Глава 10. Когда горит душа и тело, любимый, ты берись за дело

Алекс Белтонич

Дом мэра был обычным, как десятки принадлежавших подобным чиновникам строений, что повидал за свою жизнь Алекс Белтонич. Собрать сведения об этом человеке не составило труда. А вот о затворнице- жене…

Газеты пестрели сообщениями о смелом поступке женщины, удалившейся в обитель Храма Зелёных Богов, чтобы молиться за победы великой Аравии.

Пресса наперебой рассказывала о мэре, глубоко опечаленном расставанием со своей супругой, но еще больше гордящимся её патриотичным поступком.

А ещё мысли графа не покидала Ярослава, что так и не была найдена при его отъезде. Девочка- умница, вот только от этого не легче.

Всё было так непонятно….

Но более выводило Алекса из себя это то, что он точно знал, Ксения жива, и это именно она являлась женой мэра и снова ускользнула. Словно рыба, которую, только кажется, что очень просто поймать в воде, но результат нулевой.

– Эл? – Мэг ткнула сапогом ногу Алекса под столом какой-то мутной таверны. – Ты решил, что будешь делать потом?

– Когда именно? – отозвался граф и обвел взглядом своих спутников. Уже который день они не пытаются его утешать, не пытаются заставить повернуть назад, всего этого не было, и нет. Агенты просто, практически молча, перебрасываясь только короткими фразами, следовали все это время за своим предводителем, пока однажды не остановились в видавшей виды маленькой таверне, что на окраине поселка, разросшегося вокруг Храма.

– А после того, как найдёшь женщину, – вставил своё слово Вилли и прихлебнул пенной браги, единственную кружку которой он только что заказал.

Настроение у всех было паршивое, ведь противный снег, переходящий в дождь, заставил путников вымокнуть чуть ли не насквозь. Вилли вовсе не собирался пить, да и какое там, если задание всё еще не выполнено и находится прямо сказать на половине пути. Но элементарная боязнь заболеть, вкупе с тайной любовью к бражке как таковой, заставили мужчину отступить от своих правил. Однако продукт не оправдал ожиданий.

– Поговорю с ней, а потом и решу, – отозвался Алекс и тоже запрокинул кружку какого-то пойла, именуемого местным служкой благороднейшим вином. Лучше бы он чай заказал или горячего молока, только опасался, что подобный ассортимент не в чести у хозяина этого места. – Значит так! – граф тряхнул головой, я отправляюсь к Храму, а вы ищете место, где можно остановиться на ночь.

Мэг кивнула, а Вилли опять приложился к пивной кружке, уже не испытывая от этого удовольствие.

– Гадость? – услужливо спросил Алекс, осознавая, что в этот момент его рот перекосился.

– Хуже, – отозвался спутник и с шумом отодвинул недопитый напиток.

Этот его жест заметил какой-то небольшой лохматый мужичок в длинной серой куртке и таких же цветом штанах.

– Уважаемые господа не хотят? – он глазами указал на брагу и Вилли подвинул кружку к мужичку. – Спасибо, – поблагодарил незнакомец и пересел вместе со своим трофеем на край длинного стола.

Разговор не клеился, а приятное тепло, что шло от раскалённой печи, несколько расслабляло, но расходиться никто не спешил.

– А ты кто такой будешь? – спросил Вилли мужичка, который уже прикончил эту пенную брагу и скорее всего, посматривал по другим столам, вдруг кто- то разочаруется в пойле, как они сами.

– А я так, истопник при храме, – отозвался с энтузиазмом мужичок и с интересом взглянул на незнакомцев.

– А чего тут забыл? Неужели Храм Зелёных Богов настолько бедный, что в нём не найдется одна кружечка в день, чтобы подкрепить своего истопника?

Мэг хитро улыбнулась лохматому деду, а он в ответ ей подмигнул.

– Какое там, – усмешка слетела с лица мужичка, сменившись досадой, – с тех пор как во главе встала донна Кирстен, никто и досыта не ест, не то, чтобы плеснуть в кружку старому истопнику.

– А что? Разве у Храма проблемы с деньгами? Или император отнял земли, а жители окрестностей забывают регулярно приносить щедрую подать?

– Куда там! – грустно отмахнулся мужичок, – при прежней донне все носили нелатанные платья, а переевшие животы порой так громко урчали на песнопениях, что приходилось повышать голос, чтобы никто ничего не слышал.

– А что случилось? Почему такое затруднение? – Алекс заказал еще одну кружку браги мужчине, а сам приготовился слушать.

И что-то непонятное, какое- то оцепенение потихоньку спадало. Казалось, что он стоит на пороге чего-то нового. Возможно, это никак не касалось Ксении, а может быть и касалось. В любом случае этот дед как раз тот самый человек, которого пришлось бы разыскивать и раскручивать на разговоры.

– Боги прогневались на нас, – заявил авторитетно старик и с шумом отхлебнул бражку, – но ничего, это ненадолго. Скоро всё изменится, это я вам говорю!

– В Храм Богов ожидается богатый даритель? – проговорил Вилли. И трудно было понять постороннему человеку, то ли он иронизирует, то ли действительно подсказал деду нужные слова.

– Нет, – довольно произнёс мужичок, – сразу видно, проезжие вы!

– Проезжие, – согласно отозвался Алекс и с тоской глянул на пустую кружку, – мимо едем. Дай, говорю, зайдём, поклонимся в вашем Храме местным богам, отдадим дань уважения.

Уголок губ Мэг дернулся, но она не позволила себе и тени улыбки, а только исключительную… заинтересованность словами незнакомца.

– Это и правильно, через неделю многие тут будут на праздновании в честь возрождения нашего Храма. Ведь будет принесена Жертва.

– Жертва? – нахмурилась Мэгги, – куда её принесут? Зачем?

– Вот глупая женщина, – сделал вывод мужичок, обращаясь к Алексу и Вилли, а у Мэг глаза широко раскрылись от удивления и подобной наглости подпившего за их счет субъекта, – не куда принесут, а сожгут на костре как соломенное пугало.

– А кто жертва, если не пугало? – выдавила Мэгги тревожным голосом, озвучивая опасения свои и спутников. – Неужели человек?

– Ага, женщина богатого сословия, жена родственника самого императора Аравии, – мужичок очень уважительно протянул, будто бы простолюдинка, ну никак не котировалась. – И только после этого вернётся благополучие и процветание Храма, а значит и всей округи.

– Когда говоришь праздник у вас? – Алекс с интересом на лице слушал, а у самого словно все оборвалось внутри и сердце.

Ксюша, неужели именно его Ксюша готовится к сожжению?

Её готовят.

Варварство? Дикость?

В каких уголках разных стран живут подобные культы, полностью противоречащие здравому смыслу и логике?

Почему император бездействует или ему это выгодно?

Что тут замешано – деньги, влияние или что-то ещё? А, может быть, сам император Аравии тайно поддерживает подобные затеи? Тогда понятно, как такое варварство смеет существовать на территории государства, внешне вполне благополучного.

– А как раз через неделю, ближе к ночи, чтобы вся округа видела.

– Угу, – буркнула Мэг и, сославшись на боль в желудке, удалилась.

– А что днём? – не лицо, а маска на лице Алекса.

– Так костер большой будет, все будут видеть и просить для себя счастья, для своих детей. А днём сами понимаете, смысла нет.

Белтонич застыл, осознавая, что на лице по- прежнему всё тоже идиотское выражение лица, ведь годы тренировок и работы взяли своё и тут. В последнее время им овладевало просто дикое желание приложить кого- то ликом о стол, коленку, а еще лучше придушить собственными руками. Вот и сейчас сияющий как начищенный медный таз дед, радующийся, что просвещает тёмных иностранцев, не понимал, что только светлый день и плененная, по сути, Ксения (в её добровольном согласии Алекс больше не сомневался) мешали бурному проявлению эмоций графа.

Сжечь его Ксюшу ради счастья драных аравийцев?

Сжечь, чтобы каждый дебил выходил и радовался благодати, что вот- вот должна на него спуститься? Манна небесная в виде пепла, что ветер развеет после того, как сгорит самая прекрасная женщина на свете?

Никогда этому не быть.

И он сделает всё, чтобы спасти её и поговорить, а если он сам уже не интересует её как муж, как мужчина, то отпустит на все четыре стороны, естественно обеспечив деньгами при необходимости. Вот только упрямое сердце подсказывает, что Ксения так не сделает.

Почему?

А кто его знает. На этот вопрос упрямое сердце молчит.

– Шикарно, – выдавил граф и добавил про себя "устроились, сволочи, добиться собственного счастья путем смерти безвинной женщины". – Эх, вот бы взглянуть глазком на ваш Храм, – с завистью в голосе проскрипел Алекс, пододвигая к захмелевшему мужичку еще одну кружку пенной бражки.

– Да нет ничего проще! – произнёс истопник с чувством собственной значимости, – так у нас всех пускают, только деньги за вход платить надо. Есть у вас деньги- то?

– Я тоже очень хочу посмотреть, – вставил Вилли, скрипнув зубами. Улыбаться не стал, потому, как мужику было уже всё равно, он старательно дул в кружку, выбивая пену через край.

– Деньги есть, заплатим, – Алекс готов был не только за вход заплатить, но и за выход вместе с женой, вот только вряд ли храмовники захотели бы расстаться со своей важной жертвой.

Вопреки каким- то мрачным представлениям Храм Зеленых Богов оказался не таким уж и мрачным. Деревянные стены в три человеческих роста, выкрашенные исключительно в зеленый цвет, скрывали отнюдь не бедность и нищету. Заплатив по положенному медяку, путники увидели и большой основной Храм, отличавшийся необычайно ядовитым зеленым оттенком и несколько сооружений поменьше, в которых, как сказал истопник, жили храмовники со своей прислугой. Снега под ногами вовсе не было, кругом почти идеально вычищенные дорожки, опутывающие все сооружения для связи между собой.

