Глава 12

Проснулась я, когда солнечный свет за окном уже обрел яркость, и снаружи отчетливо доносился шум привычной городской суеты. Наверняка часов девять или десять, не меньше. Осознав, от чего именно проснулась, с удивлением воззрилась на устанавливающих на полу лохань стражников. Гатан не солгал, когда сказал, что обо мне хорошо позаботятся. Неужели распорядился даже о горячей ванне? Поневоле на губах расползлась довольная улыбка.

Подтянув одеяло до самого подбородка, следила за тем, как мужчины, старательно избегающие пялиться на меня, притащили ведра с горячей водой. Наполнив лохань, удалились. Перед уходом попросили постучать в дверное окошечко и сообщить, когда закончу с мытьем. Мне принесут завтрак.

— Ваши вещи тоже скоро доставят, — вежливо проговорил тот самый стражник, что подавал голос и до этого.

— Вещи? — наверное, моя физиономия сейчас сияла, как начищенный таз. — Было бы неплохо.

В итоге, поплескавшись вдоволь в горячей воде и нормально вымывшись — мне даже душистое мыло взамен той гадости, что давали прежде, принесли! — и съев вполне приличный завтрак, решила, что не все так плохо, как казалось вчера. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Отец и Бедмар обязательно найдут способ во всем разобраться и вытащить меня отсюда. Нужно только немного подождать!

Когда доставили сумку с вещами, которую явно собирала Арна — отец, как мужчина, вряд ли бы сумел собрать все, что необходимо женщине — и вовсе почувствовала себя человеком. С облегчением сбросила грубую хламиду и надела темно-синее платье того покроя, какой предпочитала — элегантное и скромное. В том, что наряды подобрали из моих любимых, тоже чувствовалась рука Арны, прекрасно знающей мои вкусы. При мысли о девушке вернулась тревога за капитана Мерна. Как он там? Конечно, Бедмар заверял, что раны не столь серьезные, как казались на первый взгляд, но мало ли. Все же я нахожусь в средневековье, а здесь уровень медицины оставляет желать лучшего.

Одна надежда на магов-лекарей, которые порой настоящие чудеса творили. Та же Ардалия считалась неплохим специалистом. Даже несмотря на то, что она женщина, многие предпочитали пользоваться именно ее услугами, что кое о чем говорит. Конечно, покровительство гатана и главного дарунита тоже делало свое дело, но будь она никудышным лекарем, вряд ли бы добилась того положения, что занимает сейчас.

Обнаружив среди вещей несколько книг, я нашла чем себя занять, пока ко мне кто-нибудь не явится. Правда, погрузиться в чтение до конца не получалось. То и дело теряла мысль и задумывалась о том, что будет дальше и о том, что происходит снаружи. Плохо быть отрезанной от мира, особенно когда жизненно важно знать последние новости!

Томиан явился только после полудня, причем его мрачный вид немедленно пошатнул мою уверенность в том, что все в итоге будет хорошо. Если уж отцу трудно скрыть беспокойство, это говорит о многом. Он бегло оглядел помещение, видимо, оценивая, как меня содержат, потом сел на один из табуретов и спросил:

— Как ты?

— Вполне нормально… учитывая обстоятельства, — я пожала плечами. — Как идет следствие? Удалось что-нибудь выяснить?

Лицо отца еще больше омрачилось.

— Даже не знаю, стоит ли говорить все, как есть.

— Я достаточно сильная, чтобы принять правду, — откликнулась, чувствуя, как все внутри каменеет.

Томиан внимательно посмотрел на меня, потом кивнул.

— Знаешь, до того, как забрал тебя из пансиона, я считал иначе. Что ты хрупкое и нежное создание, которое необходимо холить и лелеять. Пытался ограждать тебя от реальности. Но теперь понимаю, как был не прав. И какую ошибку совершил, не воспитывая тебя сам. Тогда, возможно, ты бы не оказалась беспомощной в этом гадючнике, куда волей-неволей попала. И где оказалась на пересечении интересов тех, кто рвется к власти.

Еще больше встревоженная этим лирическим отступлением, я молча ждала. Что-то подсказывало, что перебивать не стоит, пока отца обуял приступ откровенности. Вообще странно, что уже начала воспринимать его так, словно он и правда мой настоящий отец. Может, наслоились остатки личности Илины, поглощенные моим разумом? Или дело в ином. В том, что мне всегда до безумия хотелось иметь семью. Тех, на кого можно опереться, кому есть до меня дело. И этот мужчина был лучшим отцом, какого можно пожелать. Сильный, уверенный, мудрый. Человек, сделавший себя сам. Знающий жизнь с самых различных сторон. К такому стоит прислушиваться и на такого точно можно опереться.

