Глава 9. Надежда на лучшее

А в это врем в глубинке Белогории

Ярослава

– Ах, барышня, какая вы счастливая, – Марфуша не сводила глаз с маленькой Ксюши, которая в настоящее время посапывала на материнских руках.

Только что их тихую дружную компанию покинула Олёнка, которую дома ждали сыновья, а малышка, насытившись, тут же уснула.

За окном летел тихий снег, осторожно ложась на пока ещё мороженую землю. В печке весело потрескивал огонь, обещая тепло и спокойную ночь, что вот- вот спустится на Осинки.

– Да, Марфа, счастливая, – согласилась я с грустной ноткой, но сейчас плакать мне вовсе не хотелось.

Своих родителей я навечно сохраню в своём сердце, а моё настроение очень хорошо чувствует маленькая Ксюша, а потом не спит по ночам и хнычет. А может быть причиной ещё и её животик, который перестраивается на собственное питание, а не от меня через пуповинку.

– Но, Марфуш, и ты будешь такая же счастливая, вот увидишь, – я поправила темную кудряшку дочки, спрятав её под чепчик. Цвет волос Ксюши это единственное наследство, доставшееся от Даниэля.

Олёна с сокрушением заметила, что этот чудесный цвет кудряшек малышки может измениться. А по мне так пусть меняется, чем меньше напоминаний о Даниэле, тем лучше.

Моё сердце всё ещё болело. Нет, кажется, прежней влюблённости уже не было, просто все мои ощущения нежности и безграничного доверия к этому человеку перешли в нечто болезненное, что приносит тоску при одном воспоминании. И не важно, что именно приходило мне на ум при воспоминании о Даниэле, абсолютно не важно. Каждая мысль о нём просто приносила боль, обиду и понимание – вместе нам уже не быть, даже если он приедет и попросит моей руки…

Песнь уязвленного самолюбия?

Сказка?

Возможно, уж что- что, а сказок о глупых и наивных принцессах я знала предостаточно, и не все они заканчивались на мой нынешний взгляд хорошо. Одну красавицу подводный царь утащил на дно морское, обещав все жемчуга своего царства и сокровища с затонувших кораблей, а она была счастлива, ведь променяла пастуха на такого прекрасного и благородного подводного жителя, что кинул к её ногам несметные богатства. По мне так лучше жизнь с искренне любящим тебя пастухом, чем каждый день смотреть в зеркало и видеть, как зеленеешь и обрастаешь чешуёй.

Другая ревела день и ночь, пока молодой мужчина, весьма ленивый из себя не приехал на печи и не позвал её замуж. Разве после этого было где-то сказано, что он перестал быть лоботрясом? Девушка из царевен ради него пришла в простой дом, стала приветлива и мила, а он что? Так и пролежал на печи оставшуюся жизнь, а щука батрачила, выполняя все его прихоти?

Я верю, настанет день и спокойно смогу вспомнить о молодом Гринвиче, испытывая благодарность исключительно по двум поводам. Во-первых, у меня теперь есть любимая дочь. Во-вторых, я не вышла замуж за человека, способного предать, унизить женщину ролью содержанки, то есть вовремя раскрыла на него глаза.

– Марфуша, скажи, а тот молодой кузнец, что в прошлую среду подковал нашего коня, он ведь неспроста к нам потом приходил?

– Да я его просила скоб сделать, попрочнее, – кажется, служанка покраснела и это не имело ничего общего с жаром от печи. – Вы не переживайте, барышня Ярослава, он сказал, что кто- то из проезжих мужичков заказал, оплатил, а сам сгинул в позапрошлом году в лесах, а заказ забрать на обратном пути не сумел. Вот и лежали, можно сказать никчёмные.

– А зачем нам скобы? – поинтересовалась я, осторожно перекладывая дочку на кроватку, небольшую, плетеную, её нам принесли кто- то из дальних родственников Лисовых, совершенно бесплатно.

– На чердак лестница плохая, вот вобьём, как у деда сделано, и будем пользоваться. Всё ненужное туда убирать, до поры до времени, – произнесла Марфуша, одновременно быстрыми движениями пальцев заплетая тугую косу.

– А, понятно, – согласилась я, не произнеся вслух простую истину – кузнецу Яшке очень приглянулась Марфа, да и он похоже ей пришелся по нраву, а потому вставлять слова о деревянной лестнице, что тоже не плохо, не cтала. Но, чувствуя ответственность за собственную прислугу, поинтересовалась, – он тебе хоть нравится?

– Кто? Яшка?

– А то кто же? – усмехнулась я, закутываясь в шаль. Пусть в комнате, где мы спали с Ксюшей, было тепло, но я всё еще постоянно зябла. Доктор сказал, что прошло слишком мало времени после родов, организм восстанавливается.

– Да так, – протянула девушка, мужчина хороший, сручный, трудолюбивый.

– Сручный, – повторила я и удержала повторное желание улыбнуться. Все эти новые слова иногда умиляли, иногда вводили в тупик. Но я старалась и, кажется, не без успеха.

– А как сама к нему относишься? Любишь или только нравится?

Мной двигало не женское праздное любопытство, просто за последние несколько месяцев всё круто переменилось, в том числе и собственное мировоззрение. Многие вещи стали видеться по-другому и относиться к ним я стала с большей осторожностью. Поэтому хотелось уберечь и Марфушу от какого- нибудь печального исхода.

– Любить не люблю, – как- то растерянно ответила она, – но нравится, это точно.

– Замуж тебя звал? – полюбопытствовала я, – или чего-то ждёт?

– Звал, – отозвалась девушка и снова покраснела.

– А ты? – отозвалась я в то время, как сердечко тоскливо заныло. Расставаться с девушкой я не хотела, равно, как и вмешиваться в её личную жизнь. Мы с дочкой пойдём по одному пути, а Марфу надо будет отпустить, в конце концов, она мне не рабыня, чтобы вечно сидеть около нас и прислуживать.

– А я не знаю, – призналась подруга и отпустила косу, которая медленно стала расплетаться, нарушая всё, что только что сделали ловкие пальцы девушки. – Он хороший, работящий и пусть у Яшки двое ребятишек, с его- то работой это и вовсе не проблема всех содержать, но только как- то тоскливо.

