Глава 5

К полудню второго дня пути мы въехали в лесистую часть волчьих земель. Дома и поселения теперь встречались не так часто, как раньше, и по обе стороны дороги в отдалении можно было увидеть темно-зеленую громаду леса. Даже запах изменился, в него добивалась особая терпкость и горьковатая свежесть. Не знаю, почему мой организм так странно отреагировал на эту перемену. Высунувшись в окошко кареты, я вдыхала так жадно, словно не в силах насытиться. Может, конечно, всему виной разительный контраст с моим родным миром. Там воздух трудно было назвать свежим и целебным. И поэтому сейчас я упивалась невольной возможностью надышаться совершенно другим. Только вот почему чувствую себя при этом немного пьяной и какой-то излишне взбудораженной? А сердце колотится так, словно давление резко скакнуло.

— С вами все в порядке, госпожа Илина? — услышала встревоженный голос Арны. — Если вам плохо, можем попросить кучера остановиться.

К ней тут же подключился пресветлый Гринд, закудахтав надо мной, как наседка. Пришлось запихиваться обратно в карету, с тоской втягивая напоследок свежий аромат леса, и убеждать спутников, что со мной все в порядке. Постепенно дыхание и сердцебиение выровнялось, так что я перестала казаться чрезмерно возбужденной. И мои сопровождающие успокоились. Может, действительно, немного укачало в карете и, когда я попыталась надышаться свежим воздухом, на меня это так странно повлияло?

Я машинально почесывала запястье, которое ни с того ни с сего начало зудеть, и отстраненно смотрела вдаль. Мелькнула ироничная мысль, что вот и еще одна прелесть леса, в этот раз сомнительная — какие-то кусачие насекомые, одно из которых наверняка одарило своим вниманием мою скромную особу. Понимая, что неприлично постоянно чесаться, я то и дело одергивала себя. Но так просто посидеть и расслабиться не получалось. По телу словно проносились непонятные щемяще-покалывающие волны, от которых хотелось ерзать на месте. Да что ж со мной такое-то?

Запястье зачесалось настолько нестерпимо, что я не выдержала и в раздражении отодвинула рукав, чтобы посмотреть место возможного укуса. Ого! Нехило так кусаются местные насекомые! Закусив губу, уставилась на покраснение размером в крупную монету, по форме сильно смахивающее на дубовый листок. Опять уловила тревожный взгляд Арны и слабо ей улыбнулась.

— У тебя нет какой-нибудь мази от укусов? — шепнула девушке, показывая ей странное покраснение.

— Укусов, госпожа? — она удивилась и вскинула брови, непонимающе глядя на мою руку.

— Ну да! Вот, посмотри же, — я еще ближе придвинула к ней многострадальное запястье и опять наткнулась на озадаченный взгляд.

— Госпожа, — как можно осторожнее протянула девушка, — а где укус?

— Нет, ну ты что не видишь? — я уже начинала сердиться, хоть и понимала, что бедная Арна ни в чем не виновата.

Но как можно было задавать такие глупые вопросы, когда перед глазами очевидное доказательство того, что этот самый укус есть? Я в раздражении отдернула руку и откинулась на спинку сиденья.

Привлеченный нашими перешептываниями пресветлый Гринд тоже решился вмешаться:

— Что-нибудь случилось, дитя мое?

— Ничего особенного, пресветлый Гринд. Меня просто какое-то насекомое укусило.

Я опять развернула руку запястьем вверх, намереваясь продемонстрировать злосчастный укус, и в полном ошеломлении уставилась на совершенно чистую кожу. Зуд исчез, как ни бывало, и никакого красного пятна в форме дубового листочка я на прежнем месте не увидела. Что за чертовщина?! В замешательстве постаралась поскорее замять разговор. Тем более что непонятное состояние, наконец, покинуло, и я смогла на самом деле расслабиться. Уже через несколько часов совершенно выбросила из головы этот инцидент и задремала под мерное потряхивание кареты.

Очнулась от резкого толчка, громкого возгласа кучера и пронзительного женского крика. Едва не упала, но меня поддержал пресветлый Гринд. Арна же свалилась на пол кареты и теперь оттуда пыталась взобраться опять на сиденье, непонимающе хлопая глазами. Наверное, тоже дремала, как и я, когда наш сон так бесцеремонно прервали.

— Что случилось? Разбойники? — выпалила я, со страхом выглядывая в окошко.

Но тут же поняла, что опасения, к счастью, не оправдались. Разбойники здесь оказались совершенно ни при чем.

