Глава 22

– Вот он! – взвизгнула Фрэнсис, указывая куда-то пальцем. – Вот этот экипаж! Это он, я уверена!

Дэниел повернулся и действительно увидел рядом с гостиницей небольшой, но очень добротный экипаж черного цвета, по краю крыши которого шла золотая перекладина с выпуклым орнаментом. Дэниел никогда не видел ничего подобного и теперь понял, почему Фрэнсис сказала, что это украшение было похоже на витой рог ее любимого сказочного животного, ведь если отрезать его на нужную длину и заострить один конец, получилось бы прекрасное дополнение к костюму единорога.

– Мы останемся в экипаже, я помню, – кивнула леди Уинстед, когда Дэниел повернулся к дамам, чтобы дать указания.

Мужчины спрыгнули на землю.

– Ваша задача – охранять экипаж, – приказал граф сопровождавшим и отправился в гостиницу.

Маркус неотступно следовал за ним, а Хью нагнал приятелей, когда Дэниел закончил расспрашивать хозяина гостиницы. Да, он действительно видел мужчину со шрамом. Тот снял номер на неделю, но появляется не каждую ночь. Четверть часа назад он приходил, чтобы забрать ключ, но женщины с ним не было.

Дэниел положил на стойку крону.

– В каком он номере?

Глаза хозяина гостиницы полезли на лоб.

– В четвертом, ваша светлость.

Накрыв монету ладонью, мужчина подвинул ее к себе, а затем смахнул со стойки в карман и откашлялся.

– Кажется, у меня есть запасной ключ.

– Кажется?

Дэниел достал еще одну крону, и хозяин гостиницы протянул ему ключ.

– Подождите, – произнес Хью. – А можно ли войти в номер как-то иначе?

– Разве что через окно.

– Насколько оно высоко?

Брови хозяина заведения удивленно поползли вверх.

– Да высоковато. Разве что вы на дуб заберетесь, что растет возле него.

– Я могу, – предложил Маркус.

– Возможно, в этом не будет необходимости, – сказал Хью, поднимаясь по лестнице следом за Дэниелом, – но я предпочитаю продумать все детали.

Дэниел не собирался спорить, тем более с Хью, который все подмечал и ничего не забывал.

Когда они увидели дверь с цифрой 4, Дэниел тотчас же рванулся вперед, однако Хью удержал его за плечо и посоветовал:

– Сначала прислушайся.

– Ты никогда не был влюблен, верно? – спросил Дэниел и, прежде чем Хью успел ответить, повернул ключ в замке, а потом с силой ударил ногой по двери, отчего подпиравший ее стул отлетел в сторону. – Энн!

Но если она и откликнулась, ответ заглушил возглас удивления, когда стул ударил ее под колени и она упала, отчаянно пытаясь схватить что-то выскользнувшее из ее пальцев.

Нож.

Дэниел рванулся за ним, и Энн, и Джордж, еще минуту назад отчаянно пытавшийся отобрать у нее оружие.

За ножом бросились все, кроме никем не замеченного Хью, который остался в дверях с пистолетом в руке, взяв Чевила на мушку.

– На твоем месте я бы не стал этого делать, – предостерег Хью, но Джордж все же успел схватить нож и броситься на извивавшуюся на полу Энн, которой не хватило всего нескольких дюймов, чтобы опередить противника.

– Брось пистолет или она умрет! – пригрозил Чевил, приставив нож к горлу Энн.

Дэниел, инстинктивно рванувшийся к ней, замер на месте, опустил руку с пистолетом и спрятал за спину.

– Отойди! – приказал Джордж, судорожно сжимая рукоятку ножа. – Немедленно!

Кивнув и подняв руки над головой, Дэниел сделал шаг назад. Энн лежала на животе, в то время как Джордж сидел сверху, в одной руке сжимая нож, а в другой – ее волосы.

– Не смей ее трогать, Чевил! – предостерег Дэниел. – Ты ведь этого не хочешь.

– О, а вот тут ты ошибаешься. Мне очень даже хочется! – он легонько постучал лезвием по щеке Энн, и у Дэниела сжалось все внутри.

Но Чевил не торопился пускать кровь. Судя по всему, он наслаждался своей властью и потому с силой дернул Энн за волосы, приподняв ее голову так, что она оказалась в крайне неудобном положении.

– Тебе не жить, – пообещал Дэниел.

Но Джордж лишь пожал плечами:

– Ей тоже.

– А как насчет твоей жены?

Негодяй резко вскинул голову.

– Я разговаривал с ней сегодня утром, – сказал Дэниел, не сводя взгляда с лица Джорджа, вместо того чтобы смотреть на Энн, видеть ее глаза.

