55

Вот уже несколько минут подряд Виктория неподвижно стояла у окна, что выходило на подъездную дорогу Ривенхол-парка. На улицу опустились вечерние сумерки, дождь, который сыпал моросью весь день, наконец прекратился, и на небе наметился просвет среди серых облаков. Но Виктория следила не за облаками. Она наблюдала за тем, как её муж прощался с мистером Мартином Диксоном.

Мистер Диксон примчался в поместье сразу после завтрака, и это само по себе говорило о многом. Похоже, его и герцога Ривенхола связывала действительно крепкая дружба, раз герцог обратился к нему за помощью, не опасаясь, что разразившийся скандал утечёт за пределы поместья. Виктория на его месте не решилась бы доверять такую тайну посторонним, но Ривенхолу было виднее. В конце концов, Мартин Диксон и так знал, что первую жену герцога отравили. Добавились лишь детали.

Виктория продолжала рассеянно наблюдать за сценой под окном. Экипаж мистера Диксона стоял у крыльца, его фонари мерцали оранжевым светом, отражаясь в лужах на гравийной дорожке. На козлах неподвижно сидел кучер, а пара холёных вороных нетерпеливо переступали копытами и вскидывали головы. Отсюда, сверху, Виктория не могла слышать голосов, но видела всё прекрасно. Мистер Диксон положил руку Ривенхолу на плечо и что-то сказал, наклонившись ближе. Ривенхол коротко кивнул, и тогда друг сгрёб его в медвежьи объятия, после чего отстранился и ободряюще хлопнул по плечу.

Неожиданно для себя Виктория испытала лёгкий укол ревности. Это она должна была поддерживать мужа. Это в её объятиях герцогу следовало бы искать утешения, но вместо этого они почти весь день провели порознь.

Сначала Ривенхол вместе с Грэгори сопроводили вдовствующую герцогиню в её покои, где ей предстояло находиться под арестом, потом уже вместе с подоспевшим мистером Диксоном герцог отправился допрашивать слуг. За сегодняшний бесконечно долгий день Виктории не удалось пробыть с мужем наедине и десяти минут. Несколько раз он заходил к ней, чтобы справиться о здоровье, трижды присылал Салли с перекусом. Один раз явился в компании доктора, которого кучер по его приказу привёз чуть ли не из Амберли, что за двадцать пять миль от парка. Очевидно, Ривенхол очень беспокоился за её здоровье. А Виктория ещё больше беспокоилась за него самого.

На подъездной дороге тем временем Мартин Диксон подошёл к лесенке экипажа, но в последний момент обернулся и посмотрел туда, где стояла Виктория. От неожиданности она даже вздрогнула, но сумела побороть порыв и не отпрянула от окна. Когда мистер Диксон поднял руку и помахал ей, Виктория помахала в ответ. Герцог тоже заметил её и подозрительно быстро отвёл взгляд.

Одно только резкое движение его головы отдалось болезненным уколом в область сердца. Нет, с Ривенхолом определённо было что-то не так.

Экипаж тронулся с места и покатился по подъездной дорожке, а Виктория, развернувшись, направилась к лестнице. Она собиралась поговорить с мужем как можно скорее.

Она перехватила его прямо на главной лестнице. Герцог одарил её вежливой улыбкой и произнёс уже ставшую привычной сегодня фразу:

— Как вы себя чувствуете?

Вот только улыбка его будто никак не касалась глаз: во взгляде и во всём его лице застыло непривычное напряжение.

Разумеется, Виктория прекрасно понимала причины. Было бы странно, если бы после случившегося её муж был весел и невозмутим. Такое потрясение не проходит за один день. Ривенхолу потребуется время, чтобы принять случившееся, смириться с новой реальностью и начать жить дальше. В том, что он справится с ударом, Виктория не сомневалась. Он силён. А она будет рядом, чтобы подставить ему плечо.

Виктория улыбнулась в ответ и проговорила:

— Благодарю вас, всё хорошо. А как вы?

— Признаться, я немного устал, — отозвался герцог, чуть нахмурив брови.

— Да, день выдался очень непростой. Я могу отвлечь вас немного перед тем, как вы отправитесь отдыхать?

— Конечно, — без колебаний согласился он, и это ободрило Викторию. — Я полностью в вашем распоряжении.

Ривенхол предложил ей руку, и они молча направились в сторону библиотеки. Сквозь ткань рукава Виктория чувствовала тепло его тела, но это был единственный признак близости между ними. В остальном же рядом с ней шагала тень её прежнего мужа. Вежливая, учтивая, бесконечно далёкая тень.

Это тревожило больше всего.

В библиотеке было тепло и очень тихо. Огонь в камине горел ровно, свечи играли отблесками на полированных панелях и мебели. Виктория любила эту комнату — за её спокойный уют и запах старой бумаги, — но сейчас уютная обстановка только нервировала. Слишком умиротворённой она казалась на контрасте с тем, что творилось вокруг.

