Глава 9

На ведущей в подземелье лестнице пахло затхлостью. Ступени уходили в кромешную темноту, навевающую мысли о таящихся в ней злобных тварях и прочих радостях жизни. Как в компьютерных играх, блин. Возникло ощущение, что сейчас я нашарю на какой-нибудь стене факел, нажму кнопочку и подземелье осветится тусклым светом. Но никаких факелов тут, разумеется, не было.

Я создал небольшой светящийся шар, как делал в шахте. Ступени под нашими ногами и стены вокруг стали различимы, но на большее огонька не хватило. Такое ощущение, что тьма подземелья выпивает свет, словно живая.

Неожиданно нога моя на чем-то поскользнулась, я взмахнул руками и с трудом удержал равновесие. Не хватало еще грохнуться и спуститься с лестницы методом Винни-Пуха, попутно что-нибудь себе сломав. Ступени стали скользкими, словно от какой-то слизи. Ощупав стену пещеры, я понял, что она тоже покрыта какой-то гадостью. Поднес руку к глазам — пальцы покрывала темно-красная субстанция. Не нравится мне все это.

Вдруг в конце туннеля, то есть внизу, показался свет. Он не шел из какого-то конкретного источника, светились будто бы сами стены. Я с удивлением погасил магический фонарь.

Оказалось, мы уже почти у подножия лестницы. Ступени привел нас в какой-то зал, в центре и по бокам которого возвышались каменные статуи. Стены покрывала все та же красная слизь, она же и светилась, тускло, словно фонарь, на который кто-то набросил покрывало. Статуи не пощадило время, камень зарос мхом, кое-где отвалились куски. Хотя красная слизь на них не заползла, что странно. Четыре воина с мечом и мужчина в мантии с капюшоном в три человеческих роста смотрели на нас черными провалами вместо глаз. Может, конечно, глаза статуям сделали из драгоценных камней и их кто-то выковырял, но у меня создалось жуткое ощущение, что так и было задумано. И что в пустых глазницах не просто ничего нет, там засела чернота, которая пристально смотрит на нас.

Я почувствовал, как Лидия сжала мою руку, и понял, что ей тоже не по себе. Даже некромант Игорь, которому по профессии положено иметь дело со всем жутким, выглядел напуганным. Только Покровский, казалось, испытывал полный восторг от этого места.

— Мы пришли, — прошептал он, проведя рукой по стене. Рука тут же испачкалась алым. — Это оно, то самое место.

То самое место определённо не выигрывало в моем личном конкурсе на звание самой дружелюбной локации. Хоть это и полный бред, на мгновение мне показалось, что тьма в глазницах мужика в плаще пристально взглянула на Покровского. Не спрашивайте, как может глядеть тьма, но ощущение было именно такое.

У подножия статуи стоял небольшой пьедестал, на котором что-то лежало. Мой опыт тут же подсказал, что, если в странном зале с загадочными статуями на самом виду валяется какая-то хрень, над которой впору вешать табличку: «Забери меня, я сокровище», то брать ее абсолютно точно не надо. Но по загоревшимся глазам Покровского я понял, что его подобные мысли не посещают. Я схватил мальчишку за руку, а то бы тот, чего доброго, ломанулся прямо бегом. Медленно и осторожно мы подошли к пьедесталу, который я мысленно окрестил «мышеловкой».

— Это он! Скипетр, — заявил Покровский. — В точности, как изображен в книгах!

На пьедестале и правда лежал серебряный скипетр. Я не был уверен, что в книгах он изображен таким тусклым и потемневшим, но что-то артефактное в нем определенно было. Граф уже было потянулся к своей находке, но я перехватил его руку.

— Стой! Не трогай его!

Покровский застыл, вопросительно глядя на меня.

— Как ты думаешь, почему, если твой расчудесный скипетр лежит на самом виду, его до сих пор не забрали?

— Пауки? — неуверенно предположил граф, но в глазах его забрезжила искра понимания.

— Судя по твоим рассказам о его древности, тут снаружи сменилось не то что сотни поколений пауков, тут пара ступеней эволюции прошла. И никто его за это время не забрал?

Покровский погрустнел.

— Это ловушка, — констатировал Игорь.

— Именно. Причем такая очевидная, что аж смешно. Тронем твой скипетр — и не выйдем отсюда живыми. Пол провалится, на нас рухнет этот каменный хрен или еще что похуже.

— Да, но, с другой стороны, мы пришли за ним, — подала голос Лидия. — Что теперь, развернуться и уйти с пустыми руками?

