Глава 11

Лодар почти не отличался от Финиля по внешнему виду, но, как и любая столица, выглядел более ухоженным и внушительным. Хотя жизнь здесь явно текла размереннее, и это неудивительно — все же в торговом городе больше суеты. Наверное, если бы Лодар не располагался ближе к лесу, а был рядом с границей с другими территориями, именно он стал бы центром волчьих земель. Но многие поколения гатанов предпочитали близость леса сомнительному удовольствию от общения с самой разношерстной публикой, какую можно встретить в Финиле. Мне самой Лодар понравился. Единственным минусом этого города назвала бы то, что здесь находилось намного больше оборотней, чем где бы то ни было в волчьих землях.

При иных обстоятельствах не преминула бы расспросить отца о здешних достопримечательностях, да и однозначно получила бы больше удовольствия от поездки. Но сейчас почти не видела ничего вокруг, все больше снедаемая тревогой. Особенно сильно забилось сердце, когда мы проехали здание ратуши и находящуюся рядом тюрьму, которую нетрудно было узнать по внешнему характерному виду. Постаралась отогнать мрачные мысли о том, что вполне могу провести здесь лучшие годы жизни. Отец, заметив мою реакцию, неожиданно накрыл мою руку своей и ободряюще сжал. Стало немного легче. Все-таки я не одна и главный дарунит не последний человек в городе. Так что пока рано впадать в уныние.

Дворец гатана находился в десяти минутах езды от ратуши и представлял собой внушительное трехэтажное здание из белого камня, возвышающееся над остальными строениями. Вокруг ограды патрулировала стража, зорко следя за тем, чтобы посторонние не могли проникнуть на вверенную им территорию. Наша карета остановилась у ворот, и Томиан протянул через окно подбежавшему охраннику какую-то бумагу. Как я уже знала, это был официальный вызов на частное судебное разбирательство. Хотя, судя по виду стражников, они бы удовольствовались и устным распоряжением главного дарунита. Не сомневаюсь, что он был здесь частым гостем. Наверное, отцу нужно было как-то объяснить и мой приезд во дворец. Стражник заглянул в карету, бегло осмотрел меня и кивнул.

— Можете проезжать, пресветлый Томиан.

Уже через несколько минут мы с отцом входили в просторный холл с огромными колоннами и застывшей по углам стражей. Я старалась держаться с достоинством, хотя меня всю трясло — настолько все здесь выглядело внушительно и торжественно. Да и я ни на секунду не забывала о том, что должна встретиться с правителем и выслушать свой вердикт. И только сильная рука отца, поддерживающая под локоть, помогала хоть как-то сохранять самообладание.

Пройдя вереницей коридоров, мы остановились у огромных двухстворчатых дверей, ведущих в малую залу для аудиенций, как объяснил отец. Там нас уже ждали, и в глазах тут же зарябило от роскошных нарядов и драгоценностей. Казалось, пятерка оборотней, сидящих в креслах по обе стороны от трона гатана, сочла своим долгом ослепить собравшихся блеском. Особенно вычурным выглядел костюм Кристана дар Гадра, напялившего красный камзол, расшитый золотыми нитями, с рубиновыми вставками. В этот раз светлую шевелюру он распустил, расчесав до глянцевого блеска. Смотрелось весьма эффектно, и при иных обстоятельствах я бы полюбовалась красотой его волос и даже обзавидовалась. Но сейчас и смотреть на него было противно — сразу в голову лезли картины, что видела памятной ночью в лесу. То, как этот садист издевался над бедной девушкой.

На лицах всех без исключения молодчиков из компании Кристана читались презрение и неприязнь ко мне. Казалось, своими взглядами они хотели вдолбить меня в пол, чтобы даже головы не смела поднять. А вот не дождетесь, гады!

Стиснув зубы, вскинула голову и устремила глаза исключительно на гатана, выгодно выделяющегося на фоне остальных скромностью костюма. В этот раз темно-фиолетового цвета, но тоже простого покроя. Видать, предпочитает именно такой стиль. Что ж, вполне его в этом поддерживаю. Тем более что напяль он на себя что-то вроде того, что надел Кристан, выглядел бы, по меньшей мере, смешно. Да и вообще на этом мускулистом красавце лучше бы смотрелось облачение воина, а не мирской наряд. Невольно представила его с обнаженным торсом, в стальных наплечниках, с мечом наперевес, и ощутила, как дышать стало труднее. Так, только этого не хватало! Пускать слюни на самого правителя в такой непростой момент. Но эти мысли хоть немного отвлекли от тревоги за свою судьбу.

