Глава 18

Сначала все шло хорошо. Нам несколько раз встречались слуги и стражники, но никто не обращал особого внимания на двух горничных. Не только потому, что служанок во дворце много и всех не упомнишь, но и в силу атмосферы, которая постепенно начинала накаляться. О причинах мы могли только догадываться, но люди выглядели взволнованными, шли быстрым шагом, а то и бежали – кто вниз по лестнице, кто, наоборот, вверх. Какой-то мужчина, одетый в ливрею, промчался мимо с такой скоростью, что чуть не сбил Лидию с ног.

Сделать выводы было нетрудно. Похоже, Арман все-таки сумел разгадать послание Лидии и теперь к нам на выручку прибыли отправленные герцогом люди. Сперва такое предположение несказанно обрадовало нас обеих. Но когда мы, окрыленные, попытались выйти из дворца, чтобы поскорее воссоединиться со спасителями, дорогу нам перегородил вооруженный охранник.

– А вы куда собрались?! – рявкнул он, направляя взор поверх наших голов.

Обернувшись, мы увидели еще одну девушку, поднимающуюся вверх по ступенькам. Видимо, ее охранник тоже успел развернуть.

– Совсем без царя в голове, – пожаловался самому себе охранник. – Не слышите, что ли, что снаружи творится? Дворец окружен, полно вооруженных людей кругом, того и гляди драка начнется. Хотите под шальную пулю угодить?

Говоря откровенно, мы бы рискнули, поскольку вряд ли дворец являлся для нас более безопасным местом. Но горничные уж точно не стали бы спорить со стражником при таких обстоятельствах. Пришлось скрепя сердце развернуться и пойти назад, вверх по ступенькам.

– Что теперь? – тихонько спросила Лидия.

Я прикусила губу, немного подумала, потом ответила:

– Хорошо бы найти тихое место и там пересидеть. Не то мы слишком рискуем быть узнанными. Может, чуть позже начнется суматоха, в которой станет легче сбежать.

Первым укромным местом, о котором я подумала, была та самая комнатка, где я раздобыла одежду. Вряд ли туда наведываются часто, но даже если нас обнаружат, то не увидят ничего подозрительного в том, что две горничные заглянули в подсобное помещение.

До комнатки оставалось всего ничего, когда позади послышались шаги и мужские голоса. Мы быстро нырнули в каморку.

Звуки становились все громче. Голоса показались знакомыми. Не удержавшись, я приоткрыла дверцу и через тонкую щелку выглянула в коридор. Мужчины деловым шагом прошли мимо…

Так и есть. Одним из них был наш знакомый брюнет, мнимый воздыхатель наивной Бониты. А рядом с ним вышагивал Арман.

– Я ведь хотел предупредить, что вас собираются окружить, – выговаривал своему спутнику он. – Если бы мне не пришлось так долго ждать, пока герцог соизволит меня принять, вы могли бы выйти из этой ситуации с меньшими потерями.

– С вами будет говорить не герцог, – заметил брюнет, предпочтя проигнорировать суть высказанных претензий.

– То есть как «не герцог»? – вскинулся Арман.

– Герцог занят, – уклончиво ответил брюнет. – Вас примет его сын, маркиз Рагийский.

– Конечно, я бы предпочел говорить с герцогом, – пробурчал Арман. – Но маркиз так маркиз. Надеюсь, он, во всяком случае, в курсе дел отца?

– Можете не сомневаться.

Они прошли мимо и вскоре скрылись за одной из дверей.

– Как это понимать? – проговорила Лидия, все это время прислушивавшаяся к разговору вместе со мной.

– Скоро узнаем, – решительно заявила я.

Коридор был теперь пуст. Мы с Лидией выскользнули из каморки и перебежали к двери комнаты, соседствовавшей с той, где недавно скрылись мужчины. Нам повезло, притом дважды. Во-первых, внутри никого не было. Во-вторых, комнаты оказались смежными и узкая дверь с изящной позолоченной ручкой вела туда, где должен был состояться интересующий нас разговор. Правда, дверь эту кто-то предусмотрительно запер, но разве же это помеха для разносторонне развитой женщины, умеющей правильно использовать булавки для волос? Бесшумно приоткрыв дверь, мы с Лидией прильнули к образовавшейся щели.

