мой муж, глазами указав на нашу кровать.

– Это я понимаю, – кивнула, прислонившись к стене, – только как свободолюбивую девочку ограничивать? Нет, я в детстве и от няньки сбегала, чтобы с Марфой с забора попрыгать и однажды чуть не утонула.

– Вот именно поэтому мы приставим к ней и к Ярополку женщину, которая будет присматривать за детьми! – твердо заявил мой невозможно замечательный муж, – но ненавязчиво и всё-таки какой – никакой присмотр.

– Ты хоть представляешь Ярика с нянькой? Или гувернёром?

– Нет, честно говоря, – тут же согласился Радомир, – но отпускать свою жену в нужный момент не желаю.

– И я тебя люблю, мой зверь, – произнесла, а сама обвила его шею руками, впилась в губы долгим поцелуям, словно забыла, как это, быть рядом с ним…

– Ладно, иди уж, – усмехнулся оборотень, – а потом возвращайся.

Ксюшу я нашла сидящей на коленях перед большим кукольным домиком, а рядом, в такой же позе сидел Ярик, снисходительно наблюдающий за восторженным личиком девочки. В деревне не было такого разнообразия игрушек, а здесь другое дело.

***

Спустя два дня я шла в столовую с твердым намерением посчитать, сколько нужно легкой ткани на тончайшие занавески. В ближайшее время муж планировал съездить в город, и мы заодно с детьми вместе с ним, а ещё мне хотелось что-то приобрести для своего огромного дома. Старая ткань на окнах выглядела неплохо, но честно говоря, мне хотелось изменений, чуть ли не во всём. А ещё и бурный апрель, ворвавшийся со своим неожиданно резким потеплением, так что приходилось постоянно одергивать детей, чтобы не выскакивали на улицу совсем раздетыми. Нянечку Ксюше мы пока так и не подыскали, а вот Марфа, узнав о подобной затее моего мужа, стала появляться у нас чаще, иногда забирая девочку к себе. Ярик всё больше играл с мальчишками, но ведь он не девчонка, чтобы постоянно находиться около Ксении и ждать, когда она наиграется в куклы.

Задрав голову и рассматривая окна, я представляла, какой рисунок будет, чтобы и смотрелось и не затеняло, а что ещё подойдет по цвету…

– Княгиня? – раздался позади меня робкий голосок и я обернулась. Кухонные работники, все пятеро, что были в прошлый раз, когда я шла к Акулине, выстроились в рядочек. Одна теребила край полотенца, свисавшего с плеча, другая мяла в руках прихватку….

– Да? Вы что-то хотели?

– Нам бы с вами поговорить, – произнесла повариха за всех, выйдя на шаг вперед.

– Я слушаю вас, – произнесла, даже не догадываясь, о чем сейчас пойдет речь.

– Вы на нас не обижайтесь, пожалуйста, – всё та же повариха приложила руку к сердцу. – Мы ведь не хотели вас так расстраивать. И ведь вроде ничего не сделали, а словно мы виноватые!

– Погодите, – попросила я, жестом руки останавливая этот поток. – Вы сами пришли или князь велел?

– Сами! – тут же уверенно произнесли женщины, чуть ли не хором.

– Да только поняли, что вы расстроены очень сильно после этого были. И как не расстроиться! – высказалась женщина с полотенчиком на плече, – мы ведь тоже женщины всё понимаем.

– Хорошо, что понимаете. Я не сержусь, – произнесла и сама почувствовала облегчение от своих и их слов. – А где Акулина? Она не болеет ли? – отчего-то отсутствие вечно недовольной женщины, которая, правда, в последнее время перестала ворчать, как – то встревожило. Но, несмотря на её сложный характер, мне было жаль одинокую женщину.

– Так, это… – неуверенно произнесла повариха, – её арестовали, убийцей оказалась.

– Что? – для меня это известие было весьма неожиданным, – кого она успела убить?

Все молчали и переглядывались. Но я не надсмотрщица, чтобы командным голосом выбивать правду, а потому спросила ровным голосом:

– Не переживайте, не вы ведь это сделали. Мне вас отчитывать не за что.

– Сестру свою, – отозвалась женщина с прихваткой в горошек.