Мы с отцом приблизились к трону и, остановившись в нескольких шагах, поприветствовали гатана: Томиан — поклоном, я — реверансом, Последнее оказалось весьма кстати, поскольку, опустив голову, я смогла скрыть вспыхнувшие румянцем щеки.

— Приветствую вас, великий сирн, и вас, господа, — со сдержанным достоинством сказал дарунит, выпрямляясь. — Думаю, мне не нужно представлять мою дочь собравшимся. Все вы уже знакомы с ней.

— Да уж! — фыркнул Кристан. — Имели такое несчастье. Осмелюсь заметить, пресветлый Томиан, что в деле воспитания этой юной особы допущены вопиющие пробелы.

Дарунит ничем не выдал эмоций по поводу выпущенной шпильки, сохраняя на лице невозмутимую вежливую улыбку.

— Понимаю ваше негодование, сирн дар Гадр, но как вы знаете, жены я лишился рано, а одному весьма трудно уделять внимание воспитанию ребенка. Да еще и перенесенная ею болезнь слегка затуманила разум бедняжки. Надеюсь, вы примете это во внимание.

То, что отцу приходилось унижаться перед этими ничтожествами, вызывало внутри гнев и протест. Но я понимала, что не время демонстрировать характер.

— Давайте все успокоимся и поговорим, — примиряюще произнес гатан.

— Только по твоей просьбе, Бедмар, — закатил глаза Кристан, демонстрируя, что делает всем огромное одолжение. — Как ты знаешь, я настаивал на публичном судебном разбирательстве.

— Все же из уважения к пресветлому Томиану попрошу тебя быть снисходительнее к его дочери, — откликнулся гатан.

Его терпению оставалось позавидовать. Я бы уже этого напыщенного засранца хорошенько приложила на месте Бедмара. Вообще не понимаю, почему он так к нему благоволит. Ведь явно видно, что у них мало общего. Хотя с чего я это взяла? Вполне возможно, что спокойное достоинство, с каким держится гатан, не более чем видимость.

— Присаживайтесь, пресветлый Томиан, — проговорил Бедмар, и его тон стал мягче.

Мне сесть никто не предложил, и пришлось торчать у всех на виду пугалом и из последних сил сохранять покорный вид.

— Против вас выдвинуто серьезное обвинение, госпожа Илина, — обратился гатан теперь уже ко мне. — Укрывательство чужой собственности, что можно трактовать как воровство, содействие в побеге. Думаю, вы знаете, о чем именно идет речь. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Об этом мы с отцом уже говорили. На подобный вопрос я должна была покаянно ответить, что из-за болезни забыла о том, что такое мое поведение является нарушением местных законов. А потом полагалось смиренно попросить прощения у Кристана и молить его о снисхождении. Еще тогда, когда мы это обговаривали, все во мне дико противилось. Но пресветлый Томиан убедил, что иной раз стоит смирить гордыню и сделать то, чего от меня ждут. Ведь это не будет означать, что я на самом деле жалею о содеянном. Всего лишь притвориться. Ну что здесь сложного?

Для него возможно. Но не для меня. Еще первую часть того, о чем мы договорились с отцом, я могла бы выполнить. Но вот просить прощения у засранца, который смотрит на меня, как на дерьмо, язык не поворачивался. И вот знаю, что потом однозначно пожалею, но слова уже рвались с языка:

— Вся моя вина в том, что я пожалела девушку, которая нуждалась в помощи. Да, я не знала ваших законов… Точнее, не помнила их, — поспешила добавить, понимая, что хожу по тонкой грани разоблачения. — Сделала так, как подсказывало сердце.

— Значит, вы раскаиваетесь в содеянном? — подтолкнул меня гатан к нужным словам, которые помогли бы смягчить конфликт.

Я поймала взгляд отца, который буквально умолял подтвердить это предположение. Но стоило взглянуть на презрительно искривившуюся смазливую рожу Кристана, как меня понесло.

— Нет, не раскаиваюсь! Бесчеловечно так обращаться с людьми. Загонять, как дикого зверя, считать своей собственностью. Понимаю, что таковы здесь законы, но ведь уже везде в Одмии отказались от рабства, считая это варварством. Так почему у нас это в порядке вещей?

Судя по окаменевшим лицам оборотней, их моя дерзость просто потрясла.

