Глава 5

— Итак, шахту мы зачистили. То есть я зачистил, — поправился я, не желая приуменьшать свои заслуги. — Осталось найти в нее работников.

— Только не среди наших мужиков, — тут же открестился Игорь. — Шахтеров в городе нет, а, посылая под землю необученных людей, ты их просто убьешь. Ну или в лучшем случае они ничего не добудут.

— Значит, найдем обученных людей. — Тут меня осенило. — Или нелюдей! Помнишь, когда мы возвращались из борделя, мимо проезжал такой мелкий бородатый кучер? Это ведь гном, верно? Ты сам говорил, в вашем мире есть гномы!

Игорь кивнул.

— А гномы любят золото и умеют работать в шахте! — блеснул я познаниями. — Наймем гномов, и проблема решена.

Некромант фыркнул.

— С чего ты взял, что гномы любят золото?

Я аж растерялся.

— А разве нет? Мне казалось, это основная их характеристика.

— Да, а еще все некроманты злые и пьют кровь невинных младенцев. Все это не более, чем предрассудки. Гномы так же искусны в шахтерском ремесле, как и другие виды, не больше и не меньше. По крайней мере, городские гномы. Когда-то давно, когда все их кланы обитали в горах, им всем без исключения действительно приходилось долбить камень, но те времена прошли. Наши гномы в основном торговцы и ремесленники, а еще людей они не любят и работать на тебя не станут.

— Но почему?

Игорь поморщился.

— Долго рассказывать. В общем, с королевством гномов у нас так себе отношения.

— Не верю, чтобы среди гномов в зоне досягаемости не было ни одного шахтера.

— Ну, теоретически они есть, даже целая семья. Вот только они принадлежат графу Жмурло.

Я прыснул.

— Графу как-как?

— Графу Жмурло, — невозмутимо повторил Игорь.

— Хорошенькая фамилия. Он по жизни тоже полное Жмурло?

— Полнейшее, — подтвердил Игорь.

— Постой, что значит принадлежат? Они что, в рабстве?!

— Не совсем. В Империи рабства нет, вот только старый Швотенберц несколько лет назад проиграл графу в карты. Себя и свою семью, а семьи у гномов большие. А Жмурло, как истинное Жмурло, этим воспользовался. Теперь коротышки вынуждены работать у него на руднике ближайшие семь лет.

— Но это же ужасно!

— Ужасно, но что поделать. Наверное, гномский король мог бы решить вопрос, но он терпеть не может нашего Императора и не хочет связываться с ним из-за ерунды. Тем более, по слухам, клан Швотенберц в свое время ему тоже чем-то насолил. Так что главный бородач забил, а больше гномам никто не поможет.

— Мы поможем! Всегда терпеть не мог рабовладельцев. Сделаем доброе дело и заимеем себе работников.

— Полезем в рудник отбивать их силой?

Я живо представил эту картину и покачал головой. Мы пойдем другим путем.

— Не силой. Я что-нибудь придумаю. Это ведь идиотизм, проиграть семью в карты! Наверняка есть какой-нибудь закон, по которому это можно отменить. Юристы тут поблизости есть?

— Есть один. Но, как тебе сказать…

— Едем, — решительно заключил я. — Прямо сейчас едем к юристу. Ради свободы гномов и ста тысяч золотых я готов на все!

* * *

Юрист оказался женщиной. Точнее, даже бабушкой. А еще она была глухой на оба уха.

— Здравствуйте! — проорал я в третий раз и в третий раз не получил результата. Бабуся кивком указала на лежащий на столе листок.

«Здравствуйте», — аккуратно вывел я большими буквами. «Нам нужна помощь».

Благообразная бабуся с аккуратно уложенными седыми волосами, толстым рыжим котом на коленях и огромным пенсне на длинном носу слыла одним из лучших юристов Империи. Слухи про нее ходили самые разные, вплоть до того, что двадцать лет назад она отравила собственного мужа, а услуги стоили бешеных денег. Только слухи забыли сообщить, что бабка ничего не слышит.

