Глава 8. Начало разгадок

Алекс Белтонич

Алекс устало потер виски, которые за эти месяцы побелели больше, чем за десять лет поисков своей Ксении.

Распоряжение императора о том, чтобы оповестить Ярославу, было конечно выполнено, вот только кто- то не учел, что это надо делать вовремя. Трудно сказать, кто именно опоздал в этой цепочке – тайная канцелярия или сам император, для которого всё это сплошная политика.

Как легко отгораживаться благими высшими целями, если они не касаются конкретно тебя и твоей семьи. Император сокрушался позднее и, кажется искренне, но разве это избавило Ярославу от пережитого страха?

А ещё и идиоты, решившие оповещать на тюремной карете. Конечно же, она испугалась и чем не повод больше тут не появляться?

И нигде не появляться.

Август, похоже, не понял, что Хадерсон скрывал его дочь, решив, что Яра просто поплакалась знакомому отца. А если и понял, то исчезновение Ярославы послужило укором работы его служб и методам тоже. А значит, полковник его императорской армии оказался куда как проворнее и умнее, чем та же тайная канцелярия. Это могло бы быть пощечиной, но Хадерсон служит только ему, императору, опять же, плюс в величественное самосознание августейшего. Люди, на всё готовые ради правды и великой имперской идеи ( к каковым и Август себя относит) нужны Тарсмании.

Час пролетел незаметно и Алекс, отвлеченный своими мыслями едва не опоздал к назначенному времени.

Идя по коридорам, в непонятно какой раз, граф уже не замечал ни идеально подобранного колера стен, ни картин, начищенных доспехов, украшавших императорский дворец. Он слишком давно тут находится, чтобы восхищаться каждый раз одним и тем же, да и происходящее вокруг вовсе не способствовало этому восторгу.

– Мой император, – полупоклон головы в знак приветствия и вот уже Алекс читает бумаги, которые ему предложил Август для ознакомления.

– Ну, и как тебе нравится? – удовольствие на лице императора трудно было бы скрыть, а он и не скрывал, не было смысла. Ведь тут, в рабочем кабинете августейшей особы находились только двое мужчин, для кого эти документы действительно имели бы значение.

– Что-то подобное мы и предполагали, – произнёс Белтонич после изучения всех бумаг.

Сейчас, в этот момент дипломат с острой хваткой в нем возобладал, и личная история на краткий момент была задвинула на второй план. Задвинута, но ни в коем случае не забыта.

Задержав свой взгляд на одной маленькой зашифрованной записке с приложенным к ней переводом, выполненным аккуратным подчерком, граф помрачнел, но всё же продолжил читать. Он был уверен, что скрип зубов услышал даже император, который надо сказать не отвернулся, а продолжил молча изучать своего собеседника.

– Как ты думаешь, что я с ним сделаю?

– Мне практически всё равно, – выдохнул Алекс, уставившись на явное доказательство вины своего родного брата. – Единственно, хотел бы поговорить с ним насчёт Ярославы.

Алексу было больно как никогда. Он знал, что семья не любит его девочек и давным- давно с этим примирился. И всё же получать удар от родного человека гораздо гаже, чем от чужого.

Ранее…

Однажды он вышел, чтобы отдать распоряжение, оставив на десять минут свою Ксению и Питера.

Ничего необычного в том, что любимая жена попыталась (прекрасно зная, что её недолюбливает брат мужа и прочее семейство Белтоничей) поддержать светскую беседу. Ксюша умела делать так, что всем вокруг казалось, будто бы она сама обаяние и внимательность, и беззаботнее её просто нет на свете женщины. Но он- то знал, что это оболочка, маска, которую она нацепляла всякий раз, когда нужно было с кем- то не совсем приятным поддержать разговор.

– Как вы добрались до нас, Питер? Надеюсь, благополучно? – раздался за спиной голос жены в тот момент, когда Алекс выдел из гостиной…

Он вернулся быстро, явно быстрее, чем предполагал Питер. Псарь, которому велено было подобрать брату кутёнка от лучшей гончей, сам поспешил навстречу, неся подмышками двух лопоухих щенков, поэтому узнал то, что брат явно не предназначал для его глаз и ушей.

– Сколько ты хочешь? – послышался недовольный голос Питера, и эта тональность явно не понравилась Алексу, но чтобы разобраться в ситуации наверняка, он замедлил свой шаг у дверей.

Когда- то брат позволил себе в отношении тогда ещё будущей жены Алекса хамство, приняв Ксению за гулящую девку. Посте Питер извинялся очень долго, даже прислал подарок для Ярославы в знак примирения (надо сказать, его отдали в деревню беднякам), но, похоже, это всё было ложью.

Ксения никогда не хотела ссоры между братьями, но это не означало, что она рассказывала всё, в том числе и неприятные вещи. Жаловаться на родню мужа, на Белтоничей не входило в её черту характера. Она могла поставить на место нахалов, обрезать словцом наглеца, но вбивать клинья между самим мужем и его родственниками ,это слишком тонкая грань, чтобы позволить себе такое.

