Глава 10

– Вы понимаете, что вы натворили?!

Голос мага нещадно бил по ушам, резко сменив непродолжительную тишь перехода. Я поморщилась, прижимая правую ладонь к левой руке. Лангара случайно оцарапал меня лезвием своей сабли, когда запрыгнул в портал.

– Господин маг, я очень надеюсь, что вы разговариваете сейчас со мной, а не с его высочеством, – подчеркнуто небрежно проговорил Рэм. – Потому как в первом случае вас ожидает всего лишь дуэль. А вот если вы позволяете себе говорить в таком тоне с наследником эрталийского престола, наказание будет куда более суровым.

Маг в запале открыл было рот, чтобы ответить, но осознал, что в словах миньона бесспорно присутствует зерно истины, и промолчал.

– Что здесь происходит?

Зычный голос кардинала разом оборвал пререкания. Вихрь исчез, и я утомленно шагнула за пределы невидимой более границы. Только теперь я обратила внимание на собравшихся в зале людей. Король, как раз сейчас метнувшийся в сторону сына, кардинал, тоже только-только приблизившийся к грани портала, герцог Кальво, королевские охранники и несколько придворных, которых не было здесь, когда нас провожали в замок.

Поскольку отвечать на вопрос кардинала никто не спешил, его высокопреосвященство заменил его другим:

– Почему вас так долго не было?

Обращался он в первую очередь к Рэму, хотя, казалось, логичнее было бы задать этот вопрос одному из участников спасательной операции. В тоне кардинала звучало недовольство, наверняка призванное скрыть недавнюю тревогу. Видимо, Рэм это понимал, поскольку проявлять ответное раздражение не стал.

– Все прошло не гладко, – пояснил он. – Хорошо, что вообще вернулись.

Ладонь кардинала коснулась локтя Рэма, миньон ответил ему тем же. Меж тем король крепко обнимал своего сына, но я не могла бы с уверенностью сказать, которое из приветствий было более теплым. Зато меня встречать было некому, поэтому я, не дожидаясь приглашения, опустилась на ближайший стул.

– Что за пререкания я слышал, когда вы вышли из портала? – вернулся к своему первому вопросу кардинал.

– Кое-кто превысил свои полномочия, – процедил Рэм, устремляя на мага злой взгляд.

– Ничего подобного! – возмутился тот, абсолютно уверенный в своей правоте. – Ваше высокопреосвященство, я действовал исключительно в интересах короны.

– Опять ты завел ту же песню? – На сей раз Рэм взглядами не ограничился и шагнул в сторону мага. – Учти: мое терпение на пределе. Сегодня я не в самом благодушном расположении духа.

– Вашими стараниями мы остались без ценнейшего пленного! Вы хотя бы понимаете, насколько важные данные мы могли от него получить?

– Очень в этом сомневаюсь. Ибарра не из разговорчивых.

– Так, прекратите оба! – распорядился кардинал. – Сейчас отправимся ко мне, и там вы расскажете все в подробностях. Это касается всех, кто только что вышел из портала. За исключением его высочества, разумеется, – добавил он, повернувшись к королю с принцем.

– Ну уж нет, – возразил Рикардо. – Я намерен присутствовать при этом разговоре.

– Я уверен, что кардинал отлично разберется во всем и без твоего участия, – возразил король.

Его величество не был настроен отступать. Какое-то время принц переводил взгляд с короля на кардинала и обратно. Затем сказал:

– Хорошо, отправляйтесь без меня, я присоединюсь к вам позже.

«Ну вот, отлично, – раздраженно думала я, шагая вместе со своими спутниками в кабинет кардинала. – Сначала меня чуть было не бросили в замке, теперь ведут на допрос. Прекрасно проведенная ночь, ничего не скажешь. Право слово, лучше бы осталась в гостях у Ибарры!»

Когда мы оказались в уже знакомом мне кабинете, кардинал сел за свой стол, а остальных – и на том спасибо! – устроили в специально расставленных удобных креслах.

– Итак, я вас слушаю, – сказал кардинал, положив руки на стол и сцепив пальцы.

Поскольку имело смысл начинать рассказ с момента похищения принца, первым заговорил Рэм.

– Пройдя через портал, мы сразу же оказались в каком-то замке, – сообщил он. – Нас поджидали. Их было семеро вооруженных воинов, так что дать отпор мы не смогли. Без особых объяснений нас отвели в камеру и там заперли. Вот, собственно, и все – до прихода подкрепления.