Но не только странная компания из Тарсмании посещала территорию Храма, заплатив монетки. Подобных любознательных личностей было много и трудно было поверить, что при таком раскладе Храм бедствует. Разве что все пожертвования оседают в кармане какого- нибудь жреца, но не идут на пользу всему дикому религиозному сообществу.

Истопник почувствовал себя не очень хорошо и скрылся, пропав за какой-то зеленой дверью, а заговорщики присоединились к группе людей, впереди которых шел экскурсовод и расхваливал здешние порядки и приближающийся ритуал.

– Ах, если бы вы знали, как счастлива та женщина, что готова принести себя в жертву ради всеобщего благополучия! – воодушевлённому тону экскурсовода мог бы позавидовать любой учитель, призывающий своих учеников обратить внимание на изучаемый предмет. – Она даже отказалась от пищи, чтобы очистить себя, таким образом, приготовив к огненной молитве своё тело.

– А нам её покажут? – вставил какой-то незнакомый посетитель свое слово.

– Ну, – тон женщины сбавил несколько пылкие обороты, – не думаю, что это хорошая идея, ведь она готовится.

– Так мы ей не поесть принесли, – рассмеялась женщина лет двадцати на вид, а Алекс был готов стукнуть её по лбу кулаком, потому как смешного в этом не видел ничего абсолютно.

Даже Мэгги, смело шагая по территории Храма молчала, на этот раз, отдалённо напоминая собой презирающую всех и вся статую.

– Ну, хорошо, мы непременно посетим её, только вначале прошу сделать свои вклады на жертвенный огонь, что будет согревать ваши сердца и души ровно через неделю.

Как ни странно, но не все разгорелись желанием поделиться содержимым кошельков, бросив монетки в предназначенную для этого урночку, а потому слегка озадаченный сопровождающий продолжил свой рассказ, наполненный восхищением мудрости и догадливости главного жреца Храма.

Следуя за экскурсоводом, Алекс немного удивлялся, насколько разнятся храмы разных народов. У кого- то величественно тянут вверх свои купола, башни, строя исключительно из камня. А у кого- то, например, здесь, деревянные сооружения, старательно выкрашенные в цвет, предпочитаемый богами. Дерево само по себе это очень добротный и качественный материал, но что касаемо качества содержания мозгов жреца и его приспешников, граф из Тарсмании очень сомневался. И еще было стойкое ощущение, что тут не обходится без наркотиков или одурманивающих средств, способных не просто разжижать мозги, но и навязывать прочим свою волю.

Отдельный домик небольшой, но очень светлый стоял в стороне. И около него не было ни стражи, ни суетящихся, как в прочих сооружениях, храмовников. Только крепкая пожилая женщина в темной зелёной одежде цвета самой простой сосны открыла дверь по первому стуку.

– Что вам нужно? – елейным голоском сущей кроткой старушки пропела женщина.

– Доброго вам дня, уважаемая Гаша, – произнёс экскурсовод, – разрешите этим почтенным людям посмотреть на наше чудо, на нашу яркую звёздочку, что зажжет над всеми солнце доброты.

Экскурсовод заливал соловьём, Гаша с показным смирением (Алекс был уверен, что все это весьма ненатурально) принимала озвучиваемые почести и хвалебные песни общему благополучию, а в груди у графа разрастался жгучий костер. Сердце стучало сильнее, заставляя кровь мчаться по рукам и ногам. Ведь он даже почувствовал, что сейчас, в совсем не летнее время, по спине побежала капля ледяного пота, а в горле застрял комок.

– Заходите, – любезно отозвалась пожилая женщина, после того как поток восхвалений прекратился и она посторонилась, пропуская людей внутрь домика.

Большая комната, в которой сидела Ксюша, от вошедших посетителей была отгорожена легким шифоном цвета нежной мяты, как бы указывая границы, за которые посторонним вход воспрещен. Она сидела у окна, на небольшом мягком креслице, а под ногами стояла скамеечка. Ксюша смотрела в книгу, возможно даже читала, но она не могла не заметить десяток людей, вошедших исключительно с одной целью – увидеть женщину, из-за которой все ожидают счастья и наплыва милостей от Зеленых Богов.

Алекс жадно всматривался, пытаясь проникнуть сквозь ткань, что мешала рассмотреть черты любимой. Платье свободного покроя, касающееся исхудавшего тела, по которому он так скучал…. Каштановые волосы, собранные во вдовий пучок на макушке…. Рука потянулась, чтобы отдернуть этот прозрачный занавес, но тут же дипломат почувствовал хватку на локте и благодарно взглянул Вилли. Спутники стояли рядом, готовые к любой неожиданности и большое спасибо им, что не дали выдать ни их команду, ни её.

Сопровождающий с гордостью рассказывал о великой миссии, возложенной на эту храбрую женщину, а Алекс ничего не слышал, все звуки, словно обтекали его, не касаясь, проплывая куда-то мимо.

Сейчас тут центр собственной вселенной, заключенной в этой женщине оказался так близок, что с трудом нашлись силы на пару секунд оторвать взгляд от Ксюши и послушать настороженный шёпот Мэгги.

– Эл, мы тут уже минут десять, а ни одна страница не перевёрнута, она так и сидит, как статуя.

Он и сам это заметил, вот только как узнать что именно с ней....

– Леди весьма образованна, вы видите, она и тут не расстаётся с книгой, – донёсся гордый голос экскурсовода, – что для всей округи и страны в целом очень хорошо, значит, после принесения жертвы разум нерадивых учеников будет гораздо светлее, а ум острее.

Алекс знал, как пахнет горелая человеческая плоть, когда- то он был свидетелем пожара, произошедшего на его землях. В близлежащей деревне сгорела семья и он, как хозяин отправился туда узнать, не остался ли кто в живых, чтобы оказать помощь. Живых никого не осталось, а вот при разборке завала нашли тела, от которых шел весьма характерный запах. Алекс выдержал этот экзамен, не уронил лицо. Выворачивало потом, в близлежащем лесу, стоило только вспомнить, что кто- то из детей сгорел практически полностью, остались только кости ног, остальное пропало под печью, что обрушилась на лавку со спящими детьми…

– Скажите, а леди может с нами поговорить? – заинтересованно прокаркала девица весьма приятной наружности, но с отвратительным голосом, напоминающим несмазанные колёса старой телеги.

– О! Вы, верно, хотите узнать какой у неё голос! – догадался гид.

– Да, – без лишней скромности подтвердила девушка- каркуша, так про себя окрестил её граф, – если её голос так же божественен, как и намерения и всё, что вы рассказали про будущую образованность детей правда, то может быть и у меня что-то изменится. Как вы считаете? Если так, то я задержусь, чтобы этот целебный жертвенный пепел посыпал и мою голову.

В этот момент Белтоничу очень хотелось, чтобы всем зевакам, мечтающим о каких- то благах за счет Ксюши, на голову обрушилась не благодать, а камни, исключительно булыжники или тонны мелкой гальки, что тоже существенно.

– Я вас понимаю и советую задержаться, но леди запрещено общаться с посторонними и расточать свои жизненные силы, дабы их количество не уменьшилось к ритуалу.

– Задержусь, – проскрипела женщина- телега, – каждый день взнос делать буду, лишь бы все исправить!

– Это мудро! – одобрил экскурсовод, подняв узловатый указательный палец к небу, – а теперь, пожалуйста, попрошу всех покинуть эту обитель тишины и умиротворения, леди должна готовиться к высшему предназначению – осчастливить всех прихожан Храма Зеленых Богов.

С трудом переставляя ноги, граф покинул это странное зеленое помещение, наполненное светом от одного присутствия единственно- любимой жены. Ксении.

Остаток времени, заговорщики бродили по дорожкам, то сливаясь с народом, то отделяясь, осматривая стены и на всякий случай выискивая запасные выходы, которые, как оказалось, имелись. Но никто так больше не пошел в этот отдельный домик, видать ни у кого на ум не пришло посмотреть на пока ещё живую леди, что принесут в жертву ради призрачных идей.

Кругом стояли серебристые урны, предназначенные для сбора денег, и народ щедро отсыпал медяки и не только. Звон монет постоянно слышался то с одной стороны, то с другой…

– Видать, грешащих уродцев много, решивших исправиться за её счет, – процедил сквозь зубы Алекс, наблюдая, как очень полная молодая особа расстёгивала кошелёк и, достав монетку, бросила в урну.

Мэгги нахмурилась, а Вилли отвернулся, делая вид, что весьма занят рассматриванием очередного зеленого забора. Сочувствие и переживание не всегда выражается словами.

Вечером, перед самым закрытием им вновь попался знакомый истопник, только уже в протрезвевшем виде. Он вышел из большого сарая, неся в руках охапку дров, завидев дневных знакомых, остановился.

– Ну как вам у нас? Понравилось? – щербатая улыбка была добродушной, что если бы не обстоятельства, то легко можно было бы ошибиться, чему именно так радуется дед.

– Очень! – ответила за всех Мэгги, смотря на старика сверху вниз, так как была выше его на полголовы, – а разве вы всё сами делаете, никто не помогает? – она притворно вздохнула, и поправило криво лежащее в руках деда полено.

– Есть еще помощник, мальчишка, – поморщился мужичок, – да заболел, стервец! Зеленого отвара перепил.

– Чего перепил? – заинтересованно переспросила агентка, и нежно погладила то самое полено, что только что поправила.

Мужичок проследил за её руками, сглотнул, но, не выпуская охапку дров, ответил:

– Так, это, понятно – вы же не местные! – вдруг вспомнил мужичок.

