Глава 13. Перекрёсток наших дорог

Ярослава

На другое утро мой оборотень уехал вместе с небольшим отрядом и Росляром, оставив смотреть за порядком Властислава.

Как обычно до обеда позанимавшись с Ярополком, я принялась за обучение старшего княжича, а потом отправилась в библиотеку. Мне было плохо без мужа, и я ощущала смутную тревогу, а еще и эти его грустные взгляды, словно он надолго прощался со мной. От подобной мысли сердце просто рвалось на куски и, прихватив какой-то совершенно несерьезный дамский роман (откуда они только взялись в княжеской – то библиотеке), попыталась отвлечься.

Послеобеденные занятия Ярополк попросил отложить, сославшись на отсутствие желания познавать что-то новое. Подобное с мальчиком случалось редко, и я, убедившись, что он не болен, пошла ему на встречу, отпустив с уроков. На улице светило ласковое солнце, возможно, оно придаст мальчику настроения, а заодно появится пропавшее желание учиться.

Управляющий Осип обещал меня сводить в замковые подвалы, но у него поднялась температура, а потому тащить с собой пожилого больного мужчину не было никакого желания. Решив и тут отложить всё до завтрашнего дня, я отправилась просто прогуляться, посетить торговые ряды, а может быть просто дойти до дальних замковых ворот и обратно.

Однако, едва я вышла на улицу и направилась к воротам, как вдалеке мелькнула рыжая теплая куртка, какая имелась у Ярополка. Мне показалось, что мальчик был один, и чтобы успокоить себя, я отправилась за ним. В той стороне, как рассказывали слуги и Радомир, находилось местное кладбище, на котором и захоронены все предки Видаров. Если я правильно поняла, то мама княжичей тоже должна быть упокоена в том же месте, возможно мальчик один пошел к ней.

Главная дорога, ведущая к замку, находилась с противоположной стороны, наверное, именно поэтому мне встретился всего лишь один крестьянин. Он вежливо поклонился, поторопившись дальше по своим делам. И мне ни к чему было его расспрашивать, потому что я спешила за мальчиком. На открытом пространстве дороги лёд, а уж тем более снег полностью отсутствовали, но сплетенные корни растений были настолько плотными, что временами казалось, будто бы я иду по травяному ковру, положенному прямо в землю.

Как и многие кладбища, это имело каменное ограждение и что мне показалось правильным – оно было чистым. Ни мусора, ни изломанных крестов или просто неухоженных надгробий. Какая-то женщина на центральной аллее собирала раскиданные ветром и непогодой ветки, складывая их в одну кучу. Заботливая рука правителя, похоже, виднелась и тут. Я мысленно оценила эти усилия мужа и снова поняла, как соскучилась по нему, пусть он и уехал всего лишь сегодня рано утром.

Куртка Ярика мелькнула впереди и с центральной аллеи свернула вправо, огибая небольшой домик, что вполне мог быть местной сторожкой. Я прибавила шаг, почти побежала, от чего платок сбился и свалился на спину, но поправлять не было желания. Едва завернув за сторожку, я едва не наткнулась на княжича, присевшего на скамеечку около одной могилы. Креста не было, только памятник в виде грустной кошки, свернувшейся клубочком на каменном постаменте. И надпись, выбитая внизу «княгиня Талина Видар» и даты её жизни. Тридцать лет прожила женщина, это очень мало.

– Тут твоя мама похоронена? – спросила я его в тот момент, как Ярополк поднял голову и посмотрел в мою сторону.

– Мама, – кивнул он и, шмыгнув носом, поддел ногой какой-то грязный комок.

– А эти могилки чьи, знаешь? – поинтересовалась я с целью не только отвлечь мальчика, но и удовлетворить своё любопытство. Несколько каменных надгробий, выровненных в линеечку после могилы Талины, изображали таких же свернувшихся клубком кошек. И всё бы ничего, только похожи эти каменные изваяния один в один, в отличие от прочих, мимо которых я шла сюда.

– Знаю, – спокойно отозвался Ярик и повернулся на скрип открывающейся двери сторожки. – Это папины жёны, что были до мамы.

– Что? – переспросила, скинув прошлогодний почерневший лист, прилипший к скамейке, на которой и сидел мальчик. Но тут же, не дожидаясь повторения ответа княжича, подалась в сторону надгробий-близнецов. Я позабыла и про сторожку, и про всё остальное, меня как магнитом тянуло к печально застывшим каменным изваяниям .

– Папины жены, – повторил он спокойным тоном.

– А твоя мама о них знала? – Мне почему-то показалось очень важным прояснить этот момент.

– Конечно, знала, она же оборотень! – уверенно сообщил мальчик. – Леди, вы оставайтесь, если хотите, а я пошел. А то скоро за мной мальчишки зайдут, мы договорились погулять.

– Иди, – произнесла, словно во сне, нагибаясь и пальцами сметая грязь, забившую некоторые буквы на одном из надгробий «Мария Видар, княгиня», потом, повинуясь внутреннему порыву, перешла дальше и прочла «Камилла Видар, княгиня», а ещё 2София Видар, княгиня»…

– Бред какой-то, – сказала я сама себе, осознавая, что умерли эти женщины, в сущности, не так уж и давно. При жизни моего мужа.

Я вздрогнула и обхватила себя руками. Солнечный свет не дарил мне больше своё тепла, скорее земля щедро делилась весенним холодом. Дрожь оказалась явной, пальцы ног застыли, и только тут я повернулась, ощущая спиной чей-то взгляд.

В пяти шагах от скамейки стояла, прислонившись к раскидистой березе, Акулина, теребящая вязаные перчатки.

– Ты знала? – спросила я её, не готовая склониться под тяжестью этой ноши.

– Я ведь вам как могла, намекала, – произнесла она с неким превосходством. – Только кто послушает простую женщину.

– Как они умерли?

– Спросите у своего мужа, – фыркнула женщина, но я на эту вольность не обратила внимания, слишком неожиданной для меня была услышанная информация, – это он их убил.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведь давно здесь живу, секрета в том нет, – обронила сморщенная пожилая женщина, приблизившись почти к самой дальней могиле. Она осторожно провела рукой по каменной кошке и, снова повернувшись ко мне, продолжила, – а тут моя сестра Дарья лежит. Родная, младшая.

– Вашу сестру убил….

– Ваш муж, княгиня, кто же ещё. Они все и сорока дней не прожили с ним, – поделилась она и добавила. – Вот так за богатых оборотней выходить. Беды не минуешь. Я ведь предупреждала, а вы ещё и ребенка привезли с собой к ним!

– Не помню такого предупреждения, – твёрдо заявила я, и ещё раз бросив взгляд на даты смерти женщин, поспешила прочь, еле сдерживаясь, чтобы не убежать от этих ошеломляющих новостей.

Уходя, услышала голос Акулины и ещё кого – то, возможно кладбищенского сторожа или ответственного за порядком, но меня их беседа абсолютно не интересовала.

Кажется, уже под стенами замка со мной кто-то здоровался, о чем-то расспрашивал, а я отвечала, силясь улыбнуться. Осознала себя вбегающей по каменным массивным ступеням замка. Я встала, чтобы отдышаться и оглянулась, но заметив вдалеке Властислава, скачущего с небольшим отрядом, поспешила к себе, не желая с ним встречаться.

Как загнанный зверь я металась по спальне, и всё чаще мои глаза останавливались на оружии, висящем на одной стене. Радомир собирал его, и я видела, как он испытывал удовольствие, проводя рукой по гладкому металлу.

