49

«Герцогиня».

Это обращение напугало Викторию настолько, что до библиотеки она шла молча, на полшага позади мужа. Его высокий и сильный силуэт теперь казался далёким и будто отчуждённым. Сердце в груди сжималось от одной мысли, что ей не удастся эту отчуждённость преодолеть.

Нет. Нельзя так думать. Она расскажет, как всё было на самом деле. Ривенхол поверит ей. Должен поверить.

Коридор тянулся бесконечно долго. Виктория то и дело бросала взгляды на профиль герцога, мысленно ругая себя за нерешительность. Другая женщина на её месте уже давно бы сумела разрядить обстановку ласковым словом и улыбкой, а Виктория своим поведением только подтверждала обвинения вдовствующей герцогини.

Но как же трудно было нарушить затянувшееся молчание! На ум не приходило ни одной удачной формулировки, ни одной фразы, которая не звучала бы жалкой попыткой оправдаться.

У входа в библиотеку герцог притормозил, пропуская Викторию вперёд. Она переступила порог и непроизвольно поёжилась. Внутри царила непривычная прохлада. Похоже, камин сегодня растопили поздно, и комната не успела прогреться. Или это был не холод, а страх?

Ривенхол прошёл к столу, развернулся к Виктории лицом и присел на край столешницы, скрестив руки на груди. Вид у него был задумчивый и всё ещё слишком отстранённый. Лицо — непроницаемая маска.

Остановившись посреди комнаты, Виктория сделала глубокий вдох. Между ней и герцогом было не больше десяти шагов, но сейчас это расстояние казалось настоящей пропастью.

— Джеймс, я хотела бы объясниться… — начала Виктория.

— Не думаю, что здесь нужны какие-то объяснения, — он покачал головой. — Мне всё и так предельно ясно.

Сердце в ту же секунду оборвалось.

Нет, не может быть! Это просто невозможно!

— Я оставил вас здесь одну без должного внимания, это закономерно привело нас к печальному итогу, — продолжил герцог всё тем же ровным тоном. — Полагаю, вам было ужасно одиноко?

— Джеймс, всё не так, — пролепетала Виктория. — Это недоразумение. Дело в том, что…

— Не нужно. Я вас нисколько не осуждаю, — спокойно выговорил он.

Виктория замерла. Не осуждает? Что, чёрт возьми, это значит? Она буквально прикипела напряжённым взглядом к лицу мужа, пытаясь отыскать там хоть какие-то эмоции. Тщетно.

— Но я должен сказать вам кое-что очень важное, — добавил герцог. — Мартину Диксону уже исполнилось тридцать лет. Да, он выше меня, но я моложе. И я герцог. Пожалуйста, примите это во внимание, когда будете делать окончательный выбор…

Несколько секунд Виктория просто не дышала, не в силах усвоить этот поток бреда. И только когда уголок рта Ривенхола пополз вверх, всё встало на свои места.

Он… серьёзно решил разыграть её? И не нашёл момента более удачного, чем этот? Облегчение внутри сцепилось с вспыхнувшим раздражением, Виктория смерила мужа свирепым взглядом и произнесла:

— Вы полагаете, я могла забыть о том, что вы герцог?

— Нет, но… мне больше нечем козырять.

— …Джеймс!!

За несколько шагов она преодолела разделяющее их расстояние и бросилась в распахнувшиеся объятия. Ривенхол крепко обнял её в ответ, проскользил ладонями по спине — медленно, успокаивающе, а Виктория схватилась за лацканы его сюртука и наконец выдохнула.

— Вы невыносимый человек, вам известно об этом? — сказала она прямо в рубашку. — Я чуть не умерла от страха.

— Вы чуть не умерли? — с неподдельным возмущением откликнулся Ривенхол. — А я всю дорогу до библиотеки пытался смириться с тем, что отныне мне придётся называть вас сестрой!

Виктория не удержалась и легонько стукнула его по плечу. На что он, разумеется, никак не отреагировал.

— Я нисколько не удивлён, что к моей жене начала выстраиваться очередь из ухажёров, но, признаться, никак не ожидал подлости от Грэгори, — проговорил Ривенхол настолько серьёзным тоном, что Виктория даже подняла лицо, чтобы взглянуть на его бесстыжую физиономию. В тёмных глазах плясали весёлые искорки, на губах — привычная полуулыбка. — Выходит, мой брат только и ждал момента, когда я уеду, чтобы нанести удар в спину?

— Джеймс…

— Пожалуйста, Виктория, имейте в виду, что хоть он и моложе и смазливее меня, но при этом пока ещё не очень умён. И если вам так хочется понянчиться с кем-то… — герцог выразительно умолк на мгновение, и его пальцы легонько пробежались по её позвоночнику вверх, — я всё же предлагаю вам рассмотреть другие варианты. Например, удвоить усердия в зачатии собственного ребёнка. В крайнем случае, я куплю вам красивую декоративную собачку. С ней у вас гарантированно будет меньше хлопот.

Сама того не желая, Виктория затряслась от смеха. Хотя возможно, это пережитое напряжение уходило из её тела неконтролируемой дрожью. Виктория снова уткнулась лицом в грудь Ривенхола и закрыла глаза.