Он мог бы сказал ей о своей любви без слов, она бы все поняла, нужно было лишь поймать ее взгляд, но он не осмеливался. Пока он смотрел на Чевила, тот смотрел на него, а не на Энн или нож.

– И что же ты сказал моей жене? – прошипел Джордж, и по лицу его пробежала тень.

– Она показалась мне славной женщиной. Интересно, что с ней будет, если ты умрешь здесь, в этом гостиничном номере, от рук двух графов и сына маркиза?

Джордж резко перевел взгляд на Хью, только сейчас осознав, кто он такой.

– Но вы же его ненавидите! Он вас подстрелил.

Хью лишь пожал плечами в ответ.

Побледнев, Джордж хотел что-то сказать, но потом осекся и переспросил:

– Двух графов?

– С нами еще один, – кивнул Дэниел. – На всякий случай.

Дыхание Джорджа стало тяжелым и прерывистым, взгляд метался с Дэниела на Хью, потом на Энн, на лбу выступили крупные капли пота. Мерзавец дошел до края, а это всегда очень опасно. Для всех.

– Репутация леди Чевил будет загублена навсегда, – продолжил Дэниел. – Общество отвергнет ее, и даже отец не сможет спасти.

Джорджа начала бить дрожь, и Дэниел наконец осмелился взглянуть на Энн. Она тяжело дышала, была ужасно напугана, и все же, когда их взгляды встретились…

«Я люблю тебя».

С таким же успехом она могла бы произнести эти слова вслух.

– Мир не слишком добр к женщинам, которых изгоняют из собственного дома, – тихо сказал Дэниел. – Спроси у Энн.

Решимость постепенно покидала Джорджа, Дэниел видел это по его глазам.

– Если ты ее отпустишь, я оставлю тебя в живых.

Да, Джордж будет жить, но не в Англии, уж об этом Дэниел позаботится.

– А моя жена?

– Ты сам с ней объяснишься.

Голова Джорджа дернулась, как если бы ворот сорочки слишком сильно сдавил ему горло. Он отчаянно заморгал, а потом на мгновение зажмурился и…

– Он ранил меня! О боже мой, он меня ранил!

Дэниел порывисто оглянулся и, увидев, что Хью разрядил пистолет, бросился к Энн, чтобы оттащить ее от Джорджа, катавшегося по полу с окровавленной рукой и завывавшего от боли.

– Ты совсем спятил?

Хью, хромая, прошел в комнату и, посмотрев на Чевила, бесстрастно констатировал:

– Всего лишь царапина.

– Энн! Энн! – хрипло повторял Дэниел. Все время, что она была пленницей Чевила, он старался держать поглощавший его ужас под контролем: стоял с прямой спиной, напряженный до предела, – но теперь, когда она в безопасности… – Я так боялся потерять тебя! – Он уткнулся лицом ей в шею и, к собственному ужасу, почувствовал, как ее платье стало мокрым от его слез. – Я не знал… Не думаю, что знал…

– Кстати, я бы ее не задел, – заметил Хью, направляясь к окну и по дороге «невзначай» наступив на руку Чевилу, отчего тот взвыл.

– Ты чертов безумец! – сказал Дэниел, чувствуя, как гнев прорывается сквозь слезы.

– Или, – безразлично произнес Хью, – я просто никогда не был влюблен.

Он перевел взгляд на Энн, потом указал на пистолет:

– Это помогает сохранять холодную голову и лучше целиться.

– О чем это он? – шепотом спросила Энн.

– Я редко его понимаю, – признался Дэниел.

– Нужно впустить Чаттериса, – предложил Хью и, тихонько насвистывая, распахнул окно.

– Он ненормальный, – сказал Дэниел, отстраняясь ровно настолько, чтобы взять лицо Энн в ладони. «Она такая красивая, такая дорогая, такая живая!» – Совершенно ненормальный!

Губы Энн задрожали в улыбке:

– Но действует эффективно.

Дэниел почувствовал, как в животе зарождается какая-то бурлящая волна. Смех! Господи, может, все они здесь ненормальные?

– Подать руку? – предложил Хью, и Дэниел с Энн повернулись к окну.

– Лорд Чаттерис что, на дереве? – ошеломленно спросила Энн.

– Ради всего святого, скажите же, что здесь происходит? – спросил Маркус, вваливаясь в комнату. – Я слышал выстрелы.

– Он угрожал Энн ножом, и Хью его подстрелил, – пояснил Дэниел, кивая на Чевила, пытавшегося отползти к двери.

Маркус тут же поспешил преградить ему путь, а Хью заметил, зачем-то выглядывая в окно:

– Я еще не услышал слов благодарности.