– Почему?

– Вот барышня, простите меня, вам когда-нибудь говорили, что любят? Не батюшка ваш покойный, граф, а мужчина.

– Говорили, Марфа, а что толку? Слова красивые, но писателей заливать соловьём много, а настоящего человека, как оказалось, так и не встретила.

Мне действительно признавались в любви не один раз (на балах, передавали записки в театре), но предпочтение и всё своё внимание я отдала Дану, который оказался вовсе не идеальным.

– А мне хочется, чтобы на меня смотрели не как на девку, что можно в постели умять и вместо лошади в домашние дела впрячь. Всего я этого не хочу. Мечтаю, чтобы мой суженный смотрел на меня, как ваш господин Даниэль на вас, когда вы вместе были.

Только чтобы закончилось все по-другому.

– Ты хочешь сказать, что тоже видела, что он меня любит? – повторила я, потому что в последнее время стало казаться, что Дан ко мне чувствовал исключительно интерес денежного характера и ничего другого.

– А это все видели, все слуги. Вам все завидовали, по- доброму конечно, – оправдывалась она после последних слов.

– Нечему завидовать, Марфушенька, – устало протянула я и подошла к окну. Значит, не показалось. Даниэль меня действительно любил, только какой-то странной и больной любовью, обладающей свойством исключительно собственнического характера, помноженной на невероятных размеров расчетливость и эгоизм. – Ну, так что с кузнецом? – я словно стряхнула оцепенение и ухватилась за другую мысль, – ты ему отказала? Или обещала подумать? Если дело в нас так ты не переживай, справлюсь да и найти прислугу сейчас зимой вовсе не проблема.

– Обещала подумать, – отозвалась девушка, – негоже такому хорошему кузнецу сразу от ворот поворот давать, он нам ещё пригодиться может, – усмехнулась девушка, и я ей улыбнулась. Она взрослая, сама решит, как и что, а если понадобится мой совет, то я рядом.

Но совет мой не понадобился. Как- то рано утром в августе месяце, Марфуша и Олёнка со Степаном отправились по грибы, а их малыши со мной. Мальчики прекрасно ладили друг с другом и играли, а Ксюша с интересом наблюдала за ними. Ей уже было полгодика, а мальчикам около двух лет, и вся эта шумная компания с удовольствием слушала сказки, которые я им рассказывала, порой просто выдумывала или читала. Доктор принёс несколько детских книг, сославшись на их полную ненадобность, за это я была ему очень благодарна.

Спустя три часа троица грибников вернулась с полными корзинками и семья с двумя сыновьями удалилась к себе, а мы остались. Ксюша поела и уснула, поэтому никто нам с Марфушей не мешал перебирать грибы.

– Послушай, ты заболела? – забеспокоилась я, видя, как девушка хмурится и молчит. На мою Марфу это было вовсе не похоже, а за три часа такие перемены, это даже странно. – Может, приляжешь, отдохнёшь, я сама всё сделаю.

– Да нет, барынька вы не тревожьтесь, это я про кузнеца думаю, – отозвалась служанка.

– Отказать ему решила? – догадалась я. – Что-то произошло?

– Эх! Олёнка и Степан вправо ушли после поляны, той, где в тот раз земляники бессчётно было. Помните?

– Помню, Марфуша, как не помнить, – я тогда впервые в жизни увидела в таком количестве землянику, ведь у нас в замке все росло на грядках и не в таком количестве, как тут.

– А я влево и так потихоньку до оврага добралась. Устала, присела и сижу в тени, собираю. Да слышу, кто- то сопит в стороне. Я из-за куста- то выглянула, а там Яшка с Любкой, что у доктора в помощницах ходит.

– Что они? – переспросила я, понимая, что пауза затянулась.

– А того, подмял он её под себя и слова всякие шептал, непотребство какое- то, – засмущалась девушка.

– Переживаешь? – на всякий случай уточнила я, хотя чувствовала, что тут исключительно ревность к женщине, к самому факту, что Яшка посмел поглядеть на другую.

– Обидно, – шмыгнула Марфуша, и тут же нервно рассмеялась, – а вот теперь пусть кузнец Любку подминает и за работницу держит. Ну, нет мне пока мужика подходящего, а на первого встречного кидаться не буду. А мне и с вами, барышня очень даже неплохо.

– И мне с тобой, – я погладила девушку по плечу, – только если кого- нибудь стоящего встретишь, на нас не смотри, устраивай свою жизнь. Мы не пропадём.

– Посмотрим, – туманно отозвалась повеселевшая девушка, взяв в руки крепкую лисичку.

Скобы Марфа кузнецу вернула, выдрав их собственноручно из стены, наказав передать Любаше. Яшка не дурак, он все понял, а может быть видел девушку в тот день на опушке леса. В любом случае отношения с местным умельцем у нас остались исключительно деловые, но не самые плохие.

Не стоит идти замуж за нелюбимого человека, если ты не видишь для себя в этом ничего хорошего.

***

Алекс и агенты императора Августа, спустя неделю

Зимнее утро в небольшой гостинице Аравии это нечто особенное. Нет привычной для Тарсмании суеты, нет заезжих купцов, что с самого утра спорят, какой товар лучше продать в начале, а какой позднее и по какой именно цене, с кем следует вести торг, а кого лучше обойти стороной… Тишина и спокойствие, навеянные размеренным течением самой жизни. Никто никуда не спешит, всё само собой образуется…

– Эл, сколько вы сказали до поместья по времени? – невзрачная женщина неопределённого возраста, которой можно на вид смело дать и тридцать и сорок лет пристально посмотрела на сидящего напротив мужчину. Седина, как ни странно, покрыла почти полностью его голову, но взгляд по- прежнему был цепким и внимательным. А по другому и быть не могло, ведь мужчине всего- то чуть меньше пятидесяти, наверное.

Седовласый мужчина вздрогнул, услышав уже ставшее привычным чужое имя, отодвинул тарелку и уставился на пару, что сидела напротив. Это два обещанные агента Августа, проверенные и надёжные сотрудники, практически невзрачные на вид, но весьма умелые по навыкам, лучшие.