В голову пришла абсолютно шальная мысль: "А вдруг, именно от этого ножа умерла одна из жен"? Я тут же отдернула свои пальцы и стремглав выбежала в сторону библиотеки, где еще вчера сидела с родовой книгой и разбиралась в родственниках и предках моего мужа. Небольшой клочок бумаги, буквально со спичечную головку торчал страницей ранее до Талины, что навело на простую мысль. Кто-то всё уничтожил, не иначе. И если бы раньше я не обратила на это внимание, как и случилось вчера, то теперь в этом клочке мне виделся только один смысл. Радомир попытался спрятать всё от меня.

Но зачем?

В голову снова пришла мысль о женах, не проживших и сорока дней, только теперь это все не казалось бредом сивой кобылы. Захватив с собой своеобразную семейную реликвию Видаров, я отправилась в сторону своей комнаты и поняла, что идти – то туда вовсе не хочется! Даже кровать, напоминающая о наших страстных ночах с Радомиром, выглядела как – то зловеще…. А эти задумчивые взгляды, которые всё чаще в последнее время бросал на меня муж, так и вовсе наводили на тревожные размышления.

Я не смогла тут долго находиться и отправилась в Ксюшину комнату, мне казалось, там будет легче, и непременно найду ответ. Но все мои порывы были напрасными. Пометавшись из угла в угол, я отправилась на кухню, чтобы снова поговорить с Акулиной. Из обычных служанок её перевели в кухонные помощницы, значит, я смогу поговорить с ней там, если конечно женщина вернулась с улицы. Но прошло уже два часа, буду надеяться, что так и есть.

На просторной кухне трудилось несколько женщин разного возраста. Они готовили не только для княжеского стола, но и для воинов, служащих Радомиру и сыновьям. Естественно, блюда были разными, но, тем не менее, пеклось и жарилось, а так же варилось всё именно здесь.

Едва я вошла, как на меня тут же обратили внимание, склонившись в учтивом поклоне. Махнув рукой, попросила оставить церемонии и продолжать выполнять свою работу.

Акулину я увидела без труда. Она сидела около большой кастрюли и чистила картошку. Я приблизилась к ней и тихо спросила:

– Скажите, это правда, что вы мне сегодня рассказали? Про этих женщин, похороненных на кладбище, – произнесла, понимая, что вокруг образовалась тишина, нарушаемая только кипеньем кого – то варева и шкварчанием масла, попадающего на огонь.

– Правда, – женщина нервно вскинула голову и взглянула на меня, – только от того, что спрашиваете, они не оживут.

– Бедная, она всё знает, – раздался шепот за моей спиной и я обернулась.

Повар, помощники и даже принёсший дрова истопник смотрели на меня с сожалением. И я поняла, что они все всё знали.

Они всегда и всё знали. Все, кроме меня.

Не в силах больше находиться тут, я быстро вышла, понимая, что мне здесь больше нечего делать.

– Спаси её Бог, – донесся чей-то вздох , но я, конечно же не обернулась, потому что приняла своё решение.

Спешно поднявшись к себе, открыла гардероб, выбрала дорожное платье, переоделась, побросала в сумку документы, деньги, что были у меня. Притронулась к драгоценностям, раздумывая, имею ли я право взять их с собой. И в результате забрала кольцо и браслет, что принадлежали моей семье, а остальное оставила лежать на столике у зеркала. Родовую книгу, как раз то место, где были вырваны листы, заложила витым браслетом, подаренным мне на день рождения мужем.

Мне ничего не нужно.

Кроме как увидеть свою дочь и быть с ней.

Никто не остановил меня, не удержал, потому что не знал, что я еду не на прогулку, а покидаю замок навсегда.

Беспрепятственно забрав своего коня Быстрого, я отправилась в гостиницу, чтобы там всё спокойно обдумать, а затем отправиться в Осинки, где теперь находится Ксюша. Можно было бы сразу отправиться в деревню, вот только дорогу я плохо запомнила. Добраться до города мне было гораздо проще, а уж оттуда путь мной выучен хорошо.

Несколько часов в пути позволили немного привести мои мысли в порядок, а ледяные капли начавшегося дождя заставили думать о тепле, а не о мужчине, которого я, как оказалась, не знала и не понимала.

***

Радомир

– Жалуются на тебя, Архип. Говорят, на те деньги, что я выделил для укрепления плотины, практически ничего не сделано – Князь задумчиво потер подбородок и посмотрел на тучного старосту из деревни Красино.

– Навет, мой князь, истинно говорю, навет! – оправдывался красинский староста, кланяясь в пояс. А сам одновременно жестом руки приказывал жене, чтобы она поскорее накрывала на стол, вероятно считая, что сытый оборотень – добрый оборотень. – Камни запасёны, бревна с зимы привезены! Неделю ещё постоит погода, мороз отойдёт, так и направлю мужиков укреплять плотину, ведь не впервой!

– Навет, говоришь. – Радомир прикрыл глаза и задумался. Что староста врёт, это и без поездки на плотину ясно, стоит только заглянуть за его крытый двор, за которым аккуратно сложены брёвнышки, такие же, что и у плотины свалены. Уж с подобным Видар сталкивался неоднократно за свою жизнь. А кого назначить, чтобы не воровали, вот это вопрос. Кричать все горазды, но стоит только приблизиться к власти или дармовым деньгам, как мнимой порядочности наступают на горло жирной ногой. – Ну что же, тогда поехали.

– Зачем? – нахмурился Архип, не сводя своего взгляда с владельца всех окрестных земель. Каждый знал, что с лихоимцами и ворами Радомир был на расправу скор. Непроизвольно мужчина потер свою шею, словно проверяя, нет ли на ней чего… И поймав насмешливый взгляд князя, сглотнул, – князь, всё что прикажешь и так поведаю.

– Тогда расскажи, друг дорогой, отчего те самые брёвна, что с плотины, лежат за твоим двором?

– Как за моим двором? – вытянув шею, Архип округлил глаза. – А…а это не те, Ваша Светлость! Это ж мои! Купил их, чтобы коровник пристроить немного.

Радомир хотел еще потянуть время, чтобы помучить нечестного старосту, нагнать на него страху впрок, но внезапно сердце пронзила острая боль. Словно в него иглу резко воткнули и так же резко вынули, а потом снова воткнули. Радомир поморщился. Предчувствия никогда не обманывали оборотня, ни единого раза. Князь привычно представил образы сыновей, как делал это всякий раз при подобных ощущениях. Но нет, душа за них была спокойна…

Жена. При одном только мысленном упоминании Ярославы в висках застучало и сразу стало понятно – что-то произошло.

Скорее всего, на лице князя отразились все угрозы, что он мысленно послал обидчику Яры, потому что Архип отшатнулся. А потом, словно поняв, что жить ему не до ближайшего вторника, а каких-то жалких полчаса, староста упал на колени и заголосил, по-бабьи, напугав тем самым собственную жену, что она вскрикнула:

– Не губи, князь! Отработаю, всё верну, только не губи! Глашка, кланяйся, чего встала! – гаркнул Архип на свою женщину, которая тут же выбежала ситцевой занавески, а затем кинулась князю в ноги.

– Цыц! – рявкнул Радомир, не желая больше смотреть на этот концерт. – Заткнулись оба!

Тишина установилась в избе, словно по заказу. Князь глянула на Росляра, прислонившегося к стене с нарочито равнодушным видом, выражавшим полнейшую скуку. И охранник тут же, словно поймав настроение своего князя, нахмурился, поджал губы, но промолчал.

– Даю тебе, Архип, месяц на то, чтобы полностью укрепить плотину. Иначе прощайся со своей семьей и со своей головой. Ни к чему эта роскошь тугодумам. А семья твоя навсегда позабудет дорогу в этот дом, отдам новому старосте собрания устраивать по выходным, а молодёжи зимами танцевать.

– Благодетель, – неслось вслед уходящему князю, но он не обернулся.

