Глава 21

В жизни Энн не раз приходилось испытывать ужас: когда ранила Джорджа ножом и осознала, что натворила, ее словно парализовало; когда коляска Дэниела понеслась с головокружительной скоростью, выбросив ее на обочину, думала, что это конец, – но ничто и никогда не сравнится с ее ощущениями в тот момент, когда, поняв, что лошади экипажа Джорджа Чевила замедлили ход, наклонилась к Фрэнсис и прошептала: «Беги домой». А потом, пока та не успела сообразить, что к чему, Энн вытолкнула девочку из экипажа, крикнув, чтобы та свернулась в клубок.

У нее была всего лишь секунда убедиться, что с Фрэнсис все в порядке, прежде чем Джордж схватил ее за шиворот и, с размаху ударив по лицу, прошипел:

– Не думай, что тебе удастся меня обмануть!

– Ты хочешь отомстить мне. При чем здесь этот ребенок?

Джордж пожал плечами:

– Я бы не причинил ей вреда.

Она очень сомневалась, что ему можно верить. В это самое мгновение Джордж был совершенно одержим в своем стремлении погубить ее, так что вряд ли мог отвечать за свои слова, но вскоре, когда гнев немного остынет, он поймет, что Фрэнсис сможет его опознать. И если он надеялся остаться безнаказанным за Энн, то в случае с похищением дочери графа ему не избежать сурового наказания. Он должен это понимать.

– Куда ты меня везешь? – спросила Энн.

Джордж вскинул брови:

– Это имеет какое-то значение?

Энн вцепилась в сиденье.

– Тебе это не сойдет с рук! Лорд Уинстед голову тебе оторвет.

– Твой новый покровитель, – осклабился Джордж, – не сможет ничего доказать.

– Но… – Энн осеклась, прежде чем успела напомнить негодяю, что Фрэнсис наверняка запомнила его лицо благодаря шраму.

Джордж тотчас же насторожился и с подозрением спросил:

– Что – но?

– Но ведь есть я.

Губы Джорджа изогнулись в жестокой, насмешливой ухмылке.

– Ну, это дело поправимое.

Глаза Энн расширились от ужаса. Значит, он действительно вознамерился ее убить. Впрочем, чему удивляться…

– Но не беспокойся, – добавил Джордж тоном доброго дядюшки, – быстрой твоя смерть не будет.

– Ты безумен! – прошептала Энн.

Схватившись пальцами за лиф ее платья, Джордж дернул так, что они оказались почти нос к носу, и прошипел:

– Если я и безумен, то лишь благодаря тебе.

– Ты сам во всем виноват! – огрызнулась Энн.

– Ты действительно так думаешь? – выплюнул Джордж, отшвырнув ее в дальний угол экипажа, и саркастически спросил, указывая на свое лицо: – Я это сделал? Взял в руки нож и полоснул себя по лицу, чтобы превратиться в чудовище?

– Да! – крикнула Энн. – Ты! А чудовищем ты был еще до того, как я это сделала. Я лишь пыталась защититься.

Джордж презрительно фыркнул:

– Ты уже раздвигала для меня ноги, и коль один раз согласилась, то не смела отказывать.

– Ты действительно так думаешь? – совершенно ошеломленная, спросила Энн.

– В первый раз тебе понравилось.

– Я думала, ты меня любишь!

Но Джордж лишь пожал плечами и мерзко усмехнулся:

– Какая глупость с твоей стороны!

И вдруг, словно его осенило, он воскликнул:

– Черт! Это опять произошло, да? Ты пустила Уинстеда в свою постель? Ай-я-яй, Энн, неужели жизнь ничему тебя не научила?

– Он сделал мне предложение! – возразила Энн, но Джордж лишь сипло расхохотался.

– И ты ему поверила?

– Я ответила согласием.

– Кто бы сомневался.

Энн попыталась успокоиться, глубоко вдохнув, но из этого мало что получилось. Ее начало трясти. Она была чертовски зла. Страх, дурные предчувствия и стыд исчезли, кровь кипела от ярости. Этот человек украл восемь лет ее жизни и все это время вселял в ее душу ужас, заставлял чувствовать себя невероятно одинокой. Он лишил невинности ее тело и растоптал невинность души. Но на этот раз у него ничего не выйдет.