— Мы с Бедмаром считали, что когда капитан Мерн очнется, его показания снимут с тебя подозрения. Но все пошло не так, как мы ожидали.

У меня перехватило дыхание, и в этот раз смолчать не получилось:

— Он не выжил?

— Нет, с ним все в порядке, — отец устало махнул рукой. — Ардалия говорит, что Мерн однозначно поправится. Правда, понадобится долгое восстановление, но прогнозы самые утешительные. Твоя служанка, кстати, выразила желание ухаживать за раненым. Сообщила, что если я посчитаю нужным, она готова взять расчет, чтобы на ее место приняли кого-то другого.

— Нет, отец, пожалуйста! — вырвалось у меня.

Он усмехнулся.

— Разумеется, я сказал, что этот вопрос будешь решать ты. В конце концов, она твоя личная служанка. Так что можешь успокоиться. Волноваться нужно о другом. Парень то ли повредился головой во время падения, то ли сказался шок от пережитого… В общем, он напрочь забыл обо всем, что произошло после того, как вбежал в дом, где все случилось. Последнее, что помнит, это то, как услышал подозрительный шум из дома, и нарушил твой приказ. Решил посмотреть, что происходит. И все. После этого провал. Возможно, память постепенно восстановится, но у нас слишком мало времени, чтобы ставить только на это. Да и кто знает, что Мерн может рассказать. Если его вырубили прямо в коридоре, на что все указывает, мог и не видеть почти ничего. А сторонники Кристана и мой бедный друг-бургомистр жаждут разобраться во всем немедленно. Точнее, найти виновного в трагедии. И их в какой-то мере можно понять. Митер потерял обоих своих детей. У Кристана же есть полубезумная мать, для которой он был воплощением всех ее чаяний и несбывшихся надежд. А также куча друзей и тех, кто был с ним в сговоре и хотел посадить его на трон. И сейчас хватит малейшей искры, чтобы вспыхнуло пламя. Если Бедмар начнет в открытую защищать тебя, его просто не поймут. А то и заподозрят в том, что он сам все подстроил. Уничтожил врага не в честном поединке, что могли бы со скрипом, но понять, пусть и не оправдать, а исподтишка, тайком. Ему уже задают вопросы о том, где он был в то время, когда происходило преступление. И как назло, правда выглядит не слишком достоверно. Письмо якобы твоих похитителей он уничтожил, как они и требовали, ездил в заброшенный дом один, не взяв с собой никого. Что ему мешало, замаскировавшись, вернуться в город и уничтожить Кристана, а заодно и всех, кто попался под руку? Так будут рассуждать недоброжелатели. То, что именно ты осталась жива, еще больше наводит на него подозрения. Все знают, что Бедмар к тебе неравнодушен.

— Вот же гадство! — вырвалось у меня. — Еще не хватало, чтобы Бедмара и правда во всем обвинили!

— Вот это уж вряд ли, — покачал головой Томиан. — У него тоже достаточно сторонников. И нет ни одной улики, которая бы говорила о том, что он и правда возвращался в город в это время и был на месте преступления. Но вот вытащить того, кого все подозревают, и спустить с рук такое громкое злодеяние ему не позволят. Убит оборотень, в котором текла кровь гатанов. Убиты дети влиятельного сирна. Прикрыть преступницу только из-за того, что она греет ему постель? Уж прости, что называю вещи своими именами, но сейчас не время для церемоний. Так это воспринимают практически все. Гатан представляет высшую власть, он должен быть гарантом соблюдения законов. Если и хочет их обойти, то должен проявить определенную ловкость. Если бы дело касалось кого-то из простых горожан, никто бы и слова не сказал. Подмазали бы кого нужно, запугали… да мало ли. Но сейчас не получится. Да и дело приобрело слишком большую огласку. К тому же твою версию никто не может подтвердить. Ты говорила о том, что приехала в тот дом якобы для того, чтобы его арендовать у Клотильды. Но никакой собственности такого рода у нее отродясь не было. Тебя с какой-то целью ввели в заблуждение, заманив туда под лживым предлогом. И ты даже капитану Мерну, которого взяла с собой, не сказала о том, с кем именно должна встретиться. Выдвигают нелепые обвинения в том, что это ты заманила туда Клотильду и ее брата якобы для проведения ритуала жертвоприношения во славу Танары. В общем, одна версия бредовее другой, но самое противное, что многие в них верят.