— Я слушаю, — проорала бабка так, что чашка на ее столе подпрыгнула. Ну да, когда ты сам ничего не слышишь, тебе кажется, что все вокруг глухие.

«Мы хотим узнать, можно ли на законных основаниях отобрать гномов у графа Жмурло», старательно вывел.

— Консультация — двадцать золотых, — проорали мне на ухо!

Да двадцать золотых — это же грабеж! Я взял в руки ручку, намереваясь предложить более приемлемую цену, но меня остановил Игорь

— С ней нельзя торговаться.

— Что значит нельзя?

— Каждый раз, когда кто-то пытается сбить цену, она повышает ее вдвое. Так что или соглашайся, или пойдем.

— Поищем лучше другого юриста, мы не можем столько тратить. Мы сюда пришли-то потому, что у нас нет ни гроша, а она требует столько денег!

— Других нет, Вик. Сударыня Каценеленбоген — одна из лучших в Империи, тебе повезло, что она живет недалеко. До следующего толкового юриста скакать пару дней на лошади. Ну или полдня на поезде, на который у нас, опять же, нет денег.

— Ладно, тогда сделаем так. Мы пообещаем заплатить. И заплатим, разумеется. Когда-нибудь, только не сегодня.

— Не получится, — покачал головой Игорь. — Ее ты не проведешь.

Я фыркнул.

— Я? Да я проведу кого угодно! Смотри и учись.

— Да хрен тебе, — вдруг сказала бабуся абсолютно нормальным голосом.

Мы с Игорем переглянулись и синхронно покраснели.

— Так вы слышите?

Бабуся фыркнула, поднялась с кресла, аккуратно спихнув с колен кота, отпила кофе из крошечной чашечки и проницательно уставилась на нас поверх пенсне.

— Само собой. Как бы я иначе вела дела? И отличала приличных людей от всяких жуликов.

Кончик моего носа стал пунцовым.

— Нам просто очень нужна помощь, — повинился я. — Мы обязательно бы все вам отдали, просто пока нам нечем платить. Помогите нам, и все окупится сторицей, клянусь!

— Помогать вам? Тем, кто решил обдурить больную старую женщину? Помыслить не могу, что могло бы сподвигнуть меня на такой шаг. Разве что двойная оплата.

— Видите ли, у нас пока нет денег, но скоро обязательно будут, — начал я.

— О, так это меняет дело. — Бабуля поправила пенсне на носу. — Тогда тройная.

Я глубоко вздохнул и умоляюще посмотрел на Игоря.

Родич смерил меня хмурым взглядом и достал кошелек. Вытащил оттуда несколько банкнот с таким видом, словно почку продавал, не меньше. Я заметил, что в кошельке больше почти ничего и не было.

Бабуля с неожиданной прытью заграбастала деньги, убрала в ящик стола и заперла на ключ.

— Увы, я ничем не могу вам помочь.

— Что?! Но мы же заплатили за консультацию!

— А я и консультирую. Нет ни одного закона, по которому вы могли бы прижать графа Жмурло. Поверьте, вы не первые, кто обращается ко мне с подобным вопросом, его многие не любят. В том числе и я. А потому могу дать совет, — бабуся неожиданно подмигнула. — Граф очень жаден. В этом его слабость.

Позже в усадьбе я снова нервно ходил по комнате, а Игорь по обыкновению сидел за столом.

— Как ты там говорил, завтра Жмурло устраивает прием?

— Да. Мы приглашены, но твой предшественник идти туда не собирался, а тебе я забыл сказать.

— Прекрасно, именно там мы его и отжмурлим. Как-нибудь. Надо придумать, как сыграть на его жадности, не зря же бабка про нее сказала. И заберем себе гномов.

— И они станут нашей собственностью?

— Фу, Игорь, тебя в школе не учили, что рабство — это плохо? Они будут свободны и добровольно трудиться на наше благосостояние.

— Но тогда они не будут работать! Зачем им трудиться, если они не рабы?

— Затем, что мы будем им платить. Они нам — честную работу, мы им — такую же честную оплату, все довольны. В этом суть капитализма.

