Глава 40. Резонатор
Поднявшись на крышу башни к Ловцу, я остановилась у каменного парапета. Отсюда открывался вид на серые воды пограничной реки и бескрайние степи за ней. Ветер трепал мои короткие волосы, пока я размышляла о том, как устроен этот мир. Почему король, за которым стоит многочисленная армия, обладающий несметными богатствами, позволяет степнякам безнаказанно терзать свои окраинные территории?
Ответ был прост и одновременно безжалостен.
Мы, пограничные землевладельцы, для него своего рода щит. Дешёвый, расходный щит. Зачем содержать постоянную армию на границах, тратить тысячи золотых корон на укрепления и снабжение, когда можно позволить местным правителям самим решать свои проблемы? Время от времени Его Величество милостиво выделяет субсидии, как те триста корон, что Оскар разворовал, – и считает свой долг исполненным.
Более того, пока мы воюем с кочевниками, мы не набираем силу. А слабые вассалы – это крепкая власть монарха. Могущественные пограничные графы, располагающие закалёнными в боях армиями, могут стать угрозой. Гораздо безопаснее держать нас в постоянном напряжении, заставляя тратить силы на отражение набегов.
Герцог Виндхольмский сам заключил договор с кочевниками, отдав им дочь как заложницу мира. Король не вмешался, да и зачем? Пусть вассалы договариваются, как умеют. Это создаёт прецедент: хотите спокойствия – решайте вопрос сами. Жаждете помощи – докажите сначала свою нужность короне.
У Его Величества есть другие заботы. Соседние королевства, внутренние междоусобицы, борьба с хитрыми герцогами. Степняки для него досадная мелочь, раздражающая, но не смертельная. Пока они не подступают к столице, можно терпеть их выходки на окраинах.
И наконец, есть система, освящённая веками. По феодальному праву местные лорды обязаны защищать свои земли. Король имеет право не помогать, если его не просят должным образом, с соблюдением всех церемоний, с признанием своей слабости, с готовностью заплатить высокую цену за поддержку.
Я сжала кулаки, глядя в сторону степей. Этот порядок устраивал всех, кроме тех, кто умирал под мечами кочевников. Крестьян, которых уводили в рабство. Детей, которые засыпали под песни матерей, а просыпались от топота вражеской конницы.
Но теперь я могу изменить правила игры.
Мне нужен свет. Много солнечного света. И я знала, как пробить эту пелену, хотя бы на время, чтобы зарядить себя и Ловца.
Накопление энергии шло мучительно медленно. «Ловец» по капле собирал скудный свет, и мои расчёты были неумолимы: чтобы накопить 70% энергии, необходимых для активации «Резонатора», уйдут месяцы. Месяцы, которых у меня не было.
Просто пробить дыру? Глупо. Пелена, как говорила сестра Бертрада, – это живая, самовосстанавливающаяся сущность. Она поглотит любой силовой удар. Подняться выше на воздушном шаре? Бессмысленно. Это не облака. Это сам небосвод, магический саван, укрывший мир.
Пелена – это не стена, это песня, которую поют две враждующие силы. Чтобы заставить её замолчать, не нужен гром, необходима правильная нота. Резонанс. Но для создания этой ноты, для питания «Резонатора», мне не хватало энергии.
Я нащупала пальцами кулон под платьем. Это был не просто камень, наниты определили его как нечто удивительное: кристаллический накопитель энергии. Материал: неизвестный минерал с высокой проводимостью. Текущий заряд: 5%. Совместимость с моими системами: 94%».
Этот небольшой дар, оставшийся мне от мамы, оказался настоящим Камнем Света, тем самым легендарным минералом, из которого в древности создавали величайшие артефакты.
«Возможно извлечение накопленной энергии. Внимание: процесс необратим – кристалл будет разряжен полностью», – раздался в голове бесстрастный механический голос.
И, что самое интересное, из того же материала был сделан и телескоп, стоявший в башне в аббатстве.
Матушкин подарок был ключом. И основой для моего плана, дерзкого и невероятно рискованного, родившегося в моём сознании буквально этой ночью.
Я могла попытаться установить между ключом и телескопом «энергетический мост», и вытянуть из древнего артефакта хранящуюся в нём мощь; придётся форсировать события, и никакой поездки весной в монастырь не будет.