– Вы о чём?

– Сколько ты хочешь за то, чтобы отвалить от моего брата, скрыться с его глаз раз и навсегда, прихватив с собой свою дочь?

– Нисколько и это не тема для обсуждения, – она сказала это таким голосом, что Алекс был уверен, правый уголок губ жены искривился. Так всегда бывало, стоило ей испытать хоть чуточку брезгливости. Сейчас он сам ощущал подобное желание скривиться и наговорить кучу грубостей родному брату.

– Ты думаешь, что если тебя подобрали под забором, то можешь распоряжаться всем имуществом? А?

Алекс не собирался подслушивать под дверью, делая предположения, как на нападки Питера ответит его жена. И он уже сделал гневный шаг, как звук льющейся воды застучал по паркету. Один щенок сделал лужу, зацепив при этом струёй графский наряд. И в таком виде он решительно вошёл в гостиную, разозлённый вовсе не действием одного из щенков, а наглым поведением родного брата. Перед свадьбой Питер уезжал за границу он не мог высказать все свои претензии Ксении, а потом просто не оставался с ней наедине. И, воспользовавшись моментом, вылил на неё всю свою желчь.

Странно, что ещё не захлебнулся ей, вынашивая такое долгое время.

– Дорогой старший брат, – начал Белтонич таким тоном, что по части “дорогого“ легко было усомниться, – не твоё дело, чем и как будет распоряжаться моя жена. Захочет, продаст, а захочет, подарит, но скорее всего, оставит нашей дочери, Ярославе. Если не ошибаюсь, отец когда- то выделил нам равные доли наследства, но я преумножил, а ты…твоя воля. Как бы то ни было, тебя наше с женой имущество не касается никаким боком.

– Брат, ты слеп! – вскрикнул Питер и от волнения у него на лице проступили красные пятна. А потом ткнул пальцем в сжавшую губы Ксению, – она же самозванка, да не одна, а со своим отродьем!

– Ты забываешься, что разговариваешь в моём доме и с моей женой, – ледяным голосом произнёс Белтонич. – Так что извинись и проваливай. Живо!

Алекс, который нес кутят Питеру, естественно передумал отдавать животных и, отпустив щенков около жены, повернулся к брату, ели сдерживаясь от того, чтобы немедленно не дать ему по наглой физиономии.

– Это щенки, но если через десять секунд ты всё ещё будешь находиться тут, то обещаю, по твоему следу пущу взрослых псов. А ты знаешь, мои псы одни из лучших в Тарсмании.

Извинений, конечно тогда так и не последовало, но граф жалел, что не спустил брата с лестницы.

А Ксюша плакала. Украдкой, в ванной комнате, сославшись на то, что делает эпиляцию и хочет побыть одна, а слёзы это всего лишь реакция на выдёргивание волосков, что так некстати растут на женских ножках.….

***

– Поговорить? – Август нахмурился, но согласился, – я не возражаю. Главное, чтобы он дожил до императорского суда после всего случившегося.

– Я постараюсь, – хищно ухмыльнулся Белтонич, не собираясь взывать к чувству справедливости или совести родного брата. А зачем искать то, что напрочь отсутствует у этого человека.

Когда началось это разделение и непонимание с родным братом? С тем, с кем в детстве вместе играли, вместе отправлялись на занятия, тренировки. Почему всё изменилось? Когда- то герцог- отец выделил сыновьям по довольно приличной сумме одинакового размера и по замку. Он, Алекс сумел удвоить доход, не потерять ни медяка из данных денег. По-другому дела обстояли у Питера, решившего купить земли в южных колониях Тарсмании. Пожары уничтожили плантацию, а местное население, обслуживавшее земли, просто снялось с места, и покинули края в поисках более лёгкой доли. Питер с трудом продал свои земельные наделы, которые ещё лет десять назад приносили прибыль, и вернулся в Тарсманию, обнаружив там преуспевающего родного брата.

Возможно, именно тогда и произошел раскол? Деньги довольно часто вбивают клинья и между богатыми, и между беднотой. Так чем их ситуация отлична? Злобой, что размером с него самого, Питер перенёс на любимых девочек Алекса.

Спустя полчаса в одной из камер тайной канцелярии открылась дверь. Мужчина, тучный и обрюзгший, но ещё не успевший провонять этой атмосферой, этим тяжелым воздухом был прикован к стене за ногу цепью.

В камеру вошли двое, в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Неприкрытая дверь невольно приковывала взгляд пленника, словно манила и обещала свободу, но свой взгляд он перевёл на незнакомцев, чьи фигуры были весьма внушительными.

Алекс всё думал, какими должны быть первые слова, но не найдя ничего подходящего сказал что пришло на ум. Разводить деликатные разговоры и манерничать не здесь и не с этим человеком.

– Ну что брат, как жизнь? В моём доме?

– Что? – вздрогнул пленник и прищурился, силясь увидеть вошедших.

– Слушаются ли слуги? – капюшон слетел с плеч того, кого еще недавно пленник считал покойником, – не нуждается ли в чем моя дочь? Мягко ли спать на моей кровати? А подушку? Ты пользуешься моей или привез с собой свою?