– Угу, не местные, – поддакнула Мэг, а остальные спутники предпочли не вмешиваться, доверяя умной женщине.

– Варят его из разных трав, собранных на растущей луне, а потом употребляют для предсказаний и прочих мудрых и нужных вещей. А этот стервец пробрался в погреб, видать хотел попробовать, что это такое, а организм молодой ещё, не выдержал и скрутило болезного, ага. Цельную неделю лежал молча, без движения, а потом отошел, ничего.

Без движения сидела и Ксюша, которую возможно тоже подпаивают этой дрянью, дабы не наделала глупостей. Иначе кто в здравом уме добровольно будет ждать своей смерти? Никто.

– А я вот теперь всё один да один, – мужичок мотнул головой в сторону сарая с неприкрытой дверью, – а дел море, между прочим! Не лето!

– Не лето, – повторил Вилли и услужливо прикрыл дверь сарая, успев заметить в темноте стройные ряды поленниц от самой земли до потолка. А еще и небольшой закуточек, вероятно место отдыха словоохотливого старичка.

Распрощавшись с дедом, троица вновь направилась вдоль забора, иногда обходя кого- то из зевак. В больших городах народ гуляет по набережным, по проспектам и бульварам, а тут ввиду отсутствия чего-то иного, люди предпочитали наслаждаться подсветкой на территории Храма в предвкушении чего-то грандиозного.

Решение пришло само собой и, не увидев никого из посторонних рядом, Алекс произнёс:

– Сейчас мы выходим. Вы идёте искать ночлег, а я кошку с верёвкой и возвращаюсь сюда. Затем, когда все уснут, думаю, это будет ближе к полуночи, вы ждёте меня примерно с той стороны забора, где расположен дом Ксении. И там постараюсь её вытащить.

– Не пойдёт, – заметил Вилли, – я с тобой..

– И я, – встряла Мэг, но мужчины глянули на неё, и женщина тут же отвернулась, пробурчав, – никакого равноправия.

– Дома поговорим, – сквозь зубы процедил Вилли, – напомни только.

Фырканье и поджатые губы было ему в ответ.

И всё же поздним вечером Алекс отправился один, доверяя спутникам не менее важное дело – раздобыть лошадь и кое-какую одежду для Ксюши, потому что весьма сомневался, что у неё будет хоть что- нибудь из теплых вещей, причем не зеленого цвета.

Перед закрытием в Храме народа было не меньше, а возможно даже и больше за счёт веселящейся молодёжи. Сразу видно – в этой местности им некуда пройти, чтобы пообщаться, друг с другом, а потому освещённая территория Храма как нельзя лучше подходила для данного мероприятия.

Алекс все так же заплатил за вход и, следуя за пожилой парой, наивно держащейся за руки, пробрался в сторону сарая с дровами, мимо которого ходил сегодня ночью. Истопник отсутствовал и граф сомневался, что тот вообще явится на ночь сюда. Зима, отсутствие отопления, явно не вызывали желание ночевать тут, что было только на руку Алексу. Он втиснулся между поленницами и замер, выжидая нужного момента.

Спустя два часа вороха Храма Зеленых Богов закрылись за спинами последних посетителей, и началось приведение в порядок территории. Но и за это дело опытные монахи взялись с привычным энтузиазмом и уже через полтора часа характерное поскрипывание снежка под ногами прекратилось.

Тишина и покой.

Граф ещё никогда не полз ужом, не прижимался к заледенелым деревянным стенам, пытаясь слиться с ними, словно большой хамелеон. Он сам себе казался шумным хромоногим медведем, грозящим вот- вот испортить всё дело и подвести своих прекрасных спутников, а, главное спасти жену.

Он прокрался к дому, в котором по его расчетам по- прежнему должна была находиться Ксения и постучал….

***

Ксения

– Вот, выпей, – очередная безликая служанка, приставленная к Ксении, поставила на стол отвар, одурманивающий, дающий тяжелый сон.

– Поди прочь, старая. Не хочу впадать в беспамятство, – зябко поёжилась женщина, спрятав руки в теплый зеленый платок.

Зачем впадать, ведь осталось так немного времени, чтобы воскресить в памяти все воспоминания, что так давно она сложила в своём сердце.

Дочь. Любимый муж.

– Глупая, – фыркнула старуха, – так время быстрее пройдёт.

– Нет, – отозвалась пленница, – отодвигая от себя кружку, зелёную, как ёлка в лесу.

– Это приказ, – нахмурилась недовольная старуха и двинулась к женщине, далеко не юной, но всё еще привлекательной. Вот только худоба и бледность портили внешний вид.

"Бледность не зелень", – одернула себя Ксения, медленно окинула взглядом надоевший ненавистный цвет и всю обстановку. Для себя она даже не могла решить точно, к сожалению или к счастью это всё, но отсюда уже не сбежать. И за то время, что пробыла тут, женщина ослабла настолько, что едва хватает сил и гордости держать спину прямо, глядя на местных храмовников.

За долгих несколько лет она устала от бессмысленного множества попыток бегства, бесконечного надзора, от ожидания чуда, что Алекс её найдёт и спасет….

И вместе с тем осознавала, что он наверняка делал всё, дабы поскорее так и было, вот только враги у него тоже не глупцы, мастера не просто припугнуть, а вполне реально вовремя и концы в воду спрятать. Это только в девичьих книгах и дешевых бульварных романах герой прёт напролом, обводя вокруг пальца всех и вся, побеждая один целую армию, оставляя прочих в дураках. В жизни так не бывает.

А попыток бегства что от Герога, что от мужа –мэра, у неё было не сосчитать на пальцах рук и ног одного человека, как и наказаний после подобных выходок.

***

В тот самый день, когда её украли из сада собственного дома, она сразу подумала про две причины произошедшего. Первая – её всё-таки сумел отыскать Огарёв, чтобы забрать дочь, к которой он вдруг воспылал отцовскими чувствами. Вторая – личная месть именно ей от родного брата Алекса, от его семьи.

Она пыталась наладить с Белтоничами отношения, честно и неоднократно. Очень осторожно, но непременно чётко, ставила на место пытающихся оскорблять её новых родственников….

Георг, лично не участвовавший в похищении, но отслеживающий весь процесс сбежавшей жены от начала до конца, не вернул её в поместье, бывшее ей домом. Конечно, зачем ему бывшая жена тут, ведь он стал более респектабельным, но всё таким же развязанным мужчиной. Двое детей, вторая жена, готовая терпеть выходки и развратные разгулы мужа....

Чего ещё надо мужчине, при встрече с Ксенией бросившему кучу обвинений ей в лицо, главное из которых не то, что она забрала с собой дочь Ярослав, нет. Здесь Георг остался при своём мнении. Бесполезный отпрыск, пустая трата времени для выносившей плод женщины… К тому же, по его словам, на тот момент у него уже было двое сыновей и умная покладистая жена…

Главное обвинение Огарёва – личный позор, который он испытал после того, как история с побоями Ксении всплыла наружу, пошли сплетни! Этому поспособствовали родители, которые хоть и не прозрели на счёт своего зятя полностью, но скорее всего, устали слушать смешки за спиной. Только после этого решились защитить честное имя дочери, а вернее всего самих себя. Но и родительское "тявканье" не вызвало особого ажиотажа в обществе, а только еще больше разозлило Огарёва…. Да и вообще уверенность в собственной неотразимости мужчины была попрана строптивой девкой, которую он купил словно обычную шлюху, оплатив долги отца…

Когда похищенную первую жену доставили в небольшой городок и, поселив её там, он тут же отбыл, даже не прикоснувшись, тем самым заставив дрожать женщину ещё больше, чем до этого. Зная буйный нрав бывшего мужа, ждать добра от него не приходилось. Возможно, что-то помешало его планам, но, тем не менее, с каждым днём жизни тут страх никуда не девался, потому что Ксения точно знала- расплата не минует.

***

Поселив бывшую жену в небольшом городке и приставив охрану, Георг предполагал, что Белтонич будет искать, а потому выдержал срок три месяца и только потом наведался в этот дом под предлогом встречи с деловыми партнёрами, что в действительности имело место быть.

В тот самый день, когда Огарёв решил, что приехать уже можно, то постоял на крыльце, демонстрируя себя как важного лорда, придирчиво осмотрел ажурные белые решетки на окнах, напоминающие легкую паутинку, ловко наброшенную руками умелого мастера умелого мастера исключительно для охраны от воров и с целью украсить, придать значимый вид строению. Эта самая паутинка была в моде и стоила весьма недёшево, оттого и пользовалась спросом у местной знати, заодно не привлекая к себе особого внимания истинной функцией. Плюс ещё дополнительно установленные решетки, что не видны снаружи, но весьма мешают подобраться к окнам изнутри….

Что есть у многих, уже не диковина, а всего лишь часть имиджа владельца, а потому на металлическую паутинку никто не обращал внимания, проходя или проезжая мимо. Вот из-за этой самой части Ксения и не сумела сбежать ни до появления Георга, ни после.

Приезд бывшего мужа было вполне предсказуемым – Ксения видела, как старались слуги, как ждали своего хозяина. Пусть она была пленницей, но все же иногда могла выходить из своей комнаты.

Она услышала громкий хлопок двери, грозный мужской властный крик и тут же её охранник втолкнул в комнату, велев ждать своего часа. Женщина замерла, в который раз осматривая собственный уголок, чтобы что- нибудь предпринять, как- то себя обезопасить от поползновений бывшего мужа. Но вся беда была в том, что ей в комнате не дозволялось иметь из мебели вообще ничего, кроме кровати, на которой она и сидела, и спала.