– Час, полтора, Мэг, – отозвался Алекс- Эл и подернул плечом, словно отталкивая с себя оцепенение. Он был собран всю дорогу, но вот теперь, когда осталось всего ничего, когда большая часть пути пройдена (но, скорее всего самая лёгкая), раздумье и переживания навалились, словно их просили.

Оно должно было накрыть, это неизбежно, но Алекс точно знал если придётся обратно убегать, толкая перед собой инвалидную коляску то и тогда он не оставит жену никогда. Гораздо важнее его мучил вопрос, а нужен ли он сам ей?

А хочет ли она видеть его, Алекса Белтонича, по- прежнему своим мужем?

А любит ли она его, ведь прошло столько лет и многое могло перемениться…

Их план был прост и вместе с тем сложен. Любыми способами выудить у Георга сведения о бывшей жене, о её местонахождении. Как запасной вариант – наняться в прислугу к Георгу и, по возможности, выведать что-то о бывшей жене у всех, кто пожелает поболтать.

– Вилли, проверь, готовы ли наши кони, – Алекс- Эл отдал распоряжение и отодвинул от себя кружку темного пива. Странный напиток, но очень вкусный, непременно бьющий по ногам, даря им расслабленность и вместе с тем устойчивое желание прогуляться до ближайшей уборной.

– Эл, там снег, сырой и сильный ветер, – доложил Вилли, такой же невзрачный и неприметный мужчина примерно сорока лет на вид. Агенты не должны были выделяться, поэтому эта, практически семейная парочка, подходила для данного задания идеально.

– Остаёмся, – принял нелёгкое решение Алекс, а сердце словно сковало обручем.

Он очень хотел увидеть ЕЁ…

И чем ближе к цели, тем сердце стучало чаще и громче, а в голове вертелись только два имени – Ксения и Ярослава.

Но незнакомые путники, словно к спасительному огню в темноте, один за другим входили в полумрачное помещение большого зала, где народ мог и поесть, и поговорить, а заодно раскурить по трубочке. Непогода была некстати, но позволяла тайным визитёрам собрать кое-какие сведения о Георге Огарёве, и это понимал каждый из вновь прибывших всадников из Тарсмании.

– Послушай, любезный, – обратилась Мэг к молодому ловкому официанту, что быстро сновал между деревянных столов, постепенно заполняющихся желающими согреться и подкрепиться посетителями. – А нет ли у вас поблизости, какого поместья, чтобы наняться туда?

– Вы изволите прислугой? – отозвался шустрый “любезный” и тут же оценивающе скользнул взглядом по одежде, по лицу Мэг.

– А не знаю, чем предложат, лишь бы платили, – рассмеялась девушка и словно пристыженная взглядом своего строгого седовласого спутника замолчала. – Швея я. Могу, что хочешь смастерить. И платье, и камзол, а еще портки подшить, за деньги, конечно, – она многозначительно приподняла правую бровь и вновь беззаботно захохотала.

– Про швею не знаю, может быть у супруги лорда Георга таковая и имеется в услужении, – многозначительно заметил официант, – а вот на кухню работники требуются, точно. К нам обращался их повар, рассказывал, что помощница сбежала с заезжим музыкантом, а от прочих толка нет. Так что, кареглазая, можешь попытать счастья.

– Спасибо, – отозвалась Мэг и медная монетка почти идеально по прямой покатилась по столу в сторону словоохотливого официанта, который тут же прикрыл её рукой.

– Если что, меня Теодором зовут, – благодарно улыбнувшись, добавил шепотом любезный служка.

– Как? – с деланным непониманием прищурилась Мэг, – как вас зовут?

– Теодором, – повторил официант и оглянулся, по всей видимости, высматривая хозяина, – я тут всегда, если что крикните, выйду.

– Спасибо, – совершенно серьезно отозвалась Мэг, которая сумела без каких- либо видимых женских ухищрений в виде косметики или пёстрых тряпок обратить на себя внимание такого информированного человека, как официант.

– Фёдор! – тут же раздался громкий мужской голос со стороны кухни, – жаркое готово, кто из посетителей заказывал? Забирай!

Официант внимательно посмотрел на Мэг, но не найдя в её лице насмешки из-за того, что он несколько подкорректировал своё имя, торопливо, но важно поспешил на кухню. Странное имя, незнакомое, но женщина даже и бровью не повела на это.

Пару минут между спутниками не было не произнесено ни слова, всё было настолько размеренным, что, казалось, каждый из них ушел в себя. Но это было не так, и как только они убедились, что не привлекают к себе внимание, начали беседу.

– Что будем делать, Эл? Хочешь, сразу наймусь в швеи, – предложила женщина, и в её глазах вовсе не было веселья, которое она демонстрировала Теодору.

– Ты серьезно этим владеешь? – поинтересовался Алекс- Эл, вышедший из своего задумчивого состояния.

– Ага, немного, – отозвался Вилли за свою спутницу, – но раны Мэгги штопает куда как ровнее.

Улыбка знающей себе цену женщины была ему в ответ. Даже само намерение придать выражение своему лицу то злость, то наивную простоту, то обольщение – всё сразу менялось и перестраивалось в этой агентке, соответствовало выбранному образу. Она была дурнушкой, но через пять минут сияла красотой. Мастер перевоплощения, если сказать парой слов.

Алексу вообще казалось, что со спутниками ему очень повезло. Не задающие лишних вопросов, но естественно поставленные в известность на тему сути самого задания, они идеально вписались в его собственные запросы, его понятия о спутниках в таком деле.

Женщина, умеющая перевоплощаться и отлично владеющая оружием, мужчина, понимающий суть разговора с полуслова. Никакой лишней болтовни, всё исключительно по делу. Вот и сейчас для Мэгги это было чистой игрой, расположить к себе хитроватого работника трактира довольно недурной репутации.

Мужчина вместе с ними, который выглядел как простой конюх, как сапожник. И только при самом внимательном рассмотрении можно было заметить, что слишком цепкий взгляд у него, а ещё часто молчит там, где кто- то ведёт откровенную, порой нетрезвую беседу.

– Да чтобы эту погоду! – раздался громкий крик прямо из дверей, произнесенный только что зашедшим мужчиной, сопровождаемым слугой, – теперь и до дома не доберешься засветло.

– Что желает господин Георг? – хозяин трактира вынырнул словно неоткуда, словно только и ждал этого момента, когда к нему явится рассерженный природой незнакомец.

