Глава 1

— Гляди-ка, живая! — в хрипловатом мужском голосе звучал восторг юного натуралиста, обнаружившего на пляже живого морского ежа. — А одежки-то у барышни какие чудные, заморские!..

Непривычный акцент неприятно резал ухо. Как и странный, детский восторг в словах говорящего. Вроде бы взрослый мужик, но речь словно у слегка умственно отсталого или инфантильного. Я поморщилась и открыла глаза.

— Ой! — тут же взвизгнула какая-то чересчур экзальтированная девица. — И вправду живая! Михей не сбрехал!

С ответом я не нашлась. По причине охватившего меня шока. Приподнявшись на одном локте, ошарашенно осмотрелась по сторонам, заставив окружившую меня небольшую толпу испуганно отпрянуть. Не поняла… А где?..

То, что я лежала на спине, было понятным и приемлемым: по странному стечению обстоятельств чей-то излишне разбалованный пацаненок лет пяти-шести, пакостливо усмехаясь, намеренно бросил мне под ноги подтаявшее мороженое. Ага, на зеркальную плитку пола в новом торгом центре, который только сегодня открылся. Нелегкая меня туда понесла! Каждый желающий побыстрее попасть внутрь активно работал локтями. Словно от скорости проникновения внутрь торгового центра зависело, достанутся ему бесплатно дефициты или нет. В тот миг, когда я попыталась обойти подброшенный «сюрприз», меня кто-то с силой пихнул в спину. И моя нога опустилась аккурат на липкий и скользкий комок, бывший еще недавно всеми любимым лакомством. Так что в том, что я поскользнулась и грохнулась на спину, ничего удивительного нет. Потрясает другое: если я падала в новом торговом центре посреди стекла и зеркал, то откуда сейчас подо мной булыжники, а невдалеке виднеется стена, сложенная из грубообработанного камня?

Неловко сев на холодном камне, я прислушалась к собственным ощущениям, одновременно пытаясь решить, не сошла ли я с ума, и не чудится ли мне в бреду окружившая меня группа женщин и мужчин, одетых в странные одежды, при виде которых на ум почему-то приходило слово «армяк». Хотя я понятия не имела, что оно означает.

Ближе всех ко мне стояла какая-то низенькая тетка в платке, завязанном надо лбом «заячьими ушками». Она же и спросила, подобострастно склонившись:

— Госпожа — магичка? Издалече к нам пожаловали?

— Кто-о-о? — оторопело переспросила я.

Нет, похоже, это все же горячечный бред. Я неслабо приложилась головой, вот мне все это и чудится: и странно одетые люди, и стена из грубого камня, и холод булыжников под попой… Надо бы встать, пока не заработала воспаление придатков. А то замучаюсь по гинекологам бегать, когда надумаю все-таки рожать…

Кряхтя, как древняя старуха, я кое-как поднялась на ноги, заставив окруживших меня людей слаженно сделать еще один шаг назад. Кто-то с задних рядов пробормотал:

— Да какая она магичка! Э-эх! Бедная наша госпожа! Кто ж теперь за мальчонкой присмотрит?

— Да помолчи ты! — шикнули на болтуна. — Госпожа графиня была хоть и слабым, необученным магом, но все же грамотной, знала, что делала! Если сказала, что боги пообещали ей прислать защитника для юного графа, значится, так и будет! Раз леди здесь, выходит, именно она сможет защитить ребенка и помочь ему дожить до совершеннолетия!..

Час от часу не легче!

— Ой, много ты в этом понимаешь, Николка! — огрызнулся первый голос. — Твое дело — печи и камины чистить в господском доме, а не рассуждать, кто теперича будет за графским сыночком ходить!..

— Уж поболее твоего понимаю! — взвился голос оскорбленного Николки. — Я-то хоть и с печами, но в господском доме, госпожу видел, почитай, кожень день! А ты, Магда, тока по большим праздникам в людскую и приходила! Все коло своих свиней, да!..

— А ну, тихо! — негромко перебила я начинающуюся перебранку. Голоса мигом стихли.

Откуда-то налетел холодный ветер. Дернул меня за волосы, бросив растрепанные пряди на глаза, забрался под мою короткую шубку из шкурки вишневого чебурашки, как говаривала подружка, огладил ледяными ладонями мои ноги в новой джинсе. И я задрожала от холода. Почему-то здесь было куда холодней, чем возле нового торгового центра.