Я задумался. И правда, мы же не можем просто развернуться и пойти назад. Экспедиция не для того затевалась, чтобы снизить местное поголовье пауков и подышать свежим воздухом.

Но что-то точно случится, если мы попытаемся забрать скипетр, ставлю сундук с золотом.

Я поднял взгляд. Тьма в слепых глазах статуи на нас пялилась, и мне казалось, что смотрит она именно на меня.

— Приготовьтесь, — решился я наконец. — Призываем всю магию, какая есть, хватаем артефакт и или удираем, или деремся, по обстоятельствам.

Лидия кивнула, на кончиках пальцев Игоря заплясал черный дым. Покровский сжал кулаки, между бровей залегла складка. Тоже призвал Дар, хотя не уверен, что его магия нам чем-то поможет. Я нащупал потоки магии, глубоко вздохнул и взял скипетр в руку.

Тут же зал содрогнулся, а над головой раздался гулкий, как обвал, голос:

— Кто вы такие?

Ну надо же, самый банальный вариант, статуи ожили. Никакой фантазии у силы, создавшей это место.

Я поднял голову. Мужик в плаще, кажется, наклонился к нам, тьма в глазах клубилась. Судя по испуганному вздоху Лидии, теперь это видели все.

— Кто вы такие? — повторило изваяние.

Что в этом мире по этикету положено отвечать каменным статуям? Я не придумал ничего лучше, чем просто сказать:

— Я Вик.

— Ты взял то, что принадлежит нам, — протрубила статуя.

Спасибо, Капитан Очевидность, а то я не понял. Хотел сказать, что по другим данным скипетр принадлежит Покровскому, но решил не подставлять паренька. Вдруг его после таких слов испепелят на месте.

Пока я соображал, что ответить, статуя продолжила сама:

— Но мы дадим тебе шанс, смертный.

— Какой? — ту же спросил я. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что, если не воспользуюсь шансом, смертен я буду внезапно и очень скоро.

— Отгадай нашу загадку, — вдруг протрубили статуи в унисон. Блин, они все пятеро говорящие.

Я принялся быстро соображать. Загадка — это не так уж и плохо, гораздо лучше, чем, допустим, ядовитый газ или армия чудовищ.

— Согласен.

— Кто будет отвечать?

— А совещаться нельзя?

— Нет.

Я быстро прикинул. Если для ответа понадобятся какие-нибудь знания об этом мире, я попал. С другой стороны, не подставлять же под удар жену или кузена, да и скипетр я схватил. Ладно, чего уж там.

— Я, — ответил я, стараясь, чтоб голос звучал уверенно.

Тьма в глазах статуи довольно заклубилась. Предвкушающе.

— Никому еще не удалось отгадать нашу загадку, — с явным удовольствием просветила меня статуя. — И кости этих несчастных до сих пор покоятся здесь во мраке.

Ну да, ну да, куда ж без этого.

— Ты готов, Вик?

— Готов.

Пол слегка тряхнуло, очевидно, для усиления эффекта, и статуя торжественно произнесла:

— Скажи мне, Вик, кто ходит утром на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх?

Серьезно?! Я чуть не рассмеялся от облегчения. Может, в этом странном мире загадка действительно ставит всех в тупик, но я был умным мальчиком и в детстве прочитал много книжек. Выдержав театральную паузу и насладившись растерянными лицами своих спутников, я гордо произнес:

— Человек.

Приготовился насладиться эффектом, но статуи удивлённо переглянулись. Так, я не понял, где мои фанфары?

— Человек? — наконец, прогремело изваяние в плаще. — Что за глупость?

Я аж растерялся. В смысле, глупость?

— Ну, в младенчестве он ползает, потом ходит на двух ногах, потом в старости опирается на трость, — принялся объяснять я.

Статуи снова переглянулись. Какие-то туповатые сфинксы мне попались.

— Ну ты и загнул, — наконец, изрекла статуя в плаще.

— А какой же тогда правильный ответ, по-вашему? — борясь с подступающим страхом, спросил я.

Статуя пожала каменными плечами.

— Понятия не имеем. Мы просто где-то услышали эту загадку.

— Хотя мы всегда думали, что это янтарный тупорыл, которому сначала оторвали две ноги, а потом одна из них отросла, — поделилась статуя слева.

— А зачем же тогда ее задавать? — спросил я, уже зная ответ.

— Нам просто скучно. Вы же не думали, глупцы, что, даже дав правильный ответ, вы выйдете отсюда?

Пол пещеры уже традиционно сотрясся, да так, что я повалился на пол. Ударился плечом, вскочил, подал руку Покровскому. Тот потирал ушибленное колено.

