Глава 46.

Лилит.

Я рванулась назад, хотела потребовать объяснений, но течение, относящее мою душу обратно, в реальный мир, мир живых становилось всё сильнее.

— Илая моей души, помните, моя смерть не отменяет того, что вы моя госпожа. — Донеслось до меня словно издалека, и резкая боль заставила согнуться и забиться в судороге.

Приступ прошёл быстро, воздух, поступающий с тяжёлыми, словно после бега, короткими вдохами, казался необыкновенно вкусным. Но едва придя в себя, я вспомнила, все, что произошло перед тем, как меня накрыла тьма.

Я попыталась встать и тут же почувствовала, как меня поддержали заботливые руки.

— Илая, вы живы, хвала Прядильщице! — голос Зайкиля заставил меня выдохнуть.

Самое страшное после боя не слышать голосов тех, кто стал дорог.

— Ага, и Морине, и Ссаарде, и Луне оборотней, и великому древу эльфов заодно! — ворчание Лютого, сейчас было лучшей музыкой для моих ушей.

— И Торгуну спасибо и хвала! — голос Ранеля выдавал его переживания и недавние слезы, но был серьёзен.

Я притянула мальчишку к себе и крепко обняла, это стало для него последней каплей. Он несколько раз всхлипнул, уткнувшись мне в плечо, а потом разрыдался, стискивая мою шею так, что ещё немного, и он бы меня придушил.

— Тише, тише малыш, успокойся. Всё хорошо. Пока всё хорошо! — успокаивала я Ранеля, забыв на время о том, где я и кто я.

Перед искренними слезами ребёнка отступали даже жестокие реалии этого мира.

— Ралиэль обещал, что вернёт тебя, найдёт и уговорит вернуться. — Напомнил мне о зеленоглазом эмпате Сквознячок.

Я огляделась. Я сидела в одной пентаграмме с кучей непонятных символов, а рядом была нарисована точно такая же, только символы немного отличались. В центре этой схемы лежал Ралиэль, раскинув руки в разные стороны. Его вены были вскрыты, своей кровью он питал обе пентаграммы.

Глаза мужчины были закрыты, грудь не вздымалась, но на губах осталась улыбка. Я попыталась встать, чтобы подойти к нему, но тело не слушалось.

— Тебе нужно поспать, это обязательно. Восстановить силы. — Подполз ко мне Тинарис.

— Потом. Я хочу знать… — начала спорить я, продолжая попытки подняться.

— Понятно. Паучок. — Позвал он, смотря куда-то мне за спину, и мир снова поплыл перед глазами.

Проснулась я уже гораздо позже, и ощущая себя полной сил. Рядом на подушке обнаружился Дзен, а в ногах, облокачиваясь на один из столбиков кровати сидела правящая.

— Ильрейс! — приветствовала её я. — Что сейчас происходит? Сколько времени прошло…

— Тише, тише, торопыга. — Слабая улыбка коснулась губ дроу. — Ты проспала всего несколько часов. Пока не происходит ничего. Тинарис Лангран отбыл к родственникам вместе с лордом Алькаром, собирался вернуться к рассвету. Пятый дом прощается со своими погибшими детьми.

— Я хочу быть там…

— Я знаю. Но все в один голос твердят, что ты слишком слаба и тебе нужно восстанавливаться. — Сообщила она мне мой "диагноз".

— Ильрейс, у меня нет времени, чтобы быть слабой. — Мысль о том, что время из оговорённых мной десяти дней уже пошло, а я ни на шаг не сдвинулась, убивала надёжнее любого вражеского клинка. — И я должна проводить павших.

— В этом я даже не сомневалась. Поэтому я здесь. — Она встала и подошла к краю кровати, протягивая мне руку, чтоб я могла встать.

Её помощь я оценила, как только встала. Меня буквально качало, и идти без опоры я сегодня просто не смогла бы. Так я и вышла в коридор, опираясь на Ильрейс. Рядом полз Дзен, судя по картинкам, что мелькали в моей голове, мой арахнид был сильно на меня зол, и не собирался теперь отходить от меня даже на полшага.