Брёвна, припасённые для плотины, были меченными. Вот эти отметины и не заметил Архип, а зря. Его, красинского старосту проверяли в этот раз согласно жалобам крестьян и, как оказалось, не напрасно.

– Рос! – бросил на ходу князь, вскакивая на коня. Деревенька Красино была не последним на сегодня пунктом, поэтому коня никто и не распряг, что оказалось верным решением, – разворачиваемся в замок.

Оборотню не нужно было повторять дважды и не только этот охранник, но и другие, немедленно последовали за ним. Быть готовым ко всему, в любую минуту это обязанность, достоинство хорошего воина, но не повинность. Никто не задавал лишних вопросов и не высказывал возмущения, все знали нрав князя и его привычки. Только ленивому трудно оторвать свою пятую точку от скамьи, но среди оборотней, служащих Видарам, подобных не встречалось.

Природа, с самого утра благоволившая к князю решила поглумиться, обрушив на Видара и сопровождение холодный дождь. Но разве это когда-то останавливало оборотней? И кони, привычные к подобным приказам только прижимали уши и вонзали копыта в грязь, спеша, как и хозяева, вернуться в замок.

«Ярослава, Ярослава» всю дорогу стучало в висках родное имя.

Что же случилось!?

Переполох в замке не удивил Радомира, а только разозлил. Бросив коня, князь широкими шагами вбежал по ступеням и прямиком направился в спальню. Слуги, словно понимая, что хозяин не в духе, пытались спрятаться, разбегаясь по своим делам.

– Пап! – раздался голос младшего сына и князь остановился. – Ты уже приехал?

– Ярик, где все? – спросил Радомир, стараясь не напугать мальчика. Дети оборотня не были пугливыми, но именно сейчас князь понимал, что до срыва его самого может довести любая малость. Ещё никогда не ощущал он подобной пустоты и боли в душе, а сорвать злость на сыне это не выход.

– Леди нет, а Властислав с Креном уехали, – доложил мальчик и улыбнулся отцу, который в ответ потрепал его по светлым волосам. – А я гулять. Мы с мальчишками договорились встретиться за замком, мечами помахать. И пусть деревянными, но ведь все так начинают да?

– Конечно все, даже я и твой брат. А где Ярослава?

– Пап, ты только не ругайся, ладно? – сын сник, но плечи не опустил и Рад мысленно отметил, что из мальчишки выйдет толк, раз не испугался злого настроя отца. – Леди была на кладбище.

– Рассказывай, – произнёс оборотень, понимая, просто чувствуя каждой клеточкой своего звериного сердца, что она теперь была в курсе обо всех умерших женах, и это страшно. Мысль о том, что Яру не вернуть, была невыносимой.

– Я пошел к маме, чтобы рассказать о себе, как обычно, – начал мальчик, а князь не отводил от младшего сына взгляда, но видел совсем не его. Он представлял могилу Талины, выстроенную ровно в ряд вместе с могилами умерших, убитых и погибших девушек. И Ярославу, вцепившуюся побелевшими пальцами в резную скамеечку. – А леди оказалась рядом. Она спросила, чьи это надгробия. И я сказал. Пап, ты сердишься?

– Нет, сын. – Радомир в мгновенье оказался рядом с мальчишкой, с нежностью притянул его к себе, ощущая, как расслабился княжич, прислонившись к отцу. Наказывать Ярика за рассказанную правду Яре несправедливо. Ярополк не виноват, что кто-то так и не нашел сил признаться собственной жене, единственной паре в проклятом прошлом. – Мне самому нужно было это сделать. А что потом?

– Она осталась, а я ушёл. А ты спроси у служанки, у Акулины, она тоже была там на кладбище. Я видел, когда старуха из сторожки вышла.

– Спрошу, – кивнул нахмурившийся оборотень, не обрадовавшийся подобной новости. Акулина в его жизни возникала не раз, но теперь пора её убрать за стены замка, особенно если тут не обошлось без её острого языка.

– А Властик, – продолжил Ярик, не замечая, что стал называть брата словами маленькой девочки, бесподобно пахнущей молоком, – он с Креном отправился куда-то по той дороге, что в город ездят. Я видел их.

– Давно это было?

– Не очень давно. Мы собрались ужинать, а потом леди не пришла и Властик отправил за ней слуг, но нам доложили, что она куда-то уехала, возможно, на прогулку. И брат тут же уехал, не стал ужинать. Пап, можно я пойду, а то меня ждут.

– Хорошо, сын, можешь идти и махать мечом, – произнёс Радомир, взглядом провожая удаляющегося мальчугана.

Собственная спальня, в которую зашел князь, была просто пронизана знакомым ароматом Ярославы. А рысь зарычала, потребовав немедленно выбраться наружу, сменив человеческую сущность на звериную. А затем броситься вслед своей паре, не обращая внимания на погоду и усталость. Сдерживать порывы Радомир не стал, обернувшись. Усилившиеся звуки, запахи, так и навалились на огромного зверя, но всё было привычным, чтобы вздрагивать, словно маленькому котенку.

– Арр! – вырвалось у зверя, едва он в три прыжка достиг столика с зеркальцем, специально приобретенным для Ярославы. Украшения, крема, духи, всё оставлено на столе. И даже родовая книга.

Радомир не заметил, как обратно сменил звериное обличье на человеческое. Рука потянулась, чтобы открыть страницу в том самом месте, откуда словно закладка, свисала на цепочке маленькая рысь.

Князь знал это место в книге не только потому, что для него самого отводилась определенная страница. Этих самых страниц было больше, когда-то. Он сам их вырвал, как пытался вырвать из своей жизни те нелепые браки, а еще те смерти человеческих женщин, в которых он винил себя.

– Зачем же ты ушла? – прошептал он, подняв подаренный жене браслет.

Рысь раскачивалась, как тот маятник в часах, который непременно остановится, если механизм не завести. Возможно, если бы он в тот момент, когда Яра все узнала, оказался рядом, то могло бы быть по-другому. А как бы это было? Что бы он смог ей сказать, какие слова? «Дорогая, эти женщины мои жены, но ты не обращай на это внимание, пусть покоятся с миром, а люблю я только тебя! Уж поверь!»

Приступ боли снова скрутил сердце, и оборотень, бросив всё, вылетел из комнаты. С ней что-то случилось, а их связь, что установилась в момент соединения судеб, в момент обмена кровью, предупреждала о плохом. Весной рано темнеет, а дорога хоть в Осинки, хоть в город ведет через лес и этот момент очень не нравился Радомиру. Крикнув на ходу Осипу, чтобы присмотрел за Ярополком князь вскочил на коня, краем глаза замечая, что Рос и прочие воины так и не разошлись. Каждый в отряде понял, что произошло что-то плохое, а потому не спешил разбредаться по домам, предпочитая ожидать распоряжений князя.

– Куда поехал княжич? – крикнул Радомир стражникам у ворот.

– В сторону города! – громко крикнул один из часовых, недоуменно провожая взглядом и проскакавшего мимо князя и его охрану. А еще не так давно в ту же сторону отправился старший княжич, но первее всех княгиня.

Свежие следы от подков отчетливо виднелись на сырой земле. Это давало надежду на верный путь. Можно было обернуться и бежать вслед за всеми, но сейчас оборотень предпочитал человеческую ипостась. Яра направилась в город, а не к собственной дочери и это не понравилось Радомиру. Шальная мысль о том, что Ярославе есть, у кого просить защиты, была весьма неприятной. Даже если считать что Яра направилась к аптекарям, то и этот вариант был отвратительным, задевал за живое.

Чего его только не передумал Радомир по дороге, но одно понял точно. Он пойдёт на все, даже запрет Ярославу, лишь бы выслушала и поняла. Но поймёт ли? Простит? Оборотень не чувствовал, что не способен отпустить жену даже на миг, но дать ей время подумать, это пожалуйста. Только не долго, потому что зверь не способен долго держаться в стороне от своей пары.