Просто прямо навстречу карете наперерез бросилась какая-то растрепанная девица, сидящая сейчас в дорожной пыли и судорожно обхватывающая плечи руками. Вокруг нее столпились наши воины, о чем-то переговариваясь и задавая ей вопросы. Девушка молчала, как партизан, и лишь округлившимися, совершенно безумными глазами смотрела на окружающих ее мужчин. Этот беспомощный, как у затравленной лани, взгляд тронул меня за живое. Никогда не могла пройти мимо того, кто нуждался в помощи, и в прежней жизни, когда мало что от меня зависело. А тут сам бог велел, раз теперь могу хоть на что-то повлиять.

Не обращая внимания на протестующее восклицание пресветлого Гринда, я решительно вылезла из кареты и подошла к девушке. Вблизи та имела еще более жалкий вид — платье простого покроя, но из неплохой добротной материи было грязным и местами разорванным, на обнаженных участках кожи царапины и кровоподтеки, словно она пробиралась сквозь самую чащу леса, не обращая внимания на боль и неудобства. Волосы — длиннющие и темные — растрепались так, что пришлось бы изрядно повозиться, чтобы привести их в порядок. В них запутались остатки пожухлой травы и листьев. Эта девушка, которой от силы можно было дать лет двадцать, выглядела безумной или чем-то настолько напуганной, что это чувство застилало разум. И почему-то кажется, что правильным будет второе предположение.

— Дайте мне флягу с водой! — я повелительно протянула руку к одному из воинов, стараясь не робеть перед громадным мужиком в кольчуге и при оружии. Приходилось постоянно напоминать себе, что я госпожа, а эти люди мне служат. Пусть формально не мне, а отцу, но не суть. В любом случае, плохого точно не сделают.

Мужчина спешился и с легким поклоном передал требуемое. Я опустилась на колени рядом с девушкой, не заботясь о том, что станет с моим платьем. Сейчас это меньшее, что волновало. Смочив собственный платок водой из фляги, осторожно вытерла грязное окровавленное лицо.

— Все хорошо, слышишь? Тебе никто не причинит вреда, — как можно мягче говорила, стараясь всем видом демонстрировать правдивость этих слов.

Девушка сначала продолжала трястись как осиновый лист и настороженно смотреть на меня, не делая, однако, попыток отстраниться. Потом немного успокоилась и прерывисто вздохнула.

— Хочешь пить? — спросила я, покончив с протиранием ее лица.

Она дергано кивнула, и я протянула бедняжке флягу. Девушка пила жадно, едва не захлебываясь. Вода проливалась на подбородок и платье, но она, казалось, этого даже не замечала.

— Как тебя зовут? — мягко спросила я, когда она напилась.

Поколебавшись, девушка все же ответила хриплым, будто сорванным голосом:

— Дария.

— А я Илина. Скажи, Дария, почему ты оказалась здесь совсем одна? Что с тобой случилось?

Девушка сразу замкнулась в себе и съежилась, словно ее ударили. Опять начала трястись, как заяц перед охотником, и теперь боялась даже взглянуть мне в глаза. Поняв, что толку не будет, я решила, что возьму ее с собой, а потом, когда окончательно успокоится, смогу расспросить.

— Ладно, можешь не говорить, — произнесла я, поднимаясь с колен и отряхивая запылившееся платье. — Но здесь я тебя точно не оставлю. Поедешь с нами. Надеюсь, возражать не будешь?

Она замотала головой, давая понять, что согласна на что угодно, лишь бы поскорее убраться отсюда. Я хотела помочь ей подняться, но меня опередил все тот же воин, что подавал флягу. Ухватив девушку за плечи, рывком поставил на ноги и подтолкнул в сторону кареты. Она настолько испугалась, что даже сопротивляться не пыталась. В карете нас встретил возмущенный пресветлый Гринд.

— Дитя мое, я не думаю, что благоразумно с вашей стороны оказывать покровительство тому, о ком вы ничего не знаете! Неизвестно, чего можно ждать от этой несчастной!

— Долг всякого хорошего человека — помогать ближним, — едко возразила я. — Разве не этому учат заветы Даруна? — вовремя я вспомнила о том, что читала об особенностях местной религии.

Священнослужитель заткнулся, не найдя, что возразить, но от этого его взгляд не стал менее неодобрительным. Зато Арна искренне мне улыбнулась и тут же занялась приведением в порядок бедняжки. Я пересела на скамью рядом с пресветлым Гриндом, чтобы ей было удобнее позаботиться о нашей гостье. Арна достала из дорожной сумки гребень и стала осторожно распутывать волосы девушки. Та сидела напряженно, словно оглоблю проглотила, судорожно сцепив пальцы на коленях, но не сопротивлялась.