Мы встречали многих дроу, спешащих по массе различных дел. И все останавливались, с удивлением провожая нас взглядом. Я их прекрасно понимала. Правящая вела на выход наследницу, единственную из оставшихся, служа опорой для шатающейся и еле перебирающей ногами девицы.

Но едва справившись с удивлением, они опускали головы в знаке уважения и почтения. Кулаки тут же прижимались к хитиновым пластинам нагрудных доспехов. Я каждому отвечала ответным кивком, помня о том, что мне рассказала Айриль.

За границей пещер уже наступил ранний вечер. Недалеко от входа была выстроена целая вереница дровяных площадок для ритуального погребения. Я медленно шла мимо них, останавливаясь, чтобы поблагодарить каждого. Я никогда не видела большинства этих лиц, не замечала в повседневной жизни нашего муравейника. Конечно, я не знала их имён, но считала себя обязанной их проводить.

Погребальные площадки почти закончились, когда я увидела Ралиэля.

— Он отдал жизнь, чтобы искупить предательство брата. — Поспешила рассказать мне Ильрейс. — Отдав свою жизненную силу, чтобы расчистить тебе путь с той стороны.

— Я не виню его в чужих проступках, он искупал чужую вину и чужое преступление. — Я подошла к изголовью и приложилась губами к холодному лбу.

Я думала тогда, увидев его в том зале, что в случае своей победы просто дам ему возможность спокойно и безболезненно умереть. Потом, наблюдая за ним уже в стенах пятого дома, я думала, что его ждёт долгая и счастливая жизнь, особенно если учесть медленные, но уже заметные изменения в социальных отношениях внутри дома. А в итоге его жизнь стала выкупом за мою. И каждый день моей жизни оказался оплачен этим мужчиной. И всеми теми, кто сейчас лежал в ожидании огненного погребения.

Следующий шаг, ещё одна площадка. И словно удар выбивающий воздух из лёгких. Ясмин. Я прикрыла глаза. В памяти один за одним всплывали моменты, связанные с этим парнем. Каким он появился в нашем доме, каким стал сейчас, с его появившейся уверенностью в себе и в завтрашнем дне. Его постоянные споры с Зайкилем и готовность мгновенно сорваться с места, и бежать исполнять поручение. Даже сейчас, кто-то положил его руку ему на грудь, словно в вечном приветствии.

Я подняла голову, мельком глянув на соседнюю, последнюю площадку. И на мгновение мне показалось, что ноги у меня одеревенели. Я боялась сделать последний шаг. Душа билась от боли, крик стоял в горле.

— Нет, нет, нет, пожалуйста. — Шептала, надеясь на неимоверное чудо. Что вот пока я не подошла и не увидела, то этого и не существует, не случилось, не произошло.

— Я велела положить их вместе. — Тихо сказала за моим плечом Ильрейс.

— Она будет возмущаться. — Мне казалось, что внутри меня начинает подниматься огромная волна чего-то злобного и непримиримого, словно древний монстр поднимался после сна.

— Думаю, он сможет совладать с этим возмущением. — Мне показалось, что даже сейчас он смотрит на неё со своей клыкастой ухмылкой.

На огромной, по сравнению с другими, площадке лежали те, от кого я ждала следующего появления брачного браслета. Та, что стала для меня буквально нянькой в этом мире, та, что оберегала на каждом шагу, и талантливый оружейник, тот, кто смог превратить коридор пятого дома в смертельную ловушку. Ардига и Арзул. Судя по количеству ран, они сдерживали целую армию. Сейчас они лежали с удивительным спокойствием на лицах.

А моё сердце начинало разбег, всё ускоряясь и ускоряясь. Звуки вокруг исчезли, остался только бой крови и рык родившегося в моей душе монстра. Он поднимался, рвал оковы ценностей моего прошлого мира, пока я шла к этой площадке. Он расправлял свои крылья, пока тени накрывали погибших знамёнами пятого дома, отдавая высшую из возможных почестей своим воинам. Он издавал победный рёв своего рождения, пока я, не отрываясь, смотрела в языки пламени занимающихся погребальных костров. Он принюхивался и набирался сил, пока я стояла, провожая в последний путь воинов своего дома, и он готов был говорить.