— Где я? — вырвалось у меня, когда я с трудом забросила назад растрепавшиеся пряди. — Что это за место? Кто вы?

— Поместье графов Эверли, госпожа магичка, — с готовностью поклонилась мне та женщина, которая спрашивала про магичку. — А мы служим… служили госпоже графине Эверли, — быстро и как-то печально поправилась она.

— Служили ? — вычленила я, как мне показалось, главное.

— Служили, — протолкалась вперед еще одна женщина, гораздо старше первой, со сморщенным, словно печеная картофелина лицом. — Давеча преставилась наша матушка-графиня, сегодня на закате будем хоронить.

Я содрогнулась. То ли от беспощадной простоты и честности этих слов. То ли от холода вновь налетевшего ветра. И пожилая женщина, говорившая о похоронах, засуетилась:

— Ой! Да что ж это мы! Пожалуйте в дом, госпожа магичка! Погреетесь, заодно мы вам все и обскажем как есть…

Отказываться от тепла я не стала. На улице с каждой минутой становилось все холодней и холодней. Мне даже показалось, что в воздухе пролетают «белые мухи» — редкие одиночные снежинки. А моя тонкая шубейка из искусственного меха, как оказалось, плохо подходила для подобной погоды. Я чувствовала, что еще немного, и начну отбивать чечетку зубами. А там и до воспаления легких недалеко.

Меня провели вымощенным булыжником двором, мимо каких-то приземистых одноэтажных строений, некоторые из которых были лишены нормальных окон. У стены одного из этих неуклюжих домов валялась копна золотистой соломы, рядом стояла телега или нечто подобное, топталась понуро повесившая голову лошадь. Мне стало жалко коняшку. Ее шкура вздрагивала под порывами холодного ветра, трепавшего неухоженные гриву и хвост. Животное периодически тыкалось мордой в солому, видимо, было голодным. И тихо, обиженно фыркало.

Лошадь?! Это еще что за пристанище сумасшедших реконструкторов? Да я лошадей в своей жизни видела лишь по телевизору! Я во все глаза смотрела на эту картину до тех пор, пока чужие натруженные руки не распахнули передо мной низенькую дверку из потемневшего дерева:

— Пожалуйте сюда, госпожа магичка! — приглашающе махнул рукой мужичок. Не тот, который Николка, другой. С темным, словно выдубленным временем и ветрами лицом. — В людской сейчас теплее, чем в господских покоях, там сегодня никто не топил…

Я молча нырнула в открывшийся темный зев прохода, откуда и вправду тянуло теплом, дымом и сытым духом еды. Неужели это все на самом деле? Или я сплю и вижу красочный сон? Или…

— Сюда, госпожа магичка! — впереди меня неизвестно как вдруг оказалась женщина, ее вроде бы звали Магдой, если я ничего не путала. — Сейчас мы вас и отогреем, и накормим, и постельку постелим!..

— Прямо как образцовая Баба Яга! — вырвался у меня нервный смешок. — Меня, кстати, зовут Елизавета…

—Берта! Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул кто-то и нам под ноги выскочила тощая девчонка в темном платье со смешными косицами как у героини сказки Пеппи Длинный Чулок. — Где ты ходишь?! Я не знаю, что делать! У юного графа жар! Как бы вослед за своей покойной матушкой не отправился!..

Берта охнула, кто-то из идущих следом за нами запричитал.

— А чего ты здесь тогда торчишь, если графу плохо? — накинулась на девчонку сопровождавшая меня Берта. Или не Берта. У меня голова шла кругом от всего. — Ты хоть укутала юного графа?

Укутала? Собственных детей у меня не было. Да и медиком я не была. Но незабываемый опыт все же получила, когда прошлой зимой заболела оставленная на мое попечение трехлетняя племянница. Безалаберная ее мамашка, моя младшая сестра, мои звонки с просьбой о помощи игнорировала. И мне тогда пришлось справляться собственными силами. Спасибо, соседка, тетя Лена помогла советом, и я смогла продержаться, пока приехала скорая, почему-то не спешившая к ребенку с температурой тридцать девять.

— Так, погодите, — хмуро перебила я распоясавшуюся тетку, которая, вместо того чтобы бежать к больному ребенку, вошла в раж, смачно отчитывая встретившую нас девчонку, — при чем здесь укутала? Температура большая?