— Но нам же нечем платить.

— В этом тоже суть капитализма. Надо только придумать, как мы отожмем гномов. Точно! — я аж подпрыгнул. — Придумал!

— У тебя есть план?

— У меня есть конь!

* * *

— Инцитат, ну пожалуйста! Ну войди в положение.

Я битый час уговаривал вредную лошадь и пока что безуспешно. Не в меру интеллигентная зверюга не сдавала позиций.

— Смилуйся, Вик! Мои предки на небесных лугах придут в ужас, увидев, как ведет себя их потомок. Да за такие слова у меня язык отсохнет! Не буду я такого делать, и не проси.

— А, если не сделаешь, у тебя отсохнет кое-что другое, — пообещал я. — Станешь мерином.

— А и пусть. Кобыла графини Лидии все равно меня не любит, — поделился конь.

Я решил зайти с другой стороны.

— А яблоки ты любишь?

— Яблоки люблю! — оживился Инцитат.

— Вот! Нас выгонят из усадьбы, тебя из стойла, не будет больше ни яблок, ни моркови. А, если ты немного мне поможешь, — я помахал спелым яблоком прямо перед носом коня, — будет, и очень скоро.

Конь взволнованно переступил с ноги на ногу. Природная интеллигентность боролась в нем с чревоугодием.

— Это же я тебя заставил, — привел я последний убийственный аргумент. — Значит, ты ни в чем не виноват, предкам на небесных лугах будет не в чем тебя упрекнуть. Наоборот, тебя пожалеть надо с таким хозяином.

— Ладно, — наконец-то сдался Инцитат. — Я согласен. Только, чур, яблоко вперед.

Я поднес к морде коня яблоко, и оно тут же с хрустом исчезло. Отлично, коня уговорили. Мой план должен сработать.

* * *

Усадьба графа Жмурло была значительно больше и богаче моей. Вечно какое-нибудь жмурло живет лучше честных людей.

Граф считался одним из самых влиятельных аристократов Урала, не считая князя, разумеется, а еще самой большой сволочью. Ходили даже слухи, что его скоропостижно скончавшаяся первая жена умерла не просто так. Хозяин дома, встретивший нас на пороге усадьбы, имел светлые волосы и светлую аккуратно подстриженную бородку, а глаза его казались холодными и пустыми, как колодцы с затхлой водой. Весь в целом он напоминал дохлую рыбу.

Слуги сновали по дому, как пришибленные, боясь поднять глаза. Еще один стимул: у такого мудака отжимать собственность мне не стыдно. Хотя, вру, мне вообще никогда не стыдно.

Прием устроили в честь дня рождения одной из жен графа. Пришлось даже подарок купить, сократив наш и так невеликий бюджет, и торжественно вручить его слуге при входе. Графиня сидела с приклеенной к лицу улыбкой и принимала поздравления, но в глазах ее не было ни капли радости. Я сидел за столом рядом с принарядившимся по такому случаю Игорем и рассматривал гостей. Мой новообретенный родственник уже успел провести мне краткий экскурс по местному дворянству, и сейчас я мысленно сопоставлял услышанное с увиденным.

Вон тот щуплый, но очень бодрый старик с клюкой — граф Бехтеев. Ошибиться невозможно, поскольку на всем Урале только у одного деда есть три годящихся ему в дочери жены и целый выводок детей. Кажется, семь или восемь, причем младших на прием, естественно, не взяли. Глядя, как старик потрясает бокалом с вином и что-то громко рассказывает под восхищенными взглядами жен, я даже начал ему завидовать. Я в свои двадцать с небольшим не пользуюсь таким успехом у женщин, как он в семьдесят.

Рядом со стариком сидел симпатичный парень лет восемнадцати и увлеченно читал книгу. Периодически чтец поднимал глаза, взгляд его несколько секунд рассеянно блуждал по собравшимся, ни на ком не задерживаясь, и снова утыкался в текст. Темные волосы были взлохмачены, как будто юноша только что встал с постели.

