Глава 39

Кабинет герцога Рейнхарта Виндхольмского тонул в полумраке. Воздух был спёртым, пропитанным запахом дорогого вина, старой кожи и пыльных фолиантов. В массивном камине жарко горели поленья. Огонь казался единственным живым существом в этом мрачном помещении.

Его Светлость сидел за своим столом из дорогого чёрного дерева, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено гримасой досады. Он не горевал. Он был раздосадован и жутко раздражён.

Напротив него в резном кресле замер его старший сын и наследник, лорд Аларик. Надменный, красивый той холодной, безупречной красотой, что не вызывает восхищения, а лишь отчуждение; он с ленивым равнодушием рассматривал свои холёные ногти.

На столе между ними лежал пергамент с грубой восковой печатью клана Свирепых Койотов. Послание, доставленное запыхавшимся гонцом час назад, было коротким и ясным.

– Выкуп за кровь в пять сотен золотых корон, – процедил герцог, барабаня пальцами по полированной поверхности стола. – В довесок выдача девчонки для свершения их дикарского правосудия…

Аларик издал тихий, презрительный смешок.

– Эта незаконнорождённая всегда приносила одни беды. Сначала её рождение, потом этот позорный брак, теперь убийство. Она нарушила договор, отец. Пять сотен золотом и её голова – это цена мира на наших границах. Или вы вдруг решите пожалеть эту тварь и предпочтёте снова отбивать их набеги?

Герцог бросил на сына тяжёлый взгляд.

– Ты знаешь мой ответ.

– Эта дочь шлюхи – ошибка, которая обойдётся нам в целое состояние. Очень надеюсь, что её не сожрут волки в той степи, куда она сбежала. Ибо без неё нам не видать мира.

Старший Виндхольмский молчал. Его злил не факт предательства дочери, не её возможная страшная судьба. Его злила необходимость тратить деньги и униженно просить дикарей не разрывать мирное соглашение. Он думал о чести рода, о торговых путях, о казне. Сейчас судьба Розалинды была лишь досадной помехой в сложных родовых делах.

– Она не побежит к нам, не дура, значит, подастся северо-восточнее. Ищите там, – наконец приказал он. – Приведите её ко мне, чего бы это ни стоило, – договорив, Его Светлость откинулся на спинку кресла, в его глазах не было ни капли отцовской скорби. Лишь холодный расчёт.

***

В недрах горы Вийхерма, в высеченной в толще скалы обители, на каменном троне практически неподвижно восседал архин Велан. Каменные своды над ним хранили тишину веков, а воздух был пропитан сыростью и магией подземных рек. Время истощило его тело, превратив кожу в пергамент, а жилы – в высохшие русла рек. Но его глаза, необыкновенного изумрудного цвета, всё ещё хранили свет разума и бездну знания. Он был Хранителем, магом, чья жизнь была тесно сплетена с волшебными потоками, текущими в недрах этой горы.

Перед ним на коленях стоял его верный слуга и соглядатай, Рарок, человек-тень, способный раствориться в любом окружении.

– Она приютила дочь герцога, господин, – бесстрастно докладывал Рарок. – Защитила от погони. Пленного кочевника, что гнался за беглянкой, приказала истязать. Семьдесят порезов ножом, как на теле её подруги. А после ему отхватили язык и отправили обратно в степь.

Архин слушал, не шевелясь. Его тонкие, почти прозрачные пальцы медленно перебирали чётки из полированных камешков.

– А затем, – продолжил Рарок, и в его голосе впервые прозвучал благоговейный трепет, – она выехала в степь. И небо над пустошью разорвал луч мёртвого, неземного света, за ним последовал вой, от которого падали на колени воины и сходили с ума животные.

Древний маг медленно поднял голову. В глубине его зелёных глаз проступило редкое для него удивление, смешанное с глубокой, тяжёлой гордостью за способности внучки.

– Кровь не вода, – прошелестел голос Хранителя. – Кровь Веланов не терпит унижения. В ней проснулась сила… Глупое дитя… она играет с огнём, не зная, как правильно его разжечь.

Он с усилием поднялся, опираясь на посох из чёрного дерева. Каждый его шаг отдавался болью в костях. Архин знал, что его жизненные силы на исходе.

Это место питало его многие десятилетия. Уйти отсюда означало принять свою смерть.

– Готовься к походу, Рарок, – приказал он. – Мы отправляемся в земли Леваньер.

– Но, господин, – осмелился возразить соглядатай, шокировано взирая на повелителя, – ваше тело… вы не выживете…

– Я устал влачить подобное существование. В Гвендолин наше будущее. Может статься, всего человечества. И я обязан ей помочь, чтобы она не перегорела. Сила без знания – яд. Рано или поздно, девочка убьёт себя. Я должен научить её основам, передать то, что знаю. Это мой долг перед Исо. Пришла пора отправиться в моё последнее путешествие.

***

В уютной гостевой комнате, наполненной теплом от камина, сидели Гвендолин и, окрепшая за это время, Розалинда. Вторая выглядела неплохо и даже чуточку отъевшейся. Она сидела в широком кресле в кабинете Гвен, и с тревогой и недоумением наблюдала за подругой, устроившейся за столом и работавшей над какими-то чертежами.

Это была не та Гвендолин, которую она помнила. Та, из аббатства, была тихой, сутулой девчушкой, с вечной болью в глазах, прячущей свою искалеченную руку.

Эта же женщина двигалась с плавной, уверенной грацией хищницы. Идеально прямая спина, царственный поворот головы… А коротко стриженные рыжие волосы, ярко блестевшие в свете огня, придавали её облику невероятное очарование.