Соседняя комната была хорошо освещена при помощи нескольких канделябров, а также небольшой люстры. В кресле сидел Арман. Дипломат удобно устроился, перекинув ногу на ногу, и эта поза напомнила мне нашу первую встречу. Перед ним стоял столик, на котором как раз и располагался один из канделябров. Брюнет тоже был здесь, сидел на небольшой коричневой кушетке и, кажется, был несколько напряжен. Во всяком случае, он подчеркнуто бдительно наблюдал за дипломатом. Тем же самым занимались двое стражников, стоявших у двери – не нашей, разумеется, а той, которая вела в общий коридор.

Едва мы успели оценить обстановку, как стражники расступились, пропуская в комнату еще двух действующих лиц. Одного мужчину я не знала; его одежда лишь позволяла сделать вывод, что это дворянин. Вторым был маркиз Рагийский. Лидия невольно сжала мое предплечье. Я успокаивающе накрыла ее руку своей ладонью.

– Я слушаю вас, граф Ортэго. – Рагийский сел на край стула, тем самым давая понять, что не собирается задерживаться надолго. – Мне сообщили, что вы настаиваете на встрече со мной. Не могу уделить вам много времени: сами понимаете, обстоятельства не позволяют.

Он покосился за окно. Снаружи уже раздавались порой одиночные выстрелы. Однако до настоящего боя дело пока не дошло. Это легко было объяснить. Люди герцога опасались нападать, хорошо зная, что Монварод держит во дворце заложниц.

– Я пришел сюда из-за своей жены. – Арман поставил обе ноги на пол и подался вперед. – Понимаю, вы не желаете в этом признаваться, но, как видите, даже герцог Кальво отлично понимает, что женщины у вас. Мне нет никакого дела до его дочери и тем более до леди Бониты. Я прошу об одном: верните мою жену. Она все равно вам не нужна. Как я понимаю, она оказалась замешана во все это совершенно случайно. Просто верните ее мне, и мы тихо уедем. Уверяю вас, я сумею быть вам полезным.

– В самом деле? – приподнял бровь маркиз. – И какую же пользу вы рассчитываете принести?

– Как я уже говорил лорду Ронго, я мог бы принести очень большую пользу, если бы получил возможность переговорить с вами, как только приехал, – раздраженно отозвался Арман. – Я специально гнал коня всю дорогу, чтобы опередить отряд герцога Кальво. Однако нерасторопность ваших людей свела плоды моих усилий на нет. Тем не менее я могу посодействовать вам и другим способом.

– Каким же? – холодно усмехнулся Рагийский. – Разгоните всю эту толпу?

Он снова устремил взгляд на окно. Доносящийся снаружи шум все нарастал.

– Нет, конечно. С этим вам придется разбираться самостоятельно, – равнодушно бросил Арман. – Ведь именно вы заварили всю эту кашу. Однако не забывайте, что я – дипломат. А ваш отец, как я понимаю, намеревается в самое ближайшее время занять эрталийский трон. Не факт, что соседние государства оценят такую перемену по достоинству. Многие сочтут вашего отца узурпатором. Так вот, я могу серьезно помочь вам в налаживании отношений с Ристонией. Я прослужил там достаточно долго и завел чрезвычайно полезные связи.

– Настолько полезные? – усомнился маркиз.

– Настолько, – уверенно кивнул Арман. – Если хотите знать, я на короткой ноге с самим Кэмероном Эстли.

Крики стали совсем громкими, а выстрелы участились. Сопровождающий Рагийского, сидевший напротив окна, даже невольно пригнулся.

– Что ж, это может оказаться интересным, – постановил маркиз. – Подождите здесь. Мне придется отлучиться. Похоже, мой отец не торопится разрешать ситуацию. Придется взять все в свои руки, что, впрочем, в последнее время не редкость.

Больше ничего не говоря, он вышел из комнаты. Мы услышали звук его удаляющихся по коридору шагов. Оставшиеся главным образом наблюдали теперь за Арманом, хотя время от времени поглядывали и в сторону окна.

Дипломат извлек на свет маленькую табакерку и откинул крышку. Продемонстрировал содержимое подавшемуся вперед брюнету, дабы сразу же успокоить его подозрительность. Увиденное брюнета явно удовлетворило.

– Эркландский табак, – извиняющимся тоном пояснил Арман. На его губах заиграла смущенная улыбка, а на щеках выступил очаровательный румянец. – Это хоть как-то успокаивает, когда я волнуюсь. Надеюсь, вся эта ситуация в самом скором времени разрешится.