Но не стоит считать, что в связи с этим Ксения была грязной замарашкой. Ванная и кусок мыла, плюс скромная одежонка с плеча тучной экономки – всё было в распоряжении женщины. Но и только. Она сама себя обстирывала, сама убиралась в комнате. Впрочем, от безделья можно было взвыть, а эти дела приносили хоть какое– то разнообразие, а потому уборка производилась ежедневно.

Заслышав шаги на лестнице, которые Георг даже не попытался приглушить, она уцепилась руками за ручку двери, прекрасно понимая, что силы у хрупкой женщины и рослого крепкого мужчины не равны. Плюс как всегда где- нибудь поблизости ошивается охранник, у которого что челюсть, что кулаки одинаковой квадратной формы. Он оказался абсолютно преданным своему хозяину, его не трогали ни слёзы, не уговоры женщины, а уже тем более обещание приличной суммы денег в случае её удачного побега.

Рывок и дверь распахнулась, явив женщине предмет её ненависти и постоянного страха.

– Ну, здравствуй, Ксения, – произнёс самодовольный мужчина, прикрывая за собой дверь. Приглушенный спокойный голос был обманчивым, пряча бурю перед затишьем, – заждалась?

– Чего тебе нужно? – оборвала она его речь, отступая назад.

Хотелось спрятаться, очень.

Хотелось убежать отсюда, очень.

Но не вышло.

Георг вначале избил её, припоминая все грехи, а точнее навешивая их по своему усмотрению. А затем изнасиловал, проклиная тот день, когда решил жениться на девке, не оценившей его поступка.

Как оказалось, его злость, обида, даже спустя три года не имели границ.

После его визита Ксения не могла встать два дня, ловя на себе сочувственные взгляды немой прислуги, ухаживающей за ней.

Хотелось умереть, очень…

Это повторялось каждый квартал и так три года.

Пустые попытки бегства пресекались уже на первом этаже, а однажды разозлённый охранник стукнул по рукам горящей головнёй, от которой он до этого прикуривал, пообещав, что в следующий раз это будет не рука, а лицо женщины.

Жизнь, превращенная в некий личный ад для Ксении, однажды изменилась в несколько лучшую сторону и вовсе не благодаря милости Георга.

У этого для Ксении не то что и снега зимой не добиться, но и будь его воля, даже воздух отпускался бы исключительно с бранью. Возможно, видь он её чаще, не было бы этой агрессии, безудержной похоти и всё той грязи, что приходилось выслушивать. Казалось, что он нарочно копил все слова, всю гадость, чтобы унизить пленницу, находящуюся исключительно в его власти. И как не страшилась она бывшего мужа, но в последние дни с каким- то напускным равнодушием ждала повторения всего того, что происходило из раза в раз, не забывая посматривать- вдруг какой-то из замочков случайно окажется не закрытым…

Замочки, как и засовы, были надёжны, а верный стражник вместе с прочими слугами весьма преданными своему хозяину.

Но всё же однажды ей удалось вырваться из дома, к огромной злости Георга.

В один из зимних дней мимо высокой ограды дома Огарёвых скакали двое.

То ли скользкая погода помешала им следовать дальше, то ли своенравный конь оступился, но скорее всего и то и другое, только одно животное неожиданно завалилось на бок, подминая под себя седока. Бедолаге мало было весьма внушительной массы животного, так ещё он оказался зажатым с одной стороны забором…

Мужчину с переломами, по грозному и неоднократному требованию спутника пострадавшего, занесли в дом Огарёвых, где он и остался дожидаться доктора.

Ксения слышала, что в дом кто– то попал, но не смогла выйти- страж выпятил квадратную челюсть, предупредив, что лучше не сметь подавать и голоса, а иначе…Удар кулаком правой руки о левую ладонь говорили сами за себя и она отступила в глубь комнаты, молясь и надеясь, что эти незнакомцы останутся еще на какое– то время.

Так и произошло. Доктор, прибывший осмотреть пациента, вынес вердикт, что даже незначительное повреждение позвоночника и перелом правой ноги и руки на какое- то время приковывают мужчину к этому дому.

К счастью Георг отсутствовал в этот момент, а страдалец, оказавшийся мэром данного городка, приказал осмотреть все комнаты на наличие тайных врагов своей персоны…

Слуги мэра нашли и твердолобого охранника, и скрывавшуюся за запертой дверью Ксению( так сделали нарочно , думая, что никто не подумает, что там кто- то есть)..

Мэр весьма удивился такой неожиданной находке, но попросил передать, чтобы незнакомка спустилась к нему познакомиться. Ксения надела своё единственное нормальное платье, то самое, в котором её выкрали из дома, и спустилась к переломанному мужчине. Она видела, что квадратноголовый охранник не спускал с неё внимательных глаз, и не могла позволить себе лишних слов сразу, поэтому была несказанно рада предложению мэра почитать ему книгу вслух.

– Как зовут вас, леди? – невысокий лысый мужчина лет пятидесяти на вид смотрел на Ксению внимательно, но вместе с тем без иронии по поводу её худобы и надетого платья не по погоде.

– Ксения, – она попыталась не замечать мрачного выражения лица охранника, а смотреть исключительно на нового знакомого. – Вы забыли представиться.

– Ох, – рассмеялся мужчина, – а вы правы. Меня зовут Жак Батист, я являюсь градоправителем этого города. А вы, хозяйка этого дома?

Испытывающий взгляд незнакомца ничуть не смутил женщину, прекрасно понявшую, что мэр сомневается в её власти в этом дому, и она рискнула.

– Нет, я, скорее гостья, – прямая осанка, аккуратно заправленный за ухо так некстати выбившийся каштановый локон, это всё, что она может сейчас продемонстрировать из своих манер.

– Ну, раз Вы, Ксения гостья, то значит, давайте вместе что- нибудь почитаем.

Жак оказался прекрасным собеседником из тех, с которыми вроде как бы и много тем для разговора, но трудно старательно обходишь нужную, к которой так и скатывалась их внешне непринуждённая беседа.

– А кто вам приходится лорд Георг? – прищуренный взгляд и деланное благодушие не могли сбить с толку молодую женщину, и она решила не врать, опасаясь за свою жизнь.

– Я его бывшая жена, которая в настоящее время попала,…– начала было Ксения, но её прервали.

– В затруднительное положение, а я оказал ей посильную помощь, – Огарёв собственной персоной, сияя зелеными от злости глазами сверлил женщину. – А чтобы Ксения не поцапалась с моей настоящей супругой, я поселил её тут, на время.

Его предупредили, несомненно, именно поэтому раскрасневшийся мучитель так быстро оказался тут, боясь, что вскроется история с похищением женщины.

– Вы достойны восхищения, лорд, – произнёс Жак, – что же, тогда может быть, обсудим наши с вами дела? Помнится, на будущей неделе вы записались ко мне на приём? Не будем откладывать. А с вами, леди, мы ещё пообщаемся сегодня за ужином, непременно.

Она ходила из угла в угол, не зная как предупредить, рассказать о себе постороннему человеку и вместе с тем боялась – он хорошо знал Георга, а если он такой же по натуре, то стоит ли ворошить осиное гнездо? Но разве же это жизнь?.. В любом случае, попытаться стоит, а там будь что будет, в конце концов, так не может продолжаться бесконечно.

Но обещанного назначенного ужина с Жаком не случилось, потому что мэр настоял о его немедленном перемещении домой. Так и погрузили его на телегу вместе с диваном из дома Огарёва. Георг напротив, был задумчив, вел себя не как обычно и даже позволил Ксении взять с собой в комнату пару книг, а сам уехал. Впрочем, охранник так и остался в этом доме, по– прежнему с рвением выполняя свои обязанности.

Хотелось дать Георгу и охраннику в морду этими книгами, ведь три года несчастной женщине не давали заходить в библиотеку, запирая её на ключ, а тут вдруг такая щедрость казалась подозрительной.

Но на этом сюрпризы не закончились….

Спустя неделю её приказано было доставить в дом мэра под военизированной охраной. Слуги, особенно твердолобый, могли бы возмущаться, но не стали, ведь бумагу, что сунули под нос, подписал сам мэр, с которым лорд совсем недавно общался.

– Леди, – начал Жак сразу, как она вошла, лёжа на том самом диване, что и сутки назад, – я знаю, кто вы и что из себя представляете.

Ксения вздрогнула, отвлекаясь от рассматривания стен. Она не верила, что сумеет выпутаться из сложившейся ситуации с лёгкостью, но надеялась использовать все по максимуму для себя.

И может быть, когда-нибудь удастся увидеть Яру и Алекса…

– Знаете? – произнесла она, отметив, что пусть он и мэр, но манеры оставляют желать лучшего. Не приветствия женщине, не предложения присесть…

– Кстати, присаживайтесь. Да, знаю, ваш бывший муж все рассказал, а про остальное нетрудно было догадаться и узнать.

– Да? – она не удивилась, но было интересно, что именно узнал этот человек и насколько он теперь конкретно для неё опасен…

– И я предлагаю сделку, – отчеканил мэр таким голосом, будто он сейчас не на чужом жестком диване распластался, а стоя на трибуне. Вы выходите за меня замуж, а я спасаю вас от деспота- мужа.

– Но, может быть, вы вернёте меня? – начала было ошалевшая от подобных перспектив женщина.

Нет, она, конечно, была несказанно рада вырваться от личного тирана, но опять замуж? И почему, какая выгода в том для Жака?

Как- то странно и страшно…

– К Белтоничу- забудьте! – резко оборвал он тоном, не терпящим малейших возражений. – Или брак со мной, или снова вернётесь в негостеприимный дом к Огарёву.

– Почему? – мысли слово волны накатывали одна за другой. Почему её не хотят вернуть Алексу? Зачем этот маскарад Жаку?

– Так надо, – чуть помедлив, сказал мужчина, – возможно, узнаете, со временем.

