Книга вторая · 37

Четыре.

Ровно столько раз герцог Ривенхол целовал её с момента, как священник объявил их мужем и женой.

Один раз, у алтаря — в уголок рта, быстро и невесомо. Два раза он касался губами её руки, пока они ехали в карете до гостиницы. И это было неожиданно очень чувственно, потому что Виктория к тому времени уже сняла перчатки. Четвёртый раз герцог поцеловал её в щёку перед тем, как отпустить в гостиничную комнату, где Виктория должна была отдохнуть с дороги и переодеться к ужину.

И на этом всё.

Не сказать, что Виктория была разочарована, нет, однако… она определённо ожидала чего-то другого. Особенно, если принять во внимание, что именно физическое влечение стало главным мотивом герцога для ухаживаний.

— Леди Вид… Ох, прошу прощения, ваша светлость, — раздался голос Салли в дверях, — вода почти готова!

Новое обращение пока вызывало у Виктории смешанные чувства. Хотя первое, что сказал ей Ривенхол после того, как они покинули церковь было именно «моя герцогиня». И тон его голоса был таков, что Виктория потом ещё долго ждала какого-то продолжения. Подкрепления слов действиями. Вот только герцог проявлял невероятные чудеса джентльменской сдержанности.

Неужели старался показать себя с лучшей стороны? Или боялся напугать её напором?

Виктория вынырнула из размышлений, когда Салли повторно окликнула её. Поднявшись с кресла, она позволила камеристке расстегнуть пуговицы дорожного платья, а сама ещё раз бегло осмотрела комнату.

Гостиница «Рыжий лев» оказалась куда приличнее, чем Виктория могла ожидать от придорожного заведения. Комната была просторной, с широкой кроватью под балдахином, с камином, и — необычайная роскошь — с медной ванной за расписной деревянной ширмой. Окна выходили на живописный парк, а поскольку сама комната располагалась на третьем этаже, то за парком можно было даже рассмотреть сверкающую гладь озера. Похоже, Виктория получила лучший номер этого заведения. И наверняка об этом лично распорядился её новоиспечённый супруг.

— Какое платье приготовить, ваша светлость? — спросила Салли, перед тем как помочь Виктории забраться в ванну.

— Синее, то, что с кружевной отделкой.

Опустившись в горячую воду, Виктория с наслаждением прикрыла глаза. Напряжение этого длинного дня понемногу отпускало, мышцы расслаблялись, а мысли наконец замедляли свой бег.

— Позвольте я вытащу заколки, — пробормотала Салли и, подвинув стульчик, присела у ванны.

Пока Салли вынимала шпильки из её причёски, Виктории на ум пришла ещё одна теория, которая могла объяснить сдержанность Ривенхола.

Возможно ли, что герцог боялся перейти некую черту? Всё-таки пережитая трагедия не могла не наложить на него своего отпечатка. Пусть он и говорил, что Виктория пробудила в нём прежние чувства, но… исцелился ли он до конца? Настолько, чтобы снова быть с кем-то вместе. Физически.

С другой стороны, герцог и «боялся»? Это даже в мыслях звучало нелепо.

Ещё немного Виктория обдумывала это, пытаясь заодно припомнить какие-нибудь детали поездки или фразы, которые можно было счесть за намёки. А потом ей стало стыдно за собственные размышления.

Всё это было ужасно глупо. В конце концов, она давно уже не девочка, чтобы терзаться вопросом супружеских отношений. Так или иначе всё разрешится, нужно просто успокоиться и подождать.

— Знаете, ваша светлость... — неожиданно заговорила Салли. Виктория обернулась и увидела, как на лице девушки расцветает смущённая улыбка. — Может, и мне когда-нибудь повезёт выйти замуж? По любви…

Под внимательным взглядом Салли быстро стушевалась.

— Если ты встретишь хорошего человека, — ответила Виктория мягко, — то я обязательно выделю тебе небольшой капитал. Для семейной жизни.