Он с напускным равнодушием пожал плечами.

Дальше рассказывали главным образом Лангара и Вильер. Я не принимала участия принципиально, сочла, что и так уже достаточно сделала для эрталийской короны и заслужила право помолчать, а заодно по возможности и вздремнуть часиков восемь. Поскольку последнего обстоятельства не позволяли, я откинулась на спинку кресла и слушала, следя за присутствующими из-под полуопущенных ресниц. На каком-то этапе в комнату без предварительного оповещения вошел принц. Ничего не говоря, занял место в одном из кресел.

В общем и целом события передали правильно. По существу, не вникая в излишние детали, но и не опуская по-настоящему важного. Разлад предсказуемо начался тогда, когда рассказ дошел до самых последних событий, непосредственно предшествовавших нашему перемещению через портал. Взгляды на ситуацию мага и Рэма различались принципиально.

Наступил момент, когда кардинал оборвал споры, жестко заявив:

– Меня интересуют только факты. Давать им оценку я буду сам.

Рассказчикам худо-бедно удалось передать суть, не скатываясь в спор и взаимные оскорбления. Я по-прежнему молчала, не поднимая ресниц. История подошла к концу.

– Ваше высочество, полагаю, вы хотите что-то добавить? – осведомился кардинал с почтительностью, какой не проявлял по отношению к предыдущим рассказчикам.

– Я хочу подчеркнуть, что решение касательно того, кто пройдет через портал, было принято мной, – заявил Рикардо. – Остальные лишь последовали моему приказу.

То ли ресницы, через которые я смотрела сейчас на мир, сыграли со мной шутку, то ли кардинал действительно усмехнулся при этих словах. Будто говорил: «Ваше высочество, вы действительно полагаете, что эти люди нуждаются в вашем заступничестве?»

– Кроме того, – продолжал принц, – как вы, полагаю, уже заключили из услышанного, своим освобождением, равно как и жизнью, мы обязаны графине Ортэго. Если бы не ее смекалка, отвага и самоотверженность, ни один из нас не разговаривал бы сейчас с вами в этом кабинете.

Я видела сквозь ресницы тот пристальный взгляд, который устремил на меня кардинал. Мои веки не дрогнули.

– Леди Ортэго спасала в первую очередь собственную жизнь, – пробурчал Вильер.

– В самом деле? – изогнул брови кардинал. И перевел взгляд на мага, чем, признаться, серьезно облегчил мне жизнь. Под его пристальным вниманием я чувствовала себя крайне некомфортно. – И когда пришла к вам, чтобы показать свой палец, тоже?

– Какой палец? – тут же вмешался Рэм.

Принц тоже смотрел непонимающе.

Однако ответа они не дождались.

– Тогда графиня не знала, чем это для нее обернется, – нашелся Вильер.

– Это действительно так, графиня? – обратился ко мне кардинал. Пришлось открыть глаза и все-таки встретить его взгляд. – Вы не подозревали, обращаясь к господину Вильеру, что вам придется пройти вместе с ним через портал?

– Разве мой ответ имеет значение, ваше преосвященство? – удивилась я. – Ведь что бы я ни сказала, доказать правдивость моих слов будет невозможно.

Кардинал вновь едва заметно усмехнулся, и на сей раз ресницы точно были ни при чем.

– Мы потеряли очень важного пленника, – продолжил отстаивать свою позицию маг. – И это чрезвычайно прискорбно. Учитывая ту опасность, которую он представляет, и все то, что он мог бы нам рассказать… Он был бы невероятно ценен для короны.

– Зато мы возвратили в целости всех своих людей, – жестко возразил Рэм.

Но кардинал реплику племянника проигнорировал.

– Тут я совершенно с вами согласен, господин Вильер, – кивнул он. – То, что Орландо Ибарра жив и на свободе, действительно чрезвычайно прискорбно. Для короны было бы значительно лучше, если бы вы привели его с собой. Такой пленник невероятно ценен. Вы абсолютно правы.

Рэм недовольно поджал губы, но вступать в спор с дядей не спешил. Рикардо тоже молчал, хотя вид имел весьма недовольный. А я подумала, что было бы глупо ожидать от второго (да простит меня принц!) лица в государстве другого ответа. Вот только почему-то казалось, что кардинал еще не договорил. И действительно, стоило мне так подумать, как он снова обратился к магу:

– Скажите, господин Вильер, как вы полагаете, граф Монтерей представляет ценность для короны? Только, прошу вас, забудьте о нашем с ним родстве. Говорите прямо, так, как думаете на самом деле. Ведь перед вами духовное лицо.