– А что взамен? – твёрдым голосом спросила молодая женщина, которая вовсе не была наивной по жизни. А уж эта самая жизнь отбила всякое желание доверять даже родственнику, не то, что ли малознакомому мэру, которого она и видела- то всего лишь второй раз в жизни.

– Взамен, – Жак прикрыл глаза и вздохнул, – хорошо. Да, мне нужно будет кое- что от вас, но не краснейте! Это не то, о чем вы подумали. Точнее наоборот.

Ксения молчала, ничего не понимая. Ведь единственное, что он мог потребовать – её тело, раз ситуация с Алексом не обсуждается. Но почему именно она? Ведь вокруг множество женщин, куда гораздо родовитее и знатнее, даже если брать её собственное аравийское дворянское происхождение.

Маньяк, что поведёт себя гораздо хуже, чем Георг? Неосознанно она отступила на полшага назад, вцепилась пальцами правой руки в ткань платья…

– Ну, нет, леди, я не монстр, обещаю! –возмущенно воскликнул Жак. – И ничего такого предосудительного относительно вашей стыдливости и скромности не собираюсь предпринимать.

– Тогда, что взамен?

– Видите ли, Ксения, я уже был женат, – мужчина поморщился, то ли от неприятных воспоминаний, то ли от самого факта признания какой-то деликатной проблемы перед чужой и посторонней женщиной. – Но моя бывшая супруга сбежала. Я подозреваю, что со второй будет то же самое и с третьей тоже.… Любовниц не имею.

Он выжидательно смотрел на неё, и, кажется, где-то витал в облаках, но через минуту опомнился.

– Простите, так, задумался немного.

– В чём состоит ваша проблема? – напомнила женщина, по– прежнему не понимая до конца, отчего так…. Ведь и любовниц нет. Может ему не нравятся женщины? А она послужит ширмой. Для человека с верхов прикрытие это важно.

– Я скажу в чём, но хочу предупредить, если об этом узнает хоть одна живая душа, – мужчина недвусмысленно сжал кулаки и нахмурился.

– Вы мне уже угрожаете? – она похолодела, да и стоило заткнуться, молча выслушать все условия, приняв их безоговорочно, ведь уже почти вырвалась от Георга, так что ещё надо!?

– Нет, помилуйте, леди, ничего подобного, – усмешка на холёном лице говорила об обратном, – я вас просто предупреждаю.

– О чём? – она по- прежнему ничего не понимала, кроме того, что это что-то личное для мэра.

Странный какой-то. И, несомненно, опасный.

– Несколько лет назад я упал с лошади, да- да, для меня это просто проклятье, – подметил он, – если брать в расчёт и падение, что произошло неделю назад. Не буду засыпать вас терминами, и описывать всё подробно, но после этого моя молодая жена, почувствовав себя обманутой и неудовлетворённой, попросту ушла. Врачи выкачали кучу денег, но результатов нет и поныне. Вопрос очень деликатный и к обычным людям я обратиться не смогу. В молодости до падения я вел очень бурную половую жизнь и уж точно имел не одну любовницу сразу, поэтому хоть и прошли годы, но настоящее положение вещей очень бьет по моему самолюбию. Вы понимаете, о чём я?

– Кажется, да, – отозвалась Ксения, всё ещё не веря своей огромной удаче вырваться от Огарёва. – Вы хотите, чтобы я стала ширмой? Прикрытием отсутствия личной жизни?

Мэр- импотент, действительно не самый приятный повод для сплетен за спиной любого мужчины, а Жак, похоже, весьма амбициозен.

– Вы умная женщина, я рад, что не ошибся. А как мягко, но точно назвали ваше предназначение, так просто аплодирую вам. Ну, так что? – глаза мэра смотрели испытывающее, а Ксения думала только об одном – вот теперь точно будет проще сбежать и вернуться к Алексу, к дочке! Но он всё просёк, хотя возможно радость нетрудно было прочесть и на женском лице, – но предупреждаю еще раз. С Белтоничем никакого общения не будет, как и больших выходов в свет. Вы прекрасно понимаете, что вас могут узнать, если увидят на светских приёмах в столице. Правда, не думаю, что среди аравийцев много знакомых конкретно вам, ведь если не ошибаюсь, замужем за дипломатом вы пробыли недолго. А потому будете вести исключительно тихую размеренную жизнь ту самую уединённую, воспетую поэтами, – он позволил себе улыбнуться. – Мне кажется, эта роль вам вполне подойдёт. Взамен я рассчитываю на ваше внимание прилюдно, дабы обезопасить от сплетен, что уже имеют место быть. Спальни, разумеется, разные, но с общей дверью, чтобы у прислуги не возникало желания посплетничать, тем самым навредить мне и моей карьере. Иногда, исходя из той же затеи, спать будем в вашей или моей кровати, но уверяю, с разных сторон. Вы согласны?

– Да, согласна.

Это был шанс избежать дальнейшего насилия со стороны Георга, так почему бы им не воспользоваться. И Ксения решила, что будет набитой дурой, если не примет предложение.

– И ещё, леди, – он сделал многозначительную паузу, выдержав пару мину, как положено, – бежать не советую. Ваш прежний охранник и его новый помощник будут обеспечивать безопасность, а так же следить за маршрутом передвижения. Вы меня поняли? Согласны?

– Несомненно, – отозвалась вчерашняя пленница, а сегодня почти свободная женщина.

Всё пошло совсем по другому сценарию, нежели она жила три года в доме Огарёва. Жак каким- то образом сделал документы, признающие предыдущий брак недействительным и после этого свадьба в скромном семейном кругу была обеспечена. Никаких близких родственников у него не имелось, даже родители невесты не были приглашены, однако им отправили уведомление. Отец, расправив крылья, примчался через пару дней, но вежливая встреча под надзором Жака быстро охладила его пыл, как и понимание того, что денег от этого брака дочери ему не видать. Спустя неделю, в родном замке обвалилась крыша, похоронив под собой родителей и всех, кто прислуживал им в этот момент в обеденном зале. Так что небольшое приданное у женщины все же было, только распоряжаться им не было никакой возможности, поэтому всё взял на себя Жак.

Но как не мечтала женщина сбежать от охраны, исполнить это просто не представилось возможности. Однако, несмотря на подобную осторожность, в остальном Жак не был скрягой или жмотом, не жалея на Ксению ни расходов на одежду, другие личные вещи. Уже через несколько лет он взял жену с собой на спектакль…

По счастливой случайности это произошло весной, практически в день рождения Ярославы..

Женщина вернулась из театра и расплакалась, а мэр, узнав причину слёз жены, пообещал, что если с её стороны все по- прежнему будет безупречно, то на следующий год она тоже куда- нибудь может сходить, естественно с приставленной охраной и умело наложенной косметикой на лице для маломальской конспирации, плюс обязательное условие – шляпка с вуалью.

Побег из под такой охраны просто невозможен. А угроза вернуться к Георгу, была вполне осязаемой. И всё же жизнь в таких условиях была бы нормальной (теперь всё сравнивалось с пленом в доме Огарёва), если бы не отсутствие связи с семьёй. Незнание и тоска по ним убивали.

Жак, будучи очень дальним родственником самого императора, никогда не брал жену на приёмы в столицу, ссылаясь её на плохое самочувствие, да и надо сказать , никто не настаивал на этом, отчего-то все думали, что женщина несколько не в себе. Однако несколько раз Ксению привозили в карете вместе с ним в столицу, но пока муж был занят, она дожидалась его в каком- нибудь снятом номере под охраной. В своём городке было проще – тут женщина всё же непременно выходила к гостям как хозяйка, но быстро удалялась, ссылаясь на плохое самочувствие. Если бы до этого она не прожила пленницей три года у Георга, то возможно не приняла бы такие указания по линии своего поведения от Жака. Но после произошедшего в доме Огарёва, ориентиры несколько сместились, да и глупо бы было выступать против того, кто хоть как- то протянул руку помощи.

Прошло несколько лет, но не стоит думать, что не было попыток к бегству. Были, однако, дураков Жак не держал, с ходу отличая профессионалов и самозванцев. Охрана по- прежнему была приставлена к Ксении днём (а дамы в обществе восторгались и завидовали- мэр оберегает молодую жену от напастей!). А ночью стражники дежурили если не напрямую под дверями, то непременно где- нибудь поблизости.

Спокойствие Аравии тоже было нарушено, в воздухе пахло войной с Тарсманией, отчего у Ксении заныло сердце от предчувствия. Жака вызвали в столицу по каким- то делам, как подслушала женщина, мэр подозревал, что это из-за родства с императором, а значит, правитель хочет обезопасить себя от возможных конкурентов. Её зачем– то Жак взял с собой, но это оказалось гениальной идеей.

Все газеты пестрели новостями о предстоящих переговорах с Тарсманией.

Эта самая пресса упоминала в составе прибывшей делегации тарсманцев Алекса, что натолкнуло на мысль передать ему записку любой ценой…

***

Ксения не знала, что Жак женился не просто исходя из сугубо личных интимных переживаний, вся правда открылась ей гораздо позднее. Несколько раз ей удавалось подслушивать разговоры лже– мужа с незнакомцем. Оказалось, у Жака вполне крамольные для родственника императора мысли- занять трон самому в случае свержения тарсманцами действующего монарха Аравии. Именно поэтому правитель не догадывался, что его родственник женился не просто на странной и замкнутой женщине, а украденной, а затем спасенной жене дипломата вражеской стороны. То есть перед Тарсманией Жан выглядел весьма лояльным представителем королевской власти, за которым может пойти народ и продажная знать. И только при подобном исходе Ксения могла бы вернуться к себе домой, к мужу и дочери, если бы всё еще была им нужна…

Но и эта гениальная идея мэра привела женщину к катастрофе.