Сказать, что я не была поражена, было бы неправдой. Но быстро справившись с подобным весьма неожиданным известием, отпустила женщин, попросив повариху для меня приготовить что-нибудь молочное. В последнее время отчаянно хотелось сыра, молока, сметаны или творога. Я и раньше предпочитала эти продукты, а сейчас особенно. И пусть все коты ели эти продукты с удовольствием, а заодно всевозможное мясо. Я обожала молочное, отдавая ему предпочтение с самого детства. Марфа даже как – то посмеялась, заявив, что именно поэтому меня мой оборотень и полюбил – нашел во мне родственную молочную душу.

И всё же, откинув все предположения о судьбе Акулины, я поспешила к мужу, и едва дождавшись, когда он закончит совещание с командирами отрядов(все – таки их, отрядов, как оказалось, существовало несколько), зашла к нему.

– Рад, ты занят? Мне можно спросить? – поинтересовалась в тот момент, когда муж склонился над какими – то бумагами.

– Яра? Что-то случилось? –удивился он, потому что я никогда не приходила после совещаний, предпочитая не мешать.

– А что с Акулиной?

– Не бойся, она больше никому не причинит вреда, – отозвался тут же мой любимый, присматриваясь ко мне. – Или ты думаешь, что я скрыл....

– Нет, ничего такого я точно не думаю, – отмахнулась я, присев рядом с ним на тот самый заветный диванчик, который уже несколько раз нас очень выручал. А может быть я нарочно на него садилась, чтобы вызвать у себя приятные воспоминания?

– Я не буду спрашивать откуда ты это услышала, рано или поздно , но до тебя бы все равно эти слухи доползли. Помнишь, – он отложил карандаш, и протер ладонью лицо, словно пытаясь скинуть усталость, – ты рассказала, что Акулина якобы обвинила меня в убийстве сестры и остальных девушек?

– Да, – я кивнула, прекрасно помня те самые злые слова и обвинения, что она выдвинула в адрес моего мужа. – Но мне после твоего рассказа показалось, что всё это так, непонятная месть за смерть сестры.

– Вот именно месть. В то время когда ты была в Осинках, я позволил себе…Ну, да это неважно. В общем, Акулина призналась, что это именно она отравила сестру перед свадьбой каким-то ядом. Они из семьи травника, с детства дети видели, чем занят их отец. А потому из-за элементарной зависти одна сестра отравила другую. Как и чем, она всё подробно рассказала.

– Из зависти?

– Я тебе не рассказывал, потому, как все это неприятно вспоминать. Но Акулина неоднократно пыталась соблазнить меня, ошибочно считая, что мне всё равно кто из сестер в моей кровати. Но и это ещё не всё. Утопление третьей жены её рук дело. Оказывается, Акулина ходила в лес, а когда вышла к берегу захотела отдохнуть. Там же встретилась с Марией, которая предложила уставшей девушке искупаться. Только служанка не настолько устала, раз сумела столкнуть с обрыва свою хозяйку, которая, как выяснилось, плохо плавала. Водоворот и сильное течение сделали своё дело. Акулина ушла, тайну так никто и не узнал, если бы не её обвинения.

– Ты уверен, что это действительно она всё сделала? – Я нахмурилась, даже не пытаясь представить, как допрашивали пожилую женщину.

– Уверен, – хмуро отозвался муж, глядя на меня исподлобья. – Она говорила такие вещи, что помню и знаю только я и никто другой.

– Понятно, – произнесла я, не став уточнять, о чем именно он говорит. О родинках ли на попе своих жен или о каких – либо его подарках, что девы носили, не снимая, под платьем. – И если ты скажешь, что четвертую и пятую тоже убила….

– Не скажу, даже если бы и хотел.

– Почему?

– После этих первых признаний она попросила перерыв. Я был в шоке, другие тоже. Наверное, поэтому и согласились, да и отвратительное это дело – женщину в тюремной камере держать. Но спустя два часа нашли её мертвой, лежащей на полу. Вот и всё. Ты прости, что я так подробно все рассказываю, но раз между нами нет ничего тайного…

– Нет тайного. И не зачем тебе извиняться, – прошептала я, положив свою голову мужу на плечо, стараясь не думать о тех ужасных вещах, что только что узнала. – Может, пойдем, прогуляемся? У нас и сад, и небольшой парк имеется, а тебе всё-таки надо отвлечься от дел.