Внезапно Арна застыла, расширенными глазами уставившись на что-то, что обнаружила на шее девушки. По ее лицу пробежала тень. Она почти сразу опомнилась и продолжила свое занятие, но секундного замешательства оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание пресветлого Гринда, все это время пристально наблюдавшего за ее действиями. Казалось, он считал, что найденная нами девушка в любой момент может превратиться в чудовище и напасть.

— Что там у нее? — хмуро бросил он, подаваясь вперед и отстраняя Арну.

Та со вздохом опустила руки, с сочувствием глядя на бедняжку. Я, тоже заинтригованная происходящим, последовала примеру пресветлого Гринда, желая рассмотреть, что же так напугало служанку. Едва разглядела, как не смогла сдержать удивленного возгласа. На правой стороне шеи виднелся отчетливый след от зубов — уже заживший, но оставивший вечную память о себе. Уродливый рубец с характерными очертаниями проколов от острых клыков багровел на фоне белой кожи своим страшным оскалом.

— Теперь все понятно, — проговорил пресветлый Гринд, прищурившись. — Беглая заклейменная.

Я вздрогнула при этих словах. Впрочем, как и сама девушка, по щекам которой тут же заструились слезы. То, что при этом она не издала ни звука, а плакала безмолвно и как-то совсем уж отчаянно, пугало еще сильнее. Казалось, девушка потеряла всякую надежду на спасение.

— Кем бы ни была, теперь она под моей защитой, — нарушила я воцарившееся тягостное молчание.

На меня одновременно уставились три пары глаз, смотрящие с разным выражением. Пресветлый Гринд — с нескрываемым изумлением и возмущением, Арна — с сомнением, Дария — со слабой надеждой.

— Вы не имеете права удерживать у себя чью-то беглую собственность! — послышался звенящий от негодования голос пресветлого Гринда. — Как только мы приедем в Лодар, нужно будет найти владельца этой заклейменной. Иначе вы навлечете гнев гатана не только на себя, но и на вашего отца. — Немного смягчившись, он добавил: — Думаю, виной вашему безрассудному поведению потеря памяти. Вы не помните наших законов, поэтому я вынужден указать на них сам. Конечно, можете пока позаботиться об этой девице, но по возвращению домой вы не должны укрывать ее от законного возмездия.

— Я уже сказала, — холодно откликнулась я, — девушка под моей защитой. А теперь просто помолчите. Разве не видите, что пугаете ее своими словами?

Пресветлый Гринд, явно не ожидавший такого непочтительного обращения, поджал губы и пробурчал:

— Ваш отец будет весьма недоволен столь неподобающим поведением, юная госпожа.

— Со своим отцом я как-нибудь сама разберусь, — отбрила я его и опять пересела на сиденье рядом с Арной, устроившись по другую сторону от Дарии. — Все будет хорошо, слышишь? — шепнула ей, погладив по уже собранным в косу волосам. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе.

Девушка некоторое время со странным выражением смотрела на меня, потом опустила голову на мое плечо и приникла ко мне, как маленький зверек, доверчиво и трогательно. Сглотнув подступивший к горлу комок, я обняла ее крепче и вскоре почувствовала, как тело несчастной расслабляется. Дыхание выровнялось, и я поняла, что она уснула. Кто знает, сколько уже не спала до этого, спасаясь от своей страшной участи. Арна же тихо произнесла, стараясь, чтобы не услышал пресветлый Гринд:

— Я сразу и не узнала ее. Но теперь вспомнила, где видела раньше.

Я вопросительно посмотрела на служанку, ожидая продолжения.

— Есть в Лодаре один «благородный» мерзавец, — начала она с нескрываемой неприязнью и сразу осеклась, опасливо ожидая моей реакции.

— Продолжай, — ободряюще улыбнулась я. — Если человек мерзавец, то никакое благородное происхождение его от дурной славы не спасет. Уж я тебя точно ругать не стану за то, что называешь вещи своими именами!

Арна улыбнулась и продолжила:

— Зовут его Кристан дар Гадр. Он из свиты нашего теперешнего гатана, один из его друзей. Вообще эти самые друзья считают, что им закон не писан. Творят что хотят, — она вздохнула.

— Знакомая ситуация, — мрачно сказала я, вспоминая «золотую молодежь» в своем городке. Похоже, здесь придется столкнуться с такими же придурками.

