7

Наверно, это какая-то ошибка. Он не может быть герцогом, это просто невозможно.

Барон точно назвал его Ривенхолом? Может, Виктория ослышалась?

Она припоминала герцога Ривенхола, их представляли друг другу очень давно. В памяти шевельнулся образ молчаливого и сурового мужчины в годах, с неприветливым лицом и грузным сложением. Он был из тех людей, за которыми неотступно следует невидимая подавляющая аура, и именно она запомнилась Виктории лучше внешности. Ничего общего с высоким, атлетически сложенным молодым мужчиной, что приближался к ним энергичной походкой, герцог Ривенхол из воспоминаний не имел.

И уж точно, у него не было привычки кривить губы в такой нахальной полуулыбке. Герцогу вообще не положено иметь подобную привычку, если уж на то пошло.

Ривенхол поприветствовал барона Шелбрука и остановился по левую руку от Виктории, а она по-прежнему отказывалась мириться с тем, что он герцог. Даже непроизвольно искала в его внешности детали, которые могли бы опровергнуть этот нелепый факт.

Пострижен совсем не по моде — слишком коротко и аккуратно. Молодые мужчины благородного происхождения сейчас старались отрастить волосы, чтобы укладывать их в небрежно взъерошенные локоны. Почти никто не носил простых причёсок. И загар был не в почёте — ни у леди, ни у джентльменов, — а мужчина, который стоял рядом с Викторией, этим летом точно провёл немало времени на солнце.

С другой стороны, к его костюму не смогла бы придраться даже её высочество королева. Тёмно-синий фрак с двумя рядами блестящих пуговиц и тонкой вышивкой на манжетах, сидел безукоризненно и явно был сшит у одного из лучших столичных портных. Виктория ещё успела заметить золотую булавку с крупным кроваво-красным камнем, что красовалась на белоснежном шейном платке, и… немного засомневалась.

— ...герцог Ривенхол, — отчётливо озвучил барон Шелбрук.

Виктория не без труда натянула на лицо маску заинтересованной доброжелательности и так и застыла.

Значит, всё таки, герцог. Как глупо с её стороны. И почему она вдруг взялась так бурно об этом размышлять? Наверно, дело было в их первой встрече — той самой, которую Виктории хотелось полностью стереть из своей памяти.

Оставалось надеяться, что Ривенхол уже успел это сделать, и дальнейшее знакомство начнётся по всем правилам и с чистого листа.

— ...и леди Виктория Олбридж, графиня Видмор.

Как только барон Шелбрук представил её, Виктория присела в реверансе. Полагалось ещё выдать пару формальных фраз и вежливую улыбку:

— Ваша светлость, рада встрече. Как поживаете?

— Спасибо, гораздо лучше, чем минуту назад, — ответил Ривенхол, приподняв уголок рта.

Когда он протянул Виктории затянутую в дорогую перчатку руку, она без колебаний вложила в неё пальцы и приготовилась изобразить ещё одну из своих дежурных аристократических улыбок. Но неожиданно встретила откровенно изучающий и пристальный взгляд. Взгляд, которым герцог Ривенхол уже будто по традиции прошёлся по её фигуре, прежде чем запечатлеть невесомый поцелуй на костяшках пальцев.

Улыбка Виктории растрескалась, словно стекло, которое припечатали булыжником с мостовой.

Вслух, разумеется, она ничего произнести не могла, но... Давно ли в герцоги начали посвящать конюхов?

— И что же с вами было минуту назад, Ривенхол? — поинтересовался барон Шелбрук шутливым тоном.

— Я тосковал в одиночестве.

— В зале, почти под завязку набитом людьми?

— На мою беду, знакомых среди них можно пересчитать по пальцам одной руки, — пожал плечами герцог, — И рука эта, скорее всего, будет принадлежать помощнику нашего кузнеца Морбису, более известному по прозвищу Краб...

На несколько очень долгих секунд повисло неловкое молчание, потом лорд Колин Олбридж неуверенно рассмеялся. Виктория, которая уже бросила попытки составить хоть какое-то приятное мнение о герцоге, предпочитала просто не вмешиваться в беседу.

— Понимаю вас, как никто другой, ваша светлость! — заговорил граф. — Осмелюсь даже сказать, что мы с вами — друзья по несчастью! Мне тоже ещё предстоит обзавестись знакомствами, и это дело совсем не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Я бы даже сказал, что умение легко заводить знакомства — это сродни особому таланту, который дан не каждому. Но мне невероятно повезло обрести леди Видмор в качестве сопровождающей...

Виктория кожей почувствовала, как на неё снова упал взгляд герцога Ривенхола — словно кто-то невидимый зажёг рядом десяток свечей одновременно, и они принялись припекать со всех сторон. По какой-то причине его внимание тревожило. Этот мужчина не считал нужным скрываться за лоском манер и даже не пытался вписать себя в рамки, приличествующие джентльмену его происхождения. А ещё он не переставал разглядывать вырез её платья!

Даже барон Шелбрук, кажется, уже заметил, куда то и дело смотрит герцог.

— Леди Видмор танцует? — выразительно спросил Ривенхол в самый разгар размышлений Виктории.

— Нет, я...

— Леди Виктория обещала первый танец мне, — встрял лорд Колин Олбридж, неожиданно сделавшийся слишком уж разговорчивым, — я опередил вас примерно на полчаса, ваша светлость, но у меня было преимущество.

— Что ж, мне остаётся только признать поражение и попытаться взять реванш позже.

Виктория беспокойно переглянулась с бароном Шелбруком.

— Как насчёт того, чтобы немного подышать свежим воздухом, пока не объявили первый танец? — уловил тот её немую просьбу. Он по очереди взглянул на обоих мужчин и гостеприимным жестом указал на дверь, что вела к террасе. — Я думаю, нам пора отпустить леди Видмор, она уже наверняка заскучала в нашей мужской компании...

Испытывая прилив бесконечной признательности к барону, Виктория извинилась и сразу отправилась в сторону буфетов. Отделаться разом и от лорда Колина Олбриджа, который сегодня особенно сильно напоминал великовозрастное дитя, и от герцога Ривенхола, поведение которого приводило её в лучшем случае в замешательство, было невероятной удачей. Неплохо было бы отпраздновать это избавление стаканом холодного лимонада.

А заодно остудить голову.

Прежде чем Виктория успела отойти на достаточное расстояние, она отчётливо услышала за спиной задумчивый голос Ривенхола:

— Леди Видмор ведь вдова?

Как хорошо, что в этот момент никто из троих мужчин не видел её лица.