– Разумеется, представляет.

Если маг и был обижен на Рэма, это никак не отразилось ни на сути его ответа, ни на интонации.

– И по какой же причине?

Признаться, я не вполне понимала, к чему именно ведет кардинал. Было очевидно лишь одно: к чему-то он ведет.

– Ну, например, он отличный фехтовальщик и способен защитить принца.

– Нет, господин Вильер, – покачал головой кардинал. – Умение фехтовать – это, конечно, похвально, но ценным для короны графа делает вовсе не оно. Знаете, что именно? Преданность. Преданные люди – это самое ценное достояние, которое может – и даже обязана – оберегать корона.

Королевский маг предсказуемо промолчал.

Еще некоторое время кардинал что-то обдумывал, сосредоточенно глядя то на одного, то на другого из присутствующих.

– Ваше высочество, – проговорил он наконец, – есть что-нибудь еще, что вы желаете сказать присутствующим здесь людям?

– Нет, – ответил принц.

Кардинал вежливо склонил голову.

– В таком случае, господа, вы можете идти, – объявил он. – В дальнейшем каждого из вас пригласят ко мне или к его величеству. Граф, подождите меня в соседней комнате.

Рэм, уже поднявшийся со своего кресла, кивнул и прошел к выходу следом за принцем.

– Леди Ортэго! – окликнул кардинал, едва я успела двинуться с места. – Будьте добры, задержитесь еще на несколько минут.

Вот только этого мне не хватало. Мысленно проклиная все на свете, я опустилась обратно в кресло. Что будет теперь? Меня станут расспрашивать о том, почему я все время выигрываю в карты? Или кардинал поинтересуется подробностями моих отношений с его племянником?

Я подняла на Монтерея усталый взгляд.

– Графиня, мы прислушались к вашей просьбе и не стали уведомлять лорда Ортэго о причинах вашего участия в операции, – сообщил кардинал, доказав полную несостоятельность всех моих предположений. – Более того, о факте вашего участия в операции мы также ему не сообщили. На данном этапе ему было передано, что вас попросили сопровождать одну знатную даму во время непродолжительного выезда за пределы дворца. Я предоставляю вам возможность самостоятельно уведомить графа о том, о чем вы сочтете нужным.

– Благодарю вас, ваше высокопреосвященство.

– Не стоит.

– Я могу идти?

– Разумеется. Отдыхайте, леди Ортэго. Полагаю, это не последний наш разговор.

«Кто бы сомневался?» – со вздохом подумала я, выходя наконец-то из кабинета.

В соседней комнате у окна стоял Рэм. Едва я появилась, он сразу же направился в мою сторону.

– Как ты? – спросил он непривычным тоном. Кажется… сочувственным?

Я припомнила перспективы, который открыл было передо мной королевский маг, и, криво улыбнувшись, ответила:

– Сравнительно неплохо.

– У тебя усталый вид.

– Интересно, с чего бы это? – снова улыбнулась я.

За окном светало.

– Тебе необходимо отдохнуть. Постарайся как следует выспаться. Чего от тебя хотел мой дядя?

Я покачала головой.

– Ничего особенного.

Если он очень хочет узнать ответ, пусть расспрашивает самого кардинала. А у меня нет сейчас сил на обсуждение подобных деталей.

К счастью, настаивать Рэм не стал.

– В любом случае имей в виду, что если возникнут какие-либо проблемы, я их решу.

Я слабо улыбнулась и прикрыла глаза в знак согласия.

– Спокойной ночи.

Рэм посторонился, пропуская меня к выходу.

– Доброе утро! – фыркнула я, бросая взгляд на окно.

В свою спальню я пробралась на цыпочках и утомленно опустилась на кровать. Но надежды сразу же приступить к заслуженному отдыху не оправдались: определенно, сегодня бог сна не был ко мне благосклонен. Ибо дверь без предварительного стука распахнулась и в комнату вошел Арман.

На секунду приподнявшись на локтях и убедившись, что по мою душу пришел всего-навсего «муж», я снова разлеглась на кровати.

– Где ты была? – требовательно спросил он.

– У любовника, – не раздумывая, ответила я.