Погребальный огонь быстро делал своё дело, отпуская наших собратьев на перерождение.

— Видят все боги этого мира, до сегодняшнего дня я только защищала мой дом. — Начала я в полной тишине перед всеми, но моим голосом говорил он, монстр ненависти и жажды мести. — У меня не было личных причин желать смерти дроу других домов, и не было личных врагов. Я выполняла долг перед домом, который называла своим, я не забывала о чести и не марала свою совесть. Я старалась избежать лишних смертей и сохранить как можно больше жизней. До сегодняшнего дня. Сегодня, моя война ради защиты закончилась, и началась война ради мести. Я клянусь, и пусть мою клятву услышат боги и смертные, живые и мёртвые, а услышав, разнесут эту весть. Я не остановлюсь, пока третий и четвертый дома не перестанут существовать как таковые, а решившие начать эту войну не захлебнутся собственной кровью! Я отомщу за каждую до срока прерванную жизнь!

Я развернулась и пошла в пещеры. И пусть меня шатало от раны и горя, смотрели на меня со странным выражением. Словно одновременно гордились мной и боялись.

Сразу после процедуры прощания начался экстренный совет дома.

— Сейчас, когда синемордые сбежали, наш первоначальный план может не сработать. — Начала одна из старейшин. — Что планируете делать, принцесса?

— Сразу после совета, я собираюсь навестить брошенный лагерь синемордых. И хорошенько его обыскать, облазить от и до, перевернуть всё, что там есть. Думаю, что нас ждёт много интересных находок. — Ответила я.

— Сразу после совета, весь дом приносит чёрную клятву на крови, ручаясь за свою верность своим посмертием! — вставила правящая.

— Зачем? — удивилась я.

— А тебе мало? — начала злиться правящая.

— Правящая, мне хватило. Но переносить вину двоих, одного вообще только пришедшего, на весь дом? — я окинула взглядом всех дроу, внимательно меня слушающих. Не важно, какое решение по итогу примет Ильрейс, они запомнят мои слова. — Получится, что третий дом добился своего, посеяв среди нас недоверие друг к другу и подозрения. Нас разобщат! Как мы сможем идти в бой, если каждый будет ждать удара в спину ото всех вокруг? Разделяй и властвуй, очень мерзкий, но хорошо работающий принцип. Но мы не позволим себя втянуть в эти подковёрные игры! И вся эта интрига третьего и четвёртого домов захлебнётся, как и всё их нападение!

— Ты нормальная? Где гарантия, что в этом зале не сидит ещё дроу так пять, с тайными амулетами? — взвилась Ильрейс.

— Нет таких гарантий. Но, видишь ли, правящая, это сражение лучше всего показало, что пятый дом не погибнет, если вдруг меня не станет. Эту битву выиграла не я! — отвечала я. — Воины пятого дома уничтожили и разгромили превосходящие силы врага. Правящие третьих и четвёртого домов уверены, что стоит убрать тебя или меня и всё, дом пал. Но, столица, не вся страна, а пятый дом это не две дроу! Они сосредотачиваются на том, чтобы достать нас, а пятый дом уничтожает весь этот дружный крысятник. И никаких клятв нам не нужно! Потому что пятый дом не сможет уничтожить сам себя. После ночи кровавых орхидей предателей, трусов и откровенных дураков здесь больше нет!

— Про тех, что в пещерах пауков забыла. — Подсказал Лютый, который теперь даже во время совета не убирал клинков в ножны.

— Делай, как знаешь, — махнула рукой Ильрейс.

— Предатели больше не смогут подобраться к принцессе! — послышалось с трибун.

— Пятый дом не бросает своих! — донеслась до меня моя же фраза, сказанная на прошлом совете.

— Всю пакость переловим! — а это уже от старейшин. — Предателю придется теперь идти сквозь весь дом, минуя тысячи глаз, следящих за каждым шагом, и тысячи рук, готовых отразить удар.

— Паучиха, — тихий шёпот правящей. — Они же теперь порвут за тебя, погибнут, не раздумывая, ещё и радоваться будут.