– Спасибо, – сказала Энн и одарила Хью такой лучезарной улыбкой, что он явно растерялся.

– Что будем делать с этим? – поинтересовался Маркус со свойственной ему практичностью, наклонился, поднял что-то с пола и принялся рассматривать, а потом присел на корточки рядом с Чевилом.

Тот взвыл, а Маркус пояснил:

– Связываю ему руки. Что, больно? Не надо было лезть под пули.

Закончив, Маркус оглянулся на Дэниела:

– Нужно решить, что делать с ним дальше.

– Вы обещали меня не убивать, – заныл Чевил.

– Да, если ты ее отпустишь, – напомнил Дэниел.

– Я так и сделал.

– После того, как я тебя подстрелил, – заметил Хью.

– На него даже пули жалко, – заметил Маркус, потуже затягивая путы на руках Чевила. – К тому же возникнут вопросы.

Дэниел кивнул, благодарный другу за способность мыслить здраво, и все же пока он был не готов развеять страхи мерзавца. Чмокнув Энн в макушку, он поднялся с пола и протянул руку за пистолетом.

– Я его перезарядил, – сказал Хью, отдавая другу оружие.

Дэниел подошел к Чевилу, и тот сразу завыл:

– Те же обещал!

– Да, – кивнул Дэниел. – Во всяком случае, сегодня. Но если еще раз приблизишься к Уиппл-Хиллу, убью.

Джордж лихорадочно закивал.

– Вообще-то не так, – Дэниел поднял нож, который Хью подтолкнул к нему ногой. – Ты больше не появишься в Лондоне или его окрестностях, если хочешь жить.

– Но я живу в Лондоне!

– Больше не живешь.

Маркус откашлялся.

– Должен заметить, что в Кембридже мне тоже не хотелось бы его видеть.

Взглянув на друга, Дэниел кивнул, а потом опять повернулся к Чевилу:

– Если появишься в Кембридже, тебя убьет он.

– Могу я внести предложение? – вмешался в разговор Хью. – Думаю, всем заинтересованным лицам будет проще, если мы распространим запрет на все Британские острова.

– Что? – вскричал Джордж. – Вы не можете…

– Выбирай. Если хочешь жить, сегодня же покинешь Англию, – сказал Хью и взглянул на Дэниела. – Ты мог бы ему что-нибудь рекомендовать? Может, Италию?

– Но я не знаю итальянского языка! – захныкал Джордж.

– Выучишь, – отрезал Хью.

Дэниел посмотрел на нож в руке: невероятно острый. И этот негодяй держал его всего в дюйме от горла Энн!

– Нет, Австралию!

– Верно, – поддержал его Маркус, рывком поднимая Чевила на ноги. – Нам о нем позаботиться?

– Да, пожалуйста.

– Мы возьмем его экипаж, – с улыбкой сказал Хью, что было для него непривычно. – Тот, что с рогом единорога.

– Единорог… – озадаченно протянула Энн и посмотрела на Дэниела. – Фрэнсис?

– Она спасла положение.

– Значит, с ней все в порядке? Мне пришлось вытолкнуть ее из экипажа…

– Слегка перепачкалась и, думаю, отняла у моей тетки лет пять жизни, но в остальном все нормально. А когда увидит тебя… – Дэниел не закончил фразу: Энн расплакалась. Он тотчас же опустился на колени и крепко обнял ее:

– Все хорошо. Все теперь будет хорошо.

Он на мгновение замолчал, чтобы попрощаться с Маркусом и Хью, которые потащили Чевила прочь.

Энн покачала головой и подняла на Дэниела полные любви глаза.

– Нет, все будет еще лучше.

– Я люблю тебя!

Его не покидало ощущение, что он будет повторять эти слова на протяжении всей оставшейся жизни.

– Я тоже тебя люблю.

Дэниел поднес руку любимой к губам.

– Ты выйдешь за меня?

– Я ведь уже ответила согласием, – с улыбкой сказала Энн.

– Знаю, но хочу услышать ответ еще раз.

– В таком случае – да, я выйду за вас, ваша светлость.

Дэниел притянул Энн к себе, испытывая необходимость ощущать ее в своих объятиях.

– Пожалуй, нам пора спуститься. Все очень волнуются.

Энн кивнула, коснувшись щекой его груди.

– В экипаже моя мать и тетушка Шарлотта…

– Леди Уинстед? – испуганно вскрикнула Энн, отстраняясь. – О господи, что она, должно быть, обо мне думает…

– Что ты чудесная, замечательная и что если она будет относиться к тебе по-доброму, ты подаришь ей целый выводок внуков.

Энн лукаво улыбнулась:

– Если она будет относиться ко мне по-доброму?