— Теперь ты видишь, Бедмар? — театрально возгласил Кристан. — Эта девчонка ведет себя просто возмутительно! Между прочим, сейчас она оскорбляет не только меня, но и тебя тоже. Ведь именно в твоей воле устанавливать законы на волчьих землях! Думаю, нет нужды в дальнейшем разбирательстве. Все и так очевидно. Дело за малым — решить, какому наказанию подвергнуть эту полоумную. Предлагаю заклеймить и отдать мне в собственность взамен той, что я потерял по ее вине.

Весь мой гнев, который придавал сил и какой-то безрассудной смелости, сменился подступающей паникой. Вот такого поворота я точно не ожидала! Стать живой игрушкой жестокого садиста? Уж лучше тюрьма или даже смерть! Кристан смотрел на меня с торжеством, его голубые глаза горели опасным предвкушением. На гатана же я даже смотреть боялась, опасаясь увидеть гнев, который стал бы моим приговором. Отец начал что-то произносить в мою защиту, но его речь прервал сам Бедмар:

— Прежде чем бросаться такими обвинениями, стоило бы посмотреть на ситуацию с другой стороны, — сказал он на удивление спокойно.

Я осмелилась все же посмотреть в его лицо и поняла, что никто и не думает на меня сердиться. Скорее, гатана мое поведение забавляло.

— Альтернативой для тех, кто предается заклеймению, является смерть, тюремное заключение или разорение. Им предоставляется иной выбор, на который идут вполне добровольно. Хозяева заботятся о них, дают кров и пищу, свою защиту. Конечно, случаются и злоупотребления, но в таких случаях никто не мешает заклейменному обратиться к властям и сообщить об этом. И если обвинение подтвердится, хозяин заклейменного тоже может понести наказание. Та беглая заклейменная предпочла нарушить закон и трусливо сбежать, а не прийти и потребовать справедливости. Так кого же следует винить, кроме как ее саму?

От этой лицемерной тирады меня едва не вывернуло — в душе опять поднималась ярость. Ага, конечно, могла прийти и попросить помощи! Против того, кто является другом гатана? Да ее бы прикопали по-тихому и дело с концом! Наверное, только сейчас у меня полностью открылись глаза на то, что представляет собой гатан. За мнимым дружелюбием и обходительностью скрывается черствый и жестокий властитель, которого вполне устраивает сложившееся положение вещей. И он готов поддерживать своих, несмотря ни на что.

— Не знаю, кто вбил вам в голову все эти бунтарские идеи, милая девочка, — снисходительно закончил гатан, — но он оказал вам плохую услугу. Сомневаюсь, что вы бы додумались до подобного сами, и только это вас извиняет. Что ж, надеюсь, теперь, когда отец забрал вас к себе, он сумеет взяться за ваше воспитание.

— Ты что спустишь ей все с рук? — опешил Кристан, судорожно впившись пальцами в подлокотники. — Да это же неслыханно!

— Кристан, не будь столь суров к этой милой девочке, — снисходительно сказал Бедмар. — Видно же, что она не в себе. Сама не понимает, что и кому говорит. Думаю, когда госпожа Илина полностью оправится от болезни, то сама принесет тебе искренние извинения.

— Да не нужны мне ее извинения! — прошипел блондин и вскочил с места, окончательно утратив самообладание.

А я вдруг осознала, что еще секунда — и он набросится на меня. В голове тут же помутилось от дикого страха, а в памяти пронеслись жуткие картины того, что происходило в лесу с Дарией. То, как этот мерзавец унижал ее, мучил, насиловал. Все вокруг закружилось, и я начала падать. В последний момент затухающее сознание успело уловить, как с невероятной быстротой рядом оказался гатан и подхватил на руки. Потом реальность исчезла.

Очнулась я в незнакомой комнате на огромной кровати, где легко поместилось бы пятеро. Мир вокруг расплывался и никак не желал укладываться в четкую картину. В воздухе ощущался запах каких-то лекарственных трав, от которого запястье начало чесаться немилосердно. Только возвращения этого непонятного зуда для полного счастья не хватало! — иронично подумала я. Но хоть сразу понятно, что меня не разорвал кто-нибудь из кровожадных оборотней, присутствовавших на разбирательстве. И что я не в тюрьме. Наверное, пока была в обмороке, перенесли куда-то, и это отсрочило мой приговор.

