Глава 8

Моя выдержка подверглась испытанию еще раньше, чем думала. Бедмар заявился через три часа после того, как приехала домой. К тому времени я успела, конечно, немного прийти в себя и обрести самообладание. Но оно немедленно разлетелось вдребезги, как только в комнату зашла Арна и сообщила, кто ждет внизу, в общей гостиной. Подруге я пока не рассказала о том, что со мной произошло. Да и не видела смысла. Зачем грузить девчонку своими проблемами, когда она сама только обрела счастье? Я знала, что они с капитаном Мерном уже даже ездили смотреть домик для покупки. Не понять, к чему именно все идет, было трудно. Так что пусть счастье девушки ничто не омрачает. Да и чем бы она могла помочь? Разве что сочувствием. А я не хотела, чтобы меня жалели или сочувствовали. Пусть лучше о моих проблемах знает как можно меньше народа, а я буду делать вид, что все нормально.

— Ты уверена, что он хочет видеть именно меня? — хмуро спросила, неохотно поднимаясь с постели и подходя к зеркалу. Критически оглядев себя, поправила сбившуюся прическу. — За отцом послали?

— Пресветлый Томиан час назад уехал по делам, — возразила Арна. — Дворецкий говорил об этом великому сирну, но тот пожелал в таком случае послать за тобой. В общем, меня попросили тебе передать.

— Ладно, сейчас спущусь, — процедила я.

Демонстративно посылать гатана по известному адресу вряд ли стоит. Этим нарушу все мыслимые правила приличий. Да и слухи пойдут. Слуги ведь любопытные, сразу начнут домыслы строить — почему это я считаю возможным так неподобающе вести себя с правителем.

— Приказать подать угощение? — предложила Арна.

— Нет. Может, он уберется уже через пять минут. Буду, по крайней мере, надеяться на это, — последнюю фразу пробормотала совсем тихо, чтобы девушка не услышала.

— Вы с ним что поссорились? — поинтересовалась служанка, пока я направлялась к двери. О том, что гатан оказывает мне знаки внимания, знал весь город, так что я даже не удивилась вопросу.

— Можно и так сказать, — не желая вдаваться в подробности, откликнулась и с тяжелым сердцем покинула помещение.

Как вести себя с гатаном после прошлой ночи, не представляла. Не знала даже, как в глаза ему посмотрю. Но точно знала, что не стану трусливо поджимать хвост. Уж слишком злила вся эта ситуация!

Быстро спустившись по лестнице, миновала коридор и вошла в гостиную, где в удобном кресле у камина, где он часто сидел, разговаривая с отцом, устроился Бедмар. Камин разожжен не был — все же днем тепло, и в этом необходимости не было. Но гатан все равно пристально пялился на пустой очаг, о чем-то размышляя. На мое появление отреагировал почти мгновенно, словно ощутил неким шестым чувством. Резко повернул голову и поднялся на ноги.

Ожидала, что поприветствует хотя бы кивком, но он просто стоял и смотрел на меня. Внимательно, цепко, скользя глазами по всему моему телу. От этого взгляда помимо воли щеки окрасились румянцем, и я с неудовольствием поджала губы. Вот почему так реагирую на него? Словно застенчивая девочка-подросток, краснею от каждой мелочи. Опустив голову и надеясь, что этим частично скрою эмоции, присела в реверансе и сухо сказала:

— Приветствую вас, великий сирн. Вы, вероятно, хотели бы видеть отца. Но его сейчас нет дома.

— К чему эти церемонии? — он поморщился. — И ты прекрасно знаешь, ради кого я сюда пришел сегодня. Тебе не кажется, что нам нужно поговорить?

— А есть о чем? — от сарказма я не удержалась и исподлобья взглянула на него.

Бедмар хмурился, глаза чуть прищурились. А его взгляд продолжал смущать своей пронзительностью. Казалось, он пытается найти на моем лице нечто для себя важное, но не находит.