Энн наконец счастлива – не просто чувствует себя любимой и довольной жизнью, а именно переполнена счастьем. Они с Дэниелом любят друг друга. Будущее сияло перед ней, точно лучи рассвета, окрашивая все вокруг в розовые и оранжевые тона. Энн видела себя рядом с Дэниелом в доме, полном детского смеха, и была не готова расстаться с этой мечтой. Каковы бы ни были ее прегрешения, она давно сполна за них расплатилась.

– Джордж Чевил, – произнесла Энн со странным спокойствием в голосе, – ты отвратительный гнойник на теле человечества.

В глазах негодяя вспыхнуло некое подобие любопытства, но он лишь пожал плечами и отвернулся к окну.

– Куда мы едем? – вновь спросила Энн.

– Уже недалеко.

Скорость экипажа была гораздо выше, чем в тот момент, когда она вытолкнула из экипажа Фрэнсис. Энн выглянула в окно, но местность не узнала. Похоже, они направляются на север. Риджентс-парк давно остался позади, и, хотя никогда не водила туда девочек, Энн знала, что он севернее Марилебона.

Экипаж быстро катил по дороге и снижал скорость замедляясь лишь на перекрестках, и тогда у Энн появлялась возможность прочитать названия населенных пунктов или вывески на магазинах. Вот указатель на Кентиштаун. Энн слышала это название деревушки на окраине Лондона. Джордж сказал, что это недалеко, и возможно, так оно и было, и все же она сомневалась, что кто-нибудь успеет прийти ей на помощь до того, как он осуществит свой дьявольский план. В присутствии Фрэнсис мерзавец не говорил ничего такого, что могло бы указать, куда они направляются, к тому же девочка вряд ли будет в состоянии что-то рассказать, когда доберется до дома.

Похоже, ей придется пораскинуть мозгами самой, если хочет спастись.

– Как всегда, – прошептала она себе под нос.

– Что это ты там бормочешь? – протянул Джордж.

– Не твое дело! – буркнула Энн, но мозг ее уже заработал с удвоенной силой.

Есть ли возможность бежать? Или же лучше подождать и посмотреть, как будут разворачиваться события? Трудно что-либо предугадать, пока не поймешь, где оказалась.

Джордж со все возрастающим подозрением воззрился на Энн.

– Ты что-то задумала?

Энн не удостоила его ответом. Надо найти его слабое место! Он тщеславен. Попытаться это использовать?

– А ну говори! – потребовал Джордж.

Энн загадочно улыбнулась, но опять промолчала, а Джорджу очень не нравилось, когда его игнорировали. И этим тоже можно воспользоваться.

– Чему ты улыбаешься?

Энн обернулась, сделав вид, будто только что его услышала.

– Прости, ты что-то сказал?

Джордж прищурился:

– Ты что, оглохла? Говори, что задумала!

– А что я могу? Ты меня похитил, я не могу покинуть твой экипаж. Гораздо любопытнее, что задумал ты.

Мышца на здоровой щеке Джорджа начала подергиваться.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

Энн лишь пожала плечами и многозначительно закатила глаза, что ему страшно не понравилось.

– У тебя что-то на уме, мерзавка!

Энн опять лишь пожала плечами, решив, что в случае с Чевилом если что-то имело эффект один раз, то во второй непременно будет еще лучше.

И оказалась права. От злости его лицо покрылось пятнами, а шрам стал неестественно белым и резко контрастировал с кожей – отвратительное зрелище. И все же Энн не могла отвести от него глаз.

Перехватив ее взгляд, он взбеленился еще сильнее и, тыча в нее трясущимся пальцем, рявкнул:

– Что ты задумала? Говори!

– Ничего.

Во всяком случае, на данный момент. Ей просто хотелось разозлить его как можно сильнее, и у нее все получилось.