– Но ты же умер!

Алекс был уверен, что в этот момент Питер покраснел, как обычно. Много пить вредно, вполне законное утверждение, проверенное на старшем брате.

Или не брат тот больше?

Разве родной человек так поступит?

В семье не без урода, а в семействе Белтоничей похоже уродом стал сам Алекс.

– Я бы не был так категоричен, – усмехнулся Алекс, но его реакция была с горчинкой, впрочем, в последнее время другой не бывает. – Но если хочешь, мы можем поспорить.

– Зачем ты пришел?

– Узнать, где моя жена и где моя дочь.

– Этого я не знаю, поверь, – произнес Питер и уставился себе под ноги, слегка шатаясь.

Кормят тут нормально, Белтонич сам в этом убедился, а так как не прошло ещё и суток, то братец явно не страдает от истощения и без домашних деликатесов. Алекс был уверен, что брат решился упасть на колени, но потом передумал и наклонил голову слегка набок, прислонился спиной к стене.

– А может быть бродяжка Яра пустилась в бега, а братец? Твоя жена была почти в том же возрасте, когда приблудилась к твоему замку да ещё с непонятным приплодом? А Ксения не утерпела на одном месте, бросила дочь и….

Договорить он не успел.

Удар в челюсть от Алекса пришёлся весьма кстати, заткнув рот этому болтуна. И тут же следом удар ногой в живот. Питер скрючился, пытаясь удержаться, но только прижался к стене. Не упал.

Стыдно не было ни внутренней дипломатической сущности Белтонича, ни братской. Обе эти составляющие вообще заткнулись, выпуская наружу разъяренного мужчину.

– Я буду жаловаться, – прошепелявил Питер и сплюнул.

– Не советую, – второй посетитель снял капюшон…. На лице Питера Алекс без труда прочитал удивление, недоверие, а потом и страх.

– Так что с женой графа? Советую отвечать, без лишних изысков, – речи Августа звучали совершенно не по- светски. – Иначе вы точно пожалеете, что появились на свет.

Откуда-то в камере появился стул, на который тут же присел император и вытянул ноги, словно пришел в театр, дабы посмотреть интересную премьеру.

– Начинайте, – император зевнул и лениво взмахнул рукой и тут же из-за спины появился главный дознаватель тайной канцелярии с совершенно небольшим невзрачным чемоданчиком в руках.

Мужчина был одет в кожаные штаны и большой резиновый фартук прямо на голое тело. Алекс мрачно подумал, что так, конечно удобнее – кровь, что попадает на тело во время допросов проще смывать, чем возиться с тряпками.

Дознаватель огляделся, и не найдя стола поставил свой чемоданчик на пол, расстегнул его, демонстрируя всем присутствующим свой весьма специфичный и вместе с тем обычный инструмент.

– Это всего лишь походный вариант, мой император, – извиняющимся тоном произнёс представитель тайной канцелярии, – но если захотите, рядом находится такая камера, – голос дознавателя стал мечтательным и он даже прищёлкнул от удовольствия.

– А- а- а! Посмотрим, как дело пойдёт! – отозвался Август весьма заинтересованно и, закинув ногу на ногу, приказал, – приступайте, а то время не ждёт. Да и нам с графом интересно, куда этот господин отправил Ярославу.

Алексу было больно и очень.

А ещё тоскливо, ведь сейчас тут творятся чудовищные вещи. Он сам присутствует на допросе, начинающихся пытках родного брата, которого в детстве очень любил и уважал.

Дознаватель достал небольшие щипчики, внимательно осмотрел их, потом вынул белый платок с крупными бурыми пятнами на нём и осторожно протер края щипцов этой наглядной тряпкой.

– Кровь присохла, – виновато пояснил он, глядя на Августа, – у заключенного может быть заражение.

Мрачная насмешка опытного тюремщика. Заражение, это как раз самое меньшее из зол, чего должен сейчас бояться Питер.

– Что вы предпочитаете? Щипцы, молоток, пилу или иглы под ногти? – обратился дознаватель к заключенному, а Алекс с удивлением понял, что пусть к нему и не применяли подобных средств, но он тоже рассматривает содержимое чудо- чемоданчика, прикидывая действие чего из этого инструмента не хотелось бы больше всего испытать на себе.

Чувство сострадания шевельнулось где-то сердце Алекса, но он тут же вызвал из памяти лицо Ярославы, Ксении… вся жалость испарилась мгновенно, подгоняемая мыслью об их неизвестной участи.

Дознаватель наконец- то определился с инструментом и, достав пару длинных гвоздей, взяв в руки молоток, приблизится к Питеру. Помощники в лице двух стражей подошли почти бесшумно, привычным жестом быстро схватив пленника за руки и размазав по стене.

Несмотря на то, что освещение в камере было далеко не идеальным, так, небольшое тюремное зарешеченное окошко плюс пара факелов, но Алекс без труда различил, как побледнел брат, как затряслись его щёки, а цепь, которой он был прикреплен к стене, стала тихонько позвякивать.