– Пойдем, – оборотень обнял меня и прижал к себе.

Но тут в дверь кто-то постучал, прерывая нас самым вероломным образом.

– Входи, Крен! – крикнул Радомир, не отпуская меня от себя. И конечно это оказался тот самый воин, что очень напоминал своим телосложением шкаф. Высокий и очень широкоплечий. Вероятно, звериное чутье помогало мужу определять тех, кто приходит, заранее. – Что у тебя?

– Письмо гонец привез, – произнес этот силач и протянул князю конверт, который по сравнению с его ручищей казался маленькой прямоугольной бумажкой.

Муж встал, взял белый конверт, раскрыл его, сделав знак рукой воину, что тот больше не нужен, а затем, пробежавшись по строкам, нахмурился.

– Что случилось?

– Яра, читай, – произнёс он с трудом, положив лист бумаги ко мне на колени.

“Светлейший князь!

Спешу сообщить Вам, что дело, порученное мне, оказалось не таким и простым, как казалось на первый взгляд, а потому пришлось несколько задержаться. Не буду говорить лишних слов, так как сейчас лежу с переломом ноги, а это всего лишь письмо, пусть отправленное с очень надежным человеком. Сообщу лишь, что объект П. давно сгнил в сырой земле, оставив всё объекту А., своему младшему брату.”

– Что это? – спросила я, не понимая в этом письме ровным счетом ничего. –Кто лежит со сломанной ногой?

– Ярослава, – Радомир присел передо мной, внимательно всматриваясь в мои глаза, словно в них он мог найти какой-то очень важный ответ, – этот человек, что со сломанной ногой, он нанят мной. Я отправил его, чтобы узнал о твоём дядьке “П” – Питер Белтонич. Прости, но я не хотел всё оставлять так, как есть. И значит,”А” – это..

– Н-н-о тут написано… – Я снова ухватилась за бумагу, а пальцы мои задрожали, словно не я это, а горькая пьяница с подворотни…

– Тише, тише, – произнёс муж и вот я уже сижу у него на коленях, словно малый ребёнок. – Мы всё узнаем. У твоего отца ведь был только один брат?

– Один, – уверенно кивнула я. – Прочих на “А” тоже не было. Но как же?! Это какая-то ошибка! Может быть, твой человек приехал не туда? Или дом давно продан, а все остальные данные просто совпали?

– Яра, это тут в письме “Б.” и “А.”, а человек, его зовут Греф, знал фамилии и те подробности, что ты мне рассказала сразу после свадьбы.

– Послушай! – меня трясло, но без объятий мужа было бы ещё хуже, – тут что-то явно не то. Мы с Марфой добирались до вас две недели и это только в одну сторону, а он? Значительно меньше!

– Всё нормально, он ведь мужчина и знал куда едет, – уговаривал меня муж, пересадив со своих коленей на диван. – А ты была в положении. Скажи, много ты в то время позволяла себе на лошади скакать?

– Нет, – я отрицательно мотнула головой, – мы, конечно, торопились, но ведь я была в положении. То к докторам обращались, то другие причины задержки в пути.

– А Греф привычный к дороге. Так что если хочешь, завтра с самого утра отправляемся в город. А заодно купим, все, что ты там хотела.

Мы замолчали, каждый думая о своём. Радомир неспешно налил мне вина, подал бокал и отошел к окну, высматривая что-то, заложив руки за спину. Я же откинулась к спинке, не понимая, как такое смогло произойти, и что вообще увидел и узнал этот сыщик.

– Скажи, – произнёс он, обернувшись, – если твой отец каким-то чудесным образом выжил, что будешь делать? То, что его навестить, это само собой.

– Знаешь, – произнесла я, встав и вернув пустой бокал на рабочий стол мужа, подошла к любимому, обняла его за талию, прижавшись головой к широкой груди, – если бы это случилось до тебя, то конечно бы осталась там. А теперь..

– Теперь? – прошептал он.

– Теперь есть ты. Я очень люблю папу, только оставлять тебя тут одного не стану. Да и мальчики наши тут, разве можно их бросить? И пусть я не очень уверена в правдивости этой бумаги, всё-таки извини, но о папиной смерти было объявлено официально. Но без тебя меня не будет, слышишь, зверь?