– Мы тоже на это надеемся, – не слишком дружелюбно отозвался брюнет.

Арман рассеянно кивнул, взял в пальцы щепотку табаку и стал задумчиво рассматривать ее на свет. Потом его пальцы разжались, и табак высыпался прямо на огонек свечи. Послышалось неприятное шипение.

– Ой!

Арман вжал голову в плечи от неловкости.

– Вы не могли бы быть поаккуратнее? – рассерженно бросил брюнет, но почти сразу же обмяк в кресле.

Звук падающих тел заставил нас перевести взгляд в сторону двери. Один стражник лежал на полу, другой полусидел, привалившись плечом к стене и свесив голову на грудь.

Я поспешила плотно закрыть нашу дверь, пока мы и сами не надышались той же гадости, что и остальные.

– Не думала, что такое бывает, – изумленно пробормотала Лидия.

– Честно говоря, я тоже, – призналась я. – Но наш Арман умеет удивлять.

Мне очень живо припомнился подаренный дипломатом гаситель.

– Хотела бы я знать, что подмешано в его табак, если это что-то с такой скоростью распространяется по воздуху, – проговорила я. – Или никакого табака там и вовсе нет?

Не удержавшись, я все-таки рискнула заглянуть в замочную скважину. Арман встал с кресла, совершенно спокойно стянул с себя куртку, вывернул ее наизнанку, в результате чего она стала весьма похожа на верхнюю одежду слуги, и снова надел. Я умилилась. Оказывается, «супруг» хорошо запомнил мои рекомендации. Затем он извлек из кармана все той же куртки накладные усы, приклеил их и направился к выходу.

– Нам пора! – сообщила Лидии я.

Мы поспешили, чтобы не разминуться с Арманом. Выскочили в коридор как раз тогда, когда он плотно прикрывал за собой дверь. Дипломат сперва было отпрянул, когда мы столкнулись с ним практически нос к носу, но потом пригляделся и удивленно поднял брови.

– Девушки?! – Степень его удивления сглаживалась вынужденным шепотом. Арман схватил Лидию за руку. – Однако… – Он восхищенно покачал головой. – Кажется, я здесь совершенно не нужен.

– Да что уж там, оставайся, коли пришел, – проявила великодушие я.

– У меня другое предложение, – возразил дипломат. – Уходим отсюда, и побыстрее.

И он подал пример, устремился прочь по коридору, увлекая за собой и Лидию, руку которой так и не отпустил.

– Из дворца никого не выпускают, – сообщила девушка.

Арман воспринял эту информацию совершенно спокойно; видимо, был в курсе или как минимум ожидал такого поворота.

– Значит, мы выберемся там, где нет охраны, – загадочно сообщил он.

Мы действительно прошли мимо ведущей вниз лестницы. Дипломат шагал уверенно, словно хорошо знал все повороты. Подозреваю, что он успел тщательно изучить план дворца.

Время от времени нам встречались люди, но внимания на нас никто не обращал. Подумаешь, идут по дворцу трое слуг; что в этом примечательного?

– Что это за табак ты так щедро дал им понюхать? – полюбопытствовала я по дороге.

– А ты откуда знаешь? – удивился было дипломат. Но, видимо, смирился с тем, что от меня можно ожидать чего угодно, и махнул рукой. – Еще одна разработка ристонийских магов, – объяснил он и лукаво добавил: – Я же говорил: у меня хорошие связи в Ристонии.

– Надеюсь, все-таки не с Кэмероном Эстли? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, – признался Арман, – это я немного преувеличил.

– А что ты имеешь против Кэмерона Эстли? – поинтересовалась Лидия. – Я как-то раз встречала его на приеме. Он произвел на меня очень хорошее впечатление.

– Интересно, чем это? – нахмурился Арман.

Я поняла, что Эстли только что потерял несколько очков в глазах дипломата.

– Да это не я против него что-то имею, а скорее он против меня, – ответила я на вопрос Лидии, стремясь отвлечь Армана и не допустить сцену ревности. – Скажи лучше, почему на тебя твой табак не подействовал?

– Противоядие, нейтрализующее действие порошка, – небрежным тоном пояснил дипломат. – Я принял его перед прибытием во дворец.

Разговор прервался: мы добрались до черной лестницы и стали быстро подниматься вверх. Судя по тому, что во «дворце» было всего два этажа, мы шли на чердак.

