Глава 84. Суд над удобными оправданиями
Через месяц мы вернулись на разбирательство. Город изменился: на площади стало просторнее, часть переходов закрыли деревянными щитами, у реестра установили обычные часы. Они отставали на три минуты, и Ружичка воспринимал это как личное оскорбление.
Миров сидел перед советом без прежней свиты. Его слушали пострадавшие, переписчики и выбранные городом представители. Он признал подделки, но пытался объяснить их необходимостью сохранить Междуденье.
Ева показала расчёты. Город действительно нуждался в ремонте, однако большая часть незаконно собранного времени уходила в личный запас управляющего. Объяснение перестало работать, когда рядом появились числа.
Люди рассказывали о потерях. Не все хотели говорить публично; их письменные показания прочитала Вера с разрешения авторов. Мне было важно видеть, что никто не обязан превращать свою боль в представление ради убедительности.
Совет лишил Мирова полномочий и доступа к дорогам. Имущество Бюро направили на возвраты и восстановление. Сам он оставался в городе под надзором, с обязанностью помогать разбирать старые записи. Это не закрывало вопрос для каждого пострадавшего, но прекращало его власть над ними.
Дело Бреннера рассматривали отдельно. Он признал перенос подписей, подмену футляра и изготовление ложной пластины. Помощь во время остановки механизма учли, но она не стирала выполненную прежде работу. Оценщик больше не мог заверять документы единолично; ему назначили проверяемую работу по восстановлению записей и возмещению ущерба.
Матей дал показания без Бреннера рядом. Август специально попросил старшего выйти, чтобы молодой человек не сверял каждую фразу с его лицом. Позднее Матей сказал мне, что впервые рассказывал о собственной работе так, словно имел право знать её смысл.
Марта не просила более красивого наказания. Ей требовались возвращённые дни и уверенность, что следующий капитан не попадёт в ту же ловушку. Она долго расспрашивала, кто будет проверять исправленные договоры. Елизавета Павловна поддержала вопросы, и обсуждение затянулось ещё на час.
Аглая прислала расписку за наволочку. Бреннер оплатил её обычными деньгами. Маленькую бумагу подшили рядом с большими потерями, не объявляя равными их масштаб, но признавая, что ни одну не следует просто вычеркнуть из чужой жизни.
Изабелле назначили отдельный срок работы по исправлению заверенных ею договоров и запретили пользоваться печатью до завершения проверки. Она приняла решение без красивых обещаний. После заседания Адриан заметил, что всё прошло без поединка. Я спросила, разочарован ли он.
— Нет, — ответил он. — На этот раз побеждённому придётся ещё и работать.
На улице шёл дождь. Обычный, бесплатный и совершенно не заинтересованный в наших выводах.