– Слышу, – выдохнул самый лучший на свете мужчина, прижимая меня к себе, – где же ты была столько лет, Ярослава!

– Где? – я сквозь слёзы рассмеялась и подняла своё лицо к мужу, подставляя губы, – росла, тебя ждала!

Эта ночь, конечно же, была наполнена нежностью моей к мужу и его ко мне. Я люблю его и не скрываю этого, а он просил меня это повторять и повторять…

***

На другое утро мы вместе с детьми выехали в город. Властислав нахмурился, узнав, что возможно мой отец жив, но после моих слов о том, что мы всё равно вернёмся, расслабился. Но и как может быть по-другому, когда мой муж живет тут?

Оставив детей под присмотром Росляра, мы с Радомиром отправились к сыщику. Остановившись у деревянного дома с небольшим балконом увитым плющом, мы хотели было постучать, но навстречу нам выбежал расторопный слуга, приглашая к хозяину. Мы зашли, отдали свои вещи и поднялись к поджидавшему нас мужчине, которому на вид легко можно было бы дать и сорок лет и шестьдесят. Он представился, я тоже, а после этого продолжили разговор, ради которого здесь и оказались.

– Извините, что не сам встречаю, – сказал нам хозяин этого дома, полулежащий на кровати, – не бегун я нынче.

– Да будет тебе, – отмахнулся князь. – Рассказывай, что узнал.

Сказать, что я была в шоке от услышанного, ничего не сказать. Кресло, заботливо пододвинутое мужем, оказалось как нельзя кстати. Я старалась держать лицо, но ведь все эти сведения не о соседях троюродной тётушки.

– Но чтобы вы, княгиня, не сомневались, прошу, загляните в ту книжицу, что на столе. Я бы сам вам подал, да не могу, – извинился Греф и улыбнулся, светло так, как обычный сорванец.

Радомир сам подошел к столу, раскрыл эту книгу, достал оттуда сложенную вырезанную статью из газеты, посмотрел и с улыбкой протянул её мне.

«Герцог Белтонич со своей супругой Ксенией открыли приют для сирот»…

– Мама? – прошептала я, сознавая сходство женщины с тем самым большим портретом, что висел у папы в кабинете. И пусть качество газетного снимка было весьма сомнительным, но не разглядеть в спутнице отца собственную мать с учетом возраста было невозможно. – Нет, не мо..

Если бы не муж, то я непременно встретилась бы лицом с полом, уж будьте уверенны!

***

Спустя ровно две недели мы вместе с детьми въезжали в шумную столицу Тарсмании – Авеол. И если первое время Ксюша очень переживала, что Властислав остался дома, то в дальнейшем, под грузом новых впечатлений, дети вспоминали о нём всё меньше и меньше. Марфуша с мужем так же следовали за нами, только в другой карете, присоединяясь к нам в гостиницах или на вынужденных остановках.

– Мама, а что у той женщины на шляпе? – удивлялась дочка, показывая на женщину с разноцветными перьями, торчащими из яркого желтого тюрбана.

– Это перья, а люди – аравийцы, точнее самая южная провинция, – тут же вспомнила я и улыбнулась детям, чей рот от удивления не закрывался. И как не устали мы все от трясок в пути или разбитой местами дороги, но чем ближе к моему родному дому, тем заметнее становилось моё возбуждение.

– Леди! – Ярик повернулся ко мне и с сомнением произнёс, – но вы говорили, что они мало чем от нас отличаются! Эти же похожи на павлинов из книг!

– Они так же удивляют своих соотечественников, будь уверен, – отозвалась я, и снова с тревогой ощутила, что сердце, переполненное начинает биться всё быстрее и быстрее.

– Мы с тобой, – прошептал любимый, нежно прикоснувшись губами к моему виску.

***

Мой дом почти не изменился, всё тот же светлый камень и высокие ступени, которых по-прежнему было ровно пятнадцать. Всё тот же забор из металлических прутьев, выкрашенных в черный цвет. Я сглотнула, проглотив подступивший к горлу комок…. Радомир помог мне выйти из кареты, а затем они с детьми чуть приотстали. Я же, словно попавшая в чудесную давно забытую сказку, с трепетом взошла по массивным ступеням, коснулась рукой холодных перилл, ухватилась за них двумя руками и застыла, прислушиваясь к себе.