– Мой император! – голос старшего Белтонича дрожал и вполне понятно с чего. – Спрашивайте, только сами. Я не хочу разговаривать с братом. Думаю, и он тоже не горит желанием со мной общаться.

В чем- то Алекс был согласен, ведь спрашивать может и Август. Ему важнее просто проанализировать и в случае чего задать наводящий вопрос.

– Анонимка на Белтонича вами состряпана?

– Нет, – вздрогнул Питер, – я ничего о ней не знал.

– Жену Алекса вы выкрали? Где она.

– Я не знаю, где находится Ксения.

– А я и не спрашиваю вас, знаете ли вы её местонахождение сейчас! – недовольно прервал старшего Белтонича Август. – В Аравии, где же ещё, это и без вас известно. Послушайте, не слишком- то вы и разговорчивы и всё время норовите улизнуть в сторону от моих вопросов. Экий вы скользкий тип, Белтонич. Наверное, когда девочку вышвыривали из дома или пытались изнасиловать её прислугу, были гораздо смелее. Ведь как? – последнюю фразу Август просто выплюнул, и наконец- то до Питера дошло, что шутить с императором весьма опасно и скрыть ничего не удастся. – Рассказывайте, что знаете. Даю ровно десять минут на вполне внятный текст, а иначе соседняя комната ждёт вас.

Алекс слушал слова родного человека, и волосы были готовы встать дыбом. Это он все эти годы относился к брату как к родному человеку, пусть и их пути из-за женитьбы на Ксюше несколько отдалились.

А Питер…

Оказывается, сколько злобы копилось в человеке. Словно гной у больного, которого привели к врачу и вскрыли этот нарыв, слова всё лились из Питера, и его уже было не остановить.

– Я много раз бывал в Аравии, не специально туда ездил, конечно, по делам. И вот однажды, совершенно случайно познакомился с Георгом Огарёвым.

Граф ни сколько не верил в эти случайности, но пока не вставлял свое слово в речи того, кто по природной ошибке являлся его собственным родным братом.

– Оказалось, от него сбежала жена и прихватила их общего ребенка, девочку, – несмотря на волнение, выдаваемое позвякиванием цепи, Алексу показалось, что на лице брата мелькнула усмешка и тут же погасла. – После чего мужчина очень попросил, если когда-нибудь услышу про них, сообщить. Он очень переживал, что его родной ребенок может находиться у диких цыган или что ещё хуже у злобных белогорцев.

– Ты решил всё рассказать исключительно по доброте душевной, – не выдержал Алекс, сжав руки в кулаки, – посочувствовал ублюдку, избивавшему регулярно свою жену, причем после родов.

Август уже не ухмылялся, а мрачно сверлил взглядом Питера, который к этому времени вовсе перестал трястись. А старший Белтонич уже не мог остановиться, выплёскивая всю злобу глядя Алексу в глаза, не обращая внимания на стражников, что расположились рядом, готовые по любому знаку императора вновь прижать заключенного к каменной стене.

– А что? Вернуть беглянку мужу вполне благородная цель. Правда, получились издержки. Самого ребенка Георг не захотел, сказал у него и без этой девчонки есть сыновья от совершенной порядочной женщины.

Граф сделал шаг вперед, наплевав на все приличия, чтобы защитить честное имя своей жены, он в последнее время вообще не желал эти самые приличия замечать, но император дернул Алекса за рукав, тем самым напоминая, что братья не одни, а расплата предателя не минует и через час.

– Значит, леди Ксению вы отправили к бывшему мужу, так? – рявкнул император.

– Так.

– А какое отношение с аравийцами у вас сейчас.

– Никакое, – отозвался Питер, но цепь звякнула, выдавая его напряженное состояние.

Алекса интересовал вопрос, знает ли Питер где сейчас Ярослава, но то, что спросил император, было не менее важно. А про Яру Алекс решил спросить потом, ведь судя по всему брат до завтра или послезавтра явно никуда не торопится.

– Мы перехватили шифр, не кобеньтесь, дознаватель всё ещё тут и ждет от вас исключительно честного рассказа.

– В прошлом году весной ко мне постучался незнакомец и потребовал, чтобы я выкрал бумаги у Алекса. Я отказался, но тогда мне напомнили, что моё участие в похищении Ксении Огарёвой будет раскрыто. Тогда, много лет назад, я знал, что ты отсутствуешь, поэтому выбрал время, чтобы никто не помешал. Слуги по большей части вечером тоже отправляются на отдых, а потому мне, знающему подход к твоему дому, не составило труда пробраться незамеченным. На моё счастье мимо проезжал бродячий цирк и созывал на представление, что состоится на другой день, что сыграло только на руку. Ротозеи приклеились к окнам, а мне и трём людям, что прислал этот аравиец Георг, это было только на руку. Ваш городской дом велик, а разросшийся сад напрасно увит лианами. Я подкрался со спины, кажется, твоя жена этого даже не услышала, приложил к её лицу хлороформ, а дальше дело аравийцев. Они завернули её в припасённую темную ткань и вынесли.