Граф Андрей Покровский, наследник и главное разочарование могучего Рода. Игорь рассказывал, что паренек повернут на древней магии и далеких временах, когда порталы были обычным делом и Расколотый мир еще не постигла катастрофа. По легенде, Покровские вели свой род от тех немногих колдунов, которым когда-то удалось спастись из Расколотого мира перед его разрушением, и мальчишка свято в это верил. Глава Рода из Андрея, вечно витающего в облаках, был никакой, но, на его счастье, старый граф был пока еще жив, хоть и прикован к постели. Хотя, говорят, старик сохраняет ясный ум и по-прежнему руководит всеми делами. Петра Покровского уважали и боялись, над сыном же его втихомолку посмеивались, считая местным фриком.

Гнома с непроизносимой фамилией тоже пригласили, а, может, заставили прийти, ведь формально он был благородным. Вот только сидел бородатый старик поодаль ото всех и без конца глушил пиво. Глаза у него были пустые и безнадежные.

Кажется, Игорь говорил про еще один знатный Род. Кто-то опаздывал.

— Графиня Осокина и ее супруги: граф-консорт Осокин, граф-консорт Осокин, граф-консорт Осокин, — представил лакей новых гостей.

Я мысленно присвистнул. Что, еще и так можно? Ткнул Игоря в бок и прошептал:

— Я думал, многобрачие работает только в одну сторону.

— Все так думали, но оказалось, что в законах сказано иначе: глава Рода может иметь до трех жен. Просто женщины крайне редко становятся главами Рода. Говорят, Осокина лично подавала Императору прошение, и он его удовлетворил.

— Что, взял и разрешил иметь трех мужей?

— Ну, в противном случае она пообещала, что заведет себе три жены.

Женщина лет сорока пяти с проседью в уложенных в сложную прическу темных волосах, умными глазами и воистину царственной осанкой села на свое место и кинула на меня изучающий взгляд через стол. Я невольно порадовался, что четвертого супруга ни по каким законам иметь нельзя.

Лидия, которую, разумеется, тоже пригласили, опять пропадала в Академии. Нас с Игорем посадили рядом с дамами, которых нам полагалось развлекать разговорами. Я шутил с какой-то баронессой, а вот некромант сидел с каменным лицом, чисто ради приличия поддерживая разговор с чьей-то там дочкой. Одет он был, как всегда, во все черное. Я вспомнил странную фразу, оброненную Игорем, когда мы уезжали из борделя. Интересно, что у него там за проблемы с женщинами?

Аристократы, как обычно, ели, пили и веселились. Я поискал глазами Дарью, но не нашел. Ее, без сомнения, пригласили, хотя бы ради приличия. Значит, либо не смогла приехать, либо не захотела.

Я доел форель и закусил ее пирожком. Обед потихоньку подходил к концу. Наконец, хозяин дома поднялся, а следом за ним и все остальные.

— Господа, прошу в гостиную.

Графиня Жмурло, по-прежнему с приклеенной к лицу улыбкой, увела дам в женскую гостиную. Я отметил, что графиня Осокина с ними не пошла, предпочтя мужское общество.

Я с интересом проводил взглядом четверку мужчин, удаляющихся в комнату для покера. Этим способом отъема денег у населения я тоже займусь, но не сейчас. Сейчас у меня есть дела поважнее.

Игоря подхватил на буксир и уже утащил какой-то знакомый, я направился следом, но тут кто-то толкнул меня под руку.

Парень примерно моего возраста с бокалом вина в руке ойкнул, и тот накренился. Он даже не слишком старался сделать вид, что налетел на меня случайно. Я ловко увернулся, и на дорогом ковре расцвело красное пятно, несколько брызг попало мне на брюки.

— Ах, граф, прошу меня простить, — извинился незнакомец без капли раскаяния в голосе.

Я оглядел паренька. Морда наглая, нацепил на себя явно единственный парадный костюм, которым очень гордится. В другой ситуации я бы, пожалуй, вызвал идиота на дуэль, но сейчас я занят. Наладить работу шахты важнее, чем щелкнуть по носу какого-то юнца.