***

Пара коней из княжеской конюшни стояли не распряженными, а рядом на скамеечке, словно задремав и прикрыв глаза, сидел Крен. Его поза казалась расслабленной, и только при приближении князя оборотень поднялся, приветствуя своего вожака.

– Где княжич? – спросил князь, переводя свой взгляд с мощного оборотня на гостиницу, а потом на трактир.

– Там, – отрапортовал Крен, кивнув на входную дверь двухэтажной гостиницы, и князь поспешил туда, не обращая внимания на цокот копыт, вызванный приближением собственного отряда.

Деревянные двери послушно распахнулись, предпочитая не связываться с взбешенным оборотнем, а пропустить его вовнутрь. Но едва створки раскрылись, как навстречу вышел хмурый княжич.

– Отец… – начал было Властислав, но Радомир прервал его.

– Где она?

– Там, сняла комнату и не выходит. Ночь на улице, наверное, уже спит. Её Быстрый стоит в конюшне.

– Ты знаешь, с какой стороны её окно?

– Вон то, – княжич кивнул на третье от угла. – Пап, не трогай её пока. Леди заказала бутылку рейнского несколько часов назад, так что, скорее всего она уже спит.

Зверь заворочался, пытаясь напомнить человеку, что тут не просто случайная женщина, а его пара, та, которую он должен оберегать. А если ей плохо от выпитой целой бутылки?

Князь слушал сына, а сам всматривался в затемненное окно, в котором не было видно ни родного силуэта, ни отблеска огня от свечи. Ярослава спала, а может быть ворочалась, измученная мыслями и переживаниями от услышанного. Рейнское скорее всего помогло успокоиться и это не было плохим вариантом расслабления.

– Ты тоже тут остановился? Если нет, то можешь ехать домой, сын.

– А ты? – нахмуренный Властислав обернулся на черноту окон. – А леди?

– Как пожелает Яра, – скрипя зубами, выговорил князь, которому подобное решение далось очень и очень нелегко. Но никакого насилия над Ярославой ни зверь, ни человек не приемлет. Вот только попробует объяснить ей, а дальше….

– Пап, – рука сына коснулась отцовского плеча, – она всё поймет, ты, главное не скрывай правду.

– Так думаешь? – горько усмехнулся оборотень, подозревая, что реакция может быть абсолютно противоположной. Ведь смерть женщин была действительно на его совести.

– Уверен, – кивнул княжич. – Да ты и сам знаешь, не хуже меня.

– Если бы так все и было, – вздохнул Радомир, провожая взглядом сына и Крена, отправившихся домой.

***

Ярослава

Я проснулась от того, что замерзла и подтянула ноги к груди, стараясь согреться. Конечно, это не дом и камин здесь не предусмотрен. Печки боками входят в комнаты, а для удобства постояльцев и владельца топятся из коридора, но, возможно это делается ближе к обеду или вечером. Дыхнув, увидела пар и усмехнулась: « Княгиня Видар, будьте добры, вставайте и отправляйтесь завтракать, а там и потеплеет». Настоящая теплая весна не за горами.

Видар…

Этот мужчина вызывал во мне противоречивые чувства, но, похоже, среди них не было страха. Мысль о том, что мой зверь имел много жен, была не просто неприятной. Она была отвратительной. Ощущать себя номером седьмым(если я все сосчитала верно), было весьма болезненно. Каждой из них он клялся в любви, каждой дарил подарки, баловал. К каждой летел на свидания. И каждую обнимал, целовал и ласкал. Это ли моя мечта с детства, быть одной из многих? Настроение снова ухудшилось до невозможности, и я запретила себе раскисать, а уж тем более валяться в постели. Нужно собраться, поесть и снова выдвигаться в путь. А подумать времени вполне достаточно будет и в пути.

Я быстро встала, привела себя в порядок, тем более что кувшинчик с холодной водой и таз тут были в наличии. Расчесалась, заплела сложную косу и посмотрела на себя в зеркало. Круги под воспалёнными глазами, взгляд, словно у побитой собаки, всё это мне очень не понравилось, и я отвернулась от собственного отражения. Слишком уж стала самокритична к себе, тем более, если вчера выпила целую бутылку вина….Взгляд тут же упал на рейнское и я поморщилась. Не целая, а половина, и, тем не менее, подобного себе я никогда не позволяла. Порадовало, что все эти угрызения совести, по поводу выпитого, никак не отразились на желании покушать. При воспоминании о завтраке в животе заурчало, и я не стала задерживаться.

Погода за окном не была такой удручающей, как вчера и это радовало. С самого утра показалось весеннее солнышко, обещая теплый денёк или хотя бы не особо пасмурную погоду, а это мне только на руку. Проверив, всё ли взяла, я снова бросила взгляд в зеркало, и в этот раз собственный внешний вид понравился больше. Всё-таки в солнечный денёк страдать как – то не особо получается, а вот в дождь, под шум тяжелых капель, так и хочется поплакать. Закинув сумку на плечо, я спустилась, бросила ключи от комнаты хозяину, склонившемуся передо мной в подозрительно учтивом поклоне.

Раскрыла дверь на улицу… и тут же закрыла.

От гостиницы до таверны всего-то десять шагов. И надо же такому случиться, что на деревянной скамейке, вытянув ноги, сидели два воина из отряда Видара. В то, что они здесь оказались случайно, не верилось абсолютно. Конечно, я даже не сомневалась, что рыси без труда найдут меня, но именно сейчас об этом не думала. Хмыкнув от собственного поступка, я снова открыла дверь, и смело вышла на улицу. В восемь утра многие постояльцы уже не спали, так что во дворе гостиницы я была не одна. Слуги сновали от гостиницы к таверне, выполняя повседневную работу. Кто-то уже выезжал, желая поскорее преодолеть дорогу, ну, а я отправилась перекусить. Вежливо кивнула оживившим с моим появлением оборотням, когда прошла мимо них. Эта парочка рысей не далее как вчера отправилась вместе с мужем в поездку, а сейчас уже тут. Слабо верилось в то, что и они, и остальные оказались тут совершенно случайно, чисто остановиться, чтобы передохнуть по работе. И всё же бежать смысла не было, да и не считала это возможным. Разве от такого зверя убежишь? А вот подкрепиться с утра это нужно, даже очень.

Мысленно облегченно вздохнула, когда зайдя в таверну, не увидела своего князя. Заказала рисовую кашу и чай с булочкой и, заняв место как можно дальше от входа, уставилась в окно. Вчерашний дождь размыл дорогу, а это только усложнит мой путь. Но оставаться дольше в городе не видела смысла. Даже поиски работы меня пока не волновали. Я жевала, а сама думала о том, как было бы хорошо на несколько дней оказаться в каком – нибудь закрытом ото всех месте, чтобы никто и никто не приставал с расспросами, никто не лез в душу с советами и разговорами. Мне очень хотелось переболеть эти переживания, переоценить и переосмыслить увиденное и услышанное, а с народом это всегда сложнее.

С удивлением взглянув на пустую тарелку, я отставила её и придвинула чай, едва не облившись. Дверь в таверну открылась, впуская небольшую группу оборотней, среди которых был и мой князь.

Поймала его взгляд и застыла на мгновенье, едва стоило взглянуть в его медовые глаза. Зверю было больно, мне не нужно было об этом говорить, я сама это переживала и чувствовала, видела, ощущала. Вот только принять его жен не могла, не одну. С наличием в жизни мужа умершей Талины примирилась, а вот с прочим контингентом – нет. Отвернувшись, я откусила сдобную булочку и принялась жевать, в то время как князь направился ко мне.