Постепенно зрение вернулось к норме и, кроме того, вместо оглушающей тишины, нарушаемой лишь биением собственного пульса в ушах, в сознание ворвались и звуки. Я поняла, что в комнате нахожусь не одна. Неподалеку торчали гатан, отец и какая-то черноволосая женщина в довольно смелом темно-красном платье. То, что я очнулась, они пока не заметили, о чем-то оживленно переговариваясь.

Убедившись в этом, я стала напряженно разглядывать женщину, как единственную, кто был мне незнаком из присутствующих. Высокая, статная, довольно привлекательная, хотя и не слишком молодая. Впрочем, возраст выдавал, скорее, взгляд, чем наличие морщин или прочих признаков увядания. Женщине нельзя было дать внешне больше тридцати. Энергетика от нее исходила просто бешеная, как и сексуальность, сквозящая в каждом движении. И было вполне очевидно, что эти самые сексуальные флюиды она источает непреднамеренно. Никакой наигранности или фальши. И это наверняка еще больше подкупало мужчин. Я заметила, что даже мой отец поглядывает на нее далеко не так холодно, как обычно. Во взгляде же гатана горело искреннее тепло, что почему-то вызвало во мне странную досаду.

— Что скажешь с профессиональной точки зрения? — спросил гатан, наблюдая за тем, как женщина колдует над сумкой с какими-то снадобьями.

— Тебя интересует ее физическое состояние? — усмехнулась женщина. — В таком случае могу заверить, что девушка вполне здорова. Налицо сильное нервное потрясение, не более. Я дам успокоительных капель, которые ей следует попринимать пару недель.

Достав нужный флакончик, она протянула его даруниту. Тот поблагодарил и спросил:

— А душевное? Ты ведь просканировала ее магически? — то, что отец обращается к ней без всяких церемоний и на «ты» тоже показалось подозрительным. Но представить его в роли героя-любовника, наставляющего рога самому гатану, я не смогла. Может, они просто давно знакомы?

Брюнетка насмешливо изогнула брови.

— Что тебя на самом деле беспокоит, Томиан? Я ведь чувствую, что ты что-то недоговариваешь.

— Моя дочь слишком сильно изменилась, — поколебавшись, сказал он. — Не могу объяснить толком. На уровне ощущений. Сам не могу понять, что именно меня беспокоит.

— У тебя всегда было хорошее чутье, мой дорогой, — она улыбнулась ему так чувственно, что я поморщилась. Вот же стерва! Одновременно строит глазки гатану и моему отцу. Снова вернулись нехорошие подозрения. — В ней и правда чувствуется какая-то двойственность. Словно в теле идет внутренняя борьба. Но как это объяснить, не могу сказать. Никогда такого раньше не видела.

Она метнула быстрый взгляд в мою сторону, и я поспешно закрыла глаза. Услышала быстрые легкие шаги по направлению к кровати, а потом ощутила, как надо мной кто-то склонился. С трудом подавила дрожь, когда прохладные пальцы коснулись моего запястья и развернули к себе.

— А вот это уже интересно, — пробормотала женщина. — Раньше я этого не заметила.

— Что там? — мужчины тоже приблизились, и отец не преминул поинтересоваться, что значили слова женщины.

— Ты этого не видишь? — полувопросительно-полуутвердительно спросила она. — Так я и думала. Это может все объяснять. И ее вспыльчивость, и смену настроения, и странности в поведении. Даже потерю памяти. Хотя в последнем не уверена. Но для организма подобные изменения — слишком сильное потрясение, так что побочные эффекты могут быть самые непредсказуемые.

— Я ничего не вижу, — озадаченно сказал отец. — Что там?

— Знак магического дара. Притом можно уже сейчас сказать, какой он направленности. Но вот это-то и странно. Я принимала роды у твоей жены, Томиан, и не видела у девочки родимого пятна. Иначе бы это сейчас не стало ни для кого сюрпризом. В первый месяц жизни магический знак виден всем.

— А может ли дар открыться уже в более позднем возрасте? — с недоумением спросил дарунит.

— Никогда о таком не слышала. Но это не значит, что так не бывает. Может, подобные случаи настолько редки, что об этом не посчитали нужным написать в магических книгах, — проговорила женщина. — В любом случае, я тебя поздравляю, Томиан. Цена твоей девочки на рынке невест значительно возросла, — хмыкнула она.

Я едва подавила желание поморщиться от досады. Вот только этого не хватало!

— А теперь вам лучше выйти и оставить меня наедине с пациенткой. Я позову, когда она придет в себя.

Никто возражать не стал, и вскоре послышались шаги по направлению к двери. Не успел раздаться стук, возвещающий о том, что мужчины покинули комнату, как женщина иронично сказала:

— Можешь открыть глаза. Они ушли.