— Прощаю, — великодушно разрешил я. — На первый раз.

Нахал, похоже, растерялся от такого миролюбия. Но вино явно ударило идиоту в голову.

— Ну разумеется, граф. Было бы странно, осмелься вы вызвать меня на дуэль, вы ведь у нас без Дара. Или вы носите в кармане дракона?

Я мысленно заскрежетал зубами. Маленький дебил нарывается, а для меня это сейчас совсем не вовремя. Я, конечно, люблю дуэли и все такое, но больше всего на свете я люблю деньги и ничему не позволю встать между мной и моими любимыми. Устроим дуэль, и хозяин дома, вполне возможно, разозлится за испорченный вечер и будет не расположен со мной разговаривать. А поговорить с ним мне очень надо.

Дракона я вызвать не могу, а вот саламандру… Были такие зверюшки в моем родном мире. Безобидные, но чрезвычайно впечатляюще плюющиеся огнем, когда пугались, а пугались они примерно всегда. Ну как плюющиеся, если уж быть честным, они им пукали. Не далеко и не сильно, но эффектно. Я быстро огляделся, не видит ли нас кто, и очаровательно улыбнулся.

— Конечно же, ношу.

Жестом фокусника опустил руку в карман, призвал Дар и торопливо вытащил зверушку, чувствуя, как она обжигает мне руку.

Офигевшая саламандра, которую неведомая сила только что вытащила из родной расщелины и перенесла непонятно куда, повернулась к врагу задницей и произвела залп. На портативный огнемет она, конечно, не тянула, но на жилетке наглеца образовалось горелое пятно. Тот круглыми глазами посмотрел сначала на саламандру, потом на себя и икнул.

Я оставил идиота наедине с его переживаниями и прошел в гостиную, где уже пили кофе. Зверушка уже исчезла: живые существа пропадали быстрее всего, призвать их дольше, чем на минуту, у меня никогда не получалось. И затылком почувствовал пристальный взгляд.

Меня с интересом разглядывал граф Покровский, тот самый сын могущественного и немощного отца. Судя по удивлённому виду, парень явно видел мой фокус. Вот черт! Ладно, об этом я подумаю после.

Мне повезло, хозяин усадьбы как раз скучал в одиночестве. Очевидно, дань вежливости все уже отдали, а разговаривать с этим прекрасным человеком дольше необходимого никому не хотелось. Я присел рядом с ним и восторженно произнес:

— Примите мою благодарность за такой прекрасный званый обед, Ваше Сиятельство! Куропатка была просто потрясающая!

Жмурло милостиво кивнул со скучающим выражением лица. Я продолжил строить из себя идиота.

— У вас здесь так красиво! Такие картины, ковры, заграничные диковинки. Говорят, у вас, помимо прочего, еще и прекрасные лошади!

Жмурло несколько оживился. Граф слыл непревзойденным наездником и покупал себе самых дорогих коней.

— Мы с моим кузеном просто мечтаем на них посмотреть!

О чем там мечтал кузен, я не знаю, но граф несколько секунд подумал и поднялся.

— Господа, мы идем смотреть лошадей!

Господа дружно двинулись вслед за графом. Рядом со мной возник Игорь.

Графские конюшни оказались большими и ухоженными, не в пример нашим. Повинуясь приказу Жмурло, конюх с помощником вывели на манеж четырех жеребцов, один другого лучше. Если продать одного такого коня, пожалуй, наша усадьба может безбедно жить пару месяцев. Граф легко вскочил на вороного жеребца, проехался взад-вперед и спешился. Конь стрельнул в меня злобным взглядом.

— Прекрасно! — сделал я большие глаза. — У вас потрясающий конь, сударь! Но, знаете, мой конь не хуже. Я даже осмелюсь утверждать, что он обскачет вашего.

Жмурло насмешливо поднял бровь.

— Буран обскачет Алмаза? О, я видел вашего жеребца. Он красив, конечно, но на скачках почти бесполезен, вы уж меня простите.