Я вернулась и если добытые сведения правдивы, мои родители сейчас находятся в столице.

– Леди что-то хотела? – проскрипел мужской голос и я повернулась. Старый слуга, что и пятнадцать лет назад и десять, открывал двери гостям, стоял сейчас перед нами и подслеповато щурился, пытаясь понять, кто находится перед ним.

– Здравствуйте, Михалыч, дома ли герцог с герцогиней? – улыбнулась я, назвав старого Михаля тем самым прозвищем, что дала ему Марфуша .Только она могла дать исконному тарсманцу подобное имя, схожее с белогорцем.

– Дома, как не быть, – произнес борным голосом старик и застыл, схватившись за сердце, – леди! Ярославушка, проказница наша! Нашлась!

– Нашлась, – отозвалась я, вытирая слёзы перчаткой себе и заодно старому Михалю.

– Проходите, проходите, – заторопился старик, распахивая двери передо мной и моей семьей, – чего же я вас на улице держу?

– Спасибо, – отозвались дети, с интересом рассматривая огромную прихожую, коридоры, что видны их неё.

– Я сам, – усмехнулся Радомир в тот момент, когда слуга попытался помочь раздеться моему оборотню. – Сейчас еще по багаж занесут.

Аханье, оханье раздавалось со всех сторон, а мы улыбались, отдавая свою верхнюю одежду. Марфа всхлипывала за моей спиной, узнанная всё тем же штатом прислуги, что и несколько лет назад.

– Что за шум? – раздался строгий мужской голос, и тут же возникла тишина, а мы все подняли головы. – Господа?

– Папа? – произнесла я, как мне показалось тихо, но, похоже, это раздалось в каждом уголочке прихожей, а уж особенно на верху широкой лестницы.

– Яра! – вскликнул он и тут же оказался рядом.

Бросился, прижал меня к себе, обнимая и целуя. Я плакала, уткнувшись лицом в его рубашку, цепляясь за неё же руками.

– Папа, папа! – повторяла, сквозь слёзы замечая, как и слуги и моя семья смотрят на нас. Кто-то шмыгал носом, кто-то подносил руки к глазам, растирая по щекам слёзы в унисон с хозяином, но, несомненно, все были рады.

– Нашлась, девочка моя, нашлась! – твердил отец, не отпуская меня. Но всё-таки спустя несколько минут папа пришел в себя(вот она, хвалёная выдержка дипломата) и произнёс, – Яра, знакомь со своими спутниками, а потом пойдем наверх. У меня для тебя сюрприз!

– Это мой муж, – произнесла я, с трудом оторвавшись от отца и коснувшись рукой Радомира. На большое сырое пятно на рубашке отца никто не обращал внимания, какая мелочь. – Это Ксюша, моя дочь, – только произнесла, а глаза отца тут же радостно вспыхнули, даря улыбку застеснявшейся девочке, прижавшейся ко мне. А это Ярополк, сын Радомира … и мой.

Я взглянула на мальчика, пытаясь понять, как он отреагирует на подобное заявление, но маленький оборотень выглядел довольным, а большего и желать не приходилось. Княжичи приняли меня, это ли не радость для нас с мужем.

– Раз вы разделись, прошу! – провозгласил отец, но едва мы только вступили на лестничные ступени, как папа обернулся, – Яра, как ты нас нашла? Ты, верно, знаешь, что мама..

– Это Радомир нашёл! А где мама? Здесь? – высказалась, а сердце снова замерло, не готовое отринуть ту мысль, с которой я как – то сжилась в эти две недели. Трудно было поверить, что отец всё-таки нашел маму, но еще труднее было разочароваться в этом известии.

– Спит, доктор велел обязательно спать днём. Она в положении, – последнюю фразу папа добавил шепотом и с гордостью. – И чего же мы стоим? – улыбнулся, жестом руки снова показывая, что нужно подниматься наверх.

– Бабушка Ксения болеет? – вставила своё слово немного осмелевшая Ксюшка, – почему она спит?

– Потому что, – папа нагнулся, подхватил на руки девочку, подкинул в воздухе, поймал и рассмеялся, – потому что у тебя скоро родится тётя или дядя!