– Не ври! – возмутился «супруг». – Все видели, как твой любовник исчез в магическом портале. Потом мне передали невразумительное сообщение о том, что моя жена отправилась в какую-то непонятную поездку. Черт побери, я волновался!

– Извини, – ответила я, не отрывая головы от подушки. – Все произошло очень быстро. Когда я заходила в покои, тебя здесь не было, а времени на то, чтобы написать записку, не оставалось.

– Так где ты была? – Тон Армана уже не звучал так требовательно, как в прошлый раз. – Я прав, это как-то связано с исчезновением принца?

– Клиент всегда прав, – изрекла я. – Связано, Арман. Меня привлекли к спасательной операции.

Дипломат округлил глаза.

– У них что, мужчин для этой цели не хватает? – спросил он некоторое время спустя.

Я вздохнула. На подробные объяснения не было сил, да и желания тоже.

– Надо было сыграть в карты, – выкрутилась я.

– А-а, – протянул Арман. – И как, сыграла?

Я кивнула.

– Удачно?

– Обижаешь.

– Ну ладно. Ложись спать, ты очень устало выглядишь.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Арман широко зевнул, прикрыв рот рукой.

– Вообще-то я тоже всю ночь не ложился, – признался он. – А можно я прямо тут пристроюсь, с краешку? Чтобы не бегать из комнаты в комнату? Домогаться тебя не буду, даю честное слово.

– Честное слово дипломата? – фыркнула я, совершенно, впрочем, не нервничая. – Ну уж нет. Мало ли что, вдруг ко мне любовник ночью заскочит? А тут муж со мной в одной кровати. Он же ревновать начнет!

– А, ну если любовник, тогда конечно, – безоговорочно принял мою аргументацию «муж». – Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи!

Проснулась я далеко за полдень. Обед доставили прямо в нашу гостиную: на светскую жизнь у меня сегодня настроения не было, а никаких особенно важных мероприятий не намечалось. Арман отправился на свидание к Лидии, каковые уже стали вполне регулярными. Вернувшись, как водится, через окно, он переоделся и пошел на какую-то деловую встречу.

Вечером, ни на секунду не задержавшись в гостиной, «супруг» проследовал ко мне в спальню. В руке он держал какую-то бумагу. Войдя, Арман прислонился плечом к двери и посмотрел на меня, с трудом сдерживая смех.

– Что так сильно тебя развеселило? – полюбопытствовала я.

– Вообще-то это мне впору задавать здесь вопросы. – Арман попытался придать своему тону серьезность. Получилось довольно плохо. – Дорогая супруга, твое поведение недопустимо! Уважаемые люди, беспокоясь о моей чести, передали мне чрезвычайно тревожные сведения.

Он помахал у меня перед носом листком бумаги.

– Что это?

Я попыталась выхватить у Армана бумагу, но он ловко отвел ее в сторону.

– Здесь вся правда о твоей супружеской неверности! – провозгласил он, снова срываясь на смех.

– Что, кто-то видел меня с Рэмом? – нахмурилась я.

Если так, то это было не слишком хорошо по отношению к Арману – не с точки зрения измены, конечно, а исключительно с точки зрения огласки. Однако мы с Рэмом не афишировали своих отношений на людях. Может быть, письмо написал Вильер? Уж он-то знает больше, чем другие, в силу обстоятельств…

– Позволь я зачитаю тебе это письмо. – Арман отошел на пару шагов, чтобы у меня не возникло соблазна выхватить у него бумагу, и принялся декламировать: – «Многоуважаемый граф Ортэго! Прошу простить меня за то, что вторгаюсь в вашу частную жизнь. Меня вынуждают к этому уважение и искренняя симпатия, которые я испытываю по отношению к вам, а также радение о моральном облике современного высшего света. К моему глубочайшему сожалению, я должен сообщить вам об измене вашей супруги. Не далее как вчера я видел, как в окно ее спальни забрался садовник. Расположение моих собственных окон позволило мне наблюдать за его продвижением. Надеюсь, вы примете необходимые меры. Барон Рохас».

Я хохотала, схватившись за спинку кресла, чтобы ненароком не потерять равновесие.

– Какой редкий талант попадать прямо в точку! – восхитилась я, отсмеявшись. – Написать тебе о том, что я изменяю тебе с тобой же, и это при том, что мы даже ни разу не занимались любовью!