— О нет, сударь, я недавно купил себе нового коня. Поверьте, он потрясет вас одним своим видом. Игорь, выводи! Вот он, мой быстроногий скакун! — гордо объявил я.

Управляющий, как мы и договаривались, вывел из гостевых конюшен Инцитата. Граф аж присел. Конь и правда поражал одним своим видом.

Быстроногий скакун, конечно, немного отъелся за последние дни, но все равно отчаянно напоминал суповой набор. По сравнению с холеным черным конем графа Инцитат казался сущим недоразумением.

По толпе аристократов сначала пронесся удивленный вздох, потом кто-то хихикнул. Потом откровенно заржал, но тут же прикрыл себе рот рукой. Граф просто-таки побагровел от такой наглости.

— Правда же, красавец? Уверен, мой конь обгонит вашего.

— Если это шутка, граф, то она неуместна, — сквозь зубы процедил Жмурло.

— Что вы, это совсем не шутка! Я верю в своего коня.

— Алмаз не проиграл ни одного заезда.

— Инцитат тоже, — парировал я. Думаю, так оно и было: вряд ли говорящий конь когда-либо в них участвовал. — Предлагаю пари. Ваш конь против моего. Скачем один круг, побеждает тот, кто приходит первым. Если я выиграю, то прошу в награду передать мне права на достопочтенного Швотенберца вместе с его гномами, лошадьми и шахтёрскими инструментами. У нас как раз открывается золотая шахта, в которой некому работать.

— А если проиграете? — едко спросил граф. — Насколько я знаю, ваш Род в последнее время испытывает некоторые финансовые проблемы, разве вам есть, что ставить?

— Ставлю шахту, — объявил я. Глаза Игоря округлились. Об этой части плана я управляющему не рассказывал. Ну а что мне еще ставить, в самом деле?

Во взгляде Жмурло загорелся хищный огонек. Я почти видел, как золотые монетки звенят и перекатываются в его голове. Граф заглотил наживку.

— Вы пытаетесь меня обхитрить, граф? Вы же сами понимаете, что ваше пари безумно.

— Никакой хитрости, — тут же заверил я. — Побеждает тот, кто приходит первым, никаких подводных камней, никаких дополнительных условий. Так вы согласны?

Жмурло смерил меня пристальным взглядом и протянул руку.

— Идет. Хотите лишиться шахты, так воля ваша. Граф Бехтеев, засвидетельствуйте, пожалуйста.

— Ты что делаешь?! — зашипел мне на ухо Игорь, когда мы вместе с лошадьми двинулись в сторону скакового поля. — Совсем сдурел?!

— Успокойся, у меня все под контролем.

У графа все было устроено с размахом. Скаковой круг, прямо как на ипподроме. Я прикинул, сколько же все это богатство стоит.

Круг был небольшим, километра полтора. Отлично, для моего плана как раз подходит. Я вскочил на коня, склонился к его уху и прошептал:

— Ты все помнишь?

— Помню, но, милостивый государь, это ведь бесчестно…

— Морковка, Инцитат, — напомнил я. — Морковка или кастрация, выбор за тобой.

Конь покорно пошевелил ушами.

Слуга объявил старт, и вороной конь графа ринулся вперед. Инцитат мгновенно отстал от него метров на двадцать. Но тут мой скакун заржал, и конь графа остановился, как вкопанный. Неожиданно развернулся и понесся на нас.

Граф гневно завопил и стегнул коня, но тот, не обращая внимания, пер прямо на Инцитата.

Мой гордый скакун в последний момент отшатнулся, развернулся и лягнул соперника по яйцам. Раздалось ржание, черный конь взвился на дыбы, сбрасывая седока. Я, не обращая внимания на доносящиеся сзади проклятия графа, ринулся вперед.

— Что ты ему сказал? — спросил я, когда мы пролетали поворот.

— Что кобыла графини Осокиной мне нашептала, что худшего коня-производителя у нее не было и вообще у него хрен маленький.

Я прыснул.

— Красавчик! Получишь яблоко. Нет, три яблока!

— Граф теперь будет ненавидеть вас до конца своих дней, — поделился оригинальной мыслью конь.

