2

Нэнси отнесла еду в кузницу. А я решила немного отдохнуть, а потом тоже навестить Ле Гро.

Поднявшись в башню, заглянула к помощницам. Поли как раз купала малышку Лету в тазу, а Жанна штопала ее старенькое платьице.

Я сразу метнулась к себе и выбрала для них пару отрезов, что нашлись в вещах Лизабет.

– Возьмите. Сшейте одежду для девочки, – предложила я, возвратившись.

Поли смущенно замерла с мочалкой в руках, а Жанна вздохнула.

– Это слишком хорошая ткань, госпожа Лиза, – сказала она. – Не след крестьянской девчонке носить такую.

– Почему же? – я притворилась, что не понимаю. – Девочка такая красивая, белокурая, похожа на аристократку.

При моих словах Поли окончательно смешалась и, мучительно покраснев, принялась нервно намыливать Лете волосы. Я прищурилась. Она что, девочку от герцога Париса родила? Господи!

Но Жанна так же невозмутимо продолжила латать старое платье. Или была не в курсе, или лучше владела собой.

Я положила отрезы на кровать.

– Если не примете подарок, я обижусь, – пришлось пойти на шантаж.

А Поли подняла голову и с чувством воскликнула:

– Я в жизнь с вами не расплачусь за доброту, госпожа Лиза. Мы с мамой говорили, я могу прибираться в комнатах и за скотиной смотреть. Кур там кормить, корову доить.

– Посмотрим, – ответила я. – Всем хватит работы. И я не собираюсь сидеть без дела.

Уголек дремал на подоконнике и при виде меня приоткрыл один зеленый глаз. Я потрепала его по шелковой шкурке и прилегла. Но как же расслабиться, когда стена полуразвалена и любой злоумышленник может проникнуть к нам? Поэтому, намучившись, вскочила на ноги и спустилась вниз.

Ле Гро я, как и ожидала, нашла в кузне. Я постучалась и, услышав хрипловатое «Заходите», толкнула крепкую дверь и прошла в идеально чистое помещение. Никакого хлама, все вещи разложены по местам. Это безусловно прекрасно его характеризовало. Я любила аккуратных и чистоплотных мужчин. Скользнув любопытным взглядом по большому столу, заметила разложенные на нем инструменты из сундука. К ним прибавились еще какие-то мешочки и бутылочки.

– Что это? – спросила я, пока Ле Гро, стоя на табурете, вешал на окно холщовую ткань. Он был в одной рубашке, интригующе обтягивавшей широкие плечи.

– Я не могу всю жизнь сидеть в Кувшинке, – сухо ответил он и спрыгнул на пол. – Когда уйду из гильдии, начну жить с ремесла. Как и мой отец. Он был мастером, изготовлявшим украшения с эмалью.

С этими словами он окинул критическим взглядом импровизированную занавеску.

– Интересно. А вы... вы верите, что гильдия отпустит вас? – провакационный вопрос, конечно, но я не могла его не задать.

– Если научусь этой мифической любви, то – да, – криво улыбнулся он.

– Думаю, короли имели в виду любовь в целом. Любовь к миру, к себе, – пожала я плечами.

Мне любить было не трудно. Я любила людей, природу, животных. И особенно детей. Опустив голову, задумалась о своем, о личном. Представила, что тоже могла вот так вот купать своего сына или дочь. Шить детям вещички. Наблюдать за их первыми шагами, ловить первые слова.

– Вы совсем не похожи на нее, – прервал мои размышления Ле Гро.

– Она разбила мне жизнь, – пробормотала я.

Он стоял передо мной. Высокий и сильный, грубоватый. Наверное, Гектор Ле Гро мог стать кому-то хорошим мужем. И отцом.

Но куда-то меня не туда повело.

– Я беспокоюсь, что люди головы влезут ночью на территорию замка. И вообще, хочу взять источники и кувшинки под свой контроль. Вы знаете, как восстановить стену?

Он молча кивнул и схватил висевшую на спинке стула куртку.

– Пойдемте, миледи. Займемся безопасностью замка.

Я направилась к дверям, но буквально кожей ощущала жар, исходивший от шедшего вслед за мной мужчины. Ну, что же за наваждение! И тут не обошлось без дурацкого наследия Лизабет. Любила она его, или это была просто страсть взбалмошной женщины?

– Я почистил и подковал лошадей, – сказал наемник буднично. – Запас сена и овса в замке имелся, но его придется пополнить. К сожалению, за сережки не удалось много получить и все вырученные золотые растратились.

– Ничего. В шкатулке Лизабет еще много чего осталось, – ответила я, хотя понимала, что продавать драгоценности не дело.

Пора было находить возможности получать прибыль другим путем. И желательно со своих земель.