Чем больше говорил отец, тем сильнее становилось не по себе. После того как он умолк, я некоторое время переваривала услышанное, потом с трудом выдавила:

— Послушай, я согласна с тем, что такое преступление нельзя оставлять безнаказанным. Более того, так бы думала, даже если бы дело касалось убийства обычных горожан. Но я ведь никого не убивала! Неужели они всерьез считают, что это сделала я?!

— Мы с Бедмаром пытались указать тем, кто жаждет твоей крови, на всю нелепость их обвинений. И знаешь, какие доводы они приводят?

Отец опять заколебался, не решаясь заговорить, но поймав мой напряженный взгляд, со вздохом продолжил:

— Во-первых, ты не обычная девица, а магичка. Притом очень сильная. Никто до конца не знает, на что способны люди с таким даром, как у тебя. Вполне вероятно, что в критический момент твои силы удесятерились, и это помогло справиться с теми, кто намного сильнее тебя физически.

— Бред! — вырвалось у меня.

— Во-вторых, — сказал Томиан, — сторонники Кристана весьма кстати вспомнили о том, что ты не так давно перенесла странную болезнь. Как оказалось, они собирали информацию о тебе. Не поленились даже послать человека в Финиль и разузнать подробности. Отыскали лекаря, говорили с госпожой Сарне и слугами в ее доме. Так что некоторые странности в твоем поведении от них не укрылись. То, что ты не только потеряла память, но и стала вести себя, как совершенно другой человек. Слова, которые ты порой говорила, далекие от реалий нашего мира. — Томиан чуть прищурился, пытливо уставившись на меня. Внутри все обмерло. Неужели он теперь тоже подозревает в чем-то? — В общем, еще одна теория, которую выдвигают, это то, что ты одержима демонами. Откопали даже старые трактаты об одержимости и нашли некоторое сходство с тем, что произошло с тобой. В частности, кардинальная смена личности, проявление ранее несвойственных способностей и прочее.

— Ты ведь не веришь в это, отец? — беспомощно спросила.

— Разумеется, нет, — он успокаивающе улыбнулся. — Уж не знаю, что с тобой случилось во время болезни, но явно не одержимость демонами. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь то, что до сих пор по какой-то причине от меня скрываешь. Сейчас не время. Тем более что не стоит исключать, что даже здесь у стен есть уши. В любом случае, ты моя дочь, и что бы с тобой ни случилось, я не оставлю тебя в беде.

Мои глаза невольно увлажнились. Повинуясь порыву, я вспорхнула с кровати и бросилась к отцу, который едва успел подняться с табурета и подхватить. Обнимая меня, он даже чуть смутился. Все же в наших отношениях не было раньше таких проявлений чувств. Но сейчас было плевать на то, что он подумает. Я была безумно благодарна этому человеку. И в его объятиях, как и в объятиях Бедмара, чувствовала себя защищенной от всего плохого. Не знаю, сколько мы простояли так. Томиан отстранился первым и, ласково потрепав по щеке, усадил обратно на кровать. Сам опустился рядом и, держа меня за руку, заговорил снова:

— Хуже всего то, что кто-то хорошо потрудился, убирая следы с места преступления. Ни магическая экспертиза, ни обычная не обнаружили, что в помещении был кто-то еще, помимо тех, кого там нашли. Атлий, Клотильда и Кристан были убиты одним оружием — кинжалом, на котором остались следы твоего касания. Капитан Мерн, конечно, был ранен другим оружием. Мечом, принадлежащим Кристану. Но даже это могут использовать против тебя. Мерн ведь твой охранник, и ты могла приказать ему напасть на Кристана. Многие даже сомневаются в том, что парень и правда потерял память. Считают, что просто не хочет говорить то, что можно будет использовать против тебя. В общем, дело плохо. И бургомистр, и сторонники Кристана настаивают на том, что раз все и так более чем ясно, суд должен состояться как можно скорее. И любая попытка промедления со стороны гатана воспринимается негативно. Оборотни даже поставили условие: если он не позаботится о том, чтобы в самое ближайшее время не наказать преступника, убившего их сородича, они перестанут считать его своим вожаком. Если для вожака жизнь безродной человеческой девицы дороже жизни собратьев, он не заслуживает находиться при власти. Вот, как они рассуждают.

— И что намерен делать Бедмар? — глухо спросила я.

— Мы с ним думаем об этом, ищем варианты. К сожалению, все складывается не в нашу пользу. Но растерзать тебя этой своре мы точно не позволим. Придумаем что-нибудь.