Дверца открылась легко: ее не сочли нужным запереть. Внутри было совсем темно, но Арман предусмотрительно прихватил с собой свечу. Думаю, оно и хорошо, что у нас не было дополнительных источников освещения. Вряд ли нам бы понравилась та грязь и то обилие насекомых, которое мы наверняка здесь увидели бы.

Мы прошли прямиком к ближайшему окну. Арман откинул крючок, на который оно было закрыто, и напрягся, поднимая стекло вверх. Окно было тяжелым и никак не желало поддаваться. Наконец оно ворчливо заскрипело и отворилось. Затхлую атмосферу чердака освежил поток свежего воздуха. Один за другим мы выбрались на крышу.

Увы, праздновать освобождение было рано. Полная луна, окрашивавшая небо в синеватый цвет, хорошо освещала крышу. Внизу же собралось очень много людей. Вокруг ограды сформировали оцепление воины герцога Кальво и королевские гвардейцы. А во дворе, освещенном многочисленными факелами, готовились к защите дворца люди Монварода.

Мы стали осторожно передвигаться по крыше в указанном Арманом направлении. Пригибались и перебегали от трубы к трубе: за ними, во всяком случае, можно было спрятаться. Передвигаться оказалось совсем непросто. Крыша была покатая, ноги скользили вниз, особенно учитывая, что наша с Лидией обувь совершенно не подходила для подобных упражнений.

Поначалу нам удавалось кое-как продвигаться, оставаясь незамеченными. Но потом Лидия споткнулась о щетку, видимо позабытую когда-то нерадивым трубочистом. Девушка вскрикнула, пошатнувшись, Арман вовремя успел ее удержать, а вот щетка полетела вниз. Мы пригнулись и застыли на месте, хорошо понимая, что надежда остаться незамеченными ускользает сквозь пальцы. Щетка, как назло, не упала на мягкую клумбу, а со звоном ударилась о какой-то металлический предмет. Стоявшие внизу люди стали оглядываться в поисках источника звука. Пока они еще не догадались посмотреть наверх, но вряд ли уйдет много времени, прежде чем кому-нибудь придет в голову эта мысль…

– Маркиз Рагийский! – Этот зычный голос, отвлекший всеобщее внимание от поисков, я не могла не узнать. – Я обвиняю тебя и твоего отца в похищении честных и благородных женщин!

При других обстоятельствах я бы, наверное, умиленно прослезилась. Это меня-то Рэм называет честной женщиной? Теперь же я словно окаменела; было даже трудно дышать. А Рэм продолжал:

– Я, Ринольд Этьен Монтерей, вызываю тебя на дуэль! Здесь и сейчас, в присутствии всех собравшихся в качестве свидетелей! Если не выйдешь, значит, ты не только похититель и изменник, но и трус!

Последнее утверждение было сделано без патетики, даже формально. Почти ритуальная фраза, призванная лишить вызываемого возможности отказаться от поединка. Впрочем, Рагийский увильнуть и не пытался.

– Ну почему же откажусь?

Маркиз вышел из здания почти сразу после того, как прозвучал вызов. Видимо, наблюдал за противником из окна первого этажа. Небрежно скинув камзол, он приблизился к Рэму, на ходу обнажая шпагу. По его знаку стражники приоткрыли ворота, бдительно следя за тем, чтобы осаждающая сторона не воспользовалась этим фактом.

– Аделина, быстрее!

Арман бесцеремонно потянул меня за руку. Я обнаружила, что Лидия уже успела добраться до следующей трубы.

– Давай же! – нетерпеливо процедил Арман.

– Нет, – покачала головой я, вглядываясь вниз, туда, где двое мужчин встали напротив друг друга, держа в руках обнаженные шпаги. – Я должна увидеть.

– Я сказал «идем»! – Арман почти потащил меня прочь. Я выдернула руку. – Аделина, ты что, не понимаешь, для чего он это делает?

Я подняла на него затравленный взгляд. Все верно. Рэм вызвал Рагийского на дуэль, чтобы привлечь к поединку всеобщее внимание, таким образом давая нам возможность благополучно уйти. Стиснув зубы, я заставила себя последовать за Арманом.