Но самым примечательным было лицо юной графини. Спокойное, бесстрастное, а глаза… В её зелёных глазах теперь не было ни страха, ни забитости. В них была сила. Пугающая, холодная, необъяснимая. И знание, нет, даже не так – понимание своей практически безграничной власти.

– Вот смотрю на тебя и не узнаю, – улыбнулась Роза, прервав тишину. – Я всё никак не могу поверить, что мерзкое предательство бывшего мужа столь кардинально тебя изменило.

Гвендолин подняла голову от схем, её прекрасные черты лица смягчились. На мгновение это снова была её Гвен.

– Знаешь, я даже благодарна Оскару за всё, что по его воле мне пришлось пережить. Как говорится, что ни убивает нас, делает сильнее. Именно то потрясение пробудило во мне магию.

Девушка встала и подошла к Розалинде.

– Ты подумала над моим предложением?

– Я не могу жить на твоём попечении, это неправильно, – покачала головой та. – Статус вечной гостьи – не по мне.

– И только это тебя тревожит? – вскинула брови графиня. – Как тебе такое, например, я могу отдать под твой пригляд магические земли. Будешь вести учёт всего, что там растёт. А также я давно хочу заняться производством лекарств для жителей моих земель. Но пока мне не на кого в этом вопросе положиться. Тут нужен честный человек, с горячим сердцем и светлой головой.

Розалинда задумчиво прикусила губу. Предложение было заманчивым. Ей действительно некуда было идти: отец продал её, выдав замуж за дикаря. Вернуться в герцогство означало снова стать разменной монетой в политических играх. Отправиться в соседнее королевство, как она и планировала? А будет ли там лучше? Здесь же Гвен предлагала ей не милостыню, а настоящее дело, возможность быть полезной.

– Гвен, – осторожно начала она, – ты ведь понимаешь, мой отец наверняка не даст тебе спокойно жить, покуда ты меня ему не выдашь… Вдобавок кочевники придут на порог твоего дома.

Графиня внимательно всмотрелась во всё ещё бледное лицо собеседницы и едва заметно улыбнулась, в её глазах мелькнула та холодная сила, которая отчего-то так пугала Розу.

– Пусть приходят. И отец твой, и степняки. Я жду их всех.

– Но Гвен, их много, твои воины уступают им в количестве…

– Количество не имеет значения. Только время. Чем дольше они медлят, тем больше я смогу накопить энергии для противостояния. Так что оставайся, нигде ты не будешь в такой безопасности, как здесь.

Розалинда устало прикрыла веки, подумала секунду и медленно кивнула, соглашаясь.

– Кстати, – сменила тему Гвен, – когда наступит весна и дороги просохнут, я хочу съездить в аббатство Святого Милосердия.

Подруга удивлённо вскинула брови:

– Зачем?

– На их старой башне остался зрительный прибор. Помнишь, такой необычный.

– Тот, что иногда странно светится? – кивнула Роза.

– Да, он самый. Телескоп. Он весьма важен для меня. Для моей… силы. Мне нужно его забрать.

– Разве ты сможешь его унести?

– О да, – уверенно заявила юная графиня и заговорщически подмигнула.

Упоминание об аббатстве всколыхнуло в Розалинде волну воспоминаний. О серых стенах, первое время казавшиеся ей темницей. О тайных ночных беседах, о поддержке, о двух девочках, видевших в ней не дочь герцога и не разменную монету, а просто подругу.

– Пойду прогуляюсь, – вздохнула Роза, вставая, в этот момент длинный рукав платья приоткрыл её искалеченную кисть, отчего девушка смутилась и неловко одёрнула ткань, стремясь спрятать изъян. Гвендолин проследила за её движением, и её лицо снова стало серьёзным, почти суровым.

– Я могу это исправить, Роза, – тихо, но отчётливо произнесла она.

– Что? – не поняла та.

– Твоё запястье. Я могу его исцелить.

– Но лекарь сказал… он сказал, что кости срослись навсегда. Что уже ничего нельзя поделать.

– Обычный лекарь не может. Магические настойки тоже в этом случае бессильны. А я могу, – в голосе Гвендолин не было бахвальства. – Ты ещё немного окрепни и подумай над тем, что я тебе сейчас скажу… Чтобы всё поправить и поставить кость правильно, её нужно снова сломать.

Розалинда отшатнулась, её глаза сверкнули тёмным пламенем первобытного ужаса.

– Что?!

– Я должна буду сломать её снова, Роза, – терпеливо повторила Гвендолин, глядя подруге прямо в глаза. – А потом моя сила соединит кость правильно. Моё искусство восстановит ткани, жилы. Заживление займёт всего несколько дней, не месяцы. Будет очень больно. Но не во время операции, то есть процедуры, хм-м… не во время процесса ломания, а после. Придётся пить сильные обезболивающие настойки, и на пару дней ты утратишь связь с реальностью. Но когда всё закончится, твоя рука будет как новая. Я обещаю.

Девушка замолчала. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

– Выбор за тобой, – добавила хозяйка дома. Её сильно изменившаяся подруга.

Розалинда смотрела на эту новую, пугающе властную молодую женщину и внутри неё боролись два чувства: звериный ужас перед очередной болью, и отчаянная надежда избавиться от увечья, которое каждый день напоминало ей об унижениях… о годах отвратительного рабства.

Довериться?

– Не буду тянуть с ответом. Я согласна, – решительно выдохнула Розалинда и… облегчённо улыбнулась. Несмотря на все перемены в Гвендолин, она заняла её сторону, не испугавшись многочисленных врагов, она одна ничего не попросила взамен за защиту, никакой платы за спасение.

Поэтому неважно, что таится в глубине изумрудных глаз, важно другое: какой бы могущественной ни стала Гвен, она единственная предложила ей шанс прожить новую, полноценную жизнь.