Однажды Жак бросил на колени ничего не подозревающей женщины газету, где было сказано, что в соседней стране был расстрелян известный дипломат, участвующий в переговорах… Черным по белому было написано, что Алекс был обвинён в измене, а потому его попросту больше нет..

Она пролежала несколько суток в беспамятстве и горячке, а потом, очнувшись и провалявшись в кровати еще какое- то время, приняла решение поговорить с мужем, чтобы он отпустил её повидать дочь. Идея забрать Яру сюда была бы гениальной, если бы сама женщина была свободной, а так..заточение для собственного ребенка не самый лучший вариант проявления любви материнского сердца.

Именно после этого отношения супругов разладились. Кажется, Жаку это не понравилось, возможно, он посчитал это предательством. И уже спустя какое- то время молодая женщина проснулась не в своей кровати, а в странном месте, именуемом Храм Зеленых Богов.

О своём предназначении она узнала от верховной жрицы, удивительно напомнившей ей Жака… Женщина, которой уже было лет шестьдесят, на вид была довольно энергична и подвижна. Без единого седого волоса, но крашенная и одетая исключительно в зеленый цвет разных оттенков, она напоминала собой жабу, впрочем, как и все другие храмовники. Только цвет волос у них был свой, натуральный. Видать, недостойны они подобной окраски, не доросли ещё.

Как оказалось, подходящую жертву искали несколько месяцев, а она, Ксения, подходила на эту роль как нельзя лучше.

Скудное питание и зелёный отвар, что приносили иногда вместо воды, сделали своё дело и уже спустя какое– то время, Ксения поняла, что вот теперь точно конец. Долгая и вместе с тем короткая жизнь длиною в три года, что они жили вместе с мужем и дочерью были единственным светлым пятном в воспоминаниях последних дней её бытия.

Сопротивление старухе, что по причине приличного питания и дородности крепкого тела оказалась сильнее ослабленной молодой женщины, стало частью ежедневного ритуала. Иногда действительно удавалось выиграть словесный поединок и убедить, что она совсем не опасна и никуда не сбежит. Но чаще Ксения проигрывала, всё же предпочитая пить эту дрань самостоятельно, а не ждать, когда тебя свяжу, будут насильно вливать.

И сейчас, когда женщина- храмовница Гаша направилась к ней с угрюмым лицом, Ксения пыталась угадать, на что та готова пойти сегодня. Кажется, еще днем до её слуха доносилась похвала, а значит, сторожиха должна пребывать в добром настрое.

– Не заставляй звать на помощь! Пей! – произнесла пожилая женщина и ткнула морщинистым пальцем в кувшин с отваром.

– Зачем!? – только и успела произнести Ксюша, и тут раздался тихий стук в дверь, от которого пленница едва не подпрыгнула. Полумрак, царящий в комнате придавал обстановке таинственность, как и легкая зеленая ткань, разделяющая комнату на двое.

– Кого там принесло? – бурчала женщина себе под нос, подходя к двери. – Что надо?

– Истопник, – отозвался мужской приглушенный голос, – открывай.

– Наконец- то! А то меня заморозить совсем решили, – жаловалась женщина, открывая засов, – весна хоть и приближается, да ещё не скоро. Небо, видел какое?

– Какое? – тихо переспросил незнакомый мужчина, войдя в дом, и быстро прикрыв за собой распахнутую дверь.

– Звездное и чистое, – начала старуха и осеклась, – а где дрова?

Женщина попятилась, заподозрив неладное, а может быть, узнав в незнакомце дневного посетителя, но в любом случае она попыталась позвать на помощь громко крикнув…

Пленница видела, что старуха, так и не успев открыть рот, рухнула, словно подкошенная, стоило незнакомцу коснуться мясистой женской шеи…. Оставив пожилую женщину валяться на полу, мужчина потянулся к засову, запер дверь и только потом медленно повернулся.

Ксения не поверила своим глазам…

Его просто не могло тут быть. Вероятно, от этих зелий она просто сошла с ума…

Ну и пусть, так даже легче…

– Алекс? – робко протянув руку, которую тут же перехватил мужчина её грёз и поцеловал ладонь… – Как же хорошо, что ты, наконец, мне привиделся рядом, и я даже могу тебя потрогать…Я знаю, ты умер, а теперь пришел за мной…Это хорошо, это даже лучше, чем я думала…

***

Алекс Белтонич

Граф не знал, каково состояние жены в эмоциональном и психологическим плане, но неподдельную радость на милом лице и слёзы в прекрасных глазах трудно было спутать с чем то другим, а значит, он ей всё ещё не противен и дорог.

Это ли не радость?

– Ксюшка, родная, – прошептал почти счастливый Алекс, уже не просто касаясь худенькой руки жены, но и прижимая женщину к себе, вдыхая запах волос, отдающий мятой и капелькой хвои. – Как же долго я тебя искал!

– Ты тут! – прошептала она пораженно, – но как?

– Твоя записка, переданная с мальчиком прошлой весной,.. – он не мог ей надышаться, не мог больше не ощущать её рядом, а потому не выпускал из кольца своих рук.

– Значит, в этот раз всё получилось! – она подняла свои глаза цвета чистого неба, – знаешь сколько раз я пыталась..

– Ты простишь, что я не смог найти тебя сразу…

– Мне никто не был нужен кроме тебя…

– Я верил, что всё ещё нужен тебе…

– За что простить? За то, что я всё еще тебе нужна? Что искал все это время? Ведь ты искал, правда?

Слова лились из них, переплетались, как руки, вновь изучающие любимое тело..

– Правда….Ксюша, – шептал граф, боясь прижать к себе любимую слишком сильно, ведь она такая худая! – Моя девочка….

– Твоя, – отзывалась она, обняв руками его за талию. Да так крепко, что Белтонич слегка удивился, откуда в этой женщине столько силы!

Хотя, кто на свете сильнее её?

Осторожно, словно имел дело с самым ценным фарфором или хрусталём Алекс приподнял лицо жены обеими руками.

– Ты не возражаешь? – спросил он, волнуясь, словно школьник на экзамене и одновременно не отрывая взгляда ото рта Ксении.

– Никогда, – заверила его любимая женщина и, привстав на цыпочки, сама потянулась к его губам.

Есть лишь она и ты

Других не надо.

И лишь её одну

Ласкаешь взглядом

Не разойтись путям

Теперь навеки

Назло любым врагам

Мы будем вместе.

Настойчивый стук в дверь нарушил идиллию, и Алекс с неохотой оторвался от любимых губ, тут же почувствовав, как напряглась Ксения.

– Это главная жрица, она каждый вечер приходит сюда, причем одна, – прошептала Ксюша, не отрывая напряженного взгляда от двери, – что же делать?

– Осёл, – выругался граф, одновременно проведя рукой по бедру, где под складками одежды был спрятан нож. Вообще- то он был не единичный, но этот нравился Алексу больше всего, – совсем расслабился. Зачем она приходит?

– Проверяет, как меня охраняют, а заодно жива ли я ещё, – фыркнула женщина, а граф в который раз поймал себя на мысли, что ему досталась удивительно мужественная жена.

– Значит, открывай ей, – прошептал он, с огромной неохотой отрываясь от жены, – придумай что- нибудь, почему ты, а не старуха. Главное чтобы жрица зашла сюда.

Стук в дверь, только уже более настойчивый заставил мужчину скользнуть ближе к входу, а пленницу, которая теперь выглядела не равнодушной куклой, а скорее решительной женщиной, подойти и открыть засов.

Алекс успел глянуть на храпящую старуху, прежде чем дал знак рукой открывать, а сам спрятался под одеждой, развешанной на стене на гвоздиках.

– Почему не сразу открыла? – раздался недовольный незнакомый женский голос и Алекс поморщился.

Удивительное дело – ему очень хотелось дать пинка этой алчной и жестокой жрице, а еще лучше возвести её на костёр вместо жены. Но он сдержался – еще не время…

– Донна Кристен, – поприветствовала Ксения входящую в дом недовольную жрицу, которая только тут поняла, что пленница стоит в дверях, в полном сознании, а охранница Гаша спитт на полу и ещё смеет храпеть.

– Опять напилась, – буркнула жрица, ткнув ногой старуху в живот и одновременно с подозрением посматривая на пленницу, что учтиво сделала книксен….

Донна не видела и не слышала, как за спиной бесшумно появился мужчина, но зато она хорошо ощутила прикосновение холодного лезвия ножа к собственной шее.

– Почему она тут? – он обратился к донне, ткнул пальцем в сторону Ксении, задвигающей засов на двери.

– Я прокляну тебя, – прошипела Кристен в ответ, – и тогда….

Жрица почувствовала, как сталь стала ближе к шее, как первая капля крови потекла, делала алую дорожку, пачкая безупречный зеленый цвет спокойной жизни…

– Это Жак, мой третий муж всё подстроил, так? – гневно произнесла Ксения, сжимая кулаки.

– Милая, – притворно спокойно произнёс Алекс, по- прежнему удерживая донну Кристен, – у тебя был и будет только один муж, и он перед тобой.

– Ты прав, – просияла Ксения, – как всегда прав! Кажется, Жак обиделся на мою просьбу отправить меня в Тарсманию. Я прочла статью в газете, что тебя больше нет и попросилась отпустить к Яре.

– Ты предала его, – прошипела жрица, – он ведь доверял тебе!

– Ха! Доверял! – прошипела Ксения, и эту гневную реакцию Алекс видел у жены впервые. Впрочем, он вовсе не осуждал её, а понимал и поддерживал. – С приставленными головорезами за плечами? Или когда меня возвращали после неудачных побегов. Да я убить его была готова вместе со всей купленной прислугой.

– А ты думала, его терпение безгранично? Мой брат итак подобрал тебя после,.. – прохрипела донна, не успев договорить..