На меня беспомощно посмотрели огромные перепуганные серые глазищи. Девчонка испуганно молчала. Я поморщилась и принялась расстегивать шубку:

— Ясно. Веди!

Если бы меня кто-то спросил, зачем мне это нужно, я бы пожала плечами. Просто что-то словно в сердце кольнуло, и я поняла: не вмешаюсь, ребенок действительно «отправится вослед за мамкой».

Мы долго шли холодными и темными коридорами, поднимались по лестницам, где я спотыкалась в полумраке, проходили какие-то мрачные, как склеп комнаты, заставленные громоздкой мебелью. Я потеряла чувство ориентира где-то на четвертом повороте. И если бы меня вдруг здесь оставили одну, то никогда бы не смогла найти дорогу обратно. А потом мы пришли.

Передо мной распахнули тяжелую, украшенную резьбой дверь:

— Сюда, госпожа магичка! — низко поклонилась Магда\Берта.

Сероглазая девчонка с кривыми косицами мышкой перебежала нам дорогу, первой прошмыгнув в комнату. Через несколько секунд возни и каких-то странных звуков загорелась свеча. И осветила огромное ложе под тяжелым, темно-синим балдахином. Слишком огромное для крохотного мальчика, тяжело дышащего и трясущегося в ознобе в самом его центре.

— Ты ж сказала, что у графа жар!.. — змеей прошипела на девчонку женщина. Та только всхлипнула.

— Прекратите! — сердито оборвала я новый виток свары, присматриваясь к ребенку.

Мне еще не доводилось видеть таких красивых детей. На подушке, разметав золотистые локоны слипшихся от пота и болезни волос, лежал настоящий ангелочек с утонченными, изящными чертами лица, длинными, пушистыми ресницами, раскрасневшимися от температуры щеками. Мальчика даже болезнь не портила.

Пока я его разглядывала, ребенок на глазах перестал трястись от озноба, расслабился. За спиной кто-то облегченно вздохнул. А вот мне горло сжала тревога. Во-первых, жар и озноб, вонами сменяющие друг друга, были, скажем так, не очень хорошими признаками. У Софийки тогда тоже было так. А во-вторых, в комнате стояла такая холодина, что мне казалось, я вижу, как изо рта вырывается пар.

— Немедленно согреть комнату, — отрывисто скомандовала я, сама не понимая, что на меня нашло, кто дал мне право командовать. Спорить никто не решился. — Какая у ребенка температура? Врача вызывали? — забывшись, спросила. Ответом мне послужила испуганная и настороженная тишина.

Недоуменно оглянувшись, я обнаружила, что в комнате, кроме больного мальчика, остались лишь я и большеглазая девчонка со смешными косицами. Она с ужасом смотрела на меня. Ясно. Слово «температура» для нее за гранью понимания.

Стряхнув с плеч шубку, я поежилась от холода и потянулась к ребенку ладонью. Сомневаюсь, что в этом средневековом великолепии найдется банальный ртутный термометр. А значит, мерило — моя собственная рука. Как это ни печально. В тот самый миг, когда я приложила к лобику мальчика ладонь и осознала, что у того температура зашкаливает, девчонка решилась заговорить:

— Лекарю, ваша милость, платить нужно, — жалобным голосом сообщила она мне. — А управляющий давеча скрылся со всеми деньгами, узнав, что ее сиятельство отходит, и что присматривать за ним будет некому.

Я поморщилась. Плохо. У меня в кошельке была небольшая сумма, вот только если привычные мне бумажки здесь сойдут за деньги, я очень и очень удивлюсь. И что теперь делать? Смотреть, как страдает ребенок? В этот миг снова открылась входная дверь и в комнату просеменили пара мужчин в странной одежде.

Наблюдая, как слуги затапливают камин, я судорожно пыталась придумать выход из положения. Когда болела Софийка, по совету соседки я делала ей компрессы, обтирала водой комнатной температуры и заставляла много пить. Но обтереть в этой комнате ребенка, значит, простудить до воспаления легких. Слишком холодно. Остается питье. И молитва.

Обернувшись к мужикам, я обнаружила, что те уже исчезли. Девчонка поправляет мальчику одеяло, которое он сбросил с себя. А в дверь с подносом в руках входит уже знакомая женщина. От кружки, стоящей на подносе, пахло травами и валил пар.

