Глава 56. Дом, которого нет на плане

Третий адрес привёл нас во двор, где стоял новый жилой корпус. Старый дом снесли, но его лестница каким-то образом сохранилась в городской памяти. Я слышала шаги там, где теперь росла клумба.

Ева приходила сюда за планом подвала. Бабушкина фотография была сделана именно во дворе. Значит, её работа связывала обычную Москву с городом реестра. Глеб достал копию чертежа, которую нашёл среди семейных бумаг. На ней рядом с лестницей стоял знак незамкнутого круга. Я положила лист на книгу. Линии задрожали, и между двумя молодыми липами появилась дверь.

Никакого величественного портала: облупленная краска, латунная ручка, объявление о необходимости закрывать за собой. Адриан даже обрадовался. Дверь хотя бы подразумевала, что кто-то однажды думал об удобстве посетителей.

На ступенях лежала пыль, но у перил виднелась чистая полоса. Здесь кто-то ходил недавно. Глеб узнал мелкие карандашные значки на стене: Ева всегда отмечала так высоту, когда забывала взять линейку. Он прикоснулся к одному знаку и долго не убирал руку.

За соседней дверью пахло сушёными яблоками. Я осторожно постучала. Никто не ответил, зато под дверью появился листок: «Если к Антону, его нет. Если от управляющего, тоже нет». Почерк был свежим, а сама записка выглядела так, словно её подкладывали всякому посетителю уже много лет.

Адриан не стал открывать дверь. Мы оставили короткое сообщение о цели визита и двинулись дальше. В странном месте легче всего решить, что обычные правила перестали действовать. Мне было важно не превращаться в очередных людей, входящих без разрешения только потому, что у них срочное дело.

Наверху окно выходило в двор, которого уже не существовало. Там сохла простыня. Я узнала рисунок на ткани по бабушкиным фотографиям и почувствовала, насколько тихой может быть память целого дома.

За ней находилась лестничная площадка старого дома. На подоконнике лежал предмет третьего свидетеля — пуговица на лоскуте ткани. Сам свидетель умер много лет назад. В записке он оставил разрешение передать вещь тому, кто придёт с книгой.

Но добровольную передачу уже нельзя было подтвердить устно. Я поняла, почему Анастасия собирала нескольких людей, а не искала единственного избранного. Кто-то умирает, кто-то не может прийти, кто-то отказывается. Надёжное дело не должно зависеть от одного человека.

Мы забрали записку для архива, а пуговицу оставили на месте. Внизу лестницы раздался стук. Кто-то шёл с другой стороны — из города, который мы ещё только искали.