31

Стоило Ривенхолу договорить, и Виктория растеряла всю свою тренированную годами выдержку. Даже сам герцог заметил её смятение и выразительно пообещал, что вернёт Викторию домой в «целости и сохранности». Чем, конечно же, лишь усугубил её состояние.

Усаживаясь в чёрную карету, она старательно изображала вежливое любопытство, хотя внутренне терзалась догадками.

Что это за тема, которую герцог собирался обсудить с ней без свидетелей? Он не хотел, чтобы его услышали слуги, а значит предмет был сугубо личным. И как Виктория не старалась гнать от себя подобные мысли, на ум всё же приходило только одно.

Предложение.

Всё будто бы указывало именно на это. Ривенхол нанёс ей официальный визит и даже приехал в карете с отличительными знаками. Вряд ли он стал бы запрягать свой лучший экипаж только ради того, чтобы поболтать за чашкой чая о событиях вчерашнего бала.

Он провёл целое расследование, потому что хотел выяснить что её, Викторию, напугало на бале-маскараде, а потом разыскал графа и разоблачил предателя. Это ли не доказательство его расположения?

Ну, и в конце концов, он сам сказал барону Шелбруку, что собирается сделать ей предложение в ближайшее время. Конечно, разговор с бароном можно было списать на провокацию, но один нюанс не позволял Виктории сделать этого: Ривенхол ещё ни разу не бросал своих слов на ветер.

Всё это было очень странно. И сама Виктория чувствовала себя так странно впервые в жизни. Логика подсказывала ей вывод, которому разум отчаянно сопротивлялся. И сердцу в это время было ничуть не легче.

— Кстати, куда вы ездили с утра, леди Видмор? — неожиданно заговорил герцог Ривенхол. Он сидел напротив с таким видом, будто каждый день совершал поездки с Викторией. — Я немного расстроился, когда не застал вас дома.

— К Виккерсам, ваша светлость. Я навещала Джейн и Мэри.

— Надеюсь, они в порядке?

А ведь герцог действительно искренне демонстрировал участие к семейству её подруги. Джейн была права: это не похоже на простое проявление благородства.

— В порядке, насколько это возможно, — вежливо отозвалась Виктория. — Мэри я не смогла повидать, но она под присмотром родителей и доктора. Им всем потребуется время, чтобы прийти в себя.

— Понимаю, — протянул Ривенхол, — пожалуй, для них вчерашние события стали настоящим испытанием на прочность.

— Мне показалось, что это испытание их только сплотило. Виккерсы очень дружны.

— Рад слышать. Для этого и нужна семья. Это прекрасно, когда рядом есть человек, который может вовремя подставить плечо и поддержать, не правда ли?

Прекрасно, подумала Виктория. Прекрасно было ещё и то, как безыскусно герцог Ривенхол подбирал момент, чтобы озвучить свои намёки.

— Да, ваша светлость.

Он в самом деле собирался сделать ей предложение руки и сердца.

Но разве мог герцог захотеть в жёны вдову, которая ещё и старше его самого?

Допустим, действительно мог.

Но имела ли она моральное право принимать его предложение?

Карета остановилась недалеко от входа в Сент-Джеймсский парк. Увидев, куда привёз её герцог, Виктория немало удивилась, но постаралась не подать виду. Она невозмутимо приняла протянутую руку, чтобы выбраться на улицу, и не менее невозмутимо кивнула, когда Ривенхол предложил пройти в парк.

Дождь к тому времени почти прекратился, на его место пришла молочная туманная взвесь и неприятная, словно налипающая на кожу, прохлада. В сером небе не было ни единого просвета, и даже парковая зелень смотрелась до того уныло, что заходить в это царство промозглой сырости совсем не хотелось.

Хотя, наверно, это было к лучшему. Тем меньше случайных свидетелей им попадётся внутри.

— Вы помните нашу встречу здесь, леди Видмор? — спросил Ривенхол на пути ко входу в парк.

Ту самую, когда она нашла поросёнка её высочества королевы?

— Едва ли такое можно забыть.

— Честно говоря, в то утро я заметил, как вы заходите в ворота, — он взглядом указал на высокую кованую дверь калитки, — и пошёл следом. Хотел разыграть случайное столкновение, но потерял вас из виду, и если бы не тот мальчишка, который выскочил на дорогу, чтобы попросить помощи, то я, скорее всего, ушёл бы ни с чем. До сих пор жалею, что никак не отблагодарил этого ребёнка. Он ведь мог привести к вам совсем другого джентльмена, а вы были так очаровательны, сидя в траве с поросёнком на руках…

Неожиданное признание застало Викторию врасплох. И как следовало реагировать на такое откровение?

— Чувствовала себя я тогда… несколько иначе.

— Это было заметно, — согласно хмыкнул герцог. — А ещё было заметно, что я не слишком вам нравлюсь, — и уголок его рта пополз вверх.

Чистая правда.