– Вина неси, да покрепче! – гаркнул Георг и, скинув свой заснеженный полушубок слуге, уселся на лавку, практически рядом с Алексом.

Интуиция не только подсказывала, она просто вопила, что рядом с Белтоничем расположился тот самый первый муж Ксюши, но это был только домыслы. Всё остальное надо было выяснить и лучшего повода, чтобы познакомиться с врагом за столом, на его территории, не придумать.

– Будет сделано, лорд, – хозяин трактира был раз услужить такому посетителю и со скоростью, не менее чем у Фёдора, поспешил на кухню за приличной порцией крепленого вина.

Алекс, не поворачиваясь к мужчине, рассматривал, пытаясь увидеть что-то, что даст ему хоть какую-то уверенность, что это и есть их объект поисков на данный этап.

– А вы новичок в наших краях? – Обратился незнакомец к Белтоничу, прищурив правый глаз, а Алексу ужасно захотелось приложить в этот самый глаз кулаком. А ещё лучше лицом о гладкий отполированный временем и рукавами едоков стол.

– Совершенно верно, – небольшая пауза, что должна обозначать только необычно острый ум собеседника. Алекс привык к этим играм, взглядам, недосказанным словам, что уже сейчас оно всё выходило совершенно автоматически.

Мэг и Вилли предусмотрительно покинули их, оставив одних, но Белтонич точно знал, это не от невнимания, а исключительно от того, что с одним случайным знакомым гораздо проще поговорить, чем, если бы этих людей было несколько.

– А это ваши слуги? – мужчина бесцеремонно ткнул пальцем в сторону удаляющейся пары, провожая взглядом Мэг, а точнее именно ту часть женщины, что находилась ниже спины.

– Он – да, а она просто его жена, – отозвался Алекс и многозначительно подмигну новому знакомому.

– Красивая, зараза, – уважительно произнёс Георг и, приняв полный кувшин вина от расторопного трактирщика, показал знаком руки, чтобы тот не мешал его беседе.

– Как вас зовут?

– Эл Грэй, – отозвался Алекс Белтонич, – а вас?

– Георг Огарёв, – отозвался мужчина, самодовольно добавив, – владелец этих земель. Чем занимаетесь?

– Сейчас или по жизни? – сердце у Алекса было готово пуститься вскачь, но он заставил себя успокоиться и настроиться на вполне рабочее состояние.

Это ведь привычно – идти по лезвию ножа, балансировать на краю пропасти, в которую в любой момент можешь улететь не только ты сам, но и твой император, твоя страна, в конце концов. Но теперь всё было гораздо сложнее, ведь на карту поставлена жизнь любимой, а значит, ошибок точно допускать нельзя, всё должно быть выверено просто идеально.

– Хм, а ты не так и прост, Эл Грей, – уважительно заметил Огарёв, – но я и сам из таких.

– Так может, выпьем за знакомство? – предложил Алекс и, не дожидаясь решения Георга, сделал пару глотков из своей кружки с темной пенной жидкостью.

– Отчего бы и нет, – отозвался новый знакомый, – похоже, буран надолго, а в мои планы никак не входило сегодня ночевать вне дома. Проклятой зиме никак не придет конец, а пора бы!

– Вы далеко живёте? – как бы невзначай спросил Белтонич и ножом подцепил кусок мяса из глубокой тарелки, что стояла перед ним.

– Да, рядом, – огромный кусок свинины скрылся во рту Георга, но всё это было проделано таким достоинством, что Алекс заранее решил не недооценивать противника. – Только если ближайших пару часов всё не утихнет, так и придется тут заночевать. Ты на каком этаже комнату взял?

– На втором, – отозвался Алекс и сделал вид, что припал к кружке с густым пивом.

– Это правильно, – заметил Георг, – там комнаты лучше – пол теплее.

– Потому и взял, – осклабился Алекс, в котором сейчас трудно было узнать прежнего дипломата Белтонича. Еще неделю назад до путешествия мужчина выглядел иначе. Выкрашенные в черный цвет волосы, отросшие тоненькие усы и недельная щетина, сдобренная стойким табачным запахом, однозначно говорящая о том, что владелец этих особенностей исключительно курящий человек. “Валет”, так назвал себя дипломат, увидев сегодня утром в зеркале. Отчего такое сравнение с картами, он и сам не знал. Но твердо был уверен, что, несмотря на внешнюю суровость, какая- то утонченность в этом образе просматривалась.

Встреча с Огарёвым могла принести неприятности, при условии, что тот узнает второго мужа своей бывшей жены. Вот только этот современный маскарад, плюс годы (если допустить, что Георг сам приезжал тогда за Ксенией) делали своё дело отлично.

– Куда путь держишь? – не унимался новый знакомый, с которым уши надо было держать востро, уж это Алекс понял сразу.

– К одному другу,… навестить, – покривил с ответом Белтонич, впрочем, на его лице это ровным счетом никак не отразилось, только расплылась сальная улыбочка, что никак не вязалась с гордым званием дипломата Тарсмании.

– Понимаю, – ухмыльнулся Георг и тут же провозгласил следующий тост, – за баб!

– За них! – вторил Алекс, прикладывая глиняную кружку к губам.

– Ты только запомни, – произнёс слегка захмелевший Огарёв, хватая графа за рукав, – бабу её как гниду – если что, то сразу к ногтю, иначе хлопот не оберешься. Уж поверь, я то с такими управляться умею, пустой совет не дам. А не слушается, так плетью! Кобыла она и есть кобыла.

Спустя полчаса взвинченный Георг отправился к хозяину трактира, чтобы понять, почему на дне кувшина оказалась чья- то костяная пуговица, как такое вообще могло быть. Или посуда тут плохо моется или до него, до самого лорда это вино уже кому- то приносили, а потом просто подлили ещё раз до целого.