– Жаркое, – крикнул Радомир засуетившемуся при виде оборотней официанту, а потом сел напротив меня. Прочие же выбрали совершенно свободный стол и уселись, оставляя нас в поле своей видимости. Словно князю придется со мной помогать, а то сам не справится.

Мягкая булка застряла в горле, словно черствый сухарь, но глотнув горячего чая, я её протолкнула, а затем снова отвернулась к окну, понимая, что теперь вид из него меня нисколько не привлекает. Я потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть рот и вытереть пальцы, но муж накрыл мою руку своей.

– Яра, нам нужно поговорить, – произнес он надтреснутым голосом, от которого мурашки побежали по коже.

– Неужели? – криво усмехнулась я, отдернув руку и всё-таки вытянув чистую салфетку из стакана.

– Я не мог тебе об этом рассказать, – вздохнул оборотень, не отрывая от меня своего напряженного взгляда.

Я видела, как ему было больно, но и у меня сердце болело не меньше.                  И если бы там, в замке, ко мне пришла его бывшая любовница или даже две сразу, то я бы стерпела или вспомнила пару шпилек, с удовольствием воткнув их каждой из них. Но нет, мне досталось маленькое кладбище бывших жен, от которого, то выть, то ненормально смеяться хотелось, а еще бежать сломя голову, куда глаза глядят. А глаза мои глядели в Осинки, туда, где дочь.

– А я и сейчас не спрашиваю, – тихо произнесла, бросив скомканную салфетку на пустую тарелку. И выдержав взгляд, произнесла. – Извини, мне нужно ехать.

Официант, тот же самый, что и вчера, у которого пробор на голове походил на спелую ниву, с полуулыбочкой, едва не пританцовывая на месте, поставил перед хмурым князем жаркое в глиняном горшочке и быстро удалился. Я молча встала, чтобы застегнуть плащ из непромокаемой ткани, который вчера так хорошо спасал от неприятного холодного дождя. Всё это время муж смотрел на меня, не отрываясь. Мне показалось, что вилка вот-вот сломается в руках оборотня, и раздастся характерный звук.

Я беспрепятственно вышла из таверны и отправилась за своим Быстрым, который уже с нетерпением поджидал меня в местной конюшне. Кинув монетку конюху за заботу, дружественно похлопала коня по гладкому и блестящему боку, замечая, как по его шкуре пробежала дрожь.

– Ну что, мой хороший, поехали к Ксюше, – прошептала скорее себе, нежели коню, и спустя десять минут мы отправились по направлению к Осинкам.

Цокот копыт по мостовой усиливался за моей спиной, что означало для меня одно – отряд по-прежнему держал меня в поле видимости и упускать не желал. Преследование меня князем и его охраной на расстоянии немного нервировало, но я не обращала на подобные мелочи внимания и спустя какое-то время и вовсе привыкла к шуму за спиной. Город давно уже скрылся, а я неслась лесными дорогами, тропами, сокращая путь насколько это было возможно в моём случае. Снег в лесу держится всегда гораздо дольше, чем на открытой местности, а потому местами он лежал даже сугробами. Прошлогодняя зелень, замерзшая с пришедшими ноябрьскими морозами, нынешней весной превратилась в грязь, но меня это нисколько не смущало. Не пройдёт и месяца, как первые цветы пробьются, чтобы порадовать нас.

Спустя примерно час непрерывной скачки, я проезжала мимо небольшого ручья и решила остановиться у него, чтобы передохнуть. Отпустив Быстрого, который тут же направился к воде, я заставила себя походить, а потом села на обветренную корягу, повернувшись спиной к подъехавшим всадникам. Конечно, будь кто-то чужой на месте оборотней, то такое мое поведение могло показаться беспечным, но я точно знала, кто именно следовал за мной на расстоянии, и даже в чем-то была благодарна им за ненавязчивое сопровождение.

– Не боишься? – раздался голос мужа в то время, когда я смотрела на течение воды, на прибившуюся к берегу почерневшую ветку, прислушивалась к пению птиц. Чистота и красота завораживали, и можно было бы так сидеть очень долго, только времени на это совершенно нет, да и место не самое подходящее. Оборотень присел на эту же корягу, только на другом конце ствола.

– Я должна тебя бояться? – спросила и напряглась, ожидая его ответа, потому что как оказалось, я не знала собственного мужа

– Нет! Яра, я..

– Подумай, прежде чем будешь мне что-то рассказывать, – скорее попросила, чем предупредила я собственного мужа и повернулась к нему. Вглядевшись в любимое лицо, отметила для себя, как две морщинки залегли между его густых бровей, а напряжение так и сквозило из каждой клеточки тела оборотня. Наверное, это парность наша виновата, но я чувствовала его настроение, надеюсь, что и он понимал моё. – Тем более, если есть что скрыть по какой-то причине, абсолютно любой, тогда даже не начинай.

Отвернувшись, я поставила свои локти на колени и продолжила наблюдение за весело текущим весенним ручейком.

– Я хочу, чтобы ты знала, – произнёс мужчина, подбирая нужные слова. – За свою жизнь я еще никогда никого не любил. Никого, кроме тебя. Ты понимаешь?

– Пока нет, – честно призналась я, наблюдая, как Быстрый во время питья игриво вскидывает голову и фыркает, всякий раз, когда холодная вода попадает ему в нос.

– Мне всегда нравились человеческие женщины, причем больше, чем наши девушки – оборотни. Наверное, поэтому, когда на городском празднике впервые мне очень приглянулась одна, я сразу решил жениться. Отец был против этого брака, но в то время, по молодости лет, мне хотелось казаться самостоятельным, часто шел поперек родительского мнения. Лидия не была девственницей в свои семнадцать лет, но меня тогда подобный факт не останавливал, да и сейчас этому не придаю особого значения. Свадьба была скоропалительной, причем праздновали мы её не в замке, а в городе, там я снял дом. Отец, узнав о моем выборе, предложил встретиться, и так случилось, что мы повздорили и разошлись, так и не поговорив. Быстро разошлись. Думал, что разговор будет долгим, приготовился убеждать отца, но нет. Он только спросил, действительно ли я женился на этой женщине. И когда я упрямо подтвердил, получив от родителя вместо благословения только одно слово – дурак. Отец ушел, а я побрел в тот дом, что снял для нас. Но по пути решил зайти в чайную и обдумать, как быть дальше. Жена была сиротой, со стороны её родни претензий быть не могло. Сидя у окна, я сразу заметил Лидию. Она вышла из кареты с затемненными окнами, держа под руку чопорного господина. Улыбки, что должны были предназначаться только мне, в этот раз были направлены в адрес чужого мужчины. Я не был ослеплён влюбленностью и не думал наивно, что Лидия тут из-за каких – то тайных врагов, решивших помешать нашему браку. Свое мнение по этому поводу я составил сразу, а потому беззвучно проскользнул за ними в этот же дом, в котором, как оказалось, этот субъект и снимал квартиру. С момента нашей свадьбы прошла ровно неделя.

Я не была настолько наивной, чтобы не понять, зачем эта парочка отправилась к мужчине домой при живом муже. Но, всё же, не поворачиваясь к князю, продолжила слушать.