Герцог выпустил руку Виктории и, подойдя к столу, подхватил одну из бумаг, что лежали аккуратной стопкой. Виктория осталась стоять возле одного из высоких кресел.

— Есть какие-то новости? — начала она, сцепив пальцы в замок. На неё вдруг напало странное волнение, совершенно глупое и неуместное.

— Ах, да, — Ривенхол оторвался от своих бумаг и посмотрел на неё. Взгляд его был усталым, но сосредоточенным. — Завтра утром вдовствующая герцогиня будет переправлена в наше поместье в Норфолке, это самое отдалённое место из возможных. Там она останется навсегда. Под охраной, разумеется.

Этого следовало ожидать. Конечно, вдовствующая герцогиня заслуживала более серьёзной кары, но только спрятав её подальше, можно было избежать скандала. Скандал им точно был не нужен.

Виктория кивнула, и Ривенхол заговорил дальше, так будто озвучивал официальный отчёт:

— Кроме того мы проверили кухню, кладовые и всех слуг. Пока что, и я, и Мартин Диксон склоняемся к версии, что последний ингредиент моя… — он осёкся и болезненно поморщился, — эта женщина добавляла лично. Скорее всего, она просто не доверяла это дело никому. Боялась, что яд случайно окажется в тарелке Грэгори. В любом случае, домашнюю прислугу мы проверили особенно тщательно…

— А как вы их проверяли? — заинтересовалась Виктория.

— На кухне нашлось ещё немного этого овсяного варева. Мы просто предлагали его выпить. Никто не отказывался. — Он помолчал, потом добавил мрачно: — Даже Хардинг.

Виктория изумлённо вскинула брови. Дворецкий ничего не знал о яде? Она была уверена, что он — сообщник во всём.

— Я думала…

— Он на самом деле очень предан вдовствующей герцогине, — вздохнул Ривенхол, откладывая бумаги в сторону. — Хардинг докладывал ей обо всём, что происходило в доме. Следил за прислугой. За вами тоже.

— Вот как…

— Он во всём признался. Разумеется, после этого я не смогу оставить его в доме. Он шпионил за вами по приказу женщины, которая пыталась вас убить. Я дам ему рекомендации и выходное пособие, но здесь ему больше не место.

Что-то дрогнуло в лице Ривенхола в тот момент, когда он озвучивал эти страшные слова: «пыталась вас убить», но Виктория не успела распознать что именно. Несколько мгновений она раздумывала над тем, как повести разговор дальше — обсудить саму попытку или сменить тему. В конце концов, выбрала второе.

— В таком случае, могу я предложить другую кандидатуру на его место? — спросила Виктория с осторожной улыбкой. — Сюда вот-вот прибудет дворецкий, который служил ещё в Видмор-парке, его зовут Роули. Вы должны его помнить…

— Да, разумеется, — Ривенхол кивнул, не глядя на неё. — Я буду признателен, если вы возьмёте эти хлопоты на себя.

Опять этот ужасно вежливый и почтительный тон. Этот тон будто был создан для того, чтобы увеличивать дистанцию, и он настолько напугал Викторию, что она сделала несколько шагов вперёд.

— Могу я ещё что-то сделать для вас? — спросила она первое, что пришло на ум.

Ривенхол, наконец, поднял на неё взгляд.

— Даже не знаю, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Разве что взять под личный контроль контрабандистов и заключить окончательный мир с Францией?

Шутка? Он пытался шутить? Это настолько застало Викторию врасплох, что она даже не сразу нашлась с ответом:

— Джеймс…

— Скорее это я должен вам, — перебил он её.

Виктория во все глаза смотрела на мужа, пытаясь понять хоть что-нибудь: он злится? Расстроен тем, что она предложила помощь? Быть может, ему только хуже от её внимания?

Герцог обогнул стол и сел напротив, на край столешницы.

— Как минимум, я задолжал вам свои извинения, — глухо проговорил он. — Простите, Виктория. Едва ли мне удастся выразить словами… Я бесконечно виноват перед вами.

— Это не так…

Он будто и не услышал её ответ.

— Я привёз вас в дом, где вас пытались убить, — продолжал он. — Моя собственная мать — женщина, которую я считал матерью — подливала вам яд, а я уехал решать проблемы с контрабандистами, оставив вас с ней наедине.

Он говорил эти страшные слова тихо и размеренно, будто зачитывал приговор самому себе. И Виктория вдруг поняла: он раздавлен. Задыхается под тяжестью вины и не может ничего с этим сделать.

Вот что преследовало его весь день. Её нужно было догадаться раньше.