– Что касается остальных, это само собой разумеется.

– Как думаешь, сколько детей в выводке?

Дэниел почувствовал, что на душе стало легко и светло.

– Полагаю, немало.

– В таком случае нам придется изрядно потрудиться.

Дэниел сам не ожидал, что сумеет сохранить серьезное выражение лица.

– Знаешь, а я не боюсь трудностей.

– И еще поэтому я тебя люблю, – Энн коснулась щеки любимого. – Это одна из многих, многих причин.

– Их действительно много? – улыбнулся Дэниел. Нет, он улыбался и до этого, просто сейчас улыбка стала еще шире. – Сотни?

– Тысячи, – призналась Энн.

– Пожалуй, я могу потребовать от тебя полного отчета.

– Прямо сейчас?

И кто сказал, что только женщины любят собирать комплименты? Дэниел был более чем счастлив сидеть здесь и слушать все те приятные слова, что говорила о нем Энн.

– Ладно, назови хотя бы пять самых важных.

– Ну… – Энн замолчала, и он хмуро посмотрел на нее.

– Неужели так трудно назвать пять причин?

Широко раскрытые глаза Энн смотрели на него так невинно, что он почти поверил, когда она ответила:

– О нет, просто я никак не могу выбрать самые-самые.

– Тогда назови любые.

– Что ж, ладно, – Энн задумчиво выпятила губы. – Прежде всего твоя улыбка: я ее просто обожаю.

– Я тоже обожаю твою улыбку!

– А еще у тебя отличное чувство юмора.

– У тебя тоже!

Энн сурово посмотрела на любимого.

– Ну что поделать, если ты называешь те же причины, которыми руководствуюсь я, – пожал плечами Дэниел.

– Ты не играешь на музыкальных инструментах.

Дэниел непонимающе посмотрел на Энн.

– В отличие от остальных членов семьи. Просто не знаю, как бы я выдержала твои репетиции.

Дэниел подался вперед и плутовато склонил голову.

– А с чего это ты взяла, что я не играю на музыкальных инструментах?

– О нет! – испуганно охнула Энн.

Дэниелу на мгновение показалось, что она сейчас откажется от замужества, и он признался:

– Я действительно не играю, но это не означает, что не брал уроков.

Энн вопросительно посмотрела на любимого.

– Мальчики в нашей семье перестают заниматься музыкой, как только поступают в школу, за исключением особо одаренных.

– И у кого проявился исключительный талант?

– Ни у кого! – весело ответил Дэниел, поднялся на ноги и протянул Энн руку. Пришло время ехать домой.

– А разве я не должна назвать тебе еще две причины? – спросила она.

– Назовешь позже. У нас впереди много времени.

– Но я только что выбрала еще одну.

Дэниел вопросительно вскинул бровь:

– Говоришь так, словно тебе понадобились на это огромные усилия.

– Нет, всего мгновение. Помнишь ту ночь, когда мы впервые встретились? Я готова была оставить тебя там, в коридоре.

– Истекавшего кровью? – Дэниел попытался изобразить негодование, но не смог скрыть улыбку.

– Если бы нас застали, я непременно потеряла бы работу. К тому же я очень долго просидела в темной кладовке, и у меня действительно не было времени обрабатывать твои раны.

– Но ты осталась, – заметил Дэниел.

– Осталась.

– Из-за моей обворожительной улыбки и потрясающего чувства юмора?

– Нет, из-за твоей сестры.

– Из-за Гонории? – удивленно переспросил Дэниел.

– Ты защищал ее, – беспомощно пожала плечами Энн. – Как я могла бросить в беде человека, защищавшего свою сестру?

Дэниел смутился, ощутив, как к щекам прилило тепло, и пробормотал:

– Ну, любой поступил бы так же.

Когда они уже спускались по лестнице, Энн вдруг воскликнула:

– Придумала еще одну! Когда мы читали по ролям пьесу Гарриет. Ты сыграл бы дикого кабана, если бы она тебя об этом попросила.

– Нет, ни за что!

Энн потрепала Дэниела по руке, когда они вышли на улицу.

– Не упрямься.

– Ну хорошо, сыграл бы, – солгал Дэниел.

Энн посмотрела на него так, словно видела насквозь.

– Считаешь, будто говоришь так, чтобы меня успокоить, но я-то знаю, что ты ни за что не обидел бы Гарриет.

Господи, да они уже выглядели как почтенная супружеская пара!

– Придумала еще одну!

Дэниел взглянул в глаза Энн, полные любви, надежды и обещания.

– Вернее, даже две.

Он продолжал улыбаться: у него самого в голове роились тысячи причин.