— К тому же, выйдя замуж за Грэгори, вы не сможете избавиться от чокнутой свекрови, ведь мать у нас с ним одна, — вздохнул герцог. — Даже наоборот, она прилепится к вам ещё сильнее. Грэгори пока не может дать отпор матери, а я на этой же неделе отошлю её в Бат, хочет она того или нет. Вообще, я мог бы отослать и Грэгори, но, боюсь, со стороны это будет выглядеть очень жалко. Тем самым я распишусь в собственной неспособности составить конкуренцию семнадцатилетнему мальчишке.

— Джеймс, прекратите, — выдавила Виктория. — Ещё одна фраза в таком духе, и я… объявлю вам бойкот.

— Понял вас, любовь моя, — понизив голос, произнёс герцог. — Тогда могу ли я добавить несколько невербальных аргументов, чтобы укрепить свои позиции?

Этот шутливый вопрос отозвался новой волной трепета в её теле. Виктория подняла взгляд на мужа и кивнула. По щекам рассыпались предательские мурашки.

Ривенхол отстранил её от себя — совсем немного, ровно настолько, чтобы видеть лицо, — тёплая ладонь легла на шею пониже затылка, и от этого прикосновения по коже Виктории начал распространяться жар. Когда его пальцы неторопливо проскользили выше, зарываясь глубже в причёску, у неё вырвался тихий вздох удовольствия. Виктория постаралась скрыть свою реакцию, но было поздно: во взгляде Ривенхола мелькнуло нечто собственническое и самодовольное. Он явно наслаждался тем эффектом, что произвело на неё простое прикосновение.

Ещё несколько секунд он будто бы любовался ею, а потом склонился ближе и самым дразнящим образом прихватил зубами её нижнюю губу. Рука, что покоилась на талии притянула Викторию ближе, зубы сменил язык, и это добило остатки её самообладания в один момент. Следующий вздох обернулся тихим стоном, в кровь плеснуло желание — горячее, примитивное, головокружительное. Оно ударило по самым сокровенным уголкам тела и затуманило мысли. Согретая теплом герцога и опьянённая его запахом, Виктория отдалась во власть умелых прикосновений, которые с ювелирной точностью предсказывали каждое её желание. Ривенхол целовал её неспешно и будто вдумчиво; его рот переместился к уголку губ, затем ниже, к линии челюсти и к чувствительному местечку под ухом. Там он задержался, пока не получил очередной полувздох удовольствия, затем сильнее запрокинул её голову и соскользнул к шее, по пути легонько царапая кожу зубами и обдавая горячим дыханием. Кажется, Виктория перестала чувствовать пол под ногами. Остались только сильные руки, что надёжно удерживали её рядом, и губы, которые творили настоящие чудеса. Ривенхол наклонился к её груди, и Виктория с готовностью подалась навстречу, предвкушая что-то ещё более чувственное и обжигающее.

Однако вместо откровенной ласки получила довольно скромный поцелуй.

— Думаю, остальные аргументы мне придётся оставить до вечера, — пробормотал герцог хрипловато. Виктория смущённо кивнула и позволила ему увлечь себя в объятия. — Я был достаточно убедителен?

— Вполне, — выдохнула она.

Ещё несколько минут они просто стояли в полной тишине, герцог ласково перебирал пряди, выбившиеся из причёски Виктории, а сама Виктория прислушивалась к его замедляющемуся сердцебиению. И думала. Пожалуй, иногда небольшой скандал мог даже пойти на пользу чувствам. По крайней мере, примирение ей определённо понравилось.

Спустя какое-то время Ривенхол всё же заговорил:

— Теперь вы расскажете мне? — он будто неохотно отстранил Викторию и добавил с настороженной улыбкой: — Что именно натворил Грэгори, раз вам пришлось ездить к ростовщику? Он спустил все деньги на десяток модных колясок и разбил их? Купил стадо лошадей? Спутался с непорядочными людьми?

А герцог, похоже, неплохо знал наклонности брата. Или это было не первое «приключение» Грэгори?

— В каком-то смысле, — пробормотала Виктория уклончиво. — Я действительно ездила к ростовщику в компании мистера Диксона. Мне удалось забрать долговую бумагу и ожерелье, которое Грэгори оставил в качестве залога, так что сейчас ему ничто не угрожает. Но об остальном он должен рассказать вам сам. Он мне обещал.

Ривенхол смерил её внимательным взглядом, затем мягко, но уверенно произнёс:

— Я хочу услышать всё, что известно вам.

— Разумеется, я обязательно всё расскажу, но… после Грэгори, — аккуратно возразила Виктория, отступая на шаг. — Дайте ему шанс самому во всём признаться.

Тем более, что решиться на это младшему Расселу было совсем не легко. Виктория лично видела, как сильно терзался и мучился Грэгори. И он явно раскаивался в том, что натворил.

Однако герцога такой ответ явно не устроил. По его лицу пробежала тень, глаза напряжённо сузились.