Виктория смущённо улыбнулась. Стоило ли ей признаваться в том, что её чувства поменялись? Не будет ли это слишком самонадеянно с её стороны?

Они не спеша прошли по пустынной аллее, затем свернули на тропу поменьше, и Виктория уже почти решилась сказать об этом, но Ривенхол её опередил:

— Леди Видмор, вам ведь известно, что я был женат?

— Да.

— Вы слышали что-нибудь о моей покойной супруге? О том, как именно она погибла?

Виктория не удержалась и вскинула удивлённый взгляд на герцога. С чего вдруг он решил затронуть такую странную тему…?

— Если вы о…

— Да, — кивнул он с совершенно непроницаемым лицом. — Что, если я скажу вам, что эти слухи — правда? Что моя жена умерла в постели. Именно в тот момент, когда мы с ней были близки. Вы поверите в это?

Совершенно ошеломлённая, Виктория застыла на месте. Не похоже, что Ривенхол шутил, — он смотрел на неё слишком серьёзно. Рот был плотно сжат, брови напряжены. В тёмных глазах и вовсе пряталось что-то… уязвимое?

— Я…

— А если я скажу вам, что, вероятнее всего, её отравили? — добавил Ривенхол тише.

Сердце словно начало распухать в груди. У Виктории вырвался шокированный возглас, сдавленный и совершенно чужой.

— Ваша светлость… я правда… Это ужасно, — пролепетала она, всматриваясь в его лицо.

— У неё неожиданно остановилось сердце, — раздельно выговорил герцог, — но я не сразу узнал об отравлении. В тот момент я не мог об этом даже помыслить.

Виктория тоже не могла помыслить об этом. Она вдруг поняла, что ей страшно. Страшно слушать герцога Ривенхола, страшно представлять то, что ему пришлось пережить.

— Сейчас вы поймёте, зачем я рассказываю об этом, — произнёс он и жестом предложил Виктории продолжить путь. Она нерешительно двинулась дальше. — Когда моя жена умерла, я… говоря откровенно, я думал, что лишусь рассудка. Я был уверен, что убил её, и погрузился в такое беспросветное отчаяние, из которого едва ли можно выбраться. На самом деле, я и сам не хотел дальше жить. Сразу после похорон я отправился на линию фронта — на юге в тот момент постоянно шли бои, и я решил, что лучшего способа воссоединиться со своей возлюбленной просто не придумать. Я легко купил необходимые документы, прибыл в полк и даже пару недель служил среди рядовых офицеров, но… командиры меня вычислили и перебросили подальше от непосредственных боёв. Титул сыграл со мной злую шутку.

Быстрая кривая улыбка расчертила лицо Ривенхола и в то же время будто полоснула по сердцу Виктории.

Вот она, истиная история героических заслуг герцога. Он отправился на войну вовсе не за победой…

— На самом деле, армия помогла мне прийти в себя, — продолжил Ривенхол. — Я трудился изо всех сил — занимался снабжением, размещал раненых, кроме того мне удивительным образом удалось найти общий язык с его величеством королём Августом и тем самым быстрее решать проблемы командования. Возможно, это помогло нам в итоге победить. Где-то год спустя мне пришлось ненадолго вернуться в Ривенхол-парк. Дело в том, что я передал управление поместьем в руки дяди по материнской линии, а он очень неудачно поранился на охоте, после чего у него началась острая лихорадка. Если бы он умер любым другим способом, я бы никогда не узнал об отравлении, — с наигранной веселостью проговорил герцог. — Но так уж сложилось, что я застал его в горячечном бреду, и он то и дело просил прощения у Господа Бога за то, что отправил Кассандру на тот свет.

Виктория внутренне похолодела.

— Как это? Почему он… сделал это?

— Думаю, он так и не смог принять тот факт, что я отказался от помолвки с его дочерью. Нас с кузиной сосватали ещё в детстве, но я выбрал другую девушку. Разумеется, все были против, поэтому мы сбежали и поженились в Гретна-Грин, без благословения родителей. Нам бы и не дали благословение, учитывая происхождение Кас. Она была дочерью баронета. Хотя и я на тот момент ещё не был герцогом.

Мысли в голове закружились безумным водоворотом. Каждый новый кусочек мозаики словно выбивал у Виктории почву из-под ног. Хотя последняя деталь вполне укладывалась в характер Ривенхола. Герцогский наследник сбежал в Шотландию, чтобы тайно обвенчаться со своей возлюбленной! Безумный поступок, достойный романов, что читала Мэри. Однако то, что случилось дальше… Это больше напоминало жестокий кошмар.

— После смерти дяди я пытался провести расследование, даже разыскал среди прислуги людей, которые знали об отравлении. Но конкретных улик уже было не найти, поэтому… я просто сменил в поместье всех слуг, начиная с дворецкого и заканчивая прачками. — На пару мгновений Ривенхол умолк и будто погрузился в тяжёлые воспоминания. Но затем со вздохом продолжил: — Мне так и не удалось наказать причастных. Остаётся тешить себя слабой надеждой, что дядя прямо сейчас горит в аду…

Выговорив эти жёсткие слова, герцог взглянул на Викторию, сначала будто неуверенно, потом спокойнее. Виктория пыталась сформулировать хоть какой-то ответ, но на ум не приходило ничего путного. Только заезженные и бессмысленные фразы о сожалении, которые прозвучали бы сейчас совершенно нелепо.