– Что было дальше? – Алекс еле сдерживал своё негодование, представляя как эти ублюдки прикасались к его жене!

– А дальше они погрузили её в карету и уехали.

– Куда? – тон младшего Белтонича не предвещал ничего хорошего и, кажется, Питер это очень хорошо понимал.

– Не знаю, – отозвался пленник, – мне моя жизнь дорога, а связываться с этими головорезами и бежать за каретой, словно собака, не было ни малейшего желания.

– А отдать мою жену в руки этих бандитов у тебя желание, значит, было? – произнёс еле слышно Алекс и дальнейшее никто не ожидал.

Ни стражники, ни дознаватель, ни император не успели среагировать на то, что Алекс мгновенно ударил кулаком в лицо собственного брата. Питер интуитивно зажал руками рот, из которого полилась кровь.

– Где твоя хвалёная порядочность, братец, бьёшь прикованного, – Питер сплюнул и что-то мелкое, похожее на зуб стукнуло о каменный пол камер. Затем мужчина отер рукавом губы, размазав красное пятно по щекам, и с презрением продолжил, – а ты думаешь, этим всё закончилось? Как бы не так. Тот мужчина, что постучался ко мне прошлой весной, оказался одним из аравийцев, с которым мы вместе и выкрали твою жену.

Алекс напрягся, он просто почувствовал, что рубашка прилипла к спине, а на висках испарина. Капля пота медленно катилась по лбу, но Белтонич ловил каждое слово старшего брата, в надежде хоть что-то узнать о своей Ксении.

– Что он сказал о ней? – спросил он хриплым голосом.

– Что жива, что она теперь даже не у своего мужа, – тут Питер засмеялся, а потом этот смех перешёл в кашель и снова заключенный сплюнул кровью. – А более мне не сказали.

Укол острым шилом в ногу был неожиданным и Питер закричал. Закричал так, что сидящий и угрюмо смотрящий на всё император поморщился, но не отвернулся. А вот дознаватель был доволен, что его помощь все же понадобилась.

– Продолжай, – приказал Август, что ты ещё знаешь о леди Ксении?

– А больше ничего. Этот аравиец не сказал больше мне ни слова, да и не затем он приехал.

– О каких бумагах идёт речь? – Алекс был готов размазать по стене собственного брата. За жену, за дочь и за самого себя, в конце концов, ведь именно по вине его родной крови случилось подобное. Но кроме личного нужно думать о государственном, а другого шанса может не представиться.

– Деловую переписку по Аравии. Всё, что касается переговоров, всё, что вообще у тебя есть на эту тему.

– Это уже интересно, – Август нахмурился, – неужели кто- то считает, что подобные рабочие письма хранятся в открытом доступе. И почему именно Белтонич?

– Я не знаю, зачем это аравийцам, ведь в любом случае им выгодно напасть на Тарсманию, ведь все нефтяные вышки на нашей территории, а там ни одной. Конкретно твой рудник с залежами серебра их, наверное, не интересует, а вот императорские возможно.

– Чтобы напасть нужен повод, – озвучил свою версию Алекс, обращаясь к Августу, – а просто так, без повода мировое сообщество осудит, а аравийский правитель не лишен некой сентиментальности. Ему хочется вынашивать обиду осознанно, а ведь вышки это звучит весьма приземлено. До этого были лишь мелкие нападения на границах, которые можно было бы сравнить с укусом большой собаки блохой.

– Согласен, – кивнул император и перевёл свой взгляд на заключенного, – продолжай. Именно поэтому ты настрочил анонимку? Чтобы убрать Алекса?

– Да, – подтвердил пленник императору, а потом обратился к Белтоничу. – Мои визиты к тебе общей сложностью за год можно пересчитать по пальцам, но это было в прошлом.

– В этом году ты действительно зачастил, – подтвердил Алекс.

– Да, и мне до смерти надоело выдумывать всякие поводы, чтобы появиться в твоём столичном особняке. К сожалению твои вышколенные слуги не оставляли меня одного, когда я ждал тебя. А если отсылал одного, то на горизонте начинал маячить кто-нибудь другой. Как нарочно.

– Нарочно, – согласился Алекс, – я отдал приказ.

– Подозревал, значит? Что-то подобное я и подумал.

– Что дальше? – вставил резко император и Питер вздрогнул, переведя взгляд на Августа.

– А дальше я решил действовать наверняка, к тому же аравийцы вновь напомнили о себе, заявившись ко мне посреди ночи. Не пригрозили не убийством, нет. Они предложили напечатать в газете статью о некоем мужчине, ненавидевшем жену своего брата до такой степени, что даже продал её в рабство. Я не сдержался, возразил, что никакого рабства нет. Но аравиец рассмеялся, сказав, что это я потом буду доказывать, когда меня схватят за преступление, которое действительно совершил. А ещё в моём доме во время обыска найдут то самое зелененькое платьице, в котором пропала Ксения. На том платье, разумеется, будут застарелые пятна крови.