— Ох, леди Видмор… то есть, ваша светлость… Вы слишком добры! Герцогу очень повезло с вами.

Услышать столь смелое заявление из уст камеристки было действительно неожиданно. И в некотором роде даже трогательно.

— Одного везения для семейного счастья недостаточно, Салли, — пробормотала Виктория со вздохом, — поэтому выбирай себе мужа внимательно и придирчиво.

Ривенхол уже ждал её в небольшой отдельной столовой, которую, судя по всему, снял специально для ужина. Хотя Виктория сомневалась, что в этом была необходимость, потому что… других постояльцев в «Рыжем льве» она пока просто не видела.

Мог ли герцог снять гостиницу целиком?

А если да, то зачем он это сделал?

Ответ на этот вопрос Виктория пыталась прочитать во взгляде, которым герцог встретил её появление. В тёмных глазах вспыхнул истинно мужской интерес.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал Ривенхол, поднимаясь навстречу.

Он отодвинул для неё стул, а когда Виктория подошла, чтобы присесть, то ненадолго придержал её за плечо и, наклонившись, коснулся губами щеки.

И это был пятый раз.

По затылку пробежали мурашки. Герцог, который находился так близко за спиной, стал слишком большим испытанием для её выдержки. Присев на стул, Виктория расправила юбки и сосредоточила все усилия на том, чтобы никак не выдать своего волнения.

На столе уже стояло большое блюдо с запечённой сёмгой под сливочным соусом, мясной пирог с рубленной зеленью и глубокая чаша с овощным рагу, которую окружали судки с ароматными заправками, солью и перцем.

— Надеюсь, этот простой ужин вас не разочарует, — сказал герцог, усаживаясь напротив.

Виктория пробормотала доброжелательный ответ. Она уже не сомневалась в том, что хозяин «Рыжего льва» знал, как угодить знатным постояльцам. И сервировка, и атмосфера в уютной столовой, были выше всяких похвал. Свечи отбрасывали блики на тёмные деревянные панели, в камине тихо гудело пламя, наполняя комнату приятным теплом. Пожалуй, лучшего вечера Виктория и пожелать не могла.

Угощение действительно её не разочаровало. За непринуждённой беседой ушла и сковывающая неловкость; герцог завёл разговор, который плавно перетёк в любопытный монолог о местных фермерских хозяйствах и охотничьих угодьях, и Виктория с интересом слушала его, то и дело ловя себя на мысли, что видит перед собой совершенно новую сторону Ривенхола. Зрелую, рассудительную, даже мудрую. Он очень хорошо знал и любил свои земли. Это не могло не вызывать уважения.

На десерт жена хозяина гостиницы подала яблочный крамбл с заварным кремом. Пирог оказался изумительно вкусным, пожалуй, даже самая опытная кухарка Видмор-парка не смогла бы приготовить его лучше.

— Весь секрет в сорте яблок. В пироге местные яблоки, вы не найдёте их нигде больше, — отозвался Ривенхол, когда Виктория поделилась с ним своими впечатлениями. — Но только не говорите миссис Флеминг, что я раскрыл вам её секрет. Она не простит мне этого.

— Ни в коем случае, — пообещала ему Виктория с улыбкой.

Она хотела было спросить, как именно называется этот сорт яблок, но герцог откинулся на спинку стула и спросил:

— Не хотите немного прогуляться по парку?

Виктория растерянно моргнула.

— Прогуляться?

— Да. Вечер выдался тёплый и безветренный. Завтра нам предстоит почти весь день провести в дороге. Почему бы не размяться перед долгой поездкой, раз уж представилась возможность?

В самом деле, Виктория рассчитывала, что представившуюся возможность герцог будет использовать по-другому. Идти на улицу, когда уже стемнело, вместо того, чтобы…

Нет, здесь определённо было что-то не так. И неужели только она ждала сегодняшней ночи?