— Это ты хорошо придумала, — сухо похвалила ее я. — Но одной кружки мало. Неси еще. Мальчика нужно постоянно поить. Мед, малиновое варенье имеются? — поинтересовалась, пытаясь припомнить, в чем еще содержится много витамина С.

Мед нашелся. Нашлись и были заварены какие-то травы. В комнате вскоре потеплело достаточно, чтобы я уже не дрожала в своем свитерке. Мы с девчонкой, которую без затей звали Мод, по очереди сидели у кровати и следили, чтобы мальчик не раскрывался, поили его с ложечки заваренными травами с медом. Я успела перекусить и тоже выпить чашку горячего отвара с медом, узнать, что с удобствами здесь беда: по малой нужде можно сходить в деревянное ведро за ширмой в закутке. А если требовалось по-серьезному, как выразилась, покраснев Мод, то следовало идти в конец коридора. Исследовала то самое ведро, накрытое хорошо пригнанной крышкой. Помыла руки над странного вида миской, попросив Мод слить мне на руки. И только тогда у юного графа выступила испарина, он перестал метаться, а коснувшись его лба, я поняла, что температура начала снижаться. Первая битва была выиграна.

Мод, увидев, что мальчику лучше, грохнулась со всего маху на колени передо мной, глухо бухнули о каменный пол коленные чашечки:

— Миледи, вы — наша спасительница! Вы — ангел, посланный нам помочь!..

Девчонка схватила меня за руки и покрывала их жадными, бессвязными поцелуями, всхлипывала и шмыгала носом от переизбытка чувств. Мне стало неловко от такого:

— Встань, — обескураженно попросила я. — Мод, немедленно прекрати! — повысила голос, поняв, что девчонка не обращает на мои слова особого внимания.

Спасла меня вернувшаяся Берта, уходившая к экономке за чистым постельным бельем для маленького графа. Увидев, что творится в комнате, она охнула и без затей отвесила Мод подзатыльник:

— Окстись, бесстыжая! — прошипела она девчонке. — Оставь госпожу магичку в покое! Она и без того выполнила за тебя работу! А ей еще с поместьем разбираться…

Услышав эти слова, я захлопала глазами. Какое поместье?.. Что происходит? Где мой торговый центр? Только в этот момент я начала осознавать, что больной граф, Мод и Берта — это отнюдь не сон или глюк. Это реальность. В груди что-то кольнуло. И я испуганно постаралась отгородиться от пугающих мыслей.

— Кстати, о поместье, — перебила я Берту, цепляя ее под локоток. — Отдай постельное Мод, а сама мне расскажи, что здесь происходит.

Берта с сомнением покосилась на меня:

— Может, сначала отдохнете? — с какой-то странной интонацией поинтересовалась женщина у меня.

Небось, надеется, что я соглашусь отдыхать, а она таким образом избежит необходимости вводить меня в курс дела. Я усмехнулась:

— Одно другому не мешает.

На отдых меня устроили прямо в спальне юного графа. Чтобы в случае чего, далеко не бежать. И чтобы не пришлось топить еще одну комнату, расходуя драгоценные дрова. Берта просто отвела меня в дальний уголок, где в полутемной нише обнаружилась помесь дивана, кушетки и обыкновенной лавки. Положила туда подушку и принесла что-то вроде пледа. А потом пододвинула поближе к дивану, как я решила про себя называть мебельного монстра, стул. Села и приготовилась говорить.

Я очень быстро поняла, что была неправа в попытке совместить рассказ с отдыхом, но было уже поздно. Пришлось сесть, опершись на неудобную спинку, и натянуть повыше одеяло, чтобы не мерзнуть. Рассказ Берты оказался неожиданно толковым и заслуживал самого пристального внимания.

Итак, упав на крыльце нового торгового центра, я открыла глаза на подворье поместья графов Эверли. Сам граф Терренс Эверли год назад на охоте сверзился с лошади и свернул себе шею, оставив после себя вдову и малолетнего сына. Юному Леонхарду Эверли было почти четыре года. Это он сейчас боролся с лихорадкой, видимо, переохладившись в плохо протопленной комнате. Его мать, графиня Эверия Эверли была иностранкой. Покойный граф откуда-то ее привез, но откуда, Берта не знала. Как и не знала, есть ли у ее покойной госпожи родственники. Зато точно знала, что на графское поместье разевает жадный роток сосед, мелкопоместный дворянчик, постоянно наезжавший в имение и добивавшийся того, чтобы Эверия вышла за него замуж, тем самым принеся поместье ему в приданое. Эверия сопротивлялась как могла. А могла она, скажем прямо, не многое. Просто отговорилась тем, что по людским законам она не может выйти замуж повторно до окончания траура. Сосед был вынужден принять во внимание аргумент.