— Конечно, когда на них подают официальные жалобы, гатан должен как-то реагировать и придумывать наказание, но в основном дело до суда не доходит. Те, кто имеет к этим сирнам претензии, или по-тихому исчезают так, что их больше никто не видит, запугивают или подкупают. По-разному бывает. Так вот, этот самый Кристан дар Гадр славится тем, что ни одной юбки не пропускает. Хоть и молодой еще, ему едва двадцать пять стукнуло, но на его счету уже столько ославленных женщин! — Опомнившись, Арна покосилась на пресветлого Гринда, но тот, к счастью, не слушал нас и смотрел в окошко. Правда, раздувающиеся ноздри и прищуренные глаза выдавали явное недовольство моим поведением. — Простите, не подобает вести с порядочной барышней такие разговоры.

— Все нормально, — поспешила уверить я. — Да и если придется столкнуться с этим самым Кристаном, лучше знать заранее, чего от него ждать.

Арна удовлетворилась моими словами и заговорила опять:

— Когда он совсем уж всякий стыд потерял и стал насиловать порядочных девиц и жен, на него подали коллективную жалобу. Даже не убоялись возможной расправы. Гатану пришлось вмешаться. И он под страхом тюрьмы запретил сирну дар Гадру связываться с добропорядочными женщинами. Так этот гад не нашел ничего лучше, как начать собирать себе гарем из заклейменных. На аукционе покупал самых красивых девиц и вовсю с ними потом развлекался. Но это еще ладно. Самое ужасное то, что если ему кто-нибудь уж слишком сильно нравился из свободных, так он делал все, чтобы довести женщину до заклеймления. Так и с этой бедняжкой случилось. Сирн дар Гадр довел до разорения ее семью и ей самой сказал, что если добровольно не захочет стать его собственностью, то и дальше житья не даст, еще и отца так подставит, что тому придется в тюрьму идти. Вот так и пришлось Дарии согласиться. А уж что он творил с этой бедняжкой! И на потеху друзьям отдавал, и в самом непотребном виде по городу водил на цепи, как собачку, когда отправлялся развлекаться. Наверное, девушка, в конце концов, не выдержала и решилась на побег.

В полном ошеломлении я слушала этот шокирующий рассказ, и в душе крепла такая неприязнь к этим аристократическим мерзавцам, что самой хотелось их пристукнуть. Это ж насколько нужно увериться в собственной безнаказанности, чтобы творить такое! Да и гатан этот самый не лучше своих друзей, раз спускает подобное! Еще не видя правителя этих земель, я уже его заочно не одобряла и презирала. И мне все меньше хотелось вращаться в таком вот благородном кругу. Нет уж, лучше буду сидеть в доме отца отшельницей и носу не казать оттуда. Скажусь болезной или слишком благочестивой, если понадобится.

Только вот что делать с этой бедняжкой? Отдавать обратно жестокому ублюдку, который явно придумает какое-нибудь чудовищное наказание за побег — это все равно что собственноручно затянуть петлю на шее. Как же помочь-то? К гадалке не ходи, что как только мы доберемся до Лодара, пресветлый Гринд отправится к властям и все им расскажет! Или сразу отцу настучит? А даже если и второе, то кто поручится, что Томиан захочет навлекать на себя гнев влиятельных сирнов? Из того, что я о нем слышала, явственно видно, что этот человек хитер, как лисица, и никогда не сделает того, что может ему навредить. И кто для него эта девушка, чтобы ради нее ставить на кон свое положение и будущее? Да сто процентов сдаст с рук на руки Кристану, еще и его благодарность за это поимеет! Своего точно не упустит.

Я вздохнула, с жалостью глядя на склоненную темноволосую голову, доверчиво лежащую на моем плече. Нет уж, в Лодар Дарию везти точно не вариант. А что если устроить побег? Когда доберемся до очередного постоялого двора, можно будет по-тихому приобрести у хозяина лошадь и провизию, и отправить девушку восвояси. Судя по тому, что рассказывала Арна, такой беспредел, как заклеймление, действительно только на землях волков. Если девушке удастся выбраться на другие земли, то сможет начать новую жизнь. А на лошади больше шансов укрыться от преследователей.

Единственная проблема — где взять деньги, чтобы помочь ей. Наличности у меня никакой. Видать, что отец, что госпожа Сарне считали, что мне это ни к чему, раз живу на всем готовом. Правда, в шкатулочке, которую укладывала на дно дорожной сумки, были кое-какие безделушки. Нужно будет получше к ним присмотреться. Вдруг чего-то да стоят. Так, в раздумьях, я и провела остаток пути, благоразумно пока не став посвящать Арну в свои планы. А то вдруг у Гринда окажется чрезмерно острый слух и он что-нибудь услышит. И тогда все планы затрещат по швам. На том и порешив, я постаралась придать лицу как можно более бесстрастный вид и стала ждать наступления вечера.