25

— Итак, леди Видмор, — заговорил Ривенхол, оборачиваясь, — мне нужны объяснения. Что за манёвр вы только что предприняли? Вы понимаете, что своим побегом практически разбили мне сердце?

В его голосе отчётливо сквозили шутливые нотки, но Виктория неожиданно почувствовала вину. Она поступила с Ривенхолом почти так же, как Джейн с ней несколько минут назад. Это действительно было крайне некрасиво с её стороны.

И это не спасло её от неминуемого.

— Сожалею, ваша светлость.

— Быть может, я чем-то вас обидел?

Чувство вины начало расползаться как уродливое масляное пятно, но это была половина беды. Гораздо больше неудобств Виктории доставляло собственное взбунтовавшееся сердце, которое отзывалось на каждый взгляд Ривенхола совершенно неуместным замиранием. И как назло герцог смотрел на неё очень внимательно. Так, словно от её ответа зависело что-то важное.

— Нет, дело не в этом, — ровно выговорила Виктория. Удерживать спокойное выражение лица вдруг тоже стало очень сложно.

— Тогда в чём?

Похоже, у неё не оставалось никаких вариантов, кроме как открыть ему правду. Или хотя бы некоторую её часть. Что-то подсказывало Виктории, что, если она попросит герцога о маленькой услуге, он не откажет ей.

— Вы, должно быть, пока не знаете, ваша светлость, — начала Виктория осторожно, — но после того случая в зелёном лабиринте у леди Эстер, про нас с вами поползли… некие слухи.

Герцог вскинул брови и сначала непонимающе улыбнулся. Но затем медленно кивнул.

— Ясно. И вы пытаетесь эти слухи пресечь.

— Совершенно верно, — с облегчением отозвалась Виктория. — И потому я хотела бы попросить вас: пожалуйста, не приближайтесь ко мне ближе, чем на десять ярдов. Нас не должны видеть вместе.

В ожидании ответа Виктория даже задержала дыхание.

— Именно на десять? Можем ли мы сторговаться, скажем, хотя бы шести с половиной?

— Сейчас не лучшее время для упражнений в остроумии, ваша светлость.

— А вы не думаете, что если мы с вами начнём избегать общества друг друга, то это только усилит подозрения?

— Этого не произойдёт, если вы будете оказывать знаки внимания другим женщинам.

— Мне ещё и этим придётся заниматься?

Виктория едва не вскипела, услышав его нарочито возмущённый тон.

— Хорошо-хорошо, — примирительно пробормотал герцог. Он вдруг принялся задумчиво осматривать комнату, а через несколько секунд продолжил: — В таком случае, могу я попросить вас об ответной услуге? Не откажи́те мне в любезности постоять пять минут за этой занавеской.

И он рукой указал на тяжёлую портьеру алькова.

— …что?

— Мне нужно, чтобы вы спрятались у окна и постояли тут некоторое время. В одиночестве, — добавил он.

Совершенно сбитая с толку, Виктория осмотрела окно.

— Но зачем? — спросила она настороженно. Здесь был какой-то подвох? Или герцог снова шутил?

— Пять минут, леди Видмор. Всего пять минут.

Взгляд у Ривенхола был до невозможности серьёзный. Определённо, он что-то задумал, но что? Может быть, он понял, что стал причиной её ссоры с Джейн и теперь хотел примирить их?

Нет, едва ли на это стоило рассчитывать.

Виктория не сдержала тяжёлого вздоха. Их разговор уже и так сильно затянулся, а в комнату в любой момент мог зайти кто-нибудь посторонний. Выбора просто не оставалось.

— И вы обещаете не приближаться ко мне больше?

— Клянусь, — кивнул герцог, — до конца бала я буду находиться в противоположном конце зала. Я даже могу перетанцевать со всеми присутствующими здесь дебютантками, если это хоть немного облегчит лежащее на вас бремя слухов.

Он улыбнулся уголком губ, но Виктория не смогла ответить на эту улыбку. То, что для него было поводом для веселья, для неё самой стало чуть ли не главной бедой последних дней. Мужчине никогда не понять, сколько проблем могут доставить злые языки и как больно они могут жалить.

Ривенхол тем временем направился к выходу из комнаты, а Виктория зашла за штору и боком прислонилась к прохладной стенке.

Пять минут стоять тут, чувствуя себя полной идиоткой. Вот до чего докатилась леди Виктория Олбридж, графиня Видмор. Глубоко вдохнув, она начала считать про себя секунды.

Где-то на второй сотне Виктория отчетливо расслышала знакомый кашель. А затем и голос герцога Ривенхола:

— Что у вас за срочное дело ко мне, лорд Шелбрук?

Виктория настороженно шевельнулась, затем встала ровно. Барон Шелбрук? Здесь?