– Вот об этом как раз барону знать необязательно, – заметил, по-прежнему веселясь, Арман. – Впрочем, не бери в голову: этот Рохас действительно денно и нощно бдит о моральном облике всего эрталийского дворянства. И регулярно рассылает такие вот письма. Правда, в некоторых случаях результат оказывается значительно менее смешным. Совсем недавно я видел плачущую леди Абри, о любовнике которой Рохас рассказал ее мужу.

– Вот ведь мерзопакостный тип!

Я брезгливо поморщилась, мысленно делая заметку, что некоему барону надо будет отомстить. Не слишком жестоко, конечно, но так, чтобы на будущее он зарекся доносить на окружающих.

– А супружеские измены, с которыми он так рьяно борется, покритиковать не хочешь? – хитро прищурился Арман.

– Не хочу, – отозвалась я. – Супружеская измена – это личное дело троих. А все остальные пускай держатся в стороне и занимаются собственными делами.

Учитывая, что проснулась я около двух часов пополудни, сна вечером не было ни в одном глазу. Поэтому, переодевшись в домашнее платье-неглиже, я зажгла побольше свечей и села читать книгу. Арман закрылся в собственной спальне и, вероятнее всего, уснул. Я же устроилась в кресле поудобнее, поджав ноги, и приготовилась бодрствовать до середины ночи.

Словом, когда через подоконник перемахнул Рэм, я не была застигнута врасплох. Спокойно отложила книгу и, поднявшись, шагнула ему навстречу, с любопытством поглядев на роскошный букет, который миньон держал в руке.

– Полночь, – округлила я: часы показывали пять минут первого. – По сравнению с прошлым разом это прогресс. Еще неделя – и ты начнешь являться, как все порядочные люди, к пятичасовому чаю.

– Я специально выжидал, чтобы твой муж заснул, – отозвался Рэм. – Я пришел только на минуту.

Такое сообщение определенно удивляло, и я вопросительно приподняла бровь.

– Я пришел, чтобы сказать тебе спасибо. От себя и от принца тоже. За все, что ты сделала для нас вчера.

В его тоне не было ни самодовольства, ни привычной иронии. Он был настолько серьезен, что я невольно испытала чувство неловкости. А потому поспешила отшутиться:

– От тебя спасибо, так и быть, принимаю, а вот от принца – нет. Когда он сам влезет ко мне через окно, тогда и поговорим.

– Я ему передам, – пообещал Рэм.

В его голос вернулся привычный сарказм, и я почувствовала себя комфортнее. Но ненадолго, поскольку, сделав в мою сторону еще один шаг, он серьезно проговорил:

– И еще. Я знаю, что в некоторых случаях поступал по отношению к тебе некрасиво. Я прошу прощения.

Мои глаза попросту вылезли из орбит. Либо я ничего не понимаю в людях, либо такие, как Рэм, не извиняются практически никогда, а если все-таки извиняются, то это стоит им нескольких седых волос. Поэтому такое признание уж точно было необходимо перевести в шутку.

– Ты о том случае, когда влез ко мне в окно посреди ночи, рискуя испортить мою репутацию? – осведомилась я, наивно хлопая глазками.

Рэм укоризненно поджал губы.

– Я сейчас ухожу, – повторил он. – Просто хотел сказать все это без свидетелей. – Он опустил глаза и будто только сейчас вспомнил про букет, который держал все это время в левой руке. – Вот. Это тебе.

Он подошел совсем близко и вручил мне цветы. Белые розы. Я приняла их, мысленно покачав головой. Неисправим. Букет, конечно, потрясающе красивый, но розы такого цвета символизируют тоску. А Рэм, похоже, об этом понятия не имеет.

Передав мне цветы, он поднес к лицу мою левую руку и коснулся губами подушечки указательного пальца. Под ногтем все еще красовалось едва заметное пятнышко. Сколь ни глупо, но я так и не решилась его оттереть, словно оно все еще могло понадобиться.

– Я прекрасно понимаю, насколько тяжело было пойти с этим к магу, – тихо сказал он.

Вот как. Стало быть, кардинал все-таки наябедничал. Интересно, как он к этому отнесся и собирается ли еще вернуться со мной к разговору на эту тему? Впрочем, на крайний случай у меня есть отличная и убедительная легенда про банановую кожуру…

Рэм еще раз поцеловал кончики моих пальцев. Потом отпустил, и я медленно провела рукой по его щеке. Сквозь кожу начала едва ощутимо пробиваться щетина. Перехватив мою руку, он поцеловал сначала ладонь, потом запястье, а потом мои губы сами потянулись к его губам. Поцелуй становился все более жарким. Пальцы Рэма проникли на несколько дюймов под ворот платья, мягко поглаживая мою шею и верх спины. Я отбросила букет на сиденье кресла.