Всякий раз, когда возникала такая возможность, я все-таки оборачивалась, отчаянно вглядываясь в разрываемую факелами темноту. Две высокие фигуры то сходились, то расходились, то кружили в смертоносном танце, которому для одного из участников предстояло стать последним. И при мысли о том, что из этих двоих именно Рагийский имел славу первой шпаги королевства, ноги подкашивались, а сердце стремительно падало куда-то вниз.

Я услышала крик и вздрогнула, узнав голос Рэма. Резко остановилась и обернулась, рискуя соскользнуть с неровной крыши. Арман, чертыхаясь, вернулся и подхватил меня под локоть. Но я и сама уже убедилась, что беды не произошло, по крайней мере пока. Рэм просто выплескивал таким образом собственную агрессию, нанося удар. Маркизу удалось этот удар отвести, хоть и не без труда. Дуэль продолжалась.

Мы снова бежали, сопровождаемые музыкой звенящей стали. Схватившись руками за очередную трубу, я пригнулась и вновь обернулась. Сражающиеся были уже далеко, и я почти ничего не могла разглядеть. Теперь огоньки факелов скорее слепили, чем помогали хоть что-то увидеть. Снова крики; на этот раз, кажется, кричали оба. А потом кто-то упал. И самое ужасное заключалась в том, что я не смогла понять, кто именно. А потом к месту дуэли потекли другие фигуры, окончательно лишая меня шанса что-либо разобрать. Оставалось как можно быстрее выбраться за ограду.

Вскоре здание закончилось. Дальше пришлось спрыгнуть на крышу прилегавшей к нему постройки, более низкой и намного менее крепкой. Но, к счастью, наш вес крыша выдержала. Пригнувшись, мы пробежали еще десяток ярдов, а затем спрыгнули на землю. И вот здесь нас ожидали неприятности. Вернее, одна неприятность в виде троих вооруженных мужчин из людей герцога. Лица двоих были мне знакомы, так как эти же люди сопровождали нас по дороге из дворца герцога Кальво. Судя по извлеченным из ножен шпагам, троица была настроена совсем не дружелюбно. Один держал в левой руке факел и теперь приподнял его повыше, освещая наши лица. Шпага Армана стремительно выскользнула из ножен.

– Они! – определил первый из этих троих.

– Вы арестованы! – заявил второй. – Бросайте оружие и следуйте за нами.

– Арестованы? – нехорошо прищурился Арман. – Кем? Если не ошибаюсь, люди короля находятся с той стороны, – он указал на такую близкую и одновременно недосягаемую ограду, – и только они в данной ситуации уполномочены кого-либо арестовывать.

– Это болтовня, – отрезал третий. – Мы вас узнали, и вы вернетесь вместе с нами во дворец.

– Это мы еще посмотрим, – процедил Арман, крепко сжимая рукоять шпаги.

Стиснув зубы, я качнула головой. Один с троими он не справится. Мы же с Лидией шпагами не владеем. Казалось бы, положение безнадежное. С другой стороны, пессимизм – это точно не мой конек. В конце концов, что такое нынешняя ситуация по сравнению с моментом, когда нас с Лидией вводили в этот дворец? Тогда врагов было восемь, если не считать Бониты. Сейчас – всего трое. Тогда мы с Лидией были одни. Сейчас с нами вооруженный мужчина. Тогда никто не знал о случившемся; теперь помощь на подходе. Да наше положение просто прекрасно! Во всяком случае, прогресс налицо. Но не в моем характере пассивно надеяться на удачу. Я предпочитаю помогать ей по мере сил. И, насколько могу судить из своего опыта, удача всегда бывает рада помочь в ответ.

Поэтому я медленно поднесла руку к волосам. И очень осторожно вытянула из прически длинную острую булавку с круглой перламутровой бусиной на конце. И, все так же аккуратно, до поры до времени спрятала ее в рукав. Что-что, а прятать предметы в рукаве и незаметно их оттуда извлекать я умела мастерски.

– Не надо, Арман. – Теперь я выступила вперед. – Господа, опустите оружие. Я хочу предложить вам сделку.

Оружие «господа» опускать, ясное дело, не стали, но и выслушать меня были готовы. Я не замедлила этим воспользоваться.

– Вам ведь нужна она. – Я указала на Лидию, которую Арман постарался спрятать у себя за спиной. – Так арестуйте ее, а нас с мужем отпустите. – Я напряженно вглядывалась в лица мужчин и, видя, что они не спешат соглашаться, продолжила: – Я готова расплатиться с вами за возможность уйти. Если надо, то со всеми троими. Только быстрее, время не ждет.