– На меня никто не обратил своего внимания, ведь это был обычный дом на несколько совершенно самостоятельных квартир. Шаги и знакомый женский смех раздались где-то сверху, указав тем самым, куда именно мне нужно попасть. Я как последний рогоносец выждал некоторое время и позвонил в дверь. Колокольчик пришлось дергать несколько раз, и наконец – то этот хлыщ в домашнем халате соизволил открыть мне дверь. Оттолкнув его, я влетел в одну из комнат, потом в другую. Лидия, раздетая, уже лежала на разобранной постели, а от одного моего вида у неё едва не случился удар. Не спрашивай как, но позже я узнал, что эти двое давно встречались. Затем между ними произошла ссора, ветреная девушка решила назло другу выйти замуж, а как раз подвернулся я. Но буквально за день до встречи с отцом моя первая жена и любовник помирились. Я убил их обоих, а затем вернулся к отцу и попросил у него прощения, ведь повел себя как самодовольный отпрыск, а не достойный продолжатель древнего рода, которого, по сути, обвели вокруг пальца. Ты меня боишься, презираешь? – спросил он, поворачиваясь ко мне, но я по-прежнему смотрела на воду, ощущая тот осадок, что остался после этого рассказа.

– Нет, – отозвалась я честно, потому что действительно так считала. – Мне нет до этой парочки ровным счетом никакого дела. А как Лидия оказалась на вашем кладбище?

– Кто-то опознал в убитой женщине мою жену, и её труп доставили нам прямо к замку. Я не знаю, о чем разговаривал отец со следователем, но мне не было задано ни одного вопроса, пусть я и не прятался от них. Так закончился мой первый брак.

– А второй? Кажется это сестра Акулины? – мне было неприятно, но я должна была узнать всё до конца.

– Да, она. Дарья и Акулина, дочери недавно умершего травника из одного крупного села в моих владениях. Однажды я проезжал мимо, и мне понравилась невысокая черноволосая девушка, она босиком бродила по полям и собирала травы. Жениться на ней не собирался, но отец решил, что раз мне припекло в первый раз жениться на шлюхе, то второй раз пусть лучше будет деревенская девчонка, которая смотрела на меня с обожанием и не сводила своих глаз. Я в то время вел себя как похотливый кот, возможно, поэтому подобная мысль пришла отцу в голову. Без зазрения совести предложил Дарье жениться, та сразу согласилась, при условии, что Акулину возьмем с собой. Работящая прислуга всем нужна, поэтому никто и не возражал. Спустя три часа после объявления девушки моей женой, она упала, стала биться головой о каменные ступени, а после и вовсе изо рта полилась пена и так до самой смерти. Это случилось на глазах у моей семьи и всех гостей ,прибывших на свадьбу. Всё было проверено на яд, но безрезультатно. Как сказала Акулина, её сестра страдала подобными припадками, но последний был так давно, что они и не ждали его возвращения.

– А мне она сказала, что ты убил её сестру, – вдруг вспомнилось мне.

– Да? – удивление в голосе князя было неподдельным, и я повернулась к нему, чтобы убедиться, он тоже на меня смотрит. Радомир снова нахмурился и продолжил, – я приказал ей не подходить к тебе и не нести всякую чушь!

– Ну что ты, – язвительно усмехнулась в ответ. – От неё я узнала столько полезного. Оказывается в то время, когда я считала себя твоей парой, твоей единственной, которую ты действительно любишь и кому доверяешь, все вокруг знали другую правду. Интересно, что ещё есть такого, что мне знать не положено? Хотя нет, не интересно!

– Яра! – вскрикнул он. – Ты все не так поняла. Мне хотелось привязать тебя к себе, чтобы ты и думать позабыла о других мужчинах! Чтобы узнала меня, поняла, каков я есть на самом деле и чтобы не разрушить нашу связь, решил подстраховаться и промолчать. Я рассказал бы тебе всё, но позднее.

– Хм, – ухмыльнулась я, – мне выть хочется от такой заботы! Но да ладно, продолжай, если есть что сказать, иначе мне пора двигаться дальше.

Судорожный вздох мужа заставил напрячься, но едва услышала его голос снова, успокоилась, замерев в ожидании его рассказа.

– Третьей была Мария, дочь одного знатного купца в наших владениях, она утонула. Спустя неделю после свадьбы на наши границы было совершено нападение, и я вместе с отрядом отправился туда, оставив отца в замке. Сказывались старые раны, и мой родитель просто не перенес бы длительной дороги. Мать к этому времени умерла, что тоже изрядно повлияло на самочувствие и без того раздражительного отца. Вернулся я, спустя две недели, найдя супругу похороненной на кладбище. Отец рассказал, что девушки пошли в лес, и Мария попросилась с ними. Там и нашли её, утопшей в озере.

– Её убили? – поинтересовалась, представляя, как же жутко было этой девушке оказавшейся в лесу. Кто был с ней? Почему не помогли?

– Как сказал доктор, который её осматривал, синяков на теле Марии не было. И одежда была аккуратно сложена на берегу стопочкой, что свидетельствовало о несчастном случае. Сильный ливень, что прошел до того, как нашли девушку, смыл все возможные следы. Но три смерти подряд это уже не единичный случай. Сомнений о том, что это не случайность было много, но ничего подозрительного так и не обнаружили. Охрана только носом не рыла землю, но безрезультатно. Четвертая, Камилла, упала с лошади во время прогулки и сломала шею. Она прожила ровно неделю в браке со мной и снова смерть повторилась.

– София? – произнесла я, мысленно представляя то надгробие, что было ближе всех к Талине.

– Ты точно хочешь знать обо всех? – мрачно произнёс оборотень, забрасывая подобранный с земли камень подальше в воду. – Это не очень приятные воспоминания.

Я скептически посмотрела на него и, ничего не говоря, встала, отряхивая платье. Раз нет желания рассказывать, значит мне пора.

– Постой! – попросил Радомир , сделал шаг по направлению ко мне и остановился. А вздохнув, продолжил: – Софию, как, оказалось, принудили к браку со мной. Её отец , довольно богатый купец, считал это очень выгодным союзом, родство с князьями, а потому всячески запугивал и уговаривал, естественно за моей спиной. Мой отец к этому времени умер и я остался один без семьи. В день нашей свадьбы, не выдержав, девушка повесилась прямо в белом платье в комнате, которую ей выделили для приготовления к празднику. У нас даже не было брачной ночи.

– А хотелось, чтобы была? – вырвалось зло у меня.

Я поняла, что больше не хочу ничего слышать ни о красавицах, на которых он так рвался жениться, ни о его горе, постигшем после утраты жен. Мне всё это слишком больно, как и находиться с ним рядом, осознавая, что мой муж так же может позабыть и обо мне, сменив на другую, восьмую или девятую.

– Ты человек, – с нотой грусти в голосе произнёс муж, снова опускаясь на корягу. – А потому не понимаешь, что кроме тебя мне никто теперь не нужен. Знаешь, я даже не помню лиц этих женщин, не говоря обо всём прочем.

– Куда мне до вас, – тихо вставила я свою шпильку, отвернувшись. Муж наверняка слышал, но и пусть. – Почему Талина знала о них всех, а я нет? Или её выпала такая же честь, как и мне? – спросила, а сама смотрела, как бы ловчее подойти и поймать Быстрого. Оказаться в ледяной воде мне вовсе не хотелось.

– Её я потерять не боялся, – тихо произнёс Радомир и я обернулась, внимательно изучая лицо и жесты мужа. Кажется, в них нет лжи. Но чего еще не знаю о нём?

– Как ты понял, что меня нет в замке? – спросила просто, чтобы отвлечь себя саму от той ноющей боли, что никак не хотела утихать в груди. Я прекрасно понимала, что люблю собственного мужа, и каждый миг, проведенный без него это мучение, помноженное на тоску по нежным губам, по умелым рукам, по запаху телу, присущему конкретно этому оборотню – мужчине…. Но хотелось побыть одной, чтобы все обдумать и пересмотреть. А еще хотелось оказаться там, где никто за спиной не станет жалеть или злорадствовать, шептаться, храня чьи-то тайны.

– Я почувствовал, что тебе плохо. Надрез во время свадебного обряда, он связал нас, – князь потер свою руку как раз в том месте, где у него когда-то была насечка. Его отметина зажила очень быстро, не оставив и следа. А мой бледный шрам до сих пор красовался на запястье.