– Черт, я ведь обещал, что пришел только на минуту, – пробормотал Рэм, не отнимая руки от моей шеи.

– Ничего страшного: я с самого начала тебе не поверила, – заявила я, принимаясь расстегивать пуговицы его рубашки.

– Но я-то себе верил, – покачал головой он.

– Очень глупо с твоей стороны, – попеняла я. – Видимо, ты плохо разбираешься в людях.

– Видимо, да, – прошептал он, коснувшись губами моей шеи и одновременно потянув шнуровку платья.

Расстегнув все пуговицы, я жадно прижалась ладонями к его коже, нащупывая мышцы, рискуя в очередной раз украсить его тело царапинами, а собственные пальцы – кровавыми пятнышками. Рэм уложил меня на кровать.

– Твой дядя случайно не велел тебе прекратить со мной всякие отношения? – полюбопытствовала я, пока он продолжал возиться со шнуровкой.

– Аделина, жаль тебя разочаровывать, но я уже взрослый мальчик, – прошептал мне на ухо Рэм. – Так что я сам решаю, с кем прекращать отношения, а с кем не прекращать. И дядя отлично это знает.

– Действительно жалко, – притворно вздохнула я. – Люблю молоденьких.

– Ерунда, – фыркнул он. – Такой, как ты, не нужны шестнадцатилетние юнцы. С таким ты заскучала бы в первый же вечер.

Это было вполне вероятно, но соглашаться вслух я не стала. Вместо этого прогнулась под смелыми ласками мужчины, знающего в них толк.

– Я был готов задушить этого мага голыми руками, когда он обнял тебя вчера вечером.

Работа над шнуровкой наконец-то была окончена.

– Он делал ровно то, что я ему позволяла, – зачем-то заступилась за Ибарру я.

– Я прекрасно это видел, – подтвердил Рэм. – Поэтому и тебя я тоже чуть было не задушил.

– Вообще-то я делала все это для того, чтобы мы все смогли выбраться оттуда живыми, – напомнила я.

– Думаешь, я не понимал этого с самой первой секунды? – откликнулся он, опуская руки к подолу, чтобы стянуть с меня платье. – Отлично понимал. Но желание придушить кого-нибудь из вас от этого было не меньше.

Больше мы не разговаривали. Давно заметила, что мужчинам бывает трудно сосредоточиться на разговоре, когда они видят перед собой обнаженную женскую грудь.

Да, Рэм прав. С несовершеннолетним мальчиком я действительно быстро бы заскучала. С ним же мне это не грозило.

Тем не менее остаться у меня на всю ночь он опять не мог. Поэтому наступил момент, когда Рэм стал одеваться, чтобы покинуть мою спальню тем же способом, каким он сюда и проник. Я же ограничилась тонкой камизой и забралась под одеяло.

Рэм уже надел брюки, обул сапоги и теперь застегивал пуговицы рубашки, когда дверь распахнулась после короткого предупредительного стука. Патетически приложив руку ко лбу, Арман изобразил громкие рыдания.

– Несчастная! Как ты могла так поступить со мной! Еще и пяти недель не прошло с тех пор, как мы принесли свои клятвы под сводом храма!

Я подперла рукой щеку, приготовившись к продолжительному представлению. Вот только в честь чего Арман его устроил?

– Как ты могла нарушить мое хрупкое доверие? – продолжал вдохновенно восклицать «супруг».

Я-то готова была слушать и дальше, но вот Рэм актерский профессионализм Армана явно не оценил.

– Защищайся! – процедил он, извлекая шпагу из все еще не пристегнутых к поясу ножен.

Сколь ни удивительно, Арман не растерялся.

– Что? – нахмурился он, и не думая касаться рукояти собственного оружия. – Э, нет, так не годится! Это моя реплика. Это я – обманутый муж, поэтому именно я должен сказать: «Защищайтесь, сударь!»

Рэм слегка опешил, и, пока ситуация не успела зайти слишком далеко, я взяла дело в свои руки.

– Дорогой, – вкрадчиво проговорила я, обращаясь к Арману, – мы ведь с тобой договорились, что каждый живет так, как считает нужным. Брак браком, а личная жизнь у каждого своя. Что же тебе вдруг теперь не нравится?

