Глава 18. Цена магии

За всякую силу приходится платить, но цену почти всегда узнаёшь слишком поздно. Магия Адриана больше не казалась красивым нарушением законов природы. Она оставляла после себя усталость, провалы в памяти и страх в глазах человека, привыкшего ничего не бояться.

Он потерял память. Не всю. Но меня — полностью. Он помнил имя. Семью. Магию. Прошлое. Но не помнил меня. Я сидела напротив него и пыталась не плакать.

— Ты меня любил.

Он молчал.

— Я не помню.

— Мы целовались.

Он покраснел.

— Простите.

— Мы были вместе.

— Я не сомневаюсь.

— И ты обещал мне, что найдёшь способ остаться.

Он посмотрел на меня.

— Я хочу вам верить.

Днём я пыталась составить для него список. Название моего города, профессия, дата нашей встречи, несколько смешных случаев. Перечитав, поняла, что это похоже на инструкцию к человеку. «Любит чай. Не любит, когда её перебивают». Ничего из написанного не объясняло, почему при его вежливом кивке мне становится так тяжело.

Я сложила лист и убрала. Адриан заметил, но не стал просить показать. Вместо этого спросил, чем может помочь. Я чуть не сказала: вспомни. Вовремя остановилась и протянула ему порванную карту. Пока я укрепляла бумагу, он придерживал края. Мы работали молча, и это оказалось легче бесконечных проверок.

В комнату вошла Мадлен с подносом. Она, как обычно, поставила мою чашку слева, его — справа. Адриан переставил их, освобождая мне место для инструментов. Я замерла. Он делал так прежде. Но когда я подняла глаза, увидела на его лице вопрос, а не узнавание. Обычный удобный жест не становился обещанием только потому, что мне хотелось в него поверить.

Позже мы вышли во двор. После пожара камни казались светлее: их ещё не закрыли ковры и мебель, и по стенам тянулись неровные полосы воды. Кто-то поставил спасённые стулья прямо на траву. На одном сидел мальчик с пустой клеткой. Адриан остановился рядом и выслушал историю канарейки с такой серьёзностью, словно это был государственный доклад.

Мне стало немного легче. Он не превратился в другого человека целиком. Остались внимательность, неловкая забота, привычка выпрямляться перед трудным разговором. Я не могла требовать, чтобы эти качества немедленно обратились ко мне прежним образом. Приходилось учиться видеть его нынешнего, хотя всё внутри сопротивлялось этой несправедливой работе.

Мне стало больно от этого «вам». Я отвернулась. Изабелла нашла меня вечером.

— Он вспомнит.

— Когда?

— Если ты найдёшь источник магии.

— Где?

— В будущем.

— Тогда нам надо вернуться.

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что портал закрыт.

Я посмотрела на неё.

— Значит, мы застряли.

— Да.