Энн поняла, что Чевил не терпит, когда женщины относятся к нему с презрением. Восемь лет назад девушки заискивали перед ним и ловили каждое его слово. Вряд ли, конечно, он столь же красив сейчас, но когда не был багровым от ярости, его вполне можно было назвать привлекательным, даже несмотря на шрам. Некоторые женщины испытывали к нему жалость, в то время как другие считали его неотразимым и даже загадочным, ведь шрам на щеке выглядел доблестным боевым ранением. Но презрение? Это ему точно не нравится, особенно если исходит от нее.

– Ты опять улыбаешься? – злобно прошипел Джордж.

– Вовсе нет, – солгала Энн, хотя ее голос и прозвучал язвительно.

– Не пытайся со мной тягаться! – взвился Джордж, ткнув пальцем ее в плечо. – Тебе все равно не победить.

Энн безразлично пожала плечами, чем довела его до белого каления.

– Да что с тобой такое? – рявкнул Джордж.

– А что со мной?

Энн поняла, что ничто не сможет взбесить его больше, чем ее ледяное спокойствие. Он ждал, что она будет трястись от страха и молить о пощаде, а она отвернулась и устремила взгляд в окно.

– Посмотри на меня! – приказал Джордж.

Энн выждала несколько мгновений и спокойно сказала:

– Не имею ни малейшего желания.

– Кому я сказал! – прорычал Джордж.

– Нет!

– Посмотри на меня!

В его голосе отчетливо звучали истерические нотки, и на этот раз Энн повиновалась, вдруг осознав, что напряглась в ожидании удара. Она смотрела на него и молчала.

– Думаешь, храбрая? Тебе со мной не справиться!

– И все-таки я попытаюсь, – тихо возразила Энн.

Она действительно не собиралась сдаваться без боя. Если Джорджу все же удастся совладать с ней, Господь свидетель: она заберет его с собой.

Экипаж Плейнсуортов катил по Хемпстед-роуд. Шестерка лошадей неслась с непривычной для этих мест скоростью, и если их процессия выглядела по меньшей мере странно: роскошный экипаж в сопровождении вооруженных людей, – Дэниела это не волновало. Они, конечно, привлекут внимание, но не Чевила. Он опережал их как минимум на час и если действительно направлялся в одну из гостиниц Хемпстеда, то наверняка уже там, вошел внутрь и, возможно, не заметит их кавалькаду… если только окна его номера не выходят на улицу.

Дэниел судорожно вздохнул. В зависимости от обстоятельств ему придется или действовать как можно быстрее, или же, напротив, не торопиться и проявлять осторожность. Но судя по тому, что Энн рассказывала о Чевиле, медлить было нельзя.

– Мы найдем ее, – тихо произнес Маркус, словно умел читать мысли.

Дэниел взглянул на друга. Маркус никогда не производил впечатления этакого лихача, никогда никому не угрожал, но зато был надежным, спокойным и уверенным, и сейчас его глаза горели решимостью, которая успокоила Дэниела. Кивнув, он вновь устремил взгляд в окно, а сидевшая рядом с ним тетка нервничала так сильно, что болтала без умолку, сжимая руку дочери. Фрэнсис же тем временем повторяла:

– Я не вижу его, не вижу тот экипаж.

– Ты уверена, что сможешь его узнать? – спросила леди Плейнсуорт, с сомнением сдвинув брови. – Все они выглядят одинаково. Разве что на дверце был герб…

– На нем такая забавная перекладина, – успокоила ее Фрэнсис, – так что я его узнаю.

– Что за перекладина? – спросил Дэниел.

– Не знаю, – пожала плечами девочка. – Думаю, это просто украшение. Такая золотая штука в форме спирали. – Она принялась вращать рукой, и это напомнило Дэниелу влажные волосы Энн, скрученные в жгут.

– Эта перекладина была очень похожа на рог единорога.

Дэниел почувствовал, что улыбается, и посмотрел на тетку:

– Она точно узнает экипаж.

Они миновали несколько селений на окраине Лондона и наконец добрались до самобытной деревушки Хемпстед. В отдалении виднелась сочная зелень знаменитой вересковой пустоши. Это был огромный участок земли, перед которым меркли все парки Лондона.

– Как ты собираешься действовать дальше? – спросил Хью. – Думаю, лучше пойти пешком.