Я ожидал, что статуи бросятся на нас или вообще начнут стрелять из глаз лазерами, но они остались недвижимы. Сначала мне вообще показалось, что ничего не происходит, но тут я заметил движение на стене. Красная слизь, про которую я уже успел забыть, ожила и поползла к нам.

Это что еще за хрень?!

Со всех сторон слизь сползала со стен и устремлялась к нам. Текла, как вода, периодически выбрасывая в воздух протуберанцы. У меня сложилось жуткое ощущение, что она — единое разумное существо. Я шибанул по стремительно подползающей гадости боевой магией, в красном море открылась дымящаяся проплешина, но тут же затянулась. Ее слишком много.

Игорь и Лидия тоже швыряли заклинания, даже Покровский помогал в меру своих скромных сил, но слизь наступала. Пока я мочил ожившую гадость впереди, сзади она незаметно подобралась к моим ногам. Я дернулся в сторону и понял, что не могу сдвинуться с места. Опустил глаза и увидел, что красная гадость облепила мой сапог. И ползла выше явно с недобрыми намерениями.

Ноге стало холодно. Я с содроганием увидел, как добротные кожаные сапоги истончаются на глазах. Она их разъедает. Вот черт! Не зря она мне еще при спуске в пещеру не понравилась.

Дым окутал слизь, и она почернела. А потом осыпалась трухой. Я с благодарностью взглянул на Игоря.

Черный дым работал хорошо, вот только положение наше все равно было хреновым.

Вдруг фигура Лидии словно засветилась изнутри. Моя жена раскинула руки, и вокруг нас вспыхнуло кольцо ослепительного света, мигнуло и грохнуло так, что у меня заложило уши. Ошметки красной слизи разметало по стенам, откуда она изначально и выползла.

Ох нифига себе у меня жена умеет!

Покровский пялился на Лидию с таким же удивлением, как и я, в отличие от Игоря. Ну да, он же хорошо ее знает, небось, видел и раньше такие фокусы.

Пора было удирать, пока на нас не напало еще что-нибудь плотоядное. Я развернулся к выходу и услышал скрежет камня о камень. Безглазая статуя накренилась. Еще несколько секунд, и она упадет прямо на нас.

— Бежим! — заорал я, схватив Лидию за руку. Игорь с Покровским бросились прочь. Мгновение, и на то место, где мы только что стояли, обрушилась статуя.

Не буду упоминать, что в очередной раз оглушительно грохнуло, поскольку подземелье последнее время и так только этим и занималось. Каменные изваяния начали рушиться одно за другим. Мы торопливо взбирались по лестнице, надеясь, что зал и вовсе не обвалится под землю. Я снова вызвал магический светильник, с содроганием вспомнил про слизь, покрывавшую при спуске стены коридора, но на этот раз ее не было. Очевидно, вся сползлась вниз в надежде нас сожрать.

Подъем занял у нас гораздо меньше времени, чем спуск. Инстинкт самосохранения в очередной раз доказал, что может творить чудеса. Наконец, задыхаясь и кашляя, мы выбрались наружу.

Я разжал пальцы, которыми все это время стискивал скипетр так, что ногти впились в ладони. Надеюсь, эта штука стоила того, чтобы так из-за нее рисковать.

Я протянул скипетр Покровскому.

— Вот, возьми, это, кажется, твое.

Тот просиял и убрал артефакт в сумку. Кажется, граф так до конца и не понял, что только что был на волосок от смерти. Для него весь поход оказался интересным приключением, не более.

Не сговариваясь, мы рухнули на землю, даже не удосужившись отойти подальше от входа в руины. Наша четверка представляла сейчас лакомую добычу для любого чудовища, но сил подниматься и что-то делать уже не было. Минут через десять мы потихоньку начали приходить в себя.

Я встал, отряхнулся и кивнул своим спутникам:

— Идемте.

Я примерно представлял направление, откуда мы пришли. Но то ли сундук на ножках вел меня каким-то секретным и очень прямым путем, то ли иллюзии паука сбивали восприятие времени, обратная дорога оказалась значительно длиннее. Мы шли минут двадцать, прежде чем впереди забрезжила мерцающая точка портала. Она то появлялась, то исчезала, призывая нас наконец-то свалить из этого негостеприимного места. Стоп, а почему она мерцает? Раньше ведь такого не было.

— Портал закрывается! — проговорила Лидия. — Бежим!

Да твою ж мать!!!

— Ты же говорила, он не должен закрыться так быстро!

— Ну мало ли, что я говорила!

Мы припустили вперед так быстро, как могли. Остаться в Расколотом мире и ждать, пока портал откроется где-нибудь в Арктике, нам не улыбалось. Тем более, он может в ближайшее время и вовсе не открыться, и тогда через пару дней мы все умрем.