Виктория тут же себя одёрнула. Она ждала первой ночи скорее потому, что хотела побыстрее развеять неловкую неопределённость. В конце концов, супружеские обязанности — это неотъемлемая часть жизни каждой замужней женщины. Даже мать Виктории когда-то давала ей наставления относительно этих обязанностей, говоря что жёнам полагается сносить их терпеливо, преисполнившись мыслями о зачатии наследника. Мыслей, как позже выяснит Виктория, будет недостаточно, однако к нынешней ситуации это отношения не имело.

Внутри тонким ручейком струилось разочарование. Если уж быть до конца откровенной, дело было не только в долге и обязанностях. Кое-какую роль в ожиданиях Виктории играло ещё и женское любопытство. Всё же герцог Ривенхол был привлекательным и хорошо сложенным мужчиной. И невольно Виктория задумывалась… Она просто не могла не задумываться.

— Виктория?

— С удовольствием, — услышала она собственный голос, ровный и любезный. — Я с удовольствием прогуляюсь перед сном.

Герцог улыбнулся.

— Я буду ждать вас внизу. Оденьтесь теплее.

Октябрьский вечер принял их прохладными объятиями с ароматом земли и прелой листвы. Солнце давно село — осенью темнело рано, и к семи часам от дня не оставалось ничего, кроме узкой жёлто-оранжевой полосы на горизонте. Ривенхол предусмотрительно достал где-то масляный фонарь, и теперь его тёплый свет разливался в такт энергичным шагам, выхватывая из темноты ветки шиповника и влажную траву, наползающую на края дорожки.

Это было удивительно, но незапланированная вечерняя прогулка оказалась в некотором роде даже романтичной. Свежий воздух тревожил чувства, а необычайная тишина и темнота придавали их с герцогом уединению особого, будто запретного флёра. Ривенхол крепко держал Викторию за руку и двигался так уверенно, словно темнота была его привычной стихией.

Эти мысли Виктория даже решилась озвучить вслух.

— Я люблю гулять по вечерам, — сказал герцог в ответ. — Честно говоря, такая привычка пошла от бессонницы. Долгое время у меня были проблемы со сном, и решал я их бесконечными прогулками под луной.

Виктория подняла глаза от гравийной дорожки и взглянула на профиль Ривенхола.

Вот оно. Тот самый отпечаток, что наложила на него пережитая трагедия. Но была ли бессонница единственной его проблемой?

— В ночное время, — продолжил он, — всё ощущается по-другому, вы не находите? Лично я будто перестаю чувствовать себя герцогом в такие минуты…

— Пожалуй…

— …и становлюсь маленькой частью необъятно огромного мира. Мира, о котором мы не знаем практически ничего.

Виктория не нашлась что сказать в ответ на эту неожиданную философскую мысль. И вообще рассуждения герцога произвели на неё странный эффект: ей вдруг стало немного жутковато. В начале прогулки она была полностью захвачена новыми ощущениями, но теперь невольно начала прислушиваться к окружающим шорохам и присматриваться к призрачным очертаниям деревьев, которые обступали их всё плотнее. Ненадолго снова воцарилось молчание, а Виктория, кажется, расслышала очень подозрительный шелест слева от дороги.

— А вы не боитесь диких зверей? — выпалила она.

— Обычно побаиваюсь, — невозмутимо ответил Ривенхол, — но сегодня нет. Я же знаю, что в случае чего вы меня защитите, — закончил он странным тоном.

Виктория вскинула не него изумлённый взгляд.

— Вы шутите…

— Ни капли. Я ведь говорил, что хорошо изучил ваш характер, а бросаться без оглядки на помощь к людям — это очень в вашем характере.

В темноте сверкнула улыбка, и Виктория окончательно перестала понимать, где заканчивается шутка и начинается комплимент. Даже страх отошёл на задний план.

— И каким образом вы его изучили, если мы с вами не провели в совокупности и дня вместе?

Ривенхол усмехнулся.