Алекс заказал еще пива, не решаясь уйти. Слишком тоскливо сейчас находиться в комнате одному, зная, предполагая, что находится где-то невдалеке от любимой. И пусть в прошлый раз записка была передана в столице, а Георг проживал совсем в другом месте, но искать надо начинать от него, а значит, спокойствие и безмятежный сон не скоро придут к напряженному мужчине. А ещё дочь, которую так и не нашли на момент их отбытия в Аравию. У Августа опытные сыщики, но если Яру напугать, вывести из равновесия, (что и произошло), то она способна на невозможное. Так было всегда. Однажды кто- то из молодых людей на одном званом вечере некорректно высказался о способностях женщин опередить в скачках мужчину. Напрасно он это сделал, потому что Ярослава обставила его ровно на два шага, что выглядело как пощёчина мужскому роду. Правда молодой мужчина выкрутился, сказав, что победа такой леди над ним приравнивается к награде. От воспоминаний о том случае Белтонич испытал гордость за свою девочку. Он всегда знал, она лучшая и в этом ни разу не усомнился. И стреляет она метко, только убивать животных без нужды не хочет, но это её право, мишеней в замке и без того достаточно.

– Вы не меня ждёте? – раздался грубый хриплый голос, принадлежащий довольно необычному мужчине и Белтонич удивленно раскрыл глаза.

Он, этот незнакомец был словно гора, словно огромный дом, что внезапно встречается на вашем пути. Сильные накаченные руки, квадратная голова с весьма мощным подбородком предупреждали, что с этим типом спорить или возражать как- то даже не стоит- себе дороже выйдет. И всё же что-то в нём было не то помимо этих физиологических особенностей. Какое- то внутреннее чутьё, просто вопило отодвинуться от этого человека подальше, но Алекс заставил себя не дергаться, пока не поймёт, в чем тут дело.

– Нет, но если вы хотите, присаживайтесь, – кивком головы граф указал незнакомцу на место напротив себя.

– Спасибо, – вежливо произнёс мужчина и присел, сделал заказ.

Алекс перестал обращать внимание на столь интересный экземпляр, если бы не одно НО. Как бы невзначай под столом к ноге Белтонича прикоснулась чужая нога, пару раз нечаянно прижавшись.

Нечаянно ли?

Можно было дать в морду или опрокинуть на извращенца хоть скамью, хоть стол, но граф предпочел просто убрать свою конечность, оставаясь, тем не менее, на месте. Он не девочка синеокая, чтобы ёрзать от подобных поползновений, да и привлекать к себе внимание сейчас вовсе не хотелось.

– Пустой номер, – заметил Алекс приглушенным голосом и уставился на странного незнакомца, – не интересуюсь. А если ещё раз повторишь, забудешь, зачем появился на свет.

Незнакомец отодвинулся, и все дальнейшее время просто сидел над своей похлёбкой, делая вид, что весьма занят, а весь окружающий мир его не интересует. Он вспомнил, как его избили ровно два месяца назад за подобное, а потому предпочел не затевать ссору.

***

– Где-то тут остановился наш предмет, – произнёс Алекс, едва зашел в комнату, где должны были бы дожидаться, а потом и ночевать его спутники.

– Удачно вышло, – отозвалась заинтересованно Мэг, – может тут, совсем рядом? – Она внимательно посмотрела на своих спутников, – я найду, чем его заинтересовать, а там посмотрим. Он трезв?

– Нет, но его нормы мы точно не знаем, так что возможно уже нет, – усмехнулся Алекс и перевел свой взгляд на задумавшегося Вилли.

Эта парочка была вместе и непонятно, то ли женаты они, то ли нет, но в любом случае подобное заявление от женщины должно вызвать в след гнев мужчины, но тут этого не произошло. Кто знает, дело ли это доверия друг к другу, то ли отношения настолько свободны, в любом случае в свой адрес никаких поползновений со стороны Мэг он не замечал.

– Пойдёшь наниматься в белошвейки? – поинтересовался Вилли без тени иронии в голосе.

– Да, только выясню, где он остановился, – Мэг встала с совершенно серьёзным видом, подошла к зеркальцу, что висело на стене, и уже через десять минут Алекс был в шоке от преображения женщины. Умело подкрашенные глаза, губы, красиво уложенные волосы, ничуть не напоминающие мышиный хвост, изменили спутницу, превратив гадкого утёнка в настоящую красавицу. Незаметный агент, самый лучший агент. Он способен менять свою внешность едва ли не кардинальным образом.

Мэг ушла, заверив, что вернётся, как только найдёт Георга и попытается втереться к нему в доверие, предложив себя в качестве швеи женского и мужского платья. Тишина, что возникла после того, как женщина прикрыла за собой дверь, была самой обычной. Метель звучала где-то за стеной, а сюда не долетало практически ни звука. Постояльцы, огорченные погодой, предпочитали не сидеть по своим комнатам, а коротать время за горячительными напитками в трактире, что располагался на первом этаже гостиницы. И только двое мужчин, застывших в креслах, мысленно пытались проникнуть сквозь толщу стен, чтобы понять, чем сейчас занята Мэгги и Огарёв.

Решено было действовать по обстоятельствам, потому что лишние свидетели, они везде ни к чему. Вот только не факт, что если они упустят сейчас такой момент, то в поместье Огарёвых всё пройдет гораздо глаже и проще.

Спустя час дверь открылась, и уверенная в себе женщина молча вошла в комнату, так же без слов прикрыла за собой дверь.

– Так! Я его подкараулила, и мы договорились встретиться. Он сказал, что до белошвейки мне ещё далеко, надо сдать экзамен, – улыбка искривила её полные губы, а Вилли насмешливо приподнял брови и покачал головой.

– Это он тебе сказал? – съязвил её спутник, Алекс решил, что так проявляется его ревность.

– Угу, мне надо показать, как правильно вставляют нитку в иголку.

– Пойдёшь?

– А то! Неужели стоит пропустить такой момент? – с вызовом отозвалась Мэгги и с чувством полной собственницы уселась на колени к Вилли. – Вот только думаю, что мне с ним потом делать? Связать или вы сами?

– Связать, конечно, хорошо, и даже весьма нужно. Но мы не можем рассчитывать, что удача к нам настолько повернётся.

– А куда она денется, Эл? Мы её за хвост, милую, – усмехнулась Мэг и быстро поцеловала Вилли в нос. – Доверьтесь мне, мальчики, чихнуть не успеете, как я приду за вами.

– Ты уверенна, что справишься? – на лице спутника женщины отразилось беспокойство. – Может лучше спустя минуту мне зайти к вам и устроить скандал, приревновать?