— Ты убежала сегодня утром прежде, чем мы смогли все обсудить, — его тон стал мягче.

Бедмар сделал осторожный шаг ко мне, но я тут же вскинула руку, останавливая.

— Мы с Ардалией уже все обсудили. Ваши мотивы я поняла. Нет нужды возвращаться к этому.

— И что же ты поняла? — в его голосе проскользнули нотки раздражения.

— То, что вы хотели помочь моему отцу, а заодно и двух зайцев убить, получив ранее недоступную женщину. Благодарю за помощь и, надеюсь, вы и правда сохраните случившееся в тайне, — я старалась говорить холодно и не допускать проблеска малейших эмоций в голосе. Прекрасно знала, что больше всего ранит не злость, не попытка досадить, а равнодушие. Если, конечно, мое равнодушие в самом деле имеет для этого человека значение.

— Все не совсем так, — он опять поморщился. — Если так сказала тебе Ардалия, значит, она тоже неверно истолковала мои мотивы.

— Это не имеет значения, — я сохраняла на лице каменное выражение. — Давайте просто забудем обо всем.

— Забудем? — теперь его глаза полыхнули гневом.

Он так стиснул зубы, что на скулах желваки заиграли. Снова двинулся ко мне и, не обращая внимания на мой протестующий возглас, схватил за талию и привлек к себе. Уткнулся носом в мою шею, жадно вдыхая запах. От его горячего дыхания по коже бегали мурашки, а внутри снова начало ныть от пробуждающегося желания. Черт. А вот этого точно нельзя допускать! Я попыталась оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее прижал к себе.

— Эта ночь была самой потрясающей в моей жизни, — хрипло проговорил гатан в самое ухо, а потом жадно скользнул языком по ушной раковине. Его губы сомкнулись на мочке и чуть оттянули, отчего я с трудом сдержала вздох — настолько сильный отклик вызвала эта почти невинная ласка. — Я понял, что нашел, наконец, женщину, которая мне подходит во всем. И ты предлагаешь все забыть? — продолжил он, потом чуть отстранился и обхватил за плечи, вглядываясь в лицо. — Послушай, пусть я поступил в какой-то мере бесчестно, воспользовавшись ситуацией. У тебя есть причины на меня злиться. Но я сделаю все, чтобы загладить вину.

— Неужели и правда все? — криво усмехнулась я.

— Все, что захочешь, — выдохнул гатан и потянулся к моим губам, но я отвернулась, так что скользнул лишь по щеке. Он со вздохом отстранился.

— Если и впрямь готовы сделать все, то просто оставьте меня в покое, — жестко проговорила я.

— Все, кроме этого, — по его лицу скользнула тень. — Поверь, я пытался держаться от тебя подальше. Это не удалось раньше, а сейчас тем более. Стоит закрыть глаза, как я вижу тебя такой, какой ты была прошлой ночью. Страстной, необузданной, горячей, откликающейся на каждое мое прикосновение. Я ведь знаю, что тебе тоже было хорошо. Такую страсть невозможно сыграть. Почему ты просто не позволишь нам обоим обрести немного счастья?

— Официально предлагаете стать вашей любовницей? — я буравила его неприязненным взглядом, пытаясь не обращать внимания на ту реакцию, с какой воспринимало тело прикосновения этого мужчины.

— Пока я не могу предложить тебе большего… — осторожно сказал он, и черты его исказились. — Но…

— Принимаете за полную идиотку? — я расхохоталась и, наконец, сумела освободиться из его объятий. — Или думаете, что не знаю законов? Память я, конечно, потеряла, но успела кое-что изучить на досуге. По законам волков получить наследника вы имеете право только от чистокровной женщины вашего клана.

— Законы можно изменить, — спокойно возразил гатан. — Только конкретно сейчас я не могу этого сделать.