Для осуществления задуманного, я была готова немного перестроить «Ловца», добавив ему функцию усиления, благодаря ей он сфокусирует те крохи энергии, что есть в кулоне и направит его в аббатство. Но, чтобы этот импульс однозначно достиг нужно точки, мне придётся вложить в него почти всю свою личную энергию. Это был чудовищный риск. В случае неудачи я останусь ни с чем. С пережжёнными нанитами, с исковерканным телом, пускающей слюни, сумасшедшей.
Но цена бездействия – рабство и смерть для тех, кого я поклялась защищать. Выбора нет. Пора обрастать смертоносными шипами и непробиваемой бронёй.
Шаги за спиной заставили меня вернуться в реальность и обернуться. Вскоре ко мне поднялся сэр Рик, его лицо было напряжённым.
– Миледи, – поклонившись, доложил он, – к воротам прибыл посланник. От герцога Виндхольмского.
Я невольно усмехнулась. Как быстро он выяснил, что его дочь у меня. Впрочем, я этого и не скрывала.
– Он требует немедленной аудиенции. Говорит, что привёз золото для выкупа леди Розалинды.
– Немедленно? Золото? – я заинтригованно приподняла брови. – Интересно. Прижали их кочевники, видать, знатно. Торговые пути налажены, напрямик через степи, не хочется Виндхольмскому их лишиться. Мерзкий, подлый человечишка, готовый отдать родную кровь на растерзание стервятникам, – презрительно чуть ли не выплюнула я.
– Миледи, этот посланник… в нём чувствуется опасность. Он не простой гонец.
Я кивнула. Герцог не отправил бы обыкновенного слугу по такому деликатному делу. Скорее всего, это кто-то из его приближённых, или даже наёмный убийца на случай, если переговоры пойдут не так.
– Сколько с ним людей?
– Шестеро. Все вооружены, хорошо экипированы.
– Ла-адно, – задумчиво протянула я. – Что же, пойдёмте, побеседуем с гонцом. А леди Розалинда знает об их прибытии? – спросила я, спускаясь по ступеням.
– Нет, миледи.
– Хорошо. Пока не будем её тревожить. Сначала выясним, с какими просьбами или требованиями они пожаловали.
Я принимала его в главном зале для аудиенций, том самом, где когда-то вершил суд мой отец. Это было не огромное помещение для пышных приёмов, а скорее просторный, но строгий кабинет с высоким потолком. Я села в массивное резное кресло во главе длинного стола. Стальной встал справа на полшага позади меня, его рука расслабленно лежала на эфесе меча. Он был моей тенью, молчаливой и смертоносной.
Когда объявили о прибытии «Сэра Кассиана, посланника Его Светлости герцога Виндхольмского», двери отворились. Вошёл мужчина лет сорока, одетый в тёмный кожаный камзол без гербов, но отменного качества. Его лицо было бесстрастным, серые глаза смотрели внимательно и холодно, оценивая всё вокруг: от гобеленов на стенах до выражения моего лица. Он двигался плавно, с уверенностью человека, привыкшего к опасностям.
Кассиан остановился на положенном расстоянии и склонился в безупречном, выверенном до миллиметра, поклоне.
– Графиня Леваньер. Для меня честь быть принятым вами. Я, сэр Тобиус Кассиан, прибыл по поручению Его Светлости герцога Виндхольмского.
– Я слушаю вас, сэр, – я была спокойна, как удав. В отличие от Рика я никакой опасности от этого человека не ощутила.
– Его Светлость глубоко обеспокоен известиями о своей заблудшей дочери, леди Розалинде, – начал он, и в его голосе зазвучали идеально отыгранные нотки сочувствия. – Он был вне себя от горя, узнав, что она попала в столь отчаянное положение. Мы благодарны вам за то, что вы приютили её и спасли от дикарей.
– Оставим любезности, сэр Кассиан, – прервала я его. – Я уверена, вашего герцога беспокоит не столько судьба дочери, сколько судьба его торгового пути, что идёт через земли Койотов. Давайте перейдём к сути.
На лице Кассиана не дрогнул ни один мускул, но в его глазах я уловила короткую вспышку удивления. Он понял, что перед ним не провинциальная наивная девочка.