Томиан еще некоторое время беседовал со мной, пытаясь приободрить, потом поцеловал в лоб и откланялся, сказав, что завтра придет снова. Я же, оставшись одна, будто оцепенела. Почти физически ощущала, какие тучи сгустились надо мной. Подумать только, еще недавно считала, что все в моей жизни складывается замечательно! Строила планы по поводу собственного дела, брака с любимым человеком. Как же легко оказалось все разрушить! И каким хрупким оказалось счастье!

Неужели даже мечтать не стоит о том, чтобы все в моей жизни было хорошо? Как только начинаю так считать, судьба ударяет громадным обухом по голове и отбрасывает обратно в грязь и беспросветность. Было так больно и горько на душе, что я не могла думать ни о чем другом. Прокручивала снова и снова в мыслях то, что сказал отец. И на губах появлялась болезненная ухмылка.

Мой дар. Они считают, что он помог бы мне в случае опасности. Как горько сознавать, что этот самый дар совершенно бесполезен! Единственное, что я могу, находясь вдали от леса — увидеть свойства снадобий и лекарственных растений. Помимо этого, беспомощна, как младенец.

Может, попросить Бедмара устроить мой побег и довести до леса? Там уж я смогла бы избежать происков врагов! Можно было бы телепортироваться к котам и попросить Гайса приютить меня. По крайней мере, это хоть какой-то выход.

Я немного приободрилась. Почему, собственно, и нет? Главное, чтобы гатан пришел ко мне, и я могла высказать свою просьбу. Если действительно любит, не откажет!

Некоторое время расхаживала по камере, окрыленная замечательной идеей. Потом резко остановилась. В голову пришло кое-что, о чем не подумала раньше. Можно биться об заклад, что сторонники Кристана тоже рассматривают подобный вариант — то, что гатан или отец решат устроить мой побег. Не сомневаюсь, что их люди следят за зданием тюрьмы. Пусть даже мои защитники окажутся сильнее и прорвутся, но это будет означать гибель для них. Меня, быть может, и спасут, но вот их самих станут считать предателями.

Готова ли я поставить свою жизнь выше жизней любимого и того, кто стал моим отцом? Как потом жить с таким грузом? Более того, зная мстительный нрав таких, как Кристан, не сомневаюсь, что они потребуют у котов выдать меня. И если те этого не сделают, начнется война. Не такая, как сейчас — вялотекущая и холодная. Самая настоящая! Война, в которой погибнут сотни ни в чем неповинных людей. И все из-за того, что мне не хватает смелости встретить свою судьбу лицом к лицу! Стоит ли моя жизнь таких жертв?

Обреченно вздохнула и опустилась на кровать, уже зная, что ни за что на такое не пойду. И Бедмару не буду говорить ни слова. Пусть все идет, как идет. Если даже придется просидеть в тюрьме долгие годы, это можно как-то пережить. Тем более что любимый будет искать способы вызволить меня. К тому же это сейчас его положение шатко и ненадежно. Но ведь со временем страсти поутихнут. Гатан не дурак, и постепенно уберет с дороги тех, кто против него. Если не физически, то лишив влияния. Рано или поздно положение гатана настолько упрочится, что те, кто сейчас осмеливается чуть ли не в открытую тявкать на него, трусливо подожмут хвосты. Остается лишь подождать этого момента. Немного успокоенная этими размышлениями, я слегка расслабилась.

Когда же на закате Бедмар снова пришел ко мне, и вовсе отбросила горькие мысли. Его жаркие ласки дарили забвение, я чувствовала любовь и поддержку этого мужчины. То, что ему не все равно, что он делает все возможное, чтобы помочь.

Мы не говорили о плохом. Когда он попытался это сделать, я заткнула ему рот чувственным поцелуем и дала понять, насколько это будет лишним. Он понял, и больше не пытался. Лишь напоследок, перед тем как мы уснули, утомленные, но довольные, шепнул в самое ухо:

— Все будет хорошо, слышишь? Я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула, наконец, решившись на ответное признание.

К чему думать о гордости в такой момент, когда не только наши тела, но и души обнажены друг перед другом? Когда я, наконец, в полной мере осознала, что для меня является самым важным в жизни?

Бедмар замер на мгновение, потом его глаза загорелись таким счастьем, что у меня все защемило внутри. Он опять прильнул к моим губам. Только в этот раз так осторожно и благоговейно, словно прикасался к священной реликвии. А я думала о том, что не жалею о том, что призналась. Пусть даже с его стороны все навеяно магией и на самом деле в нашей паре по-настоящему люблю только я. Плевать! Сегодня хочу упиваться этим сладким самообманом. Единственным, что дает силы жить и бороться дальше.