— А когда заканчивается траур по графу? — перебила я Берту.

Оказалось, что через два месяца. Но это неважно. Потому что скрыть похороны графини не выйдет. Следовательно, сосед мгновенно заявится в поместье и попытается наложить на него лапу. Что в таком случае станет с юным графом, можно только предполагать. И это была не единственная плохая новость.

Как поведала мне Берта, смущенно прикрывая натруженной ладонью рот и осеняя себя каким-то жестом, отдаленно напоминавшим крестное знамение, покойница-графиня была совершенно беспомощна во всем, что касалось хозяйства. Она полагалась на управляющего, целыми днями занимаясь сыном и своим цветником. Про последний Берта говорила с презрением, густо замешанном на чем-то подозрительно похожим на восхищение. Но я не придала этому значения. Для меня было важнее то, что управляющий, прознав про отсутствие нормального контроля, безобразно воровал. А когда графиня преставилась и впереди замаячил призрак перехода поместья в другие руки, он собрал все ценное, что смог. И сбежал. И вот это было действительно плохо. Поместье обеспечивало себя продуктами. Но дрова, свечи, лекарственные травы, ткани и одежду, и многое другое необходимое нужно было покупать. Кроме того, бесчестный управляющий угнал со двора самых лучших жеребцов, оставив на конюшне тех лошадей, что уже даже на мясо не годились.

Я покачала головой. Понятия не имею, что делать с живым транспортом, но то, что лошади стоят немалых денег, знает даже такой дилетант, как я. Но добило меня не понимание того, что поместье фактически разорено. А то, что наивная графиня постоянно твердила о том, что провела некий обряд и в поместье скоро появится защитник, который сможет уберечь их от бед и посягательств соседа. И по всему выходило, что этот защитник — я. А графинюшка просто не дожила до этого светлого мига, попав под дождь и за три дня сгорев в жару.

Осознав, что больше от Берты мне ничего не добиться, я отпустила женщину. А сама сползла, наконец, на подушку и укрылась с головой.

В комнате стояла тишина. Юный граф уснул после того, как температура у него спала. Рядом, у кровати, прикорнула его няня Мод. Прислушиваясь к затрудненному дыханию ребенка, я решила, что самое первое, что нужно сделать, это все-таки пригласить к нему врача. Я сомневалась, что мы сможем вылечить мальчика только травами непонятного происхождения и медом. Следовательно, нужно понять, что может сойти за оплату врачебных услуг. Потом нужно разобраться с законодательством этого места и правами наследования, чтобы как-то защититься от притязаний наглого и жадного соседа. Хотя я совершенно не понимала, с какого краю браться за это здание. Наверное, нужно найти в доме библиотеку, а в ней свод законов или как это здесь называется… Под эти мысли я и уплыла в сон. Хотя нет, я еще успела подумать, что как-то уж очень спокойно воспринимаю то, что оказалась, судя по всему, в другом мире. И вряд ли когда-то смогу вернуться домой. Удивительно, но даже от этой мысли в груди ничто не кольнуло. И даже не шелохнулось. Хотя там, в моем мире, остались родители, младшая сестра, зять и племянница. Остались немногочисленные подруги. Но о том, что я их больше никогда не увижу и даже не смогу им написать, думалось без тоски и душевной боли. Странно. Может, это местные боги позаботились о том, чтобы я не лила слезы об утраченном, а строила планы на будущее? Ой, а как меня называла Берта?.. Магичка? То есть, здесь есть магия ?.. Неужели она будет и у меня?..

Всю ночь мне снилось что-то странное. Я то пыталась подчинить себе огонь, а он выскальзывал из рук хитрой лисицей и раз за разом устраивал в доме пожар. То из моих рук вырывалось одновременно два толстых водных жгута и хлестало по морде незнакомого мужика в павлиньем наряде. То укрощала уже воздух, а тот подбрасывал меня вверх. Приземлялась я неизменно на голову все тому же разряженному франту. И так всю ночь. Утро же для меня началось очень рано и со скандала.

***

— Матушка-магичка! Матушка-магичка!.. — ворвался в мой сон чей-то истерический вопль.