– И тогда ты решил в очередной раз предать меня, – добавил Алекс.

– А что? – взвился Питер, – после переговоров с аравийцами ты приехал героем, делающим вид, что всего – лишь исполнил свой долг. Конечно, ты всегда так поступал, не замечая того, что происходит вокруг, помимо твоего пупа земли Ярославы! Я написал анонимку, ну, а дальше всё просто. Тебя взяли, а Ярославу вышвырнули из дома.

– А не ты ли это сделал, – голос Алекса звучал приглушенно, он словно выплёвывал слова сквозь зубы, снова приближаясь к брату.

– Бродяжка всего лишь заняла своё место, в подворотне. Я выкинул её, отобрал все деньги.

– С каких это пор обедневшие аристократы считаются бродяжками? – вставил свою реплику Август, стараясь отвлечь Алекса от очередной вспышки гнева.

Император прекрасно понимал своего друга и даже всячески поддерживал его, но заключенный был всё ещё нужен, поэтому не было смысла избивать его до смерти. И он даже смотрел на происходящее сквозь пальцы, прекрасно осознавая, что сам немало повинен в пропаже девушки. В связи со сложной обстановкой в империи, воры и прочие почувствовали, как люди стали скупать соль, мыло и прочий вечный дефицит во время военных действий. А на чужие деньги всегда находятся охотники, поэтому на плечи полиции легло дополнительное бремя. Плюс человек, контролирующий этот вопрос, получил смертельное ранение в голову….

В тот момент, когда газеты пестрели сообщениями о смерти Белтонича, Яра сама уже должна была быть рядом с отцом, но этого не случилось, а виной еще и его собственная поездка в другой город, тогда как Алекс оставался здесь, не зная, что дочь всё ещё не в безопасности…

– Я должен был наследовать твоё имущество, – с убеждённостью фанатика в голосе произнёс старший Белтонич, – ничто не должно было уйти из семьи, брат.

***

Вечером слуга принёс приглашение от императора, разделить с ним ужин. Алекс обрадовался возможности обсудить самое необходимое, а именно его немедленному отъезду в Аравию. Несмотря на военные действия, что велись уже несколько месяцев, всегда существовала возможность проникнуть на территорию государства – агрессора под видом какого- нибудь мелкого дворянчика, потому что на обычного купца или рабочего Алекс явно не тянул – выдавали манеры. Да и возможностей у дворян гораздо больше, чем у простого работяги.

Присутствие императрицы Клариссы за столом с мужчинами было неожиданным, но не неприятным. Молодая женщина страдала мигренью довольно часто, а так как за окном бушевала метели, то и соответственно головные боли у Клариссы тоже прогрессировали.

– Ваше Императорское Величество, рад видеть вас, – произнёс Алекс и прикоснулся губами к изящной женской ручке. Интересно, какая кожа сейчас у Ксюши? По- прежнему ли она любит сама пересаживать цветы в глиняные горшки, а потом, чтобы пальчики не теряли свой бледный цвет, запускала ногти в лимон, тем самым приводя кожу и ногти в порядок.

– И я, граф, признаться давно вас не видела, правда, Август?

– Истинная правда, дорогая, – мурлыкнул император своей супруге, радуясь, что именно сегодня он не услышит от жены про больную голову на ночь, а значит не стоит задерживаться допоздна вместе с Алексом за игрой в шахматы.

– Как вы поживаете? Как поиски вашей милой супруги?

Алекс был признателен Клариссе, никогда не видевшейся с Ксенией, но считавшей, что его жена должна быть исключительной, раз он столько лет ищет и надеется на встречу. Впрочем, картину, что висит в рабочем кабинете и изображавшую Ксению в полный рост императрица видела, когда вместе с супругом посещала его городской особняк во время прогулки.

– Благодарю, Ваше Императорское Величество, я в полном порядке. И это благодаря Вашему заступничеству, – Алекс никогда не забывал тот случай, когда Кларисса была убедительна перед супругом в сохранении его жизни.

В это время ухмылявшийся Август, не произнёс ни слова, ловко орудуя ножом и вилкой, воткнутой в бок зажаренному целиком молочному поросёнку.

– Да полно вам, граф, мы обязаны заботиться о благополучии наших подданных, – отозвалась Кларисса, весьма довольная подобным ответом Белтонича. – Может быть, вы что-то хотите? Понимаю, сидеть в четырех стенах это так утомительно. Не скромничайте, граф, скажите нам. Мы с Августом поможем во всём, что в наших силах. Правда, мой дорогой?

– Безусловно, – император вытер рот салфеткой и приложился губами к прелестной ручке жены.

– Я должен уехать. В Аравию, на поиски Ксении.

– Но ведь идёт война! – произнесла побледневшая императрица испуганным голосом, – для вас это не просто опасно. Это может быть в конечном итоге смертельно!