— Джеймс, вы не могли знать…

— Это не важно, — снова перебил её Ривенхол. — Мне нет оправданий, Виктория. Я должен был защищать вас. — Он ненадолго прикрыл глаза и покачал головой. — Нет, не так. Я не имел права подвергать вас опасности. Вы должны были устраивать балы и приёмы, заводить знакомства, купаться во всеобщем обожании, а вместо этого… посещали ростовщика и расследовали убийство.

Виктория почувствовала, как у неё внезапно перехватило горло. Эта исповедь буквально разрывала ей душу.

— Полагаю, всё, что вы перечислили, у меня ещё впереди, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Хотелось бы мне в это верить. Потому что я уже совсем не уверен, что вы вышли замуж за герцога.

Ривенхол невесело улыбнулся, и Виктория окончательно растерялась.

Неужели он всерьёз беспокоился об этом? О том, что она потеряет статус герцогини и не сможет блистать в обществе?

Она медленно приблизилась к мужу и положила ладонь ему на плечо. Ривенхол даже не шевельнулся.

— Джеймс, если вы думаете, что я выходила замуж за ваш титул, то вы заблуждаетесь. Я принимала ваше предложение, руководствуясь только своими чувствами. Я выходила замуж исключительно по любви.

Виктория выдержала паузу, всматриваясь в тёмные глаза. Кажется, в них промелькнула тень удивления.

— Я люблю вас, Джеймс, — произнесла Виктория, вкладывая в эти слова все свои чувства. — Если хотите знать, я считаю, что вы стоите каждого из тех испытаний, что выпали на мою долю. И даже если бы мне заранее было о них известно, я всё равно стала бы вашей женой.

Он продолжал молчать с таким видом, будто не осмеливался поверить в услышанное, а Виктория как никогда остро жалела, что не говорила ему о своих настоящих чувствах раньше. Возможно, тогда он не терзался бы так сильно и отчаянно.

И как ей теперь снять груз вины с его плеч? Как ещё она могла донести до него свои чувства?

— Мне не нужны ни ваш титул, ни деньги, — практически с вызовом произнесла Виктория. — Вы ведь не забыли, что взяли в жёны состоятельную вдову?

Ривенхол растерянно моргнул, явно сбитый с толку резкой сменой тона.

— На днях мне пришло письмо от барона Шелбрука, — продолжила она. — Он написал, что отправляется с графом Видмором решать вопрос о продаже одного из торговых судов. Он обещал, что моё наследство будет возвращено в ближайшие два месяца. Так что, думаю, я способна обеспечить себе и своему молодому мужу безбедное существование в каком-нибудь уютном коттедже на южном побережье.

Несколько секунд Ривенхол просто смотрел на неё. А затем уронил лицо на ладонь и с усилием потёр веки.

— М-м, правда? — промычал он непонятным тоном.

— Истинная.

Когда герцог снова поднял на Викторию взгляд, она увидела тень знакомой улыбки.

— Вы купите мне коттедж? — уточнил он выразительно.

— Если вы будете хорошо себя вести, то ещё и церковный приход, где вы сможете начать духовную карьеру.

О Господи, что она несёт?! Но кажется, это сработало — улыбка на лице Ривенхола стала шире.

— Я очень ценю это, но… — он не выдержал и рассмеялся, — ради всего святого, только не приход. Могу я попросить у вас офицерский патент?

— Хорошо, как скажете. Я готова обеспечить и то, и другое, так что решение…

Она не успела договорить. Ривенхол протянул руки и заключил её в объятия. Такие крепкие и отчаянные, что у Виктории перехватило дыхание. Она обняла его в ответ, прижимаясь щекой к его груди, всем телом ощущая, как сильно бьётся его сердце.

— Не думаю, что вам стоит беспокоиться об утрате титула, — заговорила Виктория спустя несколько мгновений. — Вы были признаны сыном герцога при рождении. Грэгори вряд ли захочет оспаривать наследование, а без его иска никто не станет ворошить прошлое.

Ривенхол молчал, но его руки крепче сжались вокруг неё.

— Но даже если это когда-нибудь случится, — Виктория подняла голову и посмотрела ему в глаза, — мне всё равно. Я хочу быть герцогиней только если вы будете герцогом.

Она замерла в ожидании ответа, но Ривенхол просто смотрел, долго и пристально, будто пытался запомнить каждую черту её лица.

— Скажите это ещё раз, — прошептал он.

— Я хочу быть герцогиней только…

— Нет, что любите меня.

Виктория немного отстранилась и отчётливо повторила:

— Я люблю вас.

— Я вас не заслуживаю, — пробормотал Ривенхол голосом, в котором звучало облегчение, благодарность и тихое ликование. И ещё тысяча оттенков чувств, имя которым она не сумела бы подобрать.

— С этим я буду спорить, — так же отчётливо заявила Виктория.

Но герцог наклонился и поцеловал её. И спорить расхотелось.