— К чему эта таинственность, если я и так всё узнаю? — заговорил он. — Виктория, я вызвал вас на разговор первой не просто так. Только вашим словам я доверяю, и именно ваша версия событий мне нужна в первую очередь. Вы понимаете это?

Виктория почувствовала себя ужасно неловко. Ей безусловно льстило доверие мужа, но обещание, данное Грэгори, никуда не делось. Ещё немного поколебавшись, она решила честно сказать об этом Ривенхолу:

— Дело в том, что я пообещала Грэгори, что…

— А мне вы обещали быть со мной в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить, заботиться и повиноваться мне, — неожиданно перебил её Ривенхол. От резкой перемены тона Виктория невольно насторожилась. — Грэгори — малолетний болван, который к тому же частенько врёт, — продолжил герцог и нетерпеливо тряхнул головой. — А вы — моя жена. Мне нужно знать, что происходило в нашем доме, пока меня не было. И я хочу узнать это от вас, а не от брата, который наверняка попытается выставить себя в лучшем свете.

— Грэгори поклялся ничего не скрывать! И вам нужно перестать воспринимать его как болвана, иначе он и дальше будет этому мнению соответствовать!

Ненадолго в библиотеке воцарилась тишина. Виктория слышала, как в этой тишине колотится её сердце, и всеми силами пыталась его утихомирить. Она не собиралась вступать в споры, но в итоге чуть не повысила голос на мужа.

Кажется, теперь в воздухе запахло настоящей семейной ссорой.

— Вы считаете, что это я виноват в том, что он вытворяет? — изумлённо вскинулся Ривенхол.

— Я полагаю, что он ищет внимания и признания, и находит всё это не там, где следует. И он действительно отчаянно хочет выглядеть лучше в ваших глазах, возможно, потому что подсознательно считает, что не заслуживает внимания! А вы своими действиями только лишний раз это подтверждаете!

Виктория резко умолкла, испугавшись тому, куда завели её собственные рассуждения. Несколько секунд она настороженно рассматривала лицо мужа — таким напряжённым она не видела его никогда.

— Я делаю всё, чтобы он не знал проблем и был счастлив, — уже менее уверенно проговорил герцог.

— В этом я даже не сомневаюсь, — Виктория шагнула к Ривенхолу и взяла его за руку. Он легонько пожал её пальцы в ответ, и это придало сил говорить дальше: — Джеймс, я не ставлю под сомнение вашу заботу о нём. Но мне показалось, что гораздо больше опеки и заботы ему нужно признание. Признание человека, которым он восхищается. Ваше признание.

— И как мне дать ему это признание? — поинтересовался Ривенхол. — Грэгори заложил у ростовщика фамильное ожерелье, а я приду к нему с задушевными речами о том, что уважаю его? Так вы себе это представляете?

— Нет. Вы придёте и выслушаете его. А потом обсудите последствия, как если бы обсуждали их с любым из своих взрослых друзей или со мной.

— Последствия, о которых вы тоже отказываетесь мне рассказывать?

Возможно, Виктории померещилось, но в тоне Ривенхола прорезалась ревность. Неужели он и впрямь думал, что она может предпочесть ему младшего брата? Или это была обида за то, что Виктория не приняла его сторону?

— Ничего серьёзного, — мягко отозвалась она, — Грэгори должен мне полторы тысячи фунтов.

Реакция Ривенхола не заставила себя ждать. Он издал почти мученический вздох и с усилием потёр переносицу, явно сражаясь с какими-то внутренними порывами. Потом решительно произнёс:

— Я верну вам эти деньги.

— Нет. Грэгори должен вернуть их сам. Не решайте его проблемы. Учите его решать их.

Эти слова прозвучали немного нелепо и до ужаса очевидно, но, кажется, некий эффект на Ривенхола они всё же произвели. На какое-то время он будто погрузился в размышления.

— Хорошо, — вздохнул он после паузы. — Я прямо сейчас поговорю с Грэгори, но после этого вы расскажете мне всё. Каждую деталь поездки к ростовщику. Договорились?

Виктория с готовностью кивнула.

— Разумеется.

И герцог направился к выходу.

Оставшись в полном одиночестве, Виктория не спеша прошла к камину и застыла у одного из высоких кресел. Она должна была испытать хоть какое-то облегчение, но нервозность не желала покидать её тело. Что-то мешало вздохнуть спокойно.

Может быть, зря она взялась перечить герцогу в таком серьёзнов вопросе? Её ли это дело — вмешиваться в отношения между братьями? И неизвестно ещё, куда свернёт очередной разговор с Ривенхолом, когда она поведает ему о том, как сидела в кабинете Натаниэля Пиготта с незаряженным револьвером в руках. С другой стороны, Ривенхол сам дал ей оружие.

Сзади снова раздались шаги. Герцог неожиданно вернулся, приблизился к Виктории, без лишних слов взял её за руку и запечатлел долгий поцелуй на ладони. А затем отпустил руку, развернулся и так же молчаливо скрылся в дверях.

Ладно. Возможно, всё-таки не зря. И даже если разговор снова свернёт не туда, они это преодолеют.