– Справлюсь, – совершенно серьёзно ответила она и после легкого движения кистью руки из кармана Мэг быстренько извлекла небольшой нож. В том, что она им никогда не пользовалась, трудно было поверить. Нож просто идеально лежал в руке, и не был новым. Значит, им пользовались, и вряд ли каждый раз это была колбаса на бутерброд. Она потерла рука об руку, пройдясь пальцами по небольшому скромному перстню, в котором, Алекс был предупрежден, хранился порошок, небольшое количество которого способно лишить человека памяти на довольно долгое время.

Время пролетело быстро, и уже спустя двадцать минут Мэгги заглянула в комнату к мужчинам, сделала им знак рукой, поманив за собой.

Картина, представшая перед глазами спутников женщины, была не самой приятной и вместе с тем смешной. Довольно крепкий мужчина лежал полуобнаженным и непросто старательно, а вполне профессионально был привязан к спинкам кровати.

– Кто вы такие? – пробурчал он, едва Мэг вытащила из его рта кляп. Хотел закричать, но вместо этого закашлялся, вдобавок связанные руки помешали прикрыть рот, и слюни разлетелись по небритому лицу.

– Где моя жена? – произнёс Алекс, приблизившись к Георгу, в то время как Мэг выдернула из- под мужчины подушку, готовая в любой момент накинуть её на лицо, в случае если тот закричит.

Вилли предусмотрительно стоял у прикрытой изнутри двери, на всякий случай. Вообще надо сказать, что комната отличалась толщиной стен и обстановкой, скорее всего это был лучший номер, для особенных гостей.

– Кто? – брезгливость и презрение досталось заговорщиком из глаз Огарёва.

– Моя жена, – Белтонич достал нож и приставил его рукам мужчины, слегка ткнул…кровь капнула на постель, но никто его не остановил, никто не помешал. Для спутников порой это являлось работой, не всегда приятной, но необходимой и эффективной. – Ксения.

– А, эта шлю,.. – недоговорил Георг, прерванный Мэг, грубо ударившей его перьевой подушкой по лицу.

– Ненавижу когда про обычных женщин так, – прошептала она, отнимая подушку, – ещё раз, козёл вякнешь, кастрирую. Лично!

– А почему бы не сейчас? – произнёс Алекс, замечая, что мужчина занервничал, – вполне разумное решение. Не будет приставать к женщинам, да и его жена вздохнёт спокойно.

Белтонич был настроен решительно, хоть, по совести сказать, брезговал прикасаться к чужим причиндалам, но ради такого дела решил потерпеть, а руки после отмыть с самым вонючим мылом. Он посмотрел на своих спутников, вполне согласных с его молчаливым вопросом. Даже Мэгги сглотнула, но кивнула, не отодвинувшись от пленника ни на сантиметр. Кажется, серьезность намерений всё же просек Огарёв и изменился в лице.

Нож еще не приблизился к мужским брюкам, как Георг заговорил.

– У меня её нет, отобрали, – он сглотнул, но не оторвал своих зеленых глаз от Белтонича. Глаза врага были того же цвета, как и у Яры, только выцвели от времени и пороков.

– Кто и зачем? Рассказывай по порядку. С самого начала, когда увезли её из моего дома.

– Ксению выкрали, привезли в Аравию в дом, что расположен в соседнем городке. Там она, – Георг ухмыльнулся, – прожила под моим надзором три года, а потом вышла замуж за одного пожилого дворянина, вот и всё.

– Что?

Алексу показалось, что он ослышался. Ксюша,… его жена Ксения вышла замуж? Как такое могло произойти? Мэг и Вилли смотрели на своего предводителя с сочувствием, а именно это меньше всего сейчас нужно было Белтоничу. Ни от них, ни от кого другого.

– Ври,.. то есть рассказывай дальше, – приказал Алекс.

– А всё. Слышал, что живёт затворницей, почти никуда не выезжает, – несмотря на своё полуголое положение и связанные руки Огарёв был не просто доволен, он чуть ли не сиял от своих слов. – Детей нет, если хочешь знать.

Удар в челюсть пришелся как нельзя, кстати, и глумливый поток слов прервался судорожным вздохом. Мэгги снова предусмотрительно держала подушку рядом, чтобы в случае чего заткнуть рот Георгу.

Хотелось перерезать глотку Огарёву, несмотря на то, что раньше этого Алекс точно не делал. Но мало ли кто что не умел, а потом научился. Дети не рождаются с навыком пользоваться ложкой или вилкой, однако потом довольно ловко орудуют и так до старости. Быть убийцей до старости граф не предполагал, а вот конкретно этому ублюдку выпустить кровь – непременно.

Осторожный приглушенный стук в дверь заставил всех напрячься, особенно Мэгги, прижавшую к лицу подушку, слегка, чтобы Георг не задохнулся. Но Огарёв понимал, чем ему грозит, если посмеет позвать кого- нибудь на помощь.

Вилли напрягся, одной рукой ухватился за оружие, а второй положил руку на спинку стула, на котором только что до этого сидел. Стук больше не повторился, и Алекс продолжил своё общение, но всячески стараясь сдерживать себя в руках. У него вообще в последнее время это плохо получалось. После всего услышанного от родного брата в тюремной камере, сдерживаться просто не хотелось. Иначе весь негатив, вся тьма, что накопились за последние годы, грозили поглотить Белтонича.

– Значит так, герой- любовник, – произнёс Алекс почти шепотом, приблизившись к уху Георга, – говори, где моя жена, иначе плакало твоё хозяйство кровавыми слезами.

– Она,.. – последовала заминка, и какое- то беспомощное выражение отразилось на лице Огарёва, – как же там…

– Еще немного и он не скажет, как звали его маму, – предостерегающе прошептала Мэг Алексу, – а потом и вовсе уснёт крепким сном, будто опием опоённый.

– Это один из дальних родственников нашего правителя, появившегося на свет не в семье. Старый бастард, вот! Ходят слухи, что он весьма рад женитьбой.... на твоей жене! – идиотская улыбка была весьма к лицу Георгу, но она не понравилась зачинщикам.

– Где он живёт, как его фамилия?