– Вы проницательны, графиня, – он ещё раз вежливо поклонился. Чуточку ниже. – Действительно, ситуация на границе вызывает опасения. Клан Койотов взбешён смертью своего вождя. Они жаждут мести. И их первая цель – леди Розалинда.
Он сделал паузу, давая мне осознать тяжесть угрозы.
– Но вы ошибаетесь полагая, что Его Светлость интересуют лишь торговые пути, – продолжил Кассиан, и в его голосе появились отцовские, полные заботы нотки, – мой господин не может спать, зная, что его дочь находится в такой опасности. Он готов на всё, чтобы спасти её. Он просит вас отдать леди Розалинду под его защиту. Мы немедленно увезём её вглубь королевства, в тайное, безопасное место, где ни один степняк её не найдёт.
Наниты в моей крови тихо анализировали состояние гонца: пульс слегка учащён, микровыражения лица не соответствуют произносимым словам. Он лгал.
– Кроме того, – Кассиан указал на тяжёлый кошель, который его оруженосец положил на стол, – Его Светлость понимает, что присутствие его дочери в вашем замке навлечёт беду на ваши земли. В этом кошеле две сотни корон. Это плата за вашу помощь и дар, чтобы вы могли укрепить гарнизон и подготовиться к набегам, которые неизбежно последуют. Герцог не хочет, чтобы вы пострадали из-за его семейных проблем.
Какая трогательная история. Отец, когда-то продавший своего ребёнка степнякам, вдруг воспылал к ней любовью и готов осыпать золотом её спасительницу. Какое благородство! Лживое.
– Леди Розалинда – моя подруга и гостья, – ледяным тоном произнесла я. – Она находится под защитой дома Леваньер. И останется здесь.
Кассиан на секунду замер, после медленно кивнул, черты его лица стали жёстче. Маска заботы спала:
– Графиня, вы берёте на себя огромную ответственность. Не только гнев клана Койотов обрушится на ваши земли. Но и вдобавок неудовольствие вашего соседа, моего господина. Вы уверены, что ваш гарнизон готов к столь крупному противостоянию?
– Вы мне угрожаете? – не поднимая голоса, уточнила я. – Давайте начистоту, сэр Кассиан, – я подалась вперёд, посмотрев прямо ему в глаза. – Повторюсь, ваш герцог боится не за дочь. Он волнуется за свои караваны, идущие через степи. Ему нужно умилостивить кочевников. И он решил, что самый простой способ – это вернуть им утерянную игрушку. А это ваше золото – цена, которую он готов заплатить мне, чтобы я предала свою подругу.
Посланник замер, его правая щека нервно дёрнулась.
– У вас силёнок не хватит, графиня, – понизил голос он.
– Да-а? – я позволила себе лёгкую, холодную улыбку, и успела вскинуть ладонь, останавливая Чёрного Волка, уже готового разобраться с хамом. – А вы знаете, что говорите не просто с какой-то там провинциальной юной графиней?
Я медленно встала и отчётливо договорила:
– Видно, ваша разведка из рук вон плохо работает. Раз они не смогли выяснить, что графиня Леваньер – магиня.
Мои слова произвели так нужный мне сейчас эффект: Тобиус попятился, непонимающе хлопнув ресницами.
– Заберите деньги и проваливайте к своему хозяину. Передайте ему, я буду ждать его личного визита. И пусть он привезёт с собой не золото, а извинения. За то, что обрёк свою дочь на три года унизительного рабства. Ах да, кое-что ещё… Пусть возьмёт с собой кочевников, зачем делить веселье, когда можно повеселиться по полной сразу?
Одновременно с последними словами я призвала своих спящих нанороботов. Наниты откликнулись мгновенно! Руки полыхнули ярко-синим пламенем, так же, как и глаза. Эффектно. Завораживающе. Показательно.
Лицо гонца ошеломлённо вытянулось, он, судорожно сглотнув, поклонился, преломившись пополам, и, пятясь, поспешил ретироваться, не забыв при этом подхватить свой кошель.
Когда двери за ним закрылись, я позволила себе выдохнуть и снова опустилась в кресло. Сэр Рик шагнул из-за моей спины:
– Мы выстоим, миледи, – негромко, твёрдо сказал он. Мы
– Да, – кивнула я. – И я постараюсь, чтобы это нам ничего не стоило.