— Ничего, переживет. Главное, что у нас будут работники.

Сделав круг, мы триумфально вернулись назад. Мой соперник уже поднялся с земли и, как только я спешился, бросился ко мне чуть ли не с кулаками.

— Это жульничество! Твой конь лягнул моего!

Я вздохнул и развел руками.

— Я тоже сожалею об этом досадном инциденте. Кто же мог знать, что так выйдет! Но пари есть пари, я пришел к финишу первым, и гномы теперь мои.

— Я требую отменить результаты пари, ты подговорил коня! Я видел, как ты о чем-то с ним шептался!

— Подговорил коня? — я сделал больше глаза. — Позвольте, да как же можно подговорить коня! Еще скажите, что он разумный и понимает человеческую речь. И вообще, это ваш конь напал на нашего, он первый начал! Инцитат всего лишь защищался!

Жмурло бешено вращал глазами, сжимая кулаки. Казалось, он вот-вот ринется в драку.

— Право, граф, — вступилась за меня счастливая обладательница трех мужей. — Граф Лазарев пришел первым, условие соблюдено. Вы проиграли, так проиграйте достойно. Отдайте этому милому юноше то, что он просит.

Граф сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Медленно обвел взглядом собравшихся.

Хоть победа моя была не то чтобы очень честной, все здесь, похоже, были за меня. Граф настолько достал всех своим дурным характером, что местное дворянство было радо любому поводу его унизить.

Поняв, что проиграл, граф коротко приказал слуге:

— Приведи коротышек.

Через десять минут слуга вернулся вместе с ватагой гномов, возглавлял которую все тот же бородач, которого я заметил на обеде.

— Убирайтесь отсюда, — приказал Жмурло. — Даю час на сборы, и чтоб духу вашего здесь не было. Теперь ваш хозяин — он.

Гном взглянул на меня исподлобья. Я, улыбаясь, протянул гному руку и громко объявил:

— Отныне у вас больше нет хозяина. Вы свободны! Но поедете со мной, я хочу сделать вам выгодное предложение, — быстро проговорил я гному на ухо, пожимая мозолистую ладонь.

— За час мы не успеем, — недовольно пробурчал главный гном.

— Хорошо, два часа, — процедил Жмурло сквозь зубы. — Иван, возьми пару слуг и проводи господ Лазаревых и господина Швотенберца. А то вдруг они сами не доберутся.

Иван, шкаф под два метра ростом, зыркнул на меня так, что у меня не осталось сомнений: последняя фраза явно означала, что было бы неплохо, чтобы господа Лазаревы что-нибудь сломали себе по дороге.

— Я тоже поеду, — неожиданно вызвался дед, которого мы призвали в свидетели пари. — Моя обязанность — проконтролировать, чтобы условия сделки были выполнены.

Похоже, Жмурло тут вообще никто не любит. Было почти слышно, как у графа скрипят зубы, но он согласно кивнул.

— Передавайте графине Марье мои наилучшие пожелания, — проговорил я, вскакивая на Инцитата. За мной потянулся Игорь на белоснежном жеребце, дед Бехтеев, слуги Жмурло и гном на пони. Я еле удержался от того, чтобы попросить Инцитата показать хозяину дома зад на прощание.

Поселок, где жили гномы, оказался в двадцати минутах езды. Я подождал, пока удивленные коротышки соберут свои пожитки. Некоторые шахтерские инструменты хранились прямо в руднике, и я подозревал, что Жмурло мне их не отдаст, ну да черт с ними. Наверняка у нас можно тоже какие-нибудь отыскать в загашнике, если покопаться. Наконец, гномы закончили собираться, и мы двинулись в путь.

На полдороги мы распрощались: граф Бехтеев и люди Жмурло поехали обратно на прием, мы с Игорем и коротышками — домой. Два десятка пони, нагруженные поклажей и хмурыми бородачами, тянулись за мной. Да я прям Гендальф какой-то. Что ж, пора возвращаться в имение. Вперед, к новым приключениям, в этом мире меня ждет еще много замечательных денег.