Обыск лагеря шёл очень быстро. Часть воинов оцепила территорию, готовая в любой момент отразить удар врага. Мы шли частой-частой цепью, проверяя всё на своём пути. При этом рядом сновали ещё мальчишки, что переносили новости от одного крыла к другому. Пока ничего интересного мы не нашли.

Больше всего меня порадовала карта с большим значком "пятый дом" и пометкой от руки "где-то тут"! Лютый посмотрел с одной стороны, потом с другой, потом нашёл чернильницу и нарисовал орхидею на пике "Драконий зуб" далеко на севере, за территориями орков. И подписал "лучше тут". А на мой удивлённый взгляд ответил, что, мол, море рядом и орки, у которых ловля рыбы основной промысел, а раз уж всему дому эта рыбка так зашла, то к ней поближе и переедем.

Это была первая шутка после боя. И хотя смеха не было, это был хороший признак.

— Принцесса, принцесса! Там что-то нашли, непонятное. Ранель нашёл. — Прибежал мальчишка за нами.

Я с трудом поднялась, но направилась за ним быстрым шагом, стараясь никому не показать, как на самом деле себя чувствую. Находка и впрямь была непонятной. По крайней мере сразу. Но по мере разглядывания, проступало все больше узнаваемых черт.

— И вторые здесь отметились. — Сплюнул Лютый, показывая на знаки на боках небольших глиняных горшков с плотно пригнанными крышками и торчащими хвостиками фитилей. — Их знак.

Ящиков с такими горшками хватило бы, чтобы закидать ими все близлежащие горы.

— Аккуратно пересмотрите здесь всё, ищем странные приспособления для метания или вовсе непонятные, но одинаковые и в большом количестве. — Дала задание, рассматривая находку. — Как я понимаю, там внутри взрывающаяся смесь, её поджигают при помощи фитиля и отправляют в сторону врага.

— Зря время теряем. Я знаю эти ящики. — Сказала подошедшая к нам Сильв. — Их доставили дня за два до выхода в поход, и были только эти горшки. При приёмке вскрывали каждый.

— То есть, они надеялись либо загнать нас в пещеры, где мы будем скованы собственными стенами, либо рассчитывали, что смогут спокойно подобраться на расстояние броска. — Сделала вывод я.

— А почему вы спросили про приспособления для метания, илая? — спросил один из незнакомых мне дроу, но чьё лицо я помнила ещё по процедуре прощания, он был одним из тех, кто бегал, принося всё необходимое для операции Лютого.

— Потому что такими штуками хорошо закидывать издалека. А так… Сильно сокращает наносимый урон. — Ответила ему.

— А если в камнемёт загрузить их вместо камней? — спросил он.

— Надо пробовать! В любом случае камнемёт можно и подправить под эти горшки. — Ответил за меня один другой дроу постарше, этого я видела в кузнях.

И уже через несколько часов мы сделали первый залп. Эффект был впечатляющим.

— Так, где сейчас остатки третьего дома и четвёртый? — прищурившись, спросила я. — Подобраться, закидать этой дрянью издали, и убраться домой.

— Наши разведчики могут при помощи менталистов настроить порталы… — нехорошо так улыбаясь, намекнула мне одна из старейшин.

— Надо доложить Ильрейс. — решила я.

Правящая наш план одобрила. И жизнь в пещерах закипела. Это, кажется, что отряд для марш броска подхватился и сорвался с места. Без подготовки, это самоубийство. Тем более, что нам пришлось катить с собой тяжёлые камнемёты. Их использовали для укрепления постоянных лагерей на период выходов в пограничье.

Порталы открыли чуть дальше нужного нам места, просто чтоб перестраховаться. Благо, что нашего появления никто не ждал. Для дроу, использование порталов перед боем оставалось по-прежнему невозможным. И только мы пока были первопроходцами в этом. Передвигаться с таким утяжелением, как камнемёты и ящики с горшками было не просто, хоть мы и не постеснялись использовать для перевозки те самые платформы на колёсах, что принадлежали третьему дому.

Едва мы достигли нужных нам позиций, как перед нами буквально соткались из темноты наши разведчики с уточнениями происходящих событий в лагере союзников.

— Пленники есть? Где размещены? — уточнила на всякий случай.