— Не дело, просто разговор… личного характера. Но мне хотелось бы найти более подходящее для него место.

— Более подходящего, боюсь, мы не найдём. У меня не так много времени, поэтому…

Мужчины явно приближались к её убежищу, и Виктория едва не запаниковала, когда увидела в просвете тяжёлых штор рукав чёрного фрака герцога.

— Хорошо, — будто нехотя вздохнул барон. А затем заговорил на пару тонов тише: — Это касается леди Видмор. Я заметил, что вы питаете к ней некую склонность. Не поймите меня неправильно, я задаю вопрос не из праздного любопытства. Дело в том, что леди Видмор была замужем за моим лучшим другом и я чувствую ответственность за её судьбу…

— Мне прекрасно об этом известно.

Виктория, кажется, совсем перестала дышать. Куда втянул её Ривенхол? Какой стыд — подслушивать разговор о самой себе, да ещё и разговор двух джентльменов!

Зачем она вообще согласилась выполнить эту дурацкую просьбу…!

— Каковы ваши намерения по отношению к ней? — продолжил лорд Шелбрук вкрадчивым голосом.

— Вам не о чем беспокоиться. Мои намерения самые серьёзные.

— … простите?

Барон произнёс свой вопрос таким изумлённым тоном, что Виктория живо представила себе его лицо. Наверняка её собственное в этот момент выглядело так же.

— Я собираюсь сделать леди Видмор предложение в самое ближайшее время.

— Мальчик мой, вы же не можете говорить это серьёзно…

— Почему же не могу?

Изумление Виктории сменилось шоком. К лицу прилила кровь, в ушах зазвенело.

— Как минимум потому, что вы должны произвести на свет наследников, — раздался голос лорда Шелбрука, — а для этого потребуется молодая и здоровая жена.

— Леди Видмор совсем не выглядит больной.

Только в этот момент Виктория вдруг осознала, что Ривенхол намеренно провоцировал барона. Дурное предчувствие начало затапливать все её мысли.

— Ей исполнился тридцать один, Ривенхол. Право, вы, наверное, меня разыгрываете. Жениться на вдове? Даже для вас это чересчур.

Руки сами собой взлетели к голове — Виктория отчаянно захотела заткнуть уши, лишь бы не слушать этот разговор дальше. Только что её сердце треснуло и начало рассыпаться на кусочки.

Но мужчины продолжали разговаривать:

— Не помню, чтобы спрашивал вашего мнения на этот счёт, лорд Шелбрук. Я и сам вдовец…

— Но вы герцог! И вы молоды. В вашем распоряжении весь брачный рынок Лондона, так зачем вы пытаетесь схватить перезревший фрукт, который уже был сорван кем-то до вас? Да ещё и сорван не единожды!

Вокруг будто начал заканчиваться воздух. Виктория попыталась сделать несколько вдохов, но удушье лишь усилилось.

— О чём вы, чёрт возьми, ведёте речь? — раздражённо бросил Ривенхол.

Сейчас он узнает, о чём. Сейчас всё и закончится.

— Вы не знаете, при каких обстоятельствах Виктория выходила замуж? Ах, да… Полагаю, вам тогда было лет двенадцать? — хмыкнул барон. — Граф Видмор спасал её от позора. Он взял её в жёны, потому что некий джентльмен скомпрометировал её и бросил.

Барон ненадолго умолк, и слух Виктории заполнил нескончаемый грохот — грохот её сердцебиения.

— Послушайте мой отеческий совет: возьмите себе молодую девушку — чем моложе, тем лучше. Воспитайте её, как считаете нужным, а леди Видмор… оставьте в покое.

— Оставить в покое — значит оставить её вам?

— Просто оставьте, — мрачно ответил барон.

— Боюсь, это невозможно, лорд Шелбрук, — так же мрачно процедил герцог Ривенхол, — я не могу сделать этого. Уж точно не после того, как выяснил, что вы выкупили часть долгов графа Видмора и теперь шантажируете его. Вы ведь вынудили его выставить Викторию на улицу? Он сказал, что за эту услугу вы обещали простить половину долга…

Ужас сковал всё её существо.

Нет. Нет, не может быть. Пусть это будет неправдой, пусть Ривенхол это выдумал!

— Я не собираюсь обсуждать с вами дела графа. И не советую вам лезть туда…

— Не слишком ли много советов вы мне сегодня…

Виктория перестала разбирать слова, всё слилось в один сплошной гул. Зрение расплылось, а ком в горле больше не позволял делать вдохи. Подталкиваемая чистейшей паникой, она выскочила из своего убежища и стремительно понеслась к выходу.

Спасаться. Нужно было спасаться.

Позади раздались испуганные возгласы и оклики, но в этот момент уже ничто не могло её остановить.