– Нет! – воскликнула леди Плейнсуорт и враждебно уставилась на Хью. – Фрэнсис не покинет экипаж.

– Мы пойдем вверх по главной улице, – решил Дэниел. – Будем искать гостиницы и постоялые дворы – любое заведение, где можно снять комнату. Фрэнсис будет высматривать экипаж. Если ничего не обнаружим, начнем прочесывать боковые улочки и переулки.

Судя по всему, в этом пригороде Лондона было немало подобных заведений. Скоро фаэтон миновал гостиницы «Король Вильгельм IV», «Соломенная крыша» и «Куст остролиста». Время от времени Маркус выходил на улицу, чтобы осмотреть стоявшие вдоль дороги экипажи, в надежде обнаружить тот, что им нужен, но поиски не увенчались успехом. Маркус и Дэниел заходили во все гостиницы и расспрашивали, не сняла ли здесь комнату пара, похожая на Энн и Чевила, но никто таких не видел.

Дэниел не сомневался в честности местных: Чевила с его шрамом наверняка заметили бы и запомнили. Кроме того, когда запрыгнул в экипаж, ожидавший на главной улице, он привлек внимание селян. Маркус вернулся чуть раньше, и теперь они с Хью что-то тихо, но оживленно обсуждали.

– Ничего? – спросил Маркус, поднимая голову.

– Ничего, – покачал головой Дэниел.

– Есть еще одна гостиница, – заметил Хью, – прямо посреди пустоши на Спаньярд-роуд. Я бывал там прежде. – Немного помолчав, добавил: – Это довольно уединенное место.

– Едем, – мрачно произнес Дэниел.

Он не исключал вероятности, что они все же что-то пропустили, но в деревню всегда можно вернуться. К тому же Фрэнсис упомянула, что Чевил говорил именно о пустоши.

Возница пустил лошадей галопом, и пять минут спустя фаэтон остановился возле гостиницы «Испанец». Она действительно стояла посреди пустоши – элегантное кирпичное белое здание с черными ставнями, окруженное буйной растительностью.

И тут Фрэнсис закричала, указывая куда-то рукой.

Вскоре Энн поняла, почему Чевил остановил свой выбор на этой гостинице. Она стояла в стороне от дороги, пересекавшей пустошь, и, в отличие от других строений в центре деревни, была не видна издалека, а это означало, что, если правильно рассчитать время, можно успеть вытащить ее из экипажа, провести в гостиницу через черный ход и подняться в номер незаметно. Конечно, у Чевила был помощник в лице кучера, который глаз не спускал с Энн, пока Джордж ходил за ключом.

– Не верю, что ты будешь молчать, – проворчал негодяй, затыкая Энн рот кляпом.

После этого он, конечно же, не мог зайти в гостиницу за ключом вместе с ней: женщина с тряпкой во рту и связанными руками выглядела бы по меньшей мере странно и подозрительно.

Казалось, Джорджу не терпелось как следует напугать Энн, поэтому, обустраивая комнату по своему вкусу, он хвастливо рассуждал, подпирая дверь стулом:

– Я снял номер на неделю. Поскольку не планировал встречаться с тобой на улице, вчера вечером был без экипажа.

Энн с ужасом наблюдала за ним, сидя на полу, куда он ее толкнул. Неужели он поставит ей в вину и это?

– Еще один мой план, который ты разрушила! – пробормотал Джордж.

Значит, она догадалась правильно.

– Впрочем, это не так уж важно, потому что в итоге все получилось наилучшим образом: я нашел тебя в доме любовника, как, собственно, и ожидал.

Энн видела, как он озирался по сторонам в поисках чего-нибудь еще, чем можно было бы забаррикадировать дверь, но мебели в комнате оказалось не так уж много. Разве что ему пришло бы в голову подвинуть к двери кровать.

– Сколько их у тебя было после меня? – спросил Чевил, медленно поворачиваясь к ней.

Энн покачала головой. О чем это он?

– О, ты мне скажешь! – рявкнул Джордж, рывком вытащив кляп у нее изо рта. – Так сколько любовников?