— Пленников нет. Мы бы первым делом доложили, после нашего молодняка. — Ответил мне дроу.

— Своих бойцов отводи сюда, там сейчас будет слишком ярко. — Отдала распоряжение командиру.

— Мы уже здесь. Отсюда и до самого лагеря никого из наших нет. — Заверили меня.

— Ну, тогда — с добрым утром, вы всё проспали! — я подняла руку вверх, отсчитала пять ударов сердца и подогнула один палец, потом второй, пока в итоге не остался один, в хорошо известном в моем бывшем мире, благодаря гладиаторским боям, жесте.

Следом за мной этот жест повторили командиры новоявленных огневых расчётов. Я опустила большой палец. И ночное небо расцвело искрами подожжённых фитилей.

Паника, что началась в лагере уже после первых взрывов, была хорошо заметна на фоне быстро поднимающегося пламени. Я оценила подготовительную работу наших разведчиков. Благодаря тому, что они сняли часовых, тревогу во время нашей подготовки к стрельбе никто не поднял, и в результате на спящих союзников посыпался град снарядов.

После второго залпа, то ли один из снарядов попал, то ли пламя добралось до транспортников четвёртого дома. А там видимо были такие же ящики с изобретениями второго дома, ну, или собственные взрывные артефакты четвёртого дома. Потому что прогремевший взрыв был такой силы, что волну от него ощутили даже мы.

— Принцесса, упускать такой случай…

— Глупо. Известите дом, пусть готовят отряды зачистки. — Ответила я подбежавшей дроу- старейшине, и погладила воинственно зашипевшего арахнида. — Пора возвращать долги. Но я хочу, чтобы они знали, кто к ним идёт.

— Да, принцесса. Сейчас уведомим. — Дроу злорадно улыбаясь, оглянулась на горящий лагерь, и подошла к молодому парню-дроу, одному из тех сигнальщиков, что пошли с нами.

Она наклонилась к его уху и что-то зашептала. Парень смотрел на меня, не отрываясь, удивление и неверие сменялось в его глазах каким-то ребяческим восторгом. Пятые всегда шли в бой скрытно, всё делали тайно. Ночь взвыла от протяжных мелодий сигнальных рожков. Оказывается и так можно представиться.

Но время размышлений закончилось, мы ворвались в лагерь и доделывали то, что не успели сделать пламя и паника.

Меньше, чем за сутки две огромные армии перестали существовать. Сопротивление оказывать было некому. Каким волшебным образом мы вспомнили, что было бы неплохо поймать хоть кого-нибудь из верхушек домов и допросить, я не знаю. Иначе, чем волей Прядильщицы и не объяснить.

В итоге я смотрела на полтора десятка избитых, раненных и пропаленных дроу, пытавшихся сохранять гордость, хотя губы тряслись от страха. На вопросы они впрочем, отвечать гордо отказались.

— Доставим в дом и заговорят. — Обнадежил меня Лютый. — Так заговорят, что заткнуть не получится.

— Я ещё всякую мерзость в дом не тащила. — Ответила ему, доставая скальпель.

— Неужели наша правильная принцесса вдруг решит замарать руки пытками? А как же сострадание ко всем? Милосердие, которое ты готова оказать даже полудохлым самцам? — с насмешкой спросила меня правящая четвёртого дома.

— Мое милосердие сегодня ночью ушло на перерождение. — Ответила ей, всаживая остриё скальпеля в нервный узел.

До рассвета было ещё далеко, а мы уже возвращались. Нас встречали. Ильрейс стояла у входа, считая каждый наш шаг от портала. Дойдя до неё, я и Лютый припали на одно колено, опуская у её ног окровавленные обручи правящих напавших на нас домов.

— Приветствую тебя, Ильрейс, правящая мать пятого, четвёртого и третьего домов! — громко сказала я.

— Приветствую тебя, моя наследница. Моя опора по обе стороны грани, поступь моего дома, карающая рука подземных орхидей! — подняла меня Ильрейс. — Самоуверенная девчонка, кинувшаяся в бой едва поднявшись на ноги. Всыпать бы тебе! Да возраст не тот, для столь вредных развлечений!