– Значит вот как теперь, – тихо произнесла, соглашаясь с собственными ощущениями. Я переживала, мне было больно, но, тем не менее, постоянно ощущала что-то ещё помимо своих чувств.

– Ярослава, – непривычно неуверенный голос мужа заставил снова повернуться к нему. – Ты вернёшься? Когда-нибудь?

– Я не знаю, мой зверь, слишком тяжело это всё, – с горечью произнесла, осознавая, что еще немного и собственные солёные слёзы покатятся по щекам. – Мне хочется всё обдумать, а ещё не видеть эти сочувственные взгляды, не слышать шепот за спиной.

– Ничего этого не будет! – он слегка рыкнул, но я понимаю, что это не в мой адрес, а в адрес возможных сплетников.

– Мне нужно всё обдумать, – упрямо повторила я, осознавая, что устала. Физически, но ещё больше морально. Словно тот самый выжитый лимон, который остается после отжима из него сока, – Радомир, мне нужно ехать, пока светло.

– Я провожу тебя, – кивнул он, собираясь подойти и прикоснуться ко мне, но я выставила руку, как бы защищаясь от возможных посягательств.

– Не надо, не приближайся, – с трудом произнесла. – Мне всё ещё больно.

Увидев, как ответная гримаса боли на короткий миг отразилась на лице оборотня, сердце сжалось. Так хотелось броситься к нему в объятия, прижаться к надежной широкой груди… Но эту горькую пилюлю проглотила, решив, что в разлуке действительно будет лучше, по крайней мере пока.

Дальнейший путь мы проделали в странном порядке. Я ехала впереди, позади меня князь, а княжеская охрана на приличном расстоянии от нас. Всю дальнейшую дорогу у меня вовсе не было желания разговаривать. Я молчала, а Радомир и не тревожил, давая возможности побыть одной хотя бы в мыслях. А мысли мои были не самыми радужными. Весь этот рассказ о бывших женах нужно было еще осмыслить, взвесить и понять. И решить, что я хочу от своей жизни дальше.

Перед въездом в Осинки нас обогнал Росляр, вероятно чтобы успеть пообщаться с Марфой, а после вернуться с князем. Я не возражала даже из соображений, что подруге будет изложена какая-то другая версия произошедшего. Рос так не сделает, да и Марфуша имеет собственное мнение. Но им действительно хочется увидеться, я это понимаю.

Мы выехали из леса и остановились. Осинки лежали перед нами как на ладони и дальнейший путь я смогу продолжить без сопровождения, не боясь, что кто-то нападёт.

– Я завтра приеду к тебе, – произнёс оборотень после того, как мы простояли в полном молчании две минуты, слушая пение птиц, – если ты не возражаешь.

– Пока не нужно, – попросила я его и отвернулась. Мне нужно все обдумать, а каждый раз видеть его и бороться с собой это тяжело.

– Яра, – выдохнул он, – вспомни еще раз тот наш свадебный обряд, когда обменялись кровью.

– Помню, – отозвалась я. Да и как могла забыть, если все говорили, что это такой обычай у пар рода Видаров.

– Для Роса и Марфы достаточно было слов, но у нас в роду настоящей избраннице можно продлить жизнь только так. Дабы не ошибиться с выбором спутницы. Ранее я никогда и ни с кем не делился своей кровью, только с тобой.

– Наверное, я должна быть тебе благодарна? – мне вновь захотелось съязвить, что я и сделала, посмотрев в его медовые глаза, вспыхнувшие холодным золотом в ответ.

– Нет, Яра, я не о том! – он попытался повысить голос, но видя мою насмешку в глазах, тут же погасил вспышку. – Упрямая, ты ведь всё понимаешь!

– А я не знаю, что именно мне дозволено понимать и где ещё всплывёт то, что мне знать, как оказывается, не положено! – сказала, как выплюнула, наблюдая, как желваки заходили на его лице. – Какие еще скелеты хранятся в твоих шкафах? Какой сюрприз мне ждать завтра?

– Ты всё теперь обо мне знаешь, – вздохнул он устало. – Остальное, я думаю, все не так значительно. Я не был монахом эти годы, но детей кроме мальчишек нет. И готов ответить на любые твои вопросы.

– Уволь меня от подробностей такой личной жизни, – отмахнулась, не желая выслушивать о любовницах и всех этих высоких отношениях с ними. Находиться рядом с мужем было мучительно, как впрочем, и без него тоже, но всё-таки я решилась. И перед тем, как пришпорить Быстрого задала еще один вопрос. – Скажи, а если бы со мной что-то случилось. Несчастный случай, болезнь, да мало ли что могло бы произойти, – перечисляла я, заметив, что оборотень дёрнулся от подобных предположений, а может от самой постановки вопросов. – То моя могила была бы там, в рядочек? Под номером семь?

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Ну как же, пять человеческих женщин, это понятно, пусть даже попали они разными путями. Потом Талина, мать твоих сыновей – она тоже тут, со своим надгробием – близнецом. А я? Я ведь такая же, как те пятеро. Человек! – зачем всё это несла, не знаю, но только как представила, что в конце жизненного пути эти дамы станут моей компанией, так сразу волна негодования поднималась в душе. Не скажу, что мне хотелось скандала, но выплеснуть наболевшее – это да, пожалуйста.

– Нет, твоё место всегда только рядом со мной, – уверенно произнёс он, а я почувствовала, как округлились мои глаза.

– То есть, твоя могила будет с моего края? – ляпнула, продолжая эту мрачную тему. И в этот момент поняла, что весь этот заупокойный разговор был затеян из одного чувства – я ревновала своего зверя и ещё как!

– Ярослава, – вдруг усмехнулся непонятно чему этот оборотень. – Ты, наверное, заметила, что рядом с ними нет ни моей матери, ни отца, ни вообще никаких предков?

– Честно говоря, даже не успела, – огрызнулась я, – после услышанного и увиденного, знаешь ли, всё желание отпало находиться там.

– Тогда знай, что эта аллея родственников, но не моих близких родных. И моё место тоже будет не здесь, а гораздо дальше, причем исключительно рядом с твоим!

– Спасибо, на этом закончим, – протараторила я, решив, что этой нежной кладбищенской тематики уже более чем достаточно.

– Люблю тебя, – донеслись слова в тот момент, когда я всё-таки сорвалась с места, а может быть, это ветер сыграл со мной подобную шутку?

***

Росляр попался мне навстречу, махнув в знак приветствия, а я в ответ ему тоже просто кивнула, но не улыбнулась. И дело не в том, что мы разъехались каждый в своём направлении. Честно говоря, я доверяла Росу, как родственнику, как супругу своей верной подруги. А он…. он в первую очередь преданный охранник мужа и этим всё сказано. Понять его понимаю, но, тем не менее, пообщаться не остановилась, к тому же торопилась увидеться с дочерью.

– Мама! – закричала Ксюша, игравшая с мальчишками около дома, – ты приехала!

– Приехала, – я бегом кинулась ей навстречу , подхватив и обняв своё собственное сокровище, по которому очень скучала…

Как ни странно, но Степан и Олёна не наседали с расспросами по поводу моего возвращения, возможно, что-то уже рассказал Росляр. Они ушли кормить скотину, оставив нас в доме. А вот Марфуша едва дождалась, когда дети убегут гулять, и мы с ней спокойно пообщаемся в нашей комнате.

– Барынька, – начала она, всплеснув руками, – что на самом деле произошло – то?