Сначала ей пришло в голову закричать, но Джордж держал в руке нож, к тому же запер дверь на ключ и подпер стулом. Даже если кто-то оказался бы поблизости и решил ей помочь, он успел бы убить ее до прибытия помощи.

– Так сколько? – не унимался Джордж.

– Ни одного, – машинально ответила Энн.

Удивительно, что, отвечая на этот бестактный вопрос, она могла забыть о ночи с Дэниелом, но прежде всего ей на ум пришли многие годы одиночества, когда у нее не было ни одного друга, не говоря уж о любовнике.

– О, думаю, у лорда Уинстеда другое мнение на этот счет, – осклабился Джордж. – Если только… – Губы его изогнулись в отвратительной скабрезной улыбке. – Уж не хочешь ли ты сказать, что у него ничего не вышло?

Энн так и подмывало перечислить все, чем они занимались с Дэниелом, но вместо этого она лишь сказала:

– Мы поженимся.

Джордж расхохотался.

– Это ты так считаешь. Господи, он и впрямь достоин моего восхищения. Как ловко тебя провел! Тебе же никто не поверит: всего лишь твое слово против его, – Джордж на мгновение замолчал, и его лицо приобрело мечтательное выражение. – Наверное, быть графом очень удобно. Мне бы такое с рук не сошло. – Он рассмеялся. – Но, как оказалось, мне даже не пришлось делать предложение, стоило лишь сказать: «Я тебя люблю» – и ты не только мне поверила, но и возомнила, будто я собираюсь на тебе жениться.

Он посмотрел на нее и, поцокав языком, заключил:

– Глупая девчонка!

– А вот тут я с тобой, пожалуй, соглашусь.

Джордж с явным одобрением склонил голову.

– Боже мой, ну наконец-то ты в своем преклонном возрасте поумнела.

Энн вдруг поняла, что должна поддерживать разговор. Так она выиграет время и обдумает, что делать дальше. Ведь Джордж не просто говорил, а любовался собой, и когда это происходило, забывал обо всем на свете.

– У меня было время, чтобы признать собственные ошибки и поучиться на них, – сказала Энн и, когда Джордж зачем-то подошел к шкафу, быстро бросила взгляд на окно. Интересно, насколько высоко оно от земли? Если удастся выпрыгнуть, не разобьется ли она насмерть?

Джордж обернулся, очевидно, не обнаружив того, что искал, и сложил руки на груди.

– Что ж, приятно это слышать.

Энн удивленно заморгала: он смотрел на нее едва ли не с отеческой нежностью – и выпалила:

– У тебя есть дети?

Лицо Джорджа словно окаменело, взгляд стал ледяным.

– Нет.

И тогда Энн поняла: он не спал с женой со дня своей свадьбы. Почему? Утратил мужскую силу? И если так, винит в этом ее?

Энн еле заметно покачала головой. Что за глупый вопрос? Конечно же, он винит ее. Господи, только теперь она осмыслила всю силу его ярости. Дело, оказывается, не только в изуродованном лице – она лишила его способности быть мужчиной.

– Почему ты качаешь головой? – прошипел Джордж.

– Да? Не заметила. Просто это само собой получается, когда думаю.

Джордж прищурился:

– И о чем, интересно, ты думаешь?

– О тебе, – честно ответила Энн.

– В самом деле? – на мгновение на лице Джорджа отразилось довольство, но оно быстро уступило место подозрительности. – Почему?

– Просто здесь больше никого нет, вот я и думаю о тебе.

Джордж шагнул к ней.

– И что же именно ты обо мне думаешь?

И как, скажите на милость, она не заметила, насколько он поглощен собственной персоной? Да, ей было всего шестнадцать, но ведь она не была дурой. Так куда девался весь ее здравый смысл?

– Так что же ты думала? – повторил Джордж.

Энн задумалась. Конечно же, она не могла признаться, что размышляла о его мужских способностях, поэтому произнесла:

– Твой шрам выглядит не так ужасно, как тебе кажется.

Презрительно фыркнув, Джордж вновь занялся своими делами.

– Ты говоришь так, чтобы меня умаслить.