Черт! Она что все это время знала, что я не сплю?! Чувствуя себя полной дурой, я разомкнула веки. На меня уставились насмешливые карие глаза женщины.

— Кто вы? — довольно грубо спросила я. Непрошибаемая самоуверенность брюнетки раздражала.

— Меня зовут Ардалия Слатр.

Могла бы и сама догадаться! Даже не знаю, что почувствовала по этому поводу. Еще недавно сама желала познакомиться с ней, разузнать о том, что волновало. Но эта женщина вызывала двойственные чувства. С одной стороны, без сомнения, интерес, как неординарная натура. С другой — не особо приятно, когда кто-то видит тебя насквозь. А именно такое ощущение возникало от общения с Ардалией. К тому же, как и всякую женщину, меня раздражали такие, как она. Те, от кого мужчины прямо с ума сходят. В том, что так и есть, нетрудно понять по реакции Томиана и гатана. А еще сильно смущало то, что она знает обо мне то, что для меня самой остается загадкой. Подавив раздражение, я задала новый вопрос:

— Вы расскажете, что означает пятно на моем запястье?

— А ты расскажешь, кто ты на самом деле? — последовал насмешливый ответ, заставивший на несколько секунд лишиться дара речи.

— О чем вы? — с трудом подавив панику, спросила я.

— Ты знаешь, — женщина улыбнулась и подмигнула. — Не беспокойся, твоя тайна останется известна только нам двоим. Да и я не хочу расстраивать Томиана известием о том, что его дочери больше нет на свете.

Как же сильно ошибалась Арна, говоря об этой женщине так пренебрежительно! Она без сомнения обладала поразительным даром, заглядывая в самую сущность вещей.

— Откуда вы знаете? — хрипло спросила я.

— Я знала настоящую Илину. Пусть и совсем крохой, — пояснила Ардалия, усаживаясь рядом. — Может, ты удивишься, но каждая душа отличается от другой. Не могу тебе объяснить детальнее, но я вижу колебания энергии, если настрою зрение особым образом. Цветовые сполохи, вибрации, исходящие от людей. В этом теле еще есть отголоски прежней души, но постепенно твоя их гасит. Думаю, когда твой дар, наконец, полностью проявится, ты окончательно завладеешь этим телом. И от малышки Илины не останется больше ничего, — она вздохнула с легким сожалением. — Мне жаль девочку, но насколько понимаю, у нее не было ни шанса?

— Она умирала, когда меня перенесло в ее тело, — наконец, решила я признаться, понимая, что, по сути, в моем признании нет нужды. Ардалия обо всем догадалась и так. — Вы ведь солгали о том, что подобного раньше не случалось?

— Ты догадалась верно.

— Почему не сказали им правду?

— На то есть несколько причин, — она чуть прищурилась. — Может, когда узнаю тебя получше, и скажу о них. Пока же тебе достаточно знать, что я не враг. Если хочешь, могу помочь побыстрее освоиться здесь.

— Очень хочу! — вырвалось у меня.

Нет, я вовсе не прониклась к этой странной женщине доверием. Но понимала, что ссориться с ней однозначно не стоит. Да и помощь той, кто, в отличие от меня, понимает, что вообще со мной происходит, лишней не будет.

— Итак, что ты хочешь узнать в первую очередь?

— Что это за знак на моем запястье? — я беспомощно посмотрела на проклятый листик, снова алеющий на руке.

— А ты не знаешь? — она опять прищурилась. — Откуда же ты, раз нужно объяснять такие вещи?

Со вздохом поняла, что без того, чтобы рассказать всю свою историю, не обойтись. Когда закончила сбивчивый рассказ, глаза Ардалии горели возбуждением.

— Поразительно! Вот такого я точно не ожидала! Нет, случалось, конечно, когда душа умирающего мага переселялась в обреченного на смерть человека и в дальнейшем помогала восстановить здоровье тела. Но чтобы этот маг был из другого мира! О таком я никогда не слышала и не читала.

— Мага? — пролепетала, понимая, что у меня уже ум за разум заходит. — Но я не маг! В моем мире вообще нет магии!