— Вот когда сможете, тогда и вернемся к этому разговору, — отрезала я. — А пока держитесь от меня на расстоянии. Если же будете и дальше проявлять такую же несдержанность, как только что, я приму предложение клана котов и попрошу их покровительства.

Гатан издал утробный рык и схватил меня за запястье, опять притягивая к себе.

— Этот проклятый кот предлагал тебе выйти за него?

Сейчас гатан был по-настоящему страшен. Глаза загорелись синим пламенем, зрачки вытянулись, став вертикальными. От всей его фигуры словно искры летели.

— Не зам-муж, — чуть запинаясь, выдавила я. — Просто жить на его землях, открыть свою лавку. Он обещал помочь стать практикующей магичкой.

Бедмар с шумом выпустил воздух из легких. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно успокоиться.

— Может, отпустите? — я красноречиво указала на его руку, цепко сжимающую мое запястье.

Он разжал пальцы, потом чуть виновато покосился на оставшиеся от них красные следы.

— Прости. Сам не понимаю, что со мной творится в последнее время. Когда речь идет о тебе, не всегда могу себя контролировать.

— И все же попробуйте, — сухо сказала я.

Бедмар вдруг опять схватил мою руку, но в этот раз гораздо нежнее. Поднес к губам и осторожно прикоснулся к тому месту, на котором остались следы от его пальцев. Провел дорожку поцелуев, словно пытаясь убрать свидетельство своей несдержанности. Я не могла даже дышать от этих нежных прикосновений, чувствуя, как внутри все щемит, а непреклонная решимость не подпускать его к себе трещит по швам. Хотелось самой зарыться пальцами в непокорную шевелюру, притянуть к себе безумно привлекательное лицо, с которого слетела маска бесстрастности, и целовать-целовать-целовать. Изучать губами каждую черточку, как делала это ночью. Только теперь полностью осознавая себя и свои действия. Понадобилась вся сила воли, чтобы этого не сделать, а вместо того произнести:

— Отпустите. Или я и правда сегодня же покину дом отца и уеду.

Бедмар с явным сожалением отпустил мою руку, но продолжал смотреть таким жадным горящим взглядом, что внутри меня самой пробуждался такой же голод.

— Хорошо, я готов принять твои условия, — хрипло проговорил гатан, с трудом взяв себя в руки. — Но обещай, что пока я буду преодолевать те препятствия, что стоят на пути к нашему браку, ты не выйдешь ни за кого другого. Не сбежишь из дома отца.

А внутри меня взметнулась такая буря эмоций, что даже не сразу нашла, что сказать. Счастье, неверие, облегчение, надежда на то, что и правда ему дорога и однажды настанет момент, когда не нужно будет его отталкивать.

— Обещаю, — наконец, хрипло выдавила, и он удовлетворенно кивнул. — С твоим отцом я тоже поговорю. Думаю, он поймет. И вот еще что… — Бедмар стиснул челюсти и процедил: — Увижу еще раз рядом с тобой сынка бургомистра, я ему глотку перегрызу. Дай ему понять, что не станешь его женой. И если он не поймет по-хорошему, пусть пеняет на себя!

Потом, бросив напоследок на меня еще один горящий взгляд, Бедмар стремительно вышел из комнаты. Словно боялся, что если останется еще на несколько секунд, опять не сможет совладать с собой. Я же еще минуты две стояла в полнейшем ступоре и пыталась переварить то, что произошло. И только по происшествию этого времени осознала, что меня, по сути, даже не спросили, хочу ли я вообще замуж за Бедмара. Он просто поставил перед фактом. Ну не возмутительно ли? Как можно быть таким самоуверенным? Но уже через несколько секунд возмущение улеглось. К чему обманывать саму себя? Я ведь безумно рада его настрою. Тому, что он не захотел считаться с моим мнимым нежеланием его видеть. Тому, что он готов бороться за наше счастье.