— Леди Видмор, я рассказал вам всё это не потому, что мне некому излить душу, и не затем, чтобы вызвать сочувствие, — раздался вкрадчивый голос герцога. — Я лишь хочу, чтобы вы знали, что именно я собой представляю.

— Понимаю, — ответила Виктория еле слышно. — Спасибо, что открылись мне. Я… клянусь, ваша тайна останется со мной…

— В этом я не сомневаюсь. Как я уже говорил, мне удалось составить довольно полное мнение о ваших личных качествах. Теперь и вы знаете мой страшный секрет, — с мрачной выразительностью произнёс Ривенхол, — и я прошу вас ответить на главный вопрос: хотите ли вы стать моей женой?

Виктория сделала ещё два шага и снова застыла на месте, как вкопанная. Герцог тоже остановился, а, когда она подняла на него ошеломлённый взгляд, то увидела слабую виноватую улыбку.

— Не слишком романтичное предложение, не правда ли? Но совесть не позволила бы мне сделать его в другой форме. Вы умная и здравомыслящая женщина, и, полагаю, предпочитаете конкретику витиеватым комплиментам и высокопарным признаниям.

Нет, разумеется, высокопарные признания сейчас были бы совсем не к месту. Только не после той исповеди, что она услышала несколько мгновений назад. Если уж на то пошло, и само предложение руки и сердца было сейчас не слишком уместно…

И всё же, Ривенхол сделал его.

Он предложил Виктории стать его женой, но ничего не сказал о чувствах, значит ему… нужна была не совсем возлюбленная? Почему он вообще решил жениться именно на ней?

Возможно, он хотел, чтобы на него перестали покушаться амбициозные матери, вывозящие в свет дочерей? В таком случае Виктория могла стать идеальным прикрытием. Мудрым, понимающим. Здравомыслящим.

Собравшись с духом, она всё же задала свой вопрос вслух:

— Вы выбрали меня именно поэтому? Потому что я… здравомыслящая женщина?

Герцог удивлённо приподнял брови. В следующий момент по его лицу пробежала странная улыбка.

— Нет. Думаю, я выбрал вас, как только увидел во дворце, — начал он таким тоном, будто не хотел в чём-то признаваться, — тогда я ещё наступил на подол вашего платья, — напомнил он быстро. Хотя в этом не было необходимости, ту встречу Виктория помнила, как будто это было вчера. — Так вот, в тот момент, когда вы со мной заговорили, я впервые за два с лишним года почувствовал, что снова хочу обладать женщиной. Надеюсь, вас не слишком шокирует моя честность. В первую встречу я не мог знать ни о вашем характере, ни о происхождении, я даже предположить не мог, что передо мной графиня, поэтому… испытал банальное физическое влечение к красивой женщине. Хотя был уверен, что уже никогда в жизни его не испытаю.

Виктория некоторое время неверяще смотрела на Ривенхола.

Что он испытал? Влечение?...

Она вдруг явственно почувствовала, как запылало её лицо.

Зря она спросила об этом. Теперь всё стало только хуже.

В надежде хоть как-то скрыть своё смятение, Виктория шагнула вперёд по тропе, но герцог неожиданно ухватил её ладонь и мягко задержал.

— Виктория… Могу я назвать вас так? — Его рука осторожно сжала её, голос зазвучал ниже, волнующе: — Виктория, выходите за меня. Я сделаю вас герцогиней. Я дам вам титул, огромное поместье с за́мком и кучу возможностей реализовать своё здравомыслие в придачу. — Герцог ненадолго умолк. В его словах слышалась улыбка, но Виктория не нашла в себе смелости обернуться и замерла, как пойманный зверь. — Я обещаю быть хорошим мужем, я буду заботиться о вас. Я постараюсь дать вам детей…

От этих слов сердце болезненно сжалось, и Виктория даже попыталась вывернуться из хватки Ривенхола. Но он не отпустил.

— Вы не можете… — выговорила она растрескавшимся голосом. Голосом, который, наверняка, выдавал слишком много потаённых чувств, — боюсь, это зависит не только от вас.

В конце концов, в браке с графом Видмором ей так и не удалось забеременеть. Ни разу, хотя она была молода и здорова.

— Если не получится, то титул просто перейдёт моему младшему брату. Меня не волнует это. Пусть он станет следующим герцогом, — произнёс Ривенхол. А затем настойчиво потянул Викторию за руку, заставив развернуться, и уложил её ладонь себе на грудь. Туда, где под тканью сюртука гулко билось сердце. — Зато я стану самым счастливым из мужчин.