— Или ее канал в нем закрыт, — задумчиво сказала Ардалия. — Возможно, твоей душе так сильно не хотелось умирать, что она нашла способ прорвать преграду и попасть сюда. Ты и сама могла не знать, что на самом деле тебе доступно. Что касается знака на твоей руке, придется объяснить то, что известно здесь и малым детям. Когда рождается маг, пусть даже с незначительными способностями, на его теле находят определенный знак. Родимое пятно. Оно может быть неодинаковой формы, на различных участках тела, но его цвет и особая аура, исходящая от ребенка, дает понять, что родился маг. В дальнейшем пятно исчезает и появляется нерегулярно, когда происходят всплески силы. Видеть его может только сам этот человек или другой маг. Лишь в момент окончательного обретения дара оно становится видимым для всех и уже не исчезает.

— И когда же произойдет этот самый момент? — спросила я с интересом.

— Ты поймешь это по цвету родимого пятна. Оно потемнеет и начнет сильно болеть. В такие моменты нужно быть особенно осторожной, поскольку всплеск силы имеет и побочные эффекты. Когда придет время, я расскажу тебе об этом.

— У вас тоже так было?

— Не так сильно, как будет у тебя.

— Почему? — удивилась я.

— Размер знака на твоей руке говорит об том, — загадочно улыбнулась Ардалия. — Из того, что ты рассказывала о проявлениях твоей силы и из формы пятна, уже сейчас могу сказать о многом.

— А мне скажете? — с надеждой спросила.

— Лучше дам тебе книгу, в которой сможешь подробно об этом прочесть, — подмигнула женщина. — А сейчас пора звать мужчин. Мы и так слишком заговорились. Они будут волноваться.

— Сомневаюсь, — хмыкнула я. — Ну, еще пресветлый Томиан, возможно. Но гатану вряд ли есть до меня дело.

Ардалия бросила на меня непонятный насмешливый взгляд, но ничего на это не сказала. Уже направляясь к двери, бросила:

— Книгу я пришлю к тебе домой. Если захочешь поговорить, мою лавку найти легко. Она находится неподалеку от дворца.

Вот почему это меня нисколько не удивляет? — мелькнула едкая мысль. Поближе к могущественному любовнику! Снова ощутила неприятный укол в сердце, которому не могла дать объяснения. Да почему меня вообще заботит развращенность местного царька? Никаких приятных чувств он точно не вызывает. Чем меньше буду с ним сталкиваться, тем лучше! И все же, когда мужчины вошли, устремив на меня внимательные взгляды, почему-то не могла отвести глаз от сурового лица гатана. А от его взгляда по телу будто искры пробегали.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Илина? — вежливо проговорил он.

— Благодарю, уже лучше, — сказала как можно суше. — Так что готова выслушать свой приговор. Мне ждать заклеймления? Или все-таки ограничитесь тюремным заключением?

Гатан нахмурился и так же сухо, как и я, произнес:

— Этот вопрос мы уже решили с вашим отцом. Думаю, он сам вам обо всем расскажет. А теперь позвольте откланяться. У меня много дел, которые не терпят отлагательств.

Ну вот зачем я дергаю тигра за усы? Сама поражаюсь тому, насколько несдержанной стала в этом новом мире! Или обретенная красота и положение уж слишком голову вскружили? Но все доводы рассудка терялись, стоило увидеть кого-то из заносчивых оборотней, считающих, что им все дозволено. А особенно сильные негативные эмоции вызывал гатан. Сама не знаю почему. Вроде он-то как раз был со мной достаточно мягок.

Отец не преминул тоже затронуть эту тему, когда мы ехали в карете домой.

— Твое поведение просто возмутительно, Илина! — устремив на меня колючий взгляд, воскликнул дарунит. — Гатан проявил верх терпеливости в общении с тобой. Несмотря на твою дерзость, категорически запретил Кристану причинять тебе какое-либо беспокойство. Ему пришлось довольствоваться штрафом, который я должен буду выплатить.

— Рада, что вы настолько дружны, что гатан так обеспокоился моей судьбой, — угрюмо заметила я.

— Полагаешь, дружба гатана со мной дает тебе право вести себя столь вопиющим образом? — а вот теперь отец по-настоящему рассердился! Даже показалось, что температура в карете понизилась на несколько градусов. — Позволь разочаровать. Если ты еще хоть раз опозоришь меня, я вынужден буду принять меры.

Интересно, какие? Посадит под домашний арест? Так я только рада буду! Разумеется, ничего этого отцу я не сказала. Постаралась принять как можно более покаянный вид и попросила прощения за свое недостойное поведение. Пока мне под домашний арест все-таки садиться нельзя. Нужно побольше узнать о своем даре, а для этого не обойтись без общения с Ардалией.