– Он мэр соседнего городишки, мелкий мэр,..Ка..Ко..Кучер! – Заржал было Огарёв, а потом захлебнулся кровью от тычка в бок, который без сожаления сделала Мэг. – Он теперь объезжать будет твою,… твою,….

– Всё, спёкся, – многозначительно изрёк Вилли, с интересом рассматривая теряющего память и одновременно засыпающего мужчину.

– Эл? – внимательный взгляд Мэг прошелся по пленнику, и она ловко, но без особого такта засунула подушку обратно ему под голову. – Что делать с ним будем? Сыпанула я ему хорошо, даже более чем, так чтобы мы спокойно нашли и вернули твою жену, а так же вернулись с ней обратно. Но подозреваю, что этот хорёк вообще может не вспомнить нас никогда.

– Лорд Георг, – неожиданно промурлыкал приглушенный голос из-за двери, сопровождаемый стуком. – Я пришла, вы ведь меня ждали?

– Вот козёл, – прошипела Мэг, – он нас что, двоих хотел обучать ткачеству?

– Ревнуешь? – подначил Вилли.

– Георг, ну ты что, обиделся, да? – ныла несговорчивая дама, – так я же с Федькой ничем и не занималась. Так, про еду говорили всякую. А ещё я у него две солонки просила…. На время, конечно. Мне тут рассказали, что если ими груди натирать, так они больше станут. Груди, в смысле!

Искривившееся от смеха лицо Мэг и заинтересованное Вилли, посматривающего на скромную линию груди своей спутницы, было заразительным делом, и Алекс ухмыльнулся, но нож не убрал.

– Лордик мой упрямый, а может тебе плохо? – догадалась женщина после того, как в очередной раз постучала по двери, но теперь, кажется уже ногой. – Так и есть….Я мигом, к хозяину гостиницы!

Ничего не оставалось, как быстро снять веревки, окутать лорда одеялом, придав весьма довольный спящий вид и тут же покинуть комнату. Можно было прирезать, всего лишь одним взмахом лезвия, но сразу вызовут полицию, начнутся опросы постояльцев. Кто такие, куда и зачем. В настоящий момент привлекать к себе внимание, подобным образом, было просто ни к чему.

То ли девица передумала, то ли нашелся кто- то другой, более сговорчивый, но она так и не вернулась к своему лордику, вероятно занявшись по пути кем- то куда более отзывчивым.

Спустя пятнадцать минут Алекс приоткрыл дверь, чтобы возвратиться в комнату Георга, как знакомый силуэт мутного мужика, пытавшегося к нему приставать, промелькнул в конце коридора.

Мысль, еще вчера казавшаяся гадкой и недостойной аристократа, пришла сама собой, и граф пустил всё на самотёк.

Любвеобильному Огарёву любовь без границ.

***

Джуди, новый мимолетный персонаж

Джуди был несуразен. Несуразен и нескладен по собственным меркам. Сын портовой шлюхи и какого-то заезжего моряка, он всю свою детскую сознательную жизнь провел в местном борделе, подавая напитки, а потом, уже повзрослев, вышибая ненужных несговорчивых клиентов из дверей.

И пусть сам он тут вкалывал и пользовался привилегиями и уважением, не из-за почившей давно трудолюбивой маменьки, а из-за того, что не лез постоянно к бабам, плюс активно работал кулаками против зарвавшихся нахалов. Но, несмотря на порочность этого места, своим секретом не мог поделиться ни с кем.

Секрет был не такой уж и сложный, однако, для этого борделя непривычный. Джуди вовсе не нравились женщины, ни молодые, ни старые. Гораздо сильнее его тянуло к зрелым мужчинам, от которых просто несло силой и могуществом. Или к тоненьким мужчинам – веточкам, которых словно забывали кормить в детстве, да и в юности тоже.

Однажды к ним забрёл капитан какой-то шхуны. Обычный мужик, что широко расставляет ноги и мотается, словно на палубе. Только шатался он не от того, что отвык ходить по суше, а от количества выпитого. Выбранная матросом Розочка (у них, у всех девок были такие звучные имена, будто ты попал не в бордель, а в самый настоящий цветник с нежными, но слегка залежалыми нимфами) через пятнадцать минут спустилась вниз, к свободным подругам, поджидающим клиентов. Джуди слышал, как она со смехом рассказала, что матрос свалился прямо на пол, пытаясь расстегнуть пуговицы на ширинке, да так и уснул.

Кровь прилила в голову Джуди и шальная мысль тут же сформировалась сама собой, приняв вполне реальные очертания. Он быстрым шагом прошел мимо щебечущих женщин, как делал это много раз, чтобы пройтись по этажам и проверить всё ли в порядке между клиентами и девицами. Но на самом деле ноги понесли в комнату Розочки, где действительно развалился полуголый капитан, а под головой у него красовалась подушка, заботливо втиснутая местной шлюхой.

Вот тут- то Джуди понял, что женщины навсегда потеряли для него интерес…. за этим занятием его и застала хозяйка комнаты, застыв в дверях как статуя.

– Ты что? – осоловело, смотря на мужчину, протянула она, по- прежнему стоя в дверях, – клиента портишь?

Громила согласно кивнул, спешно застёгивая штаны. Подумаешь, то он, то его! Нормально капитану.

– Уходи, как можно скорее, он ведь проснётся и убьет тебя, – ахнула девка, – я ведь про его знаю, это Черный Скат, он каждый раз, как оказывается у нас в порту, обязательно кого- нибудь убивает.

Про Черного Ската Джуди и сам знал, но мысль о том, чтобы покинуть это давно надоевшее место, тоже зрела в его голове не первый день. И вот этот самый случай настал, порадовав предварительно громилу кусочком близости с настоящим дерзким морским волком.

***

Джуди всё никак не удавалось пристроиться, найти своё место, но зато он усвоил одно. Если в таверне много весьма пьяных, то значит, с утра никто и не вспомнят, что с ними происходило ночью. Незапертые комнаты не страшили не одного крепко выпившего путника, а то, что происходило потом…. Об этом многие предпочитали молчать, если вообще понимали, что с ними за это время что-то произошло из ряда вон выходящего.