Белтонич перерезал ей горло, а затем отбросил тело в сторону.

Алекса прострелило…

Что же он наделал? А если Ксения не в том состоянии, чтобы наблюдать подобное….Он медленно поднял глаза на жену, не отрывающую недоуменного взгляда от горла женщины, из которого вытекала кровь..

– Прости, я не должен был это делать при тебе, – прошептал он, не зная, что сказать сейчас в первую очередь. То ли вытереть нож и убрать, то ли отбросить его, а затем подойти к жене, показать, что он для неё безопасен….

– Не бойся, – сглотнула Ксюша, – я давно мечтала об этом.

Вздох облегчения вырвался из груди графа, но более расслабляться, просто не было времени.

– Уходим, родная, – он взял ей за руку и подвел к зеленой стене, где на вбитых гвоздях висела одежда, затем выбрал ту, что предназначалась для носки в зимнее время.

– Ты со мной, ты тут, – Ксюша произнесла шёпотом слова, словно заклинание и Алекс остановился, снова не выдержал и обнял любимую, бережно прижав её к своему телу.

– Тут, родная, да и теперь мы всегда будем вместе, – графе отвел прядь волос, что распушилась на лбу, и поцеловал жену в висок. – Ты моё сумасшествие, – прошептал он и шагнул к двери, держа за руку собственную жену.

– Куда мы?

– Домой, – успокоил он её и как бы невзначай коснулся кончика заостренного от худобы носа Ксюши, – к нам.

– К нам, к Яре, – прошептала жена, застегиваясь на ходу и подворачивая рукава теплого зеленого пальто.

Алекс почувствовал, как кровь прилила к лицу, но ничего не стал говорить.

Пока не стал.

Ведь сейчас главное не разговаривать о том, что произошло, о своих предположениях, да и надеялся – Ярослава уже ждёт их во дворце под опекой Августа и Клариссы, в крайнем случае, дома.

– Нам нужно устроить тут большой костёр, – сказал Алекс, разъясняя Ксении, которая смотрела на мужа с восторгом, перемешанным с вполне рациональным страхом.

Граф развернулся у двери и направился к массивному шкафу, набитому зелеными шмотками и выкинул их наружу, создав свалку посреди комнаты.

– А! – пискнула вдруг Ксюша и Алекс оглянулся….

Старуха Гаша, что еще недавно спала, пыталась встать, цепляясь за платье Ксении, застывшей в оцепенении от подобной картины.

– Не уйдешь, все равно жж..жживьём сожж..сожгут, – прошептала старуха, – обоих.

– Нет! – воспротивилась бывшая пленница, а теперь женщина, не лишенная надежды и права на счастливую жизнь, – никогда!

Ксения пнула ногой старуху и та отлетела в сторону, но Алекс понимал, что и этот порыв жены произошел от избытка эмоций, вызванных их встречей и перенесёнными страданиями.

– Давно мечтала, – попыталась оправдаться Ксюша, но Алекс только кивнул.

Не зачем вызывать чувство вины у женщины, не стоит старуха того.

– А их? – переспросила Ксения в тот момент, когда графит развел костер посредине комнаты, скинул в него вещи, повалил в общую кучу деревянный шкаф цвета пожухлой травы…

– Хочешь взять с собой? – напрягся граф, понимая, что вытаскивать труп не за чем, а другая вовсе не так безобидна, как указывает её возраст. Её, безвинную молодую женщину всем скопом мечтали сжечь, и вряд ли хоть один мускул дрожал на лице храмовниц.

– Но как оставить? – выдавила из себя слова Ксения и оба посмотрели на резко захрипевшую Гашу…. – умерла?

– Угу, – вздохнул Белтонич, – это и к лучшему! Пошли! – он взял жену за руку и остановился, осененный мыслью, – Ксюш, сними цепочку.

– Зачем? – рука жены непроизвольно опустилась на шею, где болталась золотая цепочка с небольшой подвеской в форме листика, подарок Алекса в честь знакомства, – ведь это ты мне подарил. Забыл?

– Нет, но так надо, – твердо заявил граф, и с позволения жены сняв памятное для обоих украшение, надел его на шею мертвой жрицы.

Домик ещё не пылал, а граф ловко закинул кошку за высокий забор, подергал за веревку. Крюк держался крепко, и это придало мужчине уверенности. Ксения опасливо озиралась по сторонам, постоянно прижимаясь спиной к мужу, но на её спокойствие никого поблизости не было. Храмовники, утомленные сбором денег и подготовкой к всеобщему радостному дню крепко спали, расположившись в своих протопленных комнатках.

– Держись, – прошептал он, – подталкивая перед собой Ксюшу, бестолково пытающуюся подняться наверх. Он дал ей вязанные перчатки, но у леди не было сил, чтобы поднять на высоту собственное тело, пусть даже можно было упираться ногами в стену..

– Не получается, – с досадой и отчаянием прошептала женщина, уставившись в глаза мужу.

– Тогда сделаем так, – граф ловко спрыгнул, притянул к себе жену, поднявшуюся на высоту не более чем метр, и предложил довольно четким голосом, что легко можно было спутать с приказом. – Обними меня руками со спины.

Ксения послушалась, ощущая, как Алекс каким- то пояском привязывает себя и её за талию. Она ему доверяла, а этот способ не самое чудное, что пришлось повидать на свете. А ради побега Ксения была готова и не на такое.

– А теперь обнимай меня ногами, если получится, – он придержал её под бёдра в тот момент, когда ноги жены прижались к его телу,… но как- то неправильно, с другой стороны гораздо интереснее и… менее продуктивно.

Тихий нервный смех раздался из-за спины в тот момент, когда Алекс упрямо передвигался по стене, упираясь ногами в деревянные брёвна, а руками с усилием держась за веревку…

Перелезая уже на другую сторону, Алекс заметил, как небольшой домик около стен забора, в котором он встретил Ксению, занялся огнём. Но отсутствие человеческих криков и типичной для подобных событий паники свидетельствовало об одном – люди пока еще не заметили пожара, значит, есть время уйти подальше от храма.

– Там кто- то есть! – испуганная Ксюша плотнее прижалась к телу мужа, который все еще спускался. И Алекс невольно застонал. Он вовсе не рассчитывал на подобный интим, тем более во время спуска со стены.

– Это с нами, не бойся, – произнёс Белтонич и ноги почти сразу же коснулись земли.

***

Посадив жену перед собой(он вовсе не желал отпускать свою Ксению на расстояние, равное более пяти метрам), четверо всадников отправились как можно дальше от этого чумного места.

– Горит? – заглядывая в глаза мужу, спросила бывшая пленница и неудавшаяся жертва храмовников?

– Ещё как, – усмехнулся Алекс, ловя на себе подбадривающие взгляды Вилли и Мэгги.

Пожар в Храме Зеленых Богов наделал много переполоха, и жители близлежащих окрестностей спешили на помощь, ведь их мечты могли так легко разрушиться. К сожалению, храм выгорел почти полностью, есть несколько пострадавших, как и пропавших, в том числе сама жрица…..

И всё же народ был доволен – ведь главная жертва – жена мэра из соседнего городка сгорела. Пусть и не по правилам, но зато наверняка. На месте, где находился домик, в котором держали женщину были найдены два обгоревших трупа, на шее у одного из них висела цепочка с подвеской…

Спустя две недели небольшая компания, состоящая из двух мужчин и двух женщин, вернулась в столицу Тарсмании в полном составе, полностью выполнив свою миссию. Как не переживал Алекс, но жена не стала его винить в исчезновении дочери – в конце концов ненависть того же Питера к ребёнку из-за её самой, а вовсе не из-за мужа. Он сам переживал так, как не каждый родной отец призывает к ответу свою совесть.

Для двоих – Алекса и Ксении времени было более чем достаточно, чтобы вкратце излить душу прошедших друг без друга дней. А для недосказанного еще есть время, вся оставшаяся жизнь, естественно на двоих.

Самая первая ночь в их собственной постели в столичном особняке была необыкновенной, несмотря на довольно грустные и тревожные события вокруг. Но эти двое просто уже не могли находиться врозь, к тому же Алекс заявил, что никаких раздельных спален, только общая, с чем его любимая жена была полностью согласна.

– Скажи, – Ксения удобно устроилась на плече мужа, вдыхая такой любимый ею запах. Казалось, она и никогда не забывала, как выглядит самый лучший мужчина на свете, сколько родинок у него на щеке, на спине….

– Ммм? – отозвался Белтонич, заботливо поправляя одеяло на жене. Он вообще постоянно следил, всего ли ей хватает, не слишком ли мало она съедает. Понятно, что всё наладится, а Ксюша непременно поправится. И всё же так приятно было вновь видеть её рядом, чувствовать, держать за руку, наблюдать, как она смеется или задумчиво смотрит куда-то вдаль….

– Я ведь понимаю, что у тебя наверняка были женщины без меня, – произнесла жена, а граф напрягся, – и даже не осуждаю, не имею права, – тут же исправилась она. – Но был ли кто-нибудь, кого ты..

– Нет, – несколько резко оборвал Алекс речь своей жены. – Женщины были, сама понимаешь, я не старый и песок из меня не сыпется. Но скоро сама увидишь, что ничего конкретного ни с кем быть не могло. А если кто подобное заявит, смело плюнь в лицо, потому что этого просто не могло быть. Я искал тебя, – последние слова он добавил совсем тихо, но точно почувствовал, что жена услышала и расслабилась, а напряжение ушло прочь.

– Спасибо, – отозвалась Ксюша и привстала на локте, – я только про вас и думала, даже когда жила в доме мэра.

– А вот к этому мерину (граф умышленно исковеркал слово, чтобы оно стало означать кастрированного жеребца) расплата придет, вот увидишь. И вообще в кровати нет место третьему, забудь, – прошептал Алекс, ловко освобождая жену от лишней ночной рубахи.