– А что тебе рассказал муж? – произнесла я, подойдя к окну. Во дворе дети что-то увлеченно мастерили. Присмотрелась внимательнее и поняла. Мальчишки вырезали ножом кораблики, а Ксюша, сидя между ними, болтала ногами и иногда о чем-нибудь спрашивала. Но вот, наконец – то один кораблик оказался и в её руках и девочка просияла. Мне тут же вспомнилась пиратская комната Ярика и я пожалела, что тут нет этого жизнерадостного мальчика. Уверенна, что дети и маленький оборотень смогли бы найти общий язык.

– Что княгиня решила погостить в Осинках и только, – укоризненно произнесла она. – Но, я – то понимаю, что тут что-то другое, а поэтому и расспрашивать его не стала. Рос сказал, что князь решил не смущать родню мою, поэтому и не подъехал к нашему дому, но мне кажется тут что-то ещё. Так, барынька моя, я права?

– – Права, Марфушенька, конечно права, – я отвернулась от окна и устало присела на кровать, на которой мы столько лет спали вместе с Ксюшей. – Я узнала, случайно, что у князя до меня было шесть жен.

– Мать честная! – Марфушенька в испуге вскинула руки и тут же опустила их на колени, – куда ж он их всех дел – то? А с вами – то кто поделился подобной радостью?

И я в краткости рассказала, совершенно не боясь, что подруга проболтается кому – нибудь. А когда рассказывала, то ни в чем не обвиняла мужа, пыталась быть беспристрастной.

– Барынька, а вы его всё-таки любите, – выдала подруга своё заключение, – ни разика не поругали и не обозвали, как другие делают. И глаза вон на мокром месте.

– Люблю, – вздохнула и повернула голову в сторону окна, заметив на столике…. – Марфа, что это? Картина?

– Ага, картина, – усмехнулась подруга, подавая мне большой белый платок, на котором были нашиты цветы, выполненные из разных цветных лоскутов. А по самому центру располагалось сердце из удивительно знакомой ткани, – это они, сорванцы моё припасённое платье искромсали. Подарок мне готовили, оказывается, еще до свадьбы. Слышали, наверное, разговоры взрослых о Росе и решили действовать. А платье моё им приглянулось, когда я летом из сундука его доставала проветриваться.

– Ну, – так же с улыбкой отозвалась я, – тогда храни его, подарочек.

– Придётся! – отозвалась девушка, и снова раскинув эту цветочную полянку на столике, усмехнулась.

– Марфуш, а что думают Лисовы по поводу моего возвращения? – забеспокоилась я, твердо решив, что кроме подруги никто не узнает причины моего приезда.

– Милые бранятся, только тешатся, – передала их слова подруга.

– Ну, вот и славно, пусть так и считают.

       ***

Как ни странно, но вечером уснула я быстро, успев только рассказать Ксюше сказку про шаловливых поросят и услышав её тихое сопение. Думать о произошедшем между нами с князем уже не было сил, а вот наслаждаться близостью дочери, вдыхать её нежный запах – это пожалуйста. Новый день прошел, полный привычных деревенских забот, по которым я уже и соскучиться успела. Не то, чтобы я страдала по мытью полов или затеянной генеральной уборке, вовсе нет. На самом деле физическое занятие очень отвлекает от лишних дум, чем я и предпочла воспользоваться. И всё же, в делах и заботах не забывала о муже и его невесёлой истории, пытаясь понять, как же дальше жить нам и конкретно мне самой дальше со всем багажом этих знаний. Одно знаю твёрдо – я люблю его и это не отнять и не вычеркнуть.

На второй день дела снова нашлись, и я им была несказанно рада. Единственное, мне было тревожно за княжичей. Как они? Что думают о нашей ссоре с их отцом. Думать о муже, как об убийце у меня не получалось, да и не хотела. Этой же ночью, когда светила полная луна, мне вдруг отчаянно захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Осторожно сняв с себя ручку Ксюши и снова поправив на ней одеяло, я, не пользуясь светом, в темноте, накинула чьё – то пальто и вышла. Ногам было холодно, но, тем не менее, я села на деревянную скамейку, прислонившись спиной к дому, и прикрыла глаза. Мысли были только о нём, о князе, ни о ком больше.

Что мой зверь сейчас делает?

Каково ему без меня?

Не утешает ли кто его вместо меня, воспользовавшись подходящим моментом? Я застонала вслух от этой мысли, пусть и не верила в её правдивость. И ведь при замках обычно есть служанки, обслуживающие господ и гостей, но думать об этом не хотелось. Отчаянно верила оборотню, старалась верить!

– Яра, что с тобой? – раздался голос моего возлюбленного, и я вздрогнула от неожиданности, повернулась к нему. Со стороны сарая отделилось темное пятно, направилось ко мне. И только свет луны осветил силуэт моего мужа.

– Что ты здесь делаешь? – произнесла, я сильнее запахивая пальто. Было очень холодно, и я замерзла. Если бы не муж, то непременно ушла, но сейчас покидать его не хотелось.

– Гуляю, – усмехнулся мужчина, подсаживаясь ко мне . – А вот ты почему в такой холод вышла на улицу? Простынешь.

– Захотелось подышать свежим воздухом. Как давно ты здесь?

– С вечера.

– Наши знают, что ты пришёл? – поинтересовалась я, сомневаясь, что Радомир ни с кем не пообщался.

– Только Степан. Предложил место на печи, но ты же знаешь, что мне не холодно, если обернусь. К тому же не хотел тебя смущать. Вот и занял место в сарае на сеновале.

– Зачем?

– Я не могу без тебя. Прошлую ночь заснул как обычно, а очнулся бегущим к деревне. Вернулся в замок, но весь день думал только о тебе. Поэтому после обеда сразу направился сюда и удачно встретил Степана на улице. Если бы ты не вышла, то я рано утром отправился бы в замок, а вечером вернулся опять.

Мне было холодно, особенно ногам, но я терпела, слушая его родной голос. От мысли, что муж поступил так, лишь бы просто быть со мной рядом сердце радостно забилось. Я не отодвинулась, когда почувствовала его горячую руку на своей коленке, а наоборот прикрыла глаза, сосредоточившись на этой невинной ласке.

– Да ты ведь сейчас и зубами от холода стучать начнёшь! – выругался он, подхватив меня на руки и посадив к себе на колени. Горячая ладонь оборотня растирала кожу, пытаясь согреть мои ноги, и мне от этого действительно становилось теплее. – Яра, ты как маленькая! Кто же без ваших теплых женских колготок на улицу выходит?

– Ты согреешь, – я обняла его и прижалась губами к небритой щеке.

– Маленькая моя, – прошептал он, целуя меня.

– Твоя, – отозвалась и тут же ощутила язык мужа у себя во рту. Я простонала, не в силах больше сдерживаться и ещё крепче прижалась к своему зверю, отвечая на его поцелуй. Радомир очень бережно подхватил меня и понес в сторону сарая.

Ещё никогда мы с ним не занимались любовью в подобном месте, тем более, полностью не снимая теплых брюк и пальто, а сено впервые служило нам кроватью, но, тем не менее, это было замечательно. Изо всех сил старалась сдерживать стоны, кусала губы, дабы не закричать и не разбудить своих домашних и соседей, а заодно и всех местных собак, но иногда всё-таки мой голос пробивался.

А после я позвала мужа к нам в дом, но этот огромный котище предпочел провести ночь в холодном сарае, а не на теплой печи. И я осталась с ним, как ни странно, абсолютно не замерзнув. А утром, чуть только стало рассветать, я проснулась , поцеловала мужа и осторожно, стараясь не греметь направилась в дом. Но, как и полагается в таких случаях, в холодном коридоре наткнулась на раскрасневшуюся Оленку, которая встала ни свет, ни заря, чтобы поставить тесто и чтобы к завтраку такой большой семье был свежий и горячий хлеб. Женщина улыбнулась мне и ничего не сказала, но вслед донеслись слова: “ Милые бранятся, только тешатся”.