Портал, скотина такая, почти не приближался. Проход домой только казался близким, на самом деле до него еще бежать и бежать.

Из леса, откуда мы только что выбежали, раздался пронзительный звон. Я обернулся и увидел, что к нам что-то приближается.

— На нас что, туча летит?!

Лидия быстро обернулась, посмотрела туда, куда я указывал, и грязно выругалась. Ого! Таких слов от своей жены я прежде не слышал.

Туча становилась все ближе. Теперь я видел, что это была не просто туча. Это были комары. Огромные, размером с котенка, противно жужжащие и очень быстро приближающиеся. Такие и слона могут укусить. Игорь тоже обернулся на звук, и глаза его стали круглыми, как блюдца.

— Здесь и такое водится?! — выкрикнул я на бегу.

— Здесь что только не водится, — ответила Лидия.

Блин, можно мне уже нормальное чудовище? То хищная слизь, то комары-переростки, то сундук на ножках. Кому рассказать — засмеют же.

Игорь затормозил. Очевидно, решил расправиться с насекомыми-мутантами.

— Бежим! — рявкнул я на него. — Насрать на них, портал сейчас закроется!

Портал мигал все чаще и, кажется, пошел рябью. Одно хорошо, он был уже недалеко.

Мы влетели в портал в тот момент, когда он практически захлопнулся. Выбежали с другой стороны и, не удержав равновесие от набранной скорости, дружно рухнули на землю. Следом за нами с мерзким писком вылетели штук пять комаров, портал вздрогнул, мигнул последний раз и исчез. Просто исчез, будто его и не было. Комарики-монстры, похоже, тоже не смогли вовремя затормозить, поскольку не развернулись к нам, как к потенциальной еде, а пролетели мимо.

— И что, теперь ВОТ ЭТО будет жить на моей земле?

— Не беспокойся, они сдохнут через пару дней. Наш мир не приспособлен для этих тварей, как и их для нас. Сам воздух для них ядовит.

— Вот твари идиоты, — оценил я комариный интеллект. — Среда для них ядовита, а они все равно лезут.

— А мы тогда кто? — хмыкнул Игорь.

Мы дружно проводили глазами удаляющиеся жужжащие точки.

— Надеюсь, они Жмурло в жопу укусят, — выразил я общее мнение.

* * *

Неправда, что граф Жмурло был бесчеловечной сволочью, которая никого не любит и которой ничто не дорого. Граф искренне любил свою вторую жену. Да, они часто ссорились практически до драк, орали друг на друга, Марья рыдала после этих скандалов, запершись у себя, но чувства к молодой женщине у графа были. Пусть темные, извращенные, но были. А еще у графа была теща, весьма влиятельная особа, нежелание ссориться с которой и удерживало графа от того, чтобы врезать жене по морде, даже когда очень хотелось.

В последнее время у них с Марьей совсем настал разлад. Даже на собственном дне рождения она сидела, как убитая, хоть граф и расстарался, подарил ей шикарное колье с рубинами. Правда, в процессе вручения подарка они опять переругались до хрипоты, но все же. Он хотел наладить отношения, правда хотел. А, поскольку все остальные способы коммуникации с женой неизменно оканчивались скандалом, налаживать отношения решено было в постели. Как ни странно, секс у них при всех взаимных претензиях выходил неплохим.

Граф Жмурло лежал в чем мать родила, привязанный к кровати, и ждал жену. Намерение графа наладить отношения было весьма ощутимо и гордо смотрело вверх. Марья давно говорила, что хочет попробовать что-то новое и хоть раз почувствовать себя хозяйкой, вот, пусть почувствует. Главное, чтоб в раж не вошла, а то еще оторвет ему что-нибудь за все обиды.

Марьи все не было. То ли одевается, то ли раздевается, то ли губы красит, то ли волосы расчесывает, хрен их поймет, этих женщин. Как по нему, пусть приходит хоть с копной на голове, лишь бы быстрее.

Неожиданно граф услышал писк. В окно спальни, открытое по случаю теплой погоды, влетело нечто. Это могло бы быть комаром, если бы нормальным комарам не полагалось быть раз в сто поменьше. Чудовище присело на оконную раму, посмотрело на графа фасеточными глазами, потом снова поднялось в воздух.

«Сейчас оно меня в жопу укусит», мелькнула мысль, но комар-мутант сел графу отнюдь не на жопу, а на нечто гораздо более ценное. Через секунду в спальне графа раздался пронзительный вопль:

— Ай!!!