Я шагнула к тому, что стоял ближе всех, нисколько не смущенная тем, что он вооружен, да еще и сжимает во второй руке рукоять факела. Даже наоборот, подошла практически вплотную к шпаге и чувственно, неспешно провела пальцем по лезвию. При этом сперва смотрела мужчине прямо в глаза, а затем опустила взгляд существенно ниже, туда, где под брюками скрывался орган, который также можно было назвать своего рода оружием.

Не сказать, чтобы воин герцога так-таки растаял, но шпагу все-таки отвел в сторону. Уж очень глупым казалось в такой ситуации стоять перед женщиной в позиции ан-гард. Однако то, что представляется глупым, не всегда на поверку оказывается неверным. Воспользовавшись моментом, я незаметно извлекла из рукава чрезвычайно острую булавку и прежде, чем воин это осознал, вонзила ее ему в правое запястье. Судя по количеству потекшей крови, мне удалось попасть в вену. Мужчина взвыл и выронил шпагу. Не давая ему времени опомниться, я выхватила факел, который он сжимал теперь значительно менее крепко, и с размаху швырнула его во второго воина. Одежда последнего мгновенно загорелась, и мужчина с воплем принялся стягивать с себя камзол. Арман, воспользовавшись моментом, бросился на третьего противника. Теперь они сражались один на один.

Настала моя очередь тянуть упирающуюся Лидию в сторону ограды. Арман догнал нас достаточно быстро: к счастью, умение хорошо фехтовать входило в обязательные навыки дипломатов.

У ограды нас уже поджидали. Вернее, сначала мы никого не увидели, но стоило нам приблизиться, как с той стороны из-за деревьев выбежало несколько человек. Двое несли кое-как сколоченную лестницу. Ее быстро переправили на нашу сторону. Снаружи нас принимали гвардейцы. Первой перебралась Лидия, потом я, затем Арман.

Оказавшись в безопасности, я, даже не успев оценить этот момент, со всех ног кинулась к месту недавней дуэли.

Сперва я увидела лишь спины столпившихся неподалеку от ограды людей.

– Очень точный удар, – грустно сказал выступивший мне навстречу Велэско. – Практически идеальный.

Я непонимающе нахмурилась и поспешила обойти его, чтобы увидеть, о чем он говорит. Чей удар? Кто победил в дуэли?

Возле ограды на земле лежал маркиз Рагийский. Молодое лицо не успело еще побледнеть, и казалось, что сын герцога просто спит. Только на груди темнело кровавое пятно, резко выделяясь на фоне белоснежной рубашки.

В нескольких шагах от него полулежал Рэм. Рикардо сидел рядом и поддерживал ему спину. Моя рука инстинктивно поднялась к горлу. Складывалось такое впечатление, что Рэм потерял гораздо больше крови, чем его противник. Во всяком случае, его рубашка в районе живота, груди и правого бока пропиталась темно-бордовой жидкостью насквозь. Глаза были открыты, но голова покоилась на груди Рикардо. Рэм тяжело и часто дышал.

Практически одновременно со мной подоспел и лекарь. Его одежда была хоть не сильно, но перепачкана кровью; должно быть, он уже лечил этой ночью кого-то из раненых.

– Ваше высочество, пожалуйста, осторожно опустите его на землю, – попросил он.

Принц кивнул и последовал указанию целителя.

Лекарь принялся осторожно избавлять Рэма от одежды, мешающей осмотреть рану. Рикардо остался сидеть рядом. Остальные отступили; я же, напротив, подошла ближе и, опустившись на колени, взяла Рэма за руку.

Он медленно повернул голову и слабо улыбнулся.

– Все-таки выбрались, – хрипло сказал он.

– Благодаря вам с Арманом, – ответила я.

– Глупости. – Рэм снова улыбнулся, но из-за испытываемой им боли улыбка вышла натужной. – Ты бы и без нас справилась.

– Ничего подобного.

Рэм прикрыл глаза. Мне показалось, что он задыхается, но вскоре дыхание стало более ровным. Осмотрев рану, лекарь принялся копаться в своей сумке, доставая все необходимое. Рэм снова открыл глаза и посмотрел на небо.

– Рикардо… – Он нахмурился и с трудом повернул голову набок, пытаясь отыскать принца глазами.