Вот и сегодня несколько человек поднялись из таверны и скрылись где-то на верхних этажах гостиницы. Бывшему охраннику борделя очень понравился стройный и подтянутый мужчина лет пятидесяти на вид, но тот явно не был расположен к общению с представителем своего пола…

Джуди осторожно дёргался в двери второго этажа, которые оказывались запертыми. Одна из дверей тихонько поддалась, и он услышал, как кто- то похрапывает.

Спящий…

Это зрелище всегда завораживало Джуди, возбуждало и подталкивало к действию. Сонный мужчина, положивший ладонь под щёку, он казался таким трогательно беспомощным, что беглец не выдержал и с улыбкой палача погладил незнакомца по голове…. Кажется, этот спящий сидел в зале с тем стройным мужчиной, что отказал бывшему охраннику борделя в более близком знакомстве…

Никто не увидел, как Джуди запер дверь изнутри, проверил её для надежности.

Надёжна, потому как эта комната обставлена несколько лучше, чем другие, что говорило о непростом или не бедном спящем посетителе.

Никто не увидел, как Джуди расстегнул ремень, привязав руки незнакомца к железной кровати, а тот в ответ только пробормотал что-то непонятное.

Никто не присутствовал, когда Джуди спустил собственные штаны и с наслаждением приблизился к спящему, раскутав его и предварительно коснувшись интимных частей тела незнакомца руками…Сдерживаться не было сил, а потому медлить больше было просто не за чем ,и он взял этого мужчину прямо так, сонного. Сопротивление в забытьи было минимальным, а наслаждение феерическим.

Это повторялось несколько раз, и лишь под утро довольный Джуди покинул гостеприимную комнату, заботливо укрыв незнакомца одеялом. Мужчина ему очень понравился и даже больше. На какое- то время громила решил остаться тут, в этой местности, чтобы узнать кто он такой, а по возможности повторить приятно проведенное время.

Георг проснулся с неприятным ощущением на теле. Больше всего болела задница, может быть, он чего-то переел, и его расслабило…. Но он этого не помнил. Ничего не помнил…

Спустя несколько часов помятого и встревоженного мужчину привезли в поместье, где его жена с недоверием узнала, что муж не признает ни её, ни сыновей. Она вызвала доктора, потом пригласила из столицы второго. Все как один твердили, что беспричинная потеря памяти тоже имеет место быть, а как долго подобное продлится, зависит только от воли богов и здоровья лорда, что весьма порадовало женщину, изначально не поверившую в своё нечаянное счастье.

Но странные обстоятельства не позволили Георгу вернуться и к супружеским обязанностям даже в абсолютно нормальной физической форме. Он не хотел свою жену и чем чаще смотрел на её тело, нарочно заставляя женщину раздеваться в любое время дня и ночи и стоять перед ним, тем больше это действо вызывало отвращения.

Его потянуло к мужчинам, особенно к новому огромному дровосеку, что как прекрасный Аполлон играл мышцами во время работы.

***

Спустя год Джуди (а это оказался именно он) тайком свернул голову своему лорду, потому что тот не мог остановиться на одном партнёре. Гулящая натура любовника прорезалась и при подобном извращении, приведя к вполне закономерному результату.

Похороны Георга Огарёва были пышными, и было сказано очень много проникновенных слов, но лишь один из присутствующих пролил искренние слёзы. Это Джуди, собственноручно прикончивший лорда, не выдержавший его измен.

***

Столичный особняк Гринвичей, конец февраля. Даниэль

Обед аристократов проходил в полном молчании, но не по причине недовольства, напротив. Родители и Даниэль были сосредоточенны и торжественны.

Именно сегодня должна состояться помолвка Даниэля с хорошенькой, но весьма ветреной(не глупой)особой, дочерью очень влиятельного министра финансов. Девица училась вместе с Ярославой Огарёвой, была образована и как, оказалось, вовсе не стремилась выйти замуж. Герда считала себя первой красавицей империи (уж Даниэль в этом сразу засомневался, путь девица и мила на вид), а потому задирала нос перед женихами. Но подобного не произошло с Гринвичем, выдержавшим положенный срок после пропажи Ярославы. Знать его не осуждала, наоборот, все жалели, выражая мнение, что выбрал явно не ту пару. Однако после того, как Дан начал встречаться с Гердой, то стал получать поздравления и уверения по поводу весьма выгодной партии.

Партии…

Да он на стены был готов кидаться от того, что рядом не она- не Яра!

Но прошлого не вернёшь, как и слов, что срывались с губ обоих, его и её. Жалел ли он о расставании?

Да, несомненно.

Хотел ли вернуть всё назад и жениться, сказать абсолютно другие слова, дабы удержать девчонку? Сложный вопрос.

Даже само предположение, что дитя(а в его существовании он верил, пусть и не на сто процентов, а всего лишь на десять), может принадлежать ему, казалось, пусть уже и не таким абсурдным, но всё же неправильным.

Ярослава не могла так быстро забеременеть и все прочие причины, что он ей озвучил.. И никакой свадьбы. Только на прежних условиях, ведь он не мог подвести ни отца, ни мать, не мог прикрыть путь к своему будущему…

И всё же он скучал. По этой юной дряни, решившей, что сможет обмануть его на счет беременности. Казалось, что иногда он презирал Яру до такой степени, что вот- вот это перерастёт в ненависть. Но нет. Зеленоглазая девчонка никак не шла из головы.

***

– Это что ещё за ерунда? – произнёс Льюис Гринвич, заметив из окна своего столичного дома несколько груженых бочками саней. Он подошел к окну и убедился – точно, все сани завернули к его крыльцу, возницы слезли, сбившись в кучу, весело переговариваясь друг с другом.

Спустя две минуты дворецкий, пытающийся сохранить лицо, молча подал письмо на серебряном подносе и, ожидая дальнейших указаний, застыл, словно мраморная статуя.

Льюис пробежал глазами по тексту, а потом ещё раз…

Бросил письмо встревоженному сыну, так же побелевшему после прочтения…

– Что там, Даниэль? – мать, оставшаяся одна в неведении, промокнула рот кружевной салфеткой, переводя взгляд с сына на мужа.

– Бочки, что предназначены для свободной продажи и на развес, попали к императору. Мы должны возместить ущерб, – правый глаз Льюиса дёрнулся, – и транспортировку.

Звук бьющегося об пол фарфора был ему в ответ.