От всех этих новостей у меня голова едва не закружилась, но вместо того, чтобы зайти в свою старую комнату или устроить детей и нас самих с мужем, папа повел всех к маме. Однако Радомир благоразумно остался за дверями вместе с Ксюшей и Яриком, с удовольствием расположившись в мягких креслах.

Огромная спальня с большим количеством легких тканей на высоких окнах, была очень светлой. Но не эта красота меня привлекла, а женщина, что сидела в подушках и читала книгу.

– Алекс? – спросила она, с непониманием уставившись на меня. – Кто это? – последние слова она произнесла очень тихо, – Яра?

– Родная, не волнуйся, – произнёс папа, но мама уже скинула пуховое одеяло, поднявшись мне на встречу. Лёгкая на ногу, мама почти сразу оказалась около меня.

– Мама?

И всё было, и слёзы, и объятия. И пусть я немного стеснялась, всё-таки почти всю свою жизнь я обожала свою маму, глядя исключительно на картины, а детские воспоминания были слишком размыты. И, тем не менее, я была счастлива, а папа просто сиял, украдкой смахивая скупые мужские слёзы.

А потом было знакомство с моей семьёй, и уже мама не сводила восторженного взгляда с собственной внучки, которая, не стесняясь, посылала бабушке и деду свои нежные улыбки. Даже Ярополк был доволен оказанным ему вниманием и той серьёзностью, с которой к нему обращался мой папа. Радомир галантно поцеловал маме руку, а она ему в ответ сказала, что очень рада этому знакомству…

Спать мы легли глубоко за полночь, и только дети к этому времени видели свои сладкие сны. Взрослые же разговаривали до тех пор, пока мама не уснула, прислонившись к папиному плечу. После этого решено было продолжить всё общение утром. Перед уходом родители поцеловали меня в лоб, как маленького ребенка, а папа шепнул, что мой муж весьма достойный молодой человек (будучи осведомленным о возрасте князя и о продолжительности жизни оборотней, папа правильно решил, что Радомир молод). А мама, снова прослезившись, выдала своё заключение с женской точки зрения, что, кажется, мой муж вполне достоин моей руки.

Но не всё так прошло радужно в этот день. Оказалось, что мама Марфуши умерла очень давно, ровно через месяц после того, как мои родители вернулись из Аравии. Осталось только выяснить, кто писал ответные письма, кто получал переведённые деньги. Марфа плакала, не понимая, как так можно было с ней поступить так. И если бы не Росляр, кто знает, как бы она перенесла все эти известия. Мы все были с ней, очень переживали, но это горе молодая женщина переживала глубже всех. Она и Рос, с которым подружка отныне связана навеки.

***

– Яра, – позвал меня муж, стоя за моей спиной и помогая разобрать эту прическу с бесконечным количеством шпилек, – сегодня ,когда мы с твоим отцом разговаривали в его рабочем кабинете, я видел просто гору газет и бумаг, вырезок с перепиской о тебе. А ещё целый стеллаж писем. Поиски, напрасные вымогательства денег. А ведь последнее письмо всего-то два месяца назад пришло. Они тебя искали.

– Знаешь, – отозвалась я, прислонившись своей спиной к широкой груди своего мужа, – мы с мамой столько не виделись, а мне кажется, расстались лет десять назад , не больше. Оказывается, все эти годы я так по ней скучала. А папа…ты заметил, какой он замечательный?!

– Заметил, – усмехнулся мой муж, запуская свою горячую ладонь в лиф моего платья, – но сейчас мы будем разговаривать о княгине.

– Какой? – я прикрыла глаза от удовольствия, ощущая, что и платье – то благодаря стараниям одного очень настойчивого оборотня, тихо прошелестело, упав к моим ногам.

– Той самой, что стонет от удовольствия! – шепнул мне князь, продолжая ласкать мою грудь одной рукой, по-прежнему прижимая меня к себе. Вторая же его рука лежала на моём животе, поглаживая легкими движениями.

– А она разве стонет? – нарочито возмущенным голосом переспросила я, повернувшись лицом к мужу.

– Уверен. Я слышал!

– Ничего подобного! – только и успела проговорить, а потом его губы накрыли мои и спустя какие-то три минуты мы уже лежали на кровати, сравнивая, где мягче тут или у нас… И стонала, и вскрикивала, конечно же, как без этого, ведь любимый не успокоится, пока не добьётся желаемого результата.