Внезапная мысль слегка поумерила мою радость. А что если Ардалия права, и он так поступил из-за магической связи, возникшей между нами? И если бы не странное колдовство, объединившее нас этой ночью, вполне возможно, даже не вспомнил бы обо мне, проснувшись утром. А если и вспомнил, то как о чем-то, безусловно, приятном, но оставшемся в прошлом.

Что если Бедмар невольно попал в ловушку? Собирался всего лишь провести веселенькую ночь с очередной подстилкой, но из-за магического влияния утратил разум. По сердцу неприятно полоснуло. Осознание того, что меня на самом деле не любят, а действуют под влиянием магии, сильно удручало. Особенно учитывая тот факт, что сама я любила гатана искренне. Смогу ли я жить рядом с мужчиной, принимать его любовь, зная, что все это лишь морок, обман? Я не знала пока ответа на этот вопрос, но от всех этих сомнений радость в душе приобретала привкус горечи.

В очередной раз убедилась в том, что Бедмар все-таки человек слова. Уже этим вечером он опять приехал в дом моего отца. В этот раз, сидя за столом, накрытым на три персоны, все чувствовали себя неловко. Томиан, несмотря на умение держать эмоции в узде, не мог до конца изобразить привычную бесстрастность. Он то и дело поглядывал на нас с гатаном, сидящих напротив друг друга, и пытался находить нейтральные темы для разговора. Наконец, Бедмару надоела вся эта напряженность, и он устремил цепкий взгляд на Томиана:

— Нам нужно поговорить, друг мой.

— Прямо сейчас? — немного обескуражено произнес отец. — Пройдем в кабинет?

— Нет, в этом нет нужды. Я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовала Илина. Но прикажи всем слугам выйти.

Томиан сделал знак, и все, кто прислуживал за столом, поспешили удалиться. Некоторое время царила напряженная тишина, потом гатан произнес:

— Не буду ходить вокруг да около. Сам знаешь, как я этого не люблю.

— Разумеется, — отозвался Томиан. — Ты можешь говорить начистоту, мой мальчик. Мы слишком долго друг друга знаем, чтобы тратить время на ненужные расшаркивания. Что ты хотел мне сказать? Если извиниться по поводу… — он осекся и метнул на меня быстрый взгляд. Немного смутившись, решительно закончил: — В общем, в этом нет необходимости. Просто забудем об этом инциденте. Так будет лучше всего.

— Я не намерен ни о чем забывать, — Бедмар с досадой махнул рукой.

— Тогда что же вы намерены делать, великий сирн? — перешел на официальный тон Томиан, невольно выдавая то, что на самом деле все же чувствовал себя задетым тем, как гатан поступил с его дочерью. Я ощутила, как на сердце стало теплее от доказательства того, что отцу не плевать на меня.

— Я хочу жениться на Илине, — спокойно отозвался гатан, откидываясь на спинку стула. Он невольно улыбнулся, увидев ошарашенное выражение лица дарунита, которое тот не сумел скрыть.

Томиан некоторое время напряженно смотрел на него, потом залпом осушил стоящий перед ним кубок с вином и, наконец, медленно проговорил:

— Ты, надеюсь, понимаешь все последствия такого шага?

— Прекрасно понимаю, — невозмутимо отозвался Бедмар, делая глоток из своей чаши. — Потому пока мое намерение лучше держать в строжайшей тайне. Когда небезызвестное тебе препятствие будет устранено, я собираюсь изменить кое-какие древние законы наших земель.

— А если устранить это препятствие не получится? — сухо возразил Томиан. — Все это слишком рискованно.

— Понимаю. Но отказываться от твоей дочери я не намерен, — их взгляды встретились. Оба тяжелые, пронзительные. Как ни странно, первым не выдержал отец.

— А что ты сама думаешь по этому поводу? — обратился Томиан уже ко мне.