— О, это было очень просто. Я всего лишь внимательно наблюдал и слушал. Начиная с того дня, когда вы сопровождали непутёвого графа Видмора на бал к графине Фейрвелл. Тогда нас представили друг другу, если вы помните.

Герцог повернул голову, и Виктория кивнула ему. Конечно, она помнила, разве такое можно забыть?

— Так вот, — продолжил он, — когда вы покинули нашу мужскую компанию, лорд Видмор ещё очень долго и в разных выражениях превозносил ваши терпение и доброту. У меня тогда даже закралось подозрение, что бедняга влюбился в вас.

Виктория чуть не застонала вслух. Какой стыд. Она прекрасно могла себе представить, как именно превозносил её лорд Колин Олбридж. Примерно так же, как свою матушку.

Вздохнув, Виктория буквально заставила себя заговорить:

— Лорд Видмор делал это не от большого ума.

— Это не имеет значения. Вы были добры к нему, а проявлять милосердие к таким болванам гораздо сложнее, чем к истинно нуждающимся, — заметил Ривенхол. Он сделал паузу, будто ожидая, что Виктория попробует оспорить его утверждение, но аргументов она не нашла. — После лорда Видмора было спасение королевского поросёнка, — заговорил дальше герцог, — и вы не пожалели своего платья, чтобы вынести животное на руках из парка. Честно говоря, тогда я очень удивился, что вы согласились на эту авантюру. И тогда же я понял, что с вами можно смело отправляться в разведку.

Опять этот странный тон, в котором смешалось всё разом.

— Ну, а о спасении обоих детей Виккерсов даже говорить не нужно, — уже абсолютно серьёзно закончил герцог.

Теперь к стыду Виктории добавилось ещё и смущение.

— Это всё скорее странное стечение обстоятельств. Джайлса тогда искали все, мне просто повезло, — сказала она, — а про Мэри и Леклера я знала заранее. И, к сожалению, не смогла предотвратить.

— Пусть так. Ваших заслуг это всё равно не отменяет.

— Мне кажется, вы заблуждаетесь, ваша светлость, — вздохнула Виктория.

Парковые деревья вокруг взволнованно зашумели. Такое же волнение теснилось у неё в груди.

— А мне кажется, заблуждаюсь не я, — выразительно отозвался Ривенхол, замедляя шаг. — Возможно, с вами рядом прежде не было человека, который говорил бы о том, какая вы на самом деле?

Вопрос словно повис в воздухе, где-то между непрекращающимся шелестом листьев и учащённым биением её пульса. Ривенхол остановился, затем повернулся к Виктории. Кажется, она поняла, что должно последовать за этим и как можно незаметнее сделала глубокий вдох.

Но когда Виктория подняла лицо, то неожиданно почувствовала, как ей на нос приземлилась ледяная капля. А следом ещё одна, на подбородок. Виктория растерянно взглянула в совершенно чёрное небо, затем — в столь же тёмные глаза Ривенхола.

— М-м… наверно нам лучше вернуться, — пробормотала она быстро.

— Пожалуй, — согласился герцог.

Они пошагали назад по стремительно намокающему мелкому гравию, но не успели преодолеть и десятка ярдов, как дождь обрушился на них в полную мощь.

— Сюда, — услышала Виктория. Ривенхол резко свернул, потянув её прямо в сырую скользкую траву. — Переждём под козырьком.

Сначала она не поняла, о каком козырьке шла речь, но уже через несколько шагов рассмотрела приземистую парковую сторожку. Они поднялись по деревянным ступенькам крыльца и встали у двери как можно плотнее. В свете фонаря было видно, как отчаянно хлещут капли.

Ни единого признака, что ливень вот-вот закончится.

— Признаюсь честно, я никак не ожидал сегодня дождя, — виноватым тоном проговорил Ривенхол после минутной паузы. — Наверно, нам всё же стоит укрыться внутри.

Он вручил Виктории фонарь, затем развернулся к двери. Раздался лязгающий металлический звук, и дверь со скрипом открылась.