– Я здесь.

Рикардо поспешил пересесть так, чтобы раненому было удобнее его видеть.

– Ночь закончилась, – прошептал Рэм.

– Да, Рэм, закончилась, – поспешил подтвердить Рикардо. – Начинается новый день. Теперь все пойдет на лад. Ты поправишься.

Какое-то время раненый беззвучно шевелил губами, силясь что-то сказать. Наконец ему удалось произнести несколько слов.

– Ты не понял, – проговорил он. – Ночь Синей Луны закончилась. Значит, ты будешь жить.

– Простите, господа, но мне необходимо приступить к лечению, – озабоченно произнес лекарь. – Медлить нельзя.

– Да-да, конечно, – кивнул принц.

Лекарь снова склонился над раненым. Рэм закусил губу, силясь справиться с болью, и потерял сознание.

Время тянулось невыносимо медленно. Мы ждали. Наконец лекарь разогнул спину и, устало вытерев пот со лба, сказал:

– Я сделал все, что мог в этих условиях. Теперь надо отвезти его во дворец.

В распоряжении посланных королем и герцогом Кальво людей было несколько карет. В одну из них осторожно перенесли Рэма.

– Я должен сопровождать еще двоих раненых. – Лекарь кивнул в сторону соседней кареты. – Состояние лорда Монтерея тяжелое, но стабильное. А вот его товарищам по несчастью моя помощь может понадобиться в любой момент. Кто-нибудь должен поехать вместе с лордом Монтереем и проследить за его состоянием.

– Я поеду с ним. – Мой тон не подразумевал возражений, и в тот момент мне было глубоко плевать, что подумают окружающие, услышав такие слова от замужней, по легенде, женщины.

Лекаря моральная сторона вопроса интересовала в последнюю очередь.

– Хорошо, – кивнул он. – Если заметите серьезные ухудшения в его состоянии – приступы острой боли, конвульсии, усилившееся кровотечение, – дайте кучеру знак остановиться. Тогда наша карета тоже остановится, и я перейду к вам.

Рэма уложили на скамью. Места для его роста не хватало, но это лучшее, что могли сделать. Я села напротив, готовая в случае необходимости позаботиться, чтобы он не скатился вниз. Убедившись в том, что все готово, кучер сел на козлы, и мы тронулись с места.

К моему удивлению и радости, Рэм был в сознании. Видимо, пришел в себя, пока его переносили в карету. Я перебралась поближе и положила руку ему на лоб. Горячий, но вряд ли в нынешних обстоятельствах можно было ожидать чего-то другого.

– Тебе идет костюм горничной, – заметил он, еле ворочая языком. В уголках губ поселился едва различимый намек на улыбку. – Вот ведь незадача. Почти как в День Воина. Мы одни, ты в таком наряде, нам целых три часа ехать в одной карете, а от меня никакого толку.

– Тоже мне беда, – откликнулась я подчеркнуто небрежным тоном. – Только и нужно, что немного подождать. Все еще будет. – На глазах выступили слезы, и мне стоило неимоверных усилий не позволить им отразиться на голосе. – Ты поправишься, я переоденусь в горничную, мы возьмем карету и прикажем кучеру ездить кругами хоть три часа, хоть четыре, хоть десять.

Веки Рэма опустились, и я уже думала, что он не то заснул, не то потерял сознание, но вскоре его глаза снова открылись.

– И как твой муж отнесется к таким прогулкам?

Мне вдруг стало невероятно стыдно перед ним за свое вранье. А главное, я не знала, долго ли ему осталось жить, и не хотела лгать хотя бы сейчас.

– Арман мне не муж, – сказала я.

– То есть как?

Расфокусировавшийся было взгляд Рэма приобрел осмысленность. Он даже попытался приподняться на локте.

– Он хотел попасть во дворец герцога, а Кальво поставил это дурацкое условие, что гости должны быть женаты, – объяснила я. – Вот Арман и нанял меня для того, чтобы я изображала его жену. В действительности мы даже не любовники.

Как он отреагирует? Рассердится? Обрадуется? Или ему будет все равно, особенно учитывая, что в данный момент решается вопрос его жизни?

Он хотел что-то сказать. Начал шевелить губами. Но тут карета резко дернулась, голова Рэма откинулась набок, а глаза закрылись. Остаток пути он проделал, так и не приходя в сознание.