— Я изначально не горела желанием выходить замуж. Так что чем позже это произойдет, тем лучше, — отозвалась я с легкой улыбкой и поймала не слишком-то довольный взгляд Бедмара. А вот нечего считать, что я в таком уж восторге от того, что он решил на мне жениться. Пусть не думает, что я уже вся его со всеми потрохами.

— Мне нужно будет как-то объяснить бургомистру, почему вдруг передумал отдавать Илину за Атлия, — вздохнул Томиан.

— Да чего тут думать! — я пожала плечами. — Скажи, что я категорически отказалась вообще выходить замуж. Хочу открыть лавку снадобий и сама зарабатывать себе на жизнь.

— Об этом не может быть и речи, — нахмурился дарунит. — Ты представляешь, как на это отреагирует высшее общество? Чтобы моя дочь стала какой-то лавочницей!

— Вообще-то высшее общество должно бы уже привыкнуть к моим причудам, — возразила я. — Да и плевать мне на то, кто и что обо мне подумает. Если не нужно будет ездить с визитами к этим снобам и балы посещать, переживу как-нибудь. И даже обрадуюсь этому факту.

Томиан возмущенно поджал губы, видимо, подыскивая какой-нибудь гневный ответ, но гатан вдруг расхохотался, едва ли не с восхищением глядя на меня.

— Ну вот ты правда считаешь, что я могу отказаться от такой женщины? — произнес он. — И вообще я не против того, чтобы она занялась этим делом. Раз уж ей так сильно хочется попробовать.

Я посмотрела на него, недовольно прищурившись. А его кто вообще спрашивал? Против он или нет? Пока еще никаких прав распоряжаться мной не получил, так чего ведет себя, словно снисходительный муж, решивший выполнить каприз взбалмошной женушки? Прямо зло берет. Томиан, заметив мою реакцию на слова гатана, хмыкнул и подлил себе еще вина. Сделав большой глоток, сообщил:

— Эх, намучаешься ты с ней, Бедмар! Уж поверь мне. Может, откажешься от такого подарочка, пока не поздно? Она хоть и дочь мне, но ты тоже не чужой.

— Ни за что не откажусь! — уверенно заявил гатан, окидывая меня предвкушающим взглядом. Я нахмурилась, без труда различив его значение. Гатану не терпится уже начать укрощать строптивую добычу, которая упорно не желает смиряться со своей участью.

— Ну-ну, — протянул Томиан, улыбаясь своим мыслям. — Впрочем, ладно, я не против. Пусть займется чем хочет. Только сразу предупреждаю, дорогуша, помогать тебе никто не станет, — он бросил на меня насмешливый взгляд. — Хочешь доказать, что способна открыть свое дело — вперед. Может, скорее поймешь, что не стоит оно того.

Я насупилась. По-видимому, отец считает, что столкнувшись с первыми же трудностями, сдамся и откажусь от своей затеи. Так вот: ни за что! Наоборот, всеобщее неверие в мои силы только раззадоривает.

— И ты не вздумай ей помогать! — предупредил дарунит гатана, с улыбкой наблюдающего за мной.

Тот всем видом продемонстрировал, что умывает руки в этом деле, и Томиан удовлетворенно кивнул. Обидевшись на них обоих, я до конца ужина не проронила больше ни слова. Но все-таки, поднимаясь в свою комнату, не могла не радоваться тому, что сегодняшний день оказался не таким уж плохим. Я, наконец, получила официальное разрешение отца заняться собственным делом. А еще неожиданно обрела статус невесты того, кого и представить не могла в этом качестве. Пусть даже статус тайный и никому об этом нельзя рассказывать, внутри приятно грело от этой мысли.

Этот мужчина мой! Он хочет быть со мной! И пусть меня продолжали терзать сомнения относительно искренности его чувств, все равно ведь приятно. Может, со временем его чувства ко мне станут чем-то большим, чем навеянным колдовством. По крайней мере, хочется на это надеяться.