– Что ты делаешь? – Ксюша попыталась возразить, но, похоже, смущение в кровати с мужем это не её конёк. Тела супругов с удовольствием вспоминали то, чего был лишены довольно долгое время.

– Всё, что тебе обязательно должно понравиться, – заверил граф жену и коснулся губами вершинки одной груди, затем второй. – Ну как? – он отстранился от выгибающейся в его руках Ксюши, – мне прекратить и не мешать? Ты будешь спать?

– Нет, продолжай, – заверила его любимая женщина.

Ну, а кто бы сомневался, в том, что она самая лучшая!

***

– Мой император, – Алекс склонил голову в знак учтивости.

– И я раз видеть тебя, – Август слегка махнул рукой, давая понять, что сейчас не до официальных приветствий, – лучше рассказывай. Ты, говорят, прибыл вчера?

– Так и есть, – подтвердил граф….

Хотя почему граф…. Герцог.

За время отсутствия Белтонича произошло много изменений. Старый герцог, отец Алекса скончался, после того как побывал на приеме у императора. Старик приехал лично к Августу, чтобы узнать, в чем именно обвиняют старшего сына, и есть ли возможность его освобождения хотя бы путем залога. На личном приёме Август не стал скрывать от главы одной из старейших семей Тарсмании за что и почему Питер оказался в тюрьме, включая пособничество с аравийцами, с которыми государство до сих пор состоит в состоянии войны.

Герцог был поражен, несмотря на огромную личную неприязнь к бывшей жене младшего сына . Но всё же одно дело принять похищение женщины второго сына и другое- предательство Питером самого августейшего императора(он ведь пытался выкрасть дипломатические бумаги). Подобного принять и понять старый герцог не смог.

Старику разрешили в последний раз попрощаться с сыном, но о чем они разговаривали – никто не узнал. Охранникам было приказано свыше не присутствовать во время разговоров.

Старый Белтонич покинул императорский дворец в полной задумчивости, так же молча сел в собственную карету с гербом и отправился за город, в родовой замок. Слишком спертым показался ему городской воздух, и никчемными люди, суетящиеся как муравьи вокруг. Ему хотелось тишины и спокойствия.. Спустя два часа, как и положено, карета въехала в старинные владения Белтоничей. Слуги настороженно встречали своего грозного хозяина, не зная, в каком настрое он вернулся. Дверцу раскрыли и....вместо приветствия старику у всех вырвался возглас удивления и страха.

Тело умершего герцога тут же повалилось на каменную мостовую старого замка…

Спустя сутки после серьезного и тяжелого разговора с отцом, Питер умер при странных на первый взгляд обстоятельствах – он бился в конвульсиях, пуская розовую пену изо рта. Судебные лекари без труда установили, что причиной этого – яд несколько замедленного действия. Образец подобного вещества был обнаружен в родовом перстне Белтоничей, надетом на левой руке покойного герцога.

***

– Ну, так что? Как жена? – произнес Август и в его тоне Алекс не уловил ни ноты фальшивости. – Клариссе не терпится с ней познакомиться. Из-за какой женщины лучший дипломат и мой друг так и не женился столько лет. Ох, уж эти леди!

– Спасибо, все не так уж и плохо. Ксения по стойкости даст фору многим из мужчин, – искренне поблагодарил герцог, – если нет возражений, то в выходной мы почти бы за честь принимать Вас с супругой у себя.

– А вот и чудесно! – воскликнул Август и тут же помрачнел. – К сожалению, у меня для тебя вовсе нет новостей. Обещал найти Ярославу, но....И это называется лучшие головы сыска! Не суметь найти совсем зелёную девчонку! Я понимаю, империя в состоянии войны, но всё же!

Алекс это знал уже и без слов императора, ведь он вернулся с того света для многих, а значит, он уже открыто пытался найти дочь за сегодняшние сутки и безрезультатно.

Спустя неделю Белтонич, обыскавший столицу и свой замок за городом, выехал на фронт, чтобы лично пообщаться с Хадерсоном насчет Ярославы, но всё безрезультатно. Кроме новой информации- Яра могла носить совсем другую фамилию- Хадерсон(спасибо другу). А самое главное- по всем прикидкам он и Ксения уже должны были бы стать бабушкой и дедушкой.

Счастье могло бы переполнить супругов, если бы дети были рядом….

После приезда из Аравии Алекс лично расспросил слуг городского особняка, что именно произошло в тот день, когда его родной брат выгнал Яру. Он был рад, что любимую Ксюшу в этот момент занимал портной, предлагая фасоны нарядов, знакомя с настоящей модой Тарсмании, нахваливая те или иные модели. Но жена и в Аравии ходила не в обносках, да и раньше понимала толк в хороших вещах, а значит, заказала то, что ей нужно, а не навязанное предприимчивым талантливым, но болтливым портным.

Алекс, а за ним и Ксюша очень расстроились, когда узнали, что отец Марфы, которому естественно рассказали о причине бегства дочери и молодой леди Ярославы, в гневе напал на Питера прямо во время обеда. Старший из братьев Белтоничей едва не подавился, но друг, с которым он обедал, тут же вытащил пистолет и пристрелил наглеца, помешавшего им приятно проводить время и насыщать свои желудки… Мать Марфуши, прекрасную кухарку, чья семья всегда верно служила Белтоничам, парализовало на нервной почве, и по распоряжению Питера женщину едва не выкинули в прямом смысле слова на улицу. И только по негласному указу дворецкого кухарку отвезли в загородный замок, где за женщиной был организован надлежащий уход. Она вставала с трудом, почти потеряла зрение, а речь стала невнятной, но от этого мать Марфы не стала злобной или замкнутой.

Естественно, ничего нового он не узнал от этой замечательной женщины, да и как бы она рассказала, что произошло? Руки не держали карандаша, а разговор походил скорее на мычание…. И все равно кухарка очень была рада, что Ксения нашлась и обе женщины весь вечер просидели вместе и проревели, переживая за судьбу своих дочерей. Алекс объехал окрестности с проверкой, в тайне надеясь, что девушки всё-таки спрятались где-то тут, поблизости, возможно в каком- нибудь крестьянском доме. Но нет, это было просто мечтой отца, но не желанной реальностью.

Никто и не предполагал, что обе девчонки так и не найдутся в течение ближайших нескольких лет.

Уже закончилась война с Аравией, над которой Тарсмания одержала трудную, но верную победу. Уже вернулся полковник Якоб Хадерсон, весьма опечаленный пропажей, так полюбившейся ему дочки друга (в качестве ребенка, а не возлюбленной), но никаких вестей от беглянок всё ещё не поступало. Каждая крупная газета и мелкая газетёнка регулярно печатали объявления, что родители разыскивают Огарёву Ярославу вместе со служанкой Марфой …. Вознаграждение гарантировалось каждому, давшему достоверную информацию….

Вот только никто из жаждущих обогатиться за счет герцога Алекса Белтонича и его любимой супруги, не смог рассказать действительно чего- либо стоящего. А потому семья по- прежнему была в поисках, не теряя надежды на лучшее.

Ведь кто- кто, а Белтоничи точно знали, что в жизни случается всякое.

А вот родственник императора, мэр одного из небольших городков Жак Батист не знал или не хотел знать. Ведь он был твёрдо уверен, что жена сгорела, как заранее ему пообещала родная сестра. Правда последняя сама пропала, и это было единственной плохой новостью за последние дни.

Одним весенним утром аравийский правитель Урсул принимал важную делегацию из соседней Тарсмании. Возглавлял миссию известный политический деятель – Алекс Белтонич, правая рука императора Августа. Правителю Аравии и самому нравился этот мужественный человек с жестким взглядом и хваткой хищника, а потому он не отказал себе в удовольствии после официальной части пригласить герцога на личную беседу.

Двое расслабленных внешне мужчин курили кальян, каждый свой, и приятный вишнёвый аромат со специями разносился по просторной комнате, внося свою ноту в эту неторопливую беседу.

Вдруг император Урсул закашлялся, откинул трубку, а затем глубоко вздохнул.

– Сердце, – пояснил он на немой вопрос Алекса. – Столько нервов, столько нервов! И так проиграть. В мои- то годы. Так ведь и не знаешь, кто заменит! На кого все оставить!

Игра слов, ничего более, Урсул здоровее многих молодых, но герцог уже знал, что ответит, в конце концов, это было его попутной дипломатической миссии задачей. Правитель Аравии в любом случае узнал бы, кто подпиливает ножки под его стулом.

– А родные?

– Да, какие родные! – обреченно взмахнул рукой император и ловко поддел щипчиками тлеющие вишнёвые угольки, перекинул из чашки в блюдце. – И разве кто захочет такую ношу? Деньги – кладут в карман, а ответственности никому не надо!

– Я слышал, у вас довольно умный родственник есть, Жак Батист, – герцог многозначительно и с легкой усмешкой взглянул на собеседника. – Талантов, говорят, у него много, в том числе и правителя.

– Хм, – ответил Урсул и задумчиво посмотрел на дипломата.

Нужные слова, их ни к чему говорить прямым текстом действительно умным людям. У побеждённой Аравии уже был договор с Тарсманией, скрепленный подписями императоров, уже потекла контрибуция. В случае смещения Урсула ещё неизвестно как поведет себя тот же Жак, а потому… Мэр эта фигура, которая не нужна на шахматной доске ни черным, ни белым.

Спустя два дня после возвращения Белтонича из Аравии, пришло сообщение, что раскрыт заговор против самого императора Урсула. Возглавлял этот заговор один из родственников императора – Жак Батист, который был публично обезглавлен, а потом сожжен в назидание тайным противникам, мечтающим получить трон Аравии.