– Я действительно могла бы солгать, чтобы тебя задобрить, – призналась Энн, вытягивая шею, чтобы разглядеть, чем он занят. Судя по всему, он вновь переставлял вещи, хотя это не имело никакого смысла. – Но я сказала правду. Ты, конечно, не такой красавчик, как в юности, но ведь настоящему мужчине не очень-то нравится, когда его считают красавчиком, верно?

– Может, и так, но вряд ли кому-то понравится это, – указал он с саркастической ухмылкой на лицо и провел ладонью от уха до подбородка.

– Знаешь, мне жаль, что так вышло, – изобразила раскаяние Энн и вдруг поняла, что и правда сожалеет. – Я не стану извиняться за то, что защищалась, но мне действительно жаль, что, защищаясь, я причинила тебе боль. Если бы ты просто отпустил меня, когда я об этом просила, ничего бы этого не было.

– А, так значит, это я во всем виноват?

Энн умолкла. Не стоило ей произносить последнюю фразу, и она не собиралась усугублять свое положение, признавшись, что действительно хотела сказать: «Конечно, ты».

Джордж ждал ответа, но не дождавшись, пробормотал:

– Нам нужно это передвинуть.

О господи! Он действительно собирался припереть дверь кроватью, но она оказалась настолько огромной и тяжелой, что не сдвинешь с места. С минуту Джордж пытался что-то сделать, сопровождая свои действия недовольным ворчанием и знатной порцией ругательств, а потом повернулся к Энн и рявкнул:

– Да помоги же мне, ради всего святого!

Энн просто собственным ушам не поверила и напомнила:

– Но у меня руки связаны.

Джордж снова выругался, а потом подошел к Энн и рывком поднял на ноги.

– Тебе не нужны руки. Просто упрись и толкай! Вот так! – рявкнул он, упершись задом в край кровати, а ногами – в истертый ковер.

Джордж поднатужился, и кровать сдвинулась примерно на дюйм.

– Ты в самом деле думаешь, что я стану это делать?

– Если ты забыла, у меня есть нож.

Энн закатила глаза, но все же подошла к кровати.

– Вряд ли из этого что-нибудь выйдет и прежде всего потому, что мне мешают руки.

Джордж опустил взгляд на ее связанные за спиной руки и выругался:

– Вот черт! Иди сюда.

Она уже была здесь, но все же предпочла промолчать и удержалась от насмешки.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть! – предупредил Джордж и перерезал веревки, поранив ей большой палец.

– Ой! – вскрикнула Энн и быстро поднесла палец ко рту.

– Что – больно? – глаза Джорджа вспыхнули кровожадным огнем.

– Уже нет! – поспешно ответила Энн. – Давай двигать.

Засмеявшись, Джордж снова уперся в кровать, а потом, когда Энн уже приготовилась сделать вид, будто старается изо всех сил, вдруг выпрямился.

– А может, мне сначала повеселиться, а уж потом тебя зарезать? – протянул он задумчиво.

Не удержавшись, Энн перевела взгляд на его штаны. Неужели он и впрямь не мужчина? Пока никаких признаков возбуждения не видно.

– А, вот чего ты хочешь! – злорадно усмехнулся Джордж и, схватив ее руку, с силой прижал к своему паху. – Некоторые вещи не меняются.

Энн с трудом сдерживала подступившую к горлу тошноту, когда Джордж принялся водить ее рукой по своему паху. Даже несмотря на то что он был полностью одет, ей стало дурно, но все же это лучше, чем рана на лице после его игр с ножом.

Чевил постанывал от удовольствия, и, к своему ужасу, Энн почувствовала, как у него начало… что-то происходить.

– О господи! – простонал Джордж. – Как же хорошо! Я так долго, так чертовски долго…

Затаив дыхание, она наблюдала за выражением его лица. Джордж закрыл глаза, явно пребывая в другом мире. Энн перевела взгляд на его руку. Ей показалось, или он действительно сжимает нож уже не так крепко? Если она его схватит… Но сможет ли?

Энн стиснула зубы, слегка пошевелила пальцами и, когда Джордж издал протяжный стон удовольствия, сделала выпад.