Глава 57. Курьер с просроченным именем
На площадку поднялся юноша в серой куртке. Увидев нас, он попытался спуститься обратно, но лестница за его спиной уже превратилась в глухую стену. Он устало прислонился к перилам и сказал, что за опоздание снова вычтут часть имени.
Его звали Тимофей, хотя на рабочем жетоне осталось только «Тим». Он развозил уведомления Бюро. Когда-то согласился получить дополнительный час перед экзаменом, а мелкий шрифт превратил этот час в годы службы.
Глеб спросил о Еве. Курьер сразу посмотрел на чертёж. Он узнал её почерк: женщина строила лестницы для города реестра и оставляла маленькие отметки там, где людям ещё разрешалось пройти.
Тим рассказал, что город называется Междуденье. В нём живут работники Бюро, должники и те, кому больше некуда возвращаться. Главный колокол сверяет долги в полночь, а через пять суток назначено общее взыскание.
Мы предложили ему остаться. Он показал жетон: служебный предмет тянул его обратно, если маршрут нарушался. Изабелла взяла жетон, внимательно осмотрела и вернула. Её печать могла бы временно задержать приказ, но без свидетельства самого Тима это стало бы новой формой принуждения.
Он долго молчал, затем ясно попросил о помощи. Я приложила к жетону деревянную птицу. Надпись перестала тускнеть. Тим выдохнул и впервые выпрямился.
Пока жетон успокаивался, Тим показал сумку. В ней лежали уведомления, разложенные по размеру, а не по адресу. Он объяснил, что дорога сама выбирает следующий дом, и человеку разрешено только не опаздывать. Если маршрут менялся, виноватым всё равно считали курьера.
Один конверт был адресован Феликсу Бреннеру. На углу стояло: «Освобождение отклонено до полного исполнения». Я не стала вскрывать чужое письмо. Попросила Тима запомнить номер и передать адресату, что у нас есть вопросы. Курьер удивился: обычно люди пытались перехватить послания или заставляли его объяснять содержание, которого он не знал.
Адриан спросил, кем Тим хотел стать до договора. Тот ответил не сразу, потом признался, что собирался учиться на инженера. Сейчас он лучше всего умел носить бумаги. Граф заметил, что знание дорог и умение замечать, где ломается порядок, тоже могут пригодиться инженеру.
Тим посмотрел на него с недоверием, но запомнил. Я увидела, как он впервые отодвинул сумку от себя, словно она была рабочей вещью, а не продолжением его собственной руки. Елизавета Павловна, ждавшая у двери, протянула ему бабушкин контейнер. Тим взял его обеими руками. В тот момент еда убедила его в нашей серьёзности лучше всех разговоров о свободе.