Кларисса картинно заломила руки и повернулась с умоляющим взглядом, направленным на своего мужа, а Белтонич отчего-то подумал, что в местных дворцовых постановка, императрице всегда удавались роли страстных и чувственных женщин. Наверное, не родись она от лордов голубых кровей, то точно могла бы блистать на подмостках какого- нибудь театра. Похоже, Август неплохо изучил свою жену, потому что тут же справился с усмешкой на губах и деланно нахмурился, уставившись на самого Алекса.

– Граф, это неразумно. Тарсмания не может раскидываться лучшими людьми. – Салфетка из рук императора картинно упала прямо на край стола.

– Мой император, – слова давались Алексу с трудом, но он чувствовал, что больше не в силах сидеть взаперти особенно сейчас, когда точно знал, с кого можно начать поиски своей жены. – Для меня это шанс найти Ксению, вы ведь слышали, к кому в руки она попала, а значит, найти её будет наверняка проще. И тот раз, когда она тайком передала записку в Аравии, так же указывает на то, что она по- прежнему там. И начну с её бывшего мужа.

– А если она сейчас замужем, если всё не так, ведь ты сам сказал, что женщина выглядело прилично, плюс посещала кафе, значит, явно сидит не за решеткой. Подумайте, мой друг, ведь за эти годы многое могло произойти!

Игры и ненатуральности в словах Августа точно не было, он действительно переживал за своего любимца.

– Пусть так, – признал Алекс, – хоть это и безумно больно, но я понимаю, что за это время может произойти всякое и потом чисто из соображений безопасности опять же ей, возможно, пришлось выйти замуж. В смысле гражданский брак, без посещения Храма, как это было у нас, но всё это неважно. Она предупреждала меня об опасности, значит, мы с дочерью для Ксении что-то да значим. И я должен найти свою жену, хотя бы, чтобы объясниться с ней и убедиться, что у неё всё в порядке.

Всхлип императрицы нарушил словесный поток Алекса и мужчины уставились на Клариссу, прижимающую тонкий кружевной платок к глазам.

– Ах, простите меня, я ведь всего лишь женщина, – произнесла она смущённо, – расчувствовалась.

– Дорогая, – император осторожно взял свою супругу за руку и поцеловал, – Вы истинная императрица, умеющая сострадать и ценить живые чувства людей. Мне с Вами очень повезло!

– И мне с Вами, Август, – произнесла она, – но может быть Алексу тоже одиноко без своей жены?

Император нахмурился, вполне осознавая всё, что сейчас проделала императрица. И Алекс это понял и вновь отметил про себя, что эта пара подобралась как нельзя, кстати, вполне дополняя друг друга в любых вопросах. Он наблюдал за этим семейным представлением, молча, потому что знал, что именно сейчас не стоит не во что вмешиваться, иначе Август, скорее всего, не поймёт или чего доброго приревнует к своей красавице жене. Несмотря на всю кажущуюся светскость и открытость их беседы.

– Алекс, – обратился к нему правитель, – ты не думай, что я не понимаю. Случись подобное с Клариссой, то поверь, я первый рванул бы, куда глаза глядят в поисках своей жены, но, может быть, ты это сделаешь не один? В конце концов, это не просто личная месть твоего брата, а можно сказать политический заказ, направленный и против нашей семьи.

– Согласен, – кивнул Белтонич. – Не знаю, что меня там ждёт, но двое-трое, большего позволить себе просто не могу и то роскошь. Несколько незнакомых мужчин везде будут привлекать к себе внимание.

– Ну, за документы ты не беспокойся, главное чтобы не попасться на глаза тому, кто себя хорошо знает и видел неоднократно.

– Постараюсь, – отозвался граф, а сердце стучало, оно просто рвалось туда, на территорию Аравии. Оставался только один вопрос – поиски Ярославы и именно это не давало покоя, заставляло делиться и разрываться между направлениями поисков. – Но у меня есть ещё одно дело, которое так же не требует отлагательств, это поиски дочери.

– Понимаю, мой друг, – император встал и, опираясь о спинку резного стула обеими руками, произнёс, – в этом не беспокойся. Осталось решить одну важную вещь. Стоит ли официально возвращать тебя в мир живых или пока оставим всё как есть? Какие твои мысли по этому вопросу?

Пока мужчины переговаривались, Кларисса позвонила в колокольчик и тут же со стола, словно ветром сдуло все тарелочки, столовые приборы….Каждая складочка на скатерти была мигом расправлена, а на смену одним блюдам принесли другие. Чайный сервиз и сладости, которые так любила императрица. Сладостей было не просто много, а очень много и хотелось попробовать всё и сразу, а точнее трудно было остановить свой выбор на каком- либо из мастерски приготовленных шедевров. Корзиночки с кремом, шоколадом, блинчики со сгущенкой, сметаной, орешки в сахаре и глазури, конфеты в разноцветной фольге…

– Послушайте, вы забыли про мёд! – Возмущенно высказала женщина слуге, и тот помчался на кухню, выполнять немедленно пожелание императрицы.

Все на кухне знали, что она большая сластёна и слово” большая “ касалось исключительно её любви к сладостям, но никак не к фигуре. Тут- то как раз всё было как надо, по мнению Августа и, судя по тем взглядам, что он регулярно одаривал свою жену, невзирая на присутствующих.

