Глава 51. Выставка упущенных возможностей
Выставка размещалась в бывшем заводском корпусе. Кирпичные стены оставили открытыми, провода спрятали, а возле входа поставили человека, который улыбался так усердно, словно получал за это отдельную надбавку. На стендах обещали вернуть посетителям уверенность, молодые мечты и утраченное вдохновение.
Мы пришли днём. Елизавета Павловна купила обычный билет и сразу спросила книгу отзывов. Глеб снял очки, потому что на фотографии пропуска Бюро был в очках; я сомневалась в такой маскировке, но он уверял, что бюрократические организации верят собственным изображениям больше людей.
Адриана узнали ещё в гардеробе. Девушка попросила совместное фото. Он согласился, затем вежливо осведомился, не собираются ли продавать его завтрак. Девушка решила, что это шутка, и рассмеялась.
У входа предлагали выбрать браслет по настроению. Зелёный означал готовность к переменам, золотой — желание большего, серый — «работу с сомнениями». Елизавета Павловна попросила браслет человека, который пришёл почитать условия. Такого не оказалось. Сотрудница растерялась и выдала ей сразу три.
Вдоль стены стояли стенды с отзывами. Все рассказы заканчивались одинаково удачно, а фотографии были сняты при одном освещении. Я показала это Глебу. Он приблизился к стенду, прочитал подписи и обнаружил одну фамилию в двух разных историях. В первой человек будто бы нашёл призвание, во второй — вернулся к давней мечте. На обеих фотографиях он держал одну и ту же чашку.
Мы сняли стенд целиком. Не всякая неправдоподобно красивая история была обманом, но одинаковая чашка давала понятный вопрос, на который организаторам следовало ответить. Адриан взял рекламный буклет и аккуратно сложил его. Он уже понял, что в этом мире опасная бумага часто выглядит очень дружелюбно.
В центре зала стояла установка с мягкими креслами. Посетителям предлагали вспомнить момент, который хотелось бы пережить снова. Над креслом загоралась сфера. Я услышала слабый звон — тот же, что исходил от колокола из сундука, только глухой и неровный.
Молодая женщина сидела перед изображением школьной сцены. Она улыбалась, а служащий незаметно подвинул к ней бланк согласия. На планшете слова выглядели безобидно: «Разрешаю обработку впечатлений». Но в серебристой рамке читалась другая формулировка.
Я положила между женщиной и бланком выставочный каталог.
— Посмотрите сначала условия, — сказала я. — Тут очень дорогая память.
Служащий перестал улыбаться. У дальней двери появился Миров. На этот раз он смотрел не на меня, а на деревянную птицу в руках Елизаветы Павловны.