Рэм очень медленно повернул ко мне голову и одарил меня весьма выразительным взглядом. «Ты не находишь, милая, что могла бы сообщить мне об этом несколько раньше?» Я не смутилась.

– Да? Ну и ладно, – мигом растерял весь свой запал Арман. – Между прочим, ты могла бы оценить мою деликатность. Я ведь имел возможность ворваться сюда и раньше, но вместо этого интеллигентно дождался, пока вы освободитесь.

Лицо Рэма стало приобретать пунцовый оттенок, а пальцы очень крепко сжали рукоять шпаги.

– Дорогой, так что же тебе понадобилось? – спросила я, стремясь в очередной раз сгладить ситуацию.

Что самое удивительное, ответ Армана был адресован не мне, а Рэму.

– Граф, как вы относитесь к тому, чтобы выпить? – поинтересовался «супруг», склонив голову набок. – У меня есть в запасе несколько бутылок отличного рестонского, и я ощущаю острую потребность с ними разделаться. Но для этого мне необходима компания: не имею привычки пить в одиночку.

Рэм задумчиво опустил взгляд в пол и снова поднял его на Армана.

– А с удовольствием, – постановил он затем.

Я откинула голову на подушку и, фыркнув, закатила глаза. Мужчины!

Как говорится, трезвый пьяного не поймет. А напиваться вместе с мужчинами мне не хотелось. Поэтому я все-таки привела себя в приемлемый вид и отправилась немножко прогуляться по дворцу.

Время было позднее, поэтому поначалу мне никто не встречался, за исключением дежуривших тут и там стражников. Но миновав лестничный пролет, я увидела прогуливающееся впереди привидение в белых кружевных одеждах. Привидение приблизилось и на поверку оказалось леди Милони.

– Леди Ортэго! Я вижу, вам тоже не спится. А у меня бессонница. Мой лекарь рекомендует в таких случаях получасовые прогулки. Так что я хожу по коридору, туда и обратно. Прошла уже восемнадцать раз. А вы отчего не в постели?

– Вы понимаете, – доверительно проговорила я, – в данный момент мой муж пьет вместе с моим любовником. И что вы прикажете бедной женщине делать в этой ситуации? Мне совершенно нечем заняться!

Рэм и Арман сидели в креслах и распивали четвертую бутылку рестонского.

– Ты понимаешь, – раскрасневшийся Арман попытался жестикулировать с бокалом в руке, в результате чего вино выплеснулось через край, – моя любимая женщина – само совершенство, но ее отец… У-у-у…

– Что, тяжелый характер? – сочувственно спросил Рэм, в очередной раз прикладываясь к собственному бокалу.

– Не то слово! – воскликнул Арман. – Сидит над своей дочкой, как сыч, шагу ей не дает ступить! И что мне прикажешь делать? С какой стороны к нему подойти?

– К нему тебе лучше не подходить, – рассудительно ответил Рэм, после чего встал, дабы налить себе еще вина.

Пошатнулся, но равновесие удержал достаточно легко и снова устроился в кресле с наполненным на три четверти бокалом.

– И как же мне т-тогда быть дальше? Эх, я самый несчастный человек на свете! – заплетающимся языком пожаловался Арман.

– Вот и нет, – возразил Рэм, выныривая из опустошенного бокала. – Если хочешь знать, мое положение хуже твоего. Твоя зазноба хотя бы живет с отцом. А женщина, которая нравится мне, замужем!

– Да ты что? – искренне расстроился Арман. – Бедняга, вот же тебе не повезло! Хотя подожди! – Его глаза радостно просияли. – Что может быть проще? Вызови мужа на дуэль и убей его. Ты же один из лучших фехтовальщиков Эрталии! Один удар – и она уже не жена, а вдова. А это совсем другое дело! – закончил он, хихикая и для пущей выразительности размахивая рукой с вытянутым указательным пальцем перед самым носом у Рэма.

Тот озадаченно поглядел на собутыльника, а затем перевел нахмуренный взгляд на бокал, надеясь хотя бы там увидеть истину. Увы, даже такой надежный источник решения всех вопросов не помог.

– Так ведь это… – протянул Рэм, снова поднимая взгляд на Армана. – Ее муж – это ты.

– Да? – протянул тот. – Правда? Неожиданно… Да, действительно проблема.

И они потянулись за новой бутылкой.