– Простите, Ваше Императорское Величество, – подал свой голос повар, – но с мёдом вышла накладочка, ах, простите!

– Что такое? – удивился император, который прервал свою беседу с графом, едва раскрасневшийся главный повар показался в дверях столовой, – у нас что, иссяк лучший мёд на пасеке у Гринвичей? Или его перекупил кто- то другой? Или Льюис отказался нам поставлять его к столу?

Алекс поморщился при упоминании этой фамилии, что не позволял себе при императорской семье. Август прекрасно знал отношение своего дипломата к этому семейству после случившегося, особенно после того, как Белтонич узнал о разрыве отношение между казавшимся таким искренним Даниэлем и Ярославой и считал подобное исключительно практичной, но вместе с тем трусливой стороной Гринвичей. Однако конкретно он, император, зачастую не смешивал личное отношение и деловое сотрудничество. Известные липовые рощи Гринвичей привлекали пчел, отчего липовый мёд с их пасек был самым лучшим, что даже не удавалось пчеловодам самого императора. И он, Август, приобретал это продукт исключительно для того, чтобы побаловать любимую супругу.

– Всё есть, мёд свежий и запасён в большом количестве, как раз до будущего лета, – повар развёл руками с недоумением, – я сам лично пробовал. Но дело в том, что он почти весь засахарился. Тот, что подавали сегодня за завтраком закончился, мы открыли другую бочку, а потом все остальные…Везде одна и та же картина, – в одних бочонках мёд загустел так, что ножом не отрежешь, а в других пена, а главное брожение, несмотря на то, что я лично проверял всё ещё осенью!

– Как это? – не поняла Кларисса, по всей видимости, не встречавшаяся с таким явлением.

– Или хранение не соответствует правилам? – вставил своё слово Алекс, внутри которого подымалось злобное чувство справедливости, – или же кто- то разбавил сам мёд сахарным сиропом, а еще возможно кормил пчел без меры этим же?

– Каким сахарным сиропом? – возмутилась императрица, – а как же липы? А цветы? Мы сахар с водой покупать у них не желаем!

– Казначея ко мне, немедленно, – помрачнел Август, который что-то подобное слышал, но никогда не предполагал, что Гринвич осмелится ради наживы пойти на подобные махинации.

И когда побелевший казначей влетел в столовую, не церемонясь, император выдал свой приказ.

– С Гринвичей взыскать всё, что потрачено на мёд, плюс взыскать все расходы, как то хранение и транспортировка по дворцу. Плюс вычесть с него за моральный вред императрицы и её нравственные страдания. И проверить остальные поставки этого недобросовестного аристократа!

– Будет сделано, Ваше Императорское Величество, сегодня же, – казначей по знаку руки Августа удалился ещё быстрее, чем появился довольный, что так легко отделался.

– И кому? Мне? Императору! – возмутился Август, – и пусть неурожай, но ведь плачу не как на рынке, а золотом и ещё каким! Нет, дорогой мой друг, то, что свадьба твоей дочери не состоялась с этим дельцом большая удача.

– Я тоже так считаю, – вставил своё слово Алекс, – но могу предложить мёд со своих полей? У меня нет липовых рощ, но гречишный и цветочный возможно придётся вам ко двору? Я понимаю, что императорские пчеловоды-умельцы тоже не дремлют, но если для разнообразия? Надеюсь, мои запасы по- прежнему не пустуют. Питер хоть и жаден до чужого, но продавать направо и налево захваченное имущество не будет.

– О, спасибо, граф! Вы умеете угодить женщине, – вставила своё слово повеселевшая Кларисса. – Как только вы решите свои мужские проблемы, вернёте жену, то обязательно жду от вас маленькую баночку на пробу!

– Но нет, не стоит так долго ждать, надо всего лишь написать записку моему управляющему и вам пришлют лучшие образцы, – уверил Алекс.

– Только нам необходимо решить, стоит ли объявлять вас живым! – Август снова уселся на стул и придвинул к себе чашку.

– Думаю, не стоит, мой император, – отозвался Алекс. – И пусть мне это выгодно с одной стороны – Ярослава если и таится где-то, то от этого найти её станет гораздо легче. Да она и сама проявит себя, вернётся в свой дом. Но для Ксении это ещё неизвестно как обернётся.

– Что вы имеете в виду, граф? – Кларисса затаила дыхание.

– За мной могут начать следить тут, раз по каким- то соображениям я мешаю аравийцам. А так как меня тут не будет, то резонно предположить, что я отправился за женой или ещё где- либо.

– В любом случае навредить ей или тебе мы не собираемся, – император поймал одобрительный кивок своей супруги и продолжил, – а значит, пока твоё воскрешение оставим на потом. А Ярославу найдем, не сомневайся, отправлю еще дополнительных людей.

Спустя сутки, подготовившись, троица, состоящая из двух мужчин и одной молодой женщины, выехали по направлению к Аравии. Алекс с трудом сдерживался, но всё ограничивалось скоростью скакуна.