— Да тише ты, дурная! — змеей зашипела на кого-то Берта. — Чего орешь, как оглашенная? Спит госпожа!..

Вот только я уже не спала. Но открывать сразу глаза не стала, чутко прислушиваясь к происходящему.

— Берта, — взмолился незнакомый женский голос, — надобно будить ее милость! Мастер Пайер явился!.. Да не один! А со своим управляющим! Требует отпереть ему ворота! И не спится же ему!.. Только-только солнце взошло!..

— Будет он тебе спать, когда поместье осталось бесхозным, — хмуро проворчала в ответ Берта.

А я, наконец, открыла глаза и приподняла голову:

— Этот мастер, он кто? — спросила, найдя глазами Берту. — Сосед?

— Он самый, матушка! — закивала та.

— Сам, снаружи, он сможет открыть ворота? Или по-другому как-то прорваться внутрь?

— Нет, матушка, — последовал ответ.

Я поморщилась. Обращение мне не нравилось. Но сейчас было не до этого. И я распорядилась, снова внутренне удивившись, откуда и что берется, дома-то лишний раз рот опасалась открыть:

— Тогда гоните его прочь! Пусть приезжает тогда, когда приезжают все нормальные люди, а не берет штурмом крепость!

Берта и тощая, как жердь, женщина средних лет переглянулись. У тощей были гладко зачесанные русые волосы и полные страха карие глаза. Руки нервно мяли край белого передника, надетого на темное платье. Типичная прислуга, какой ее изображали в фильмах и спектаклях.

— Ну, чего стоишь? — спустя долгую паузу хмуро спросила у тощей Берта. — Беги, выполняй приказание. А я пока приготовлю для матушки-магички завтрак…

— Потом! — отмахнулась я. — Как там юный граф? И где в доме библиотека? До прихода этого упыря мне необходимо разобраться с правами наследования, чтобы знать, что ему отвечать на его притязания!

— У его светлости опять жар, — виновато отозвалась от кровати Мод.

Я в два шага пересекла пространство, встала коленом на край кровати и всмотрелась в бледное лицо мальчика. Дышал он тяжело. А щеки юного графа пламенели, словно натертые свеклой. Как бы не воспаление легких. Я нахмурилась.

— Нужен врач. Причем немедленно.

Я оглянулась на Берту и Мод. Девчонка повесила голову. Берта вздохнула:

— В городе есть лекарь. И даже маг, владеет целительством. Но золото… Лекарь бесплатно лечить не станет…

— Пошли кого-нибудь за ним, — отрывисто скомандовала я, ловя взгляд Берты. — С оплатой разберемся потом.

Берта вытаращила на меня недоверчиво глаза, помедлила, но потом привычка подчиняться власть имущим взяла свое и она сделала книксен:

— Да, госпожа магичка.

Я вздохнула:

— Елизавета. Я уже говорила.

Берта помялась, но потом нехотя исправилась:

— Да, госпожа Елизавета.

Пока Берта ходила, чтобы послать кого-то за врачом для юного графа, я умылась и попыталась пальцами продрать спутанные со сна волосы.

— Позвольте, госпожа Елизавета, я вам помогу, — раздался за спиной тихий голосок Мод. — Присядьте вот сюда, — и девчонка кивнула на смешную помесь табурета и раскладного стула.

Мод оказалась умелой камеристкой и к возвращению Берты мы с ней вдвоем разглядывали в зеркале, какие вензеля из кос она умудрилась мне навертеть на голове. Если бы не свитер и джинсы, я бы вполне могла оказаться какой-нибудь чеховской или тургеневской барышней с такой-то прической.

Вернувшаяся Берта одобрила мой внешний вид и протянула большую белую шаль со словами:

— Возьмите, госпожа Елизавета, в переходах холодно. В библиотеке-то для вас затопили камин, а вот коридоре…

Я не стала отказываться. А выходя из комнаты, оглянулась на Мод:

— Позовешь меня, когда приедет доктор!

Мод молча присела.

По коридорам мы с Бертой шли очень быстро. Потому что здесь было действительно холодно. Как в холодильнике. Можно выкладывать продукты, не испортятся. Но как бы быстро мы не передвигались, я все равно успела заметить общую запущенность дома: пыль на полу, картинах и подоконниках, грязные стекла в оконных рамах.

— Почему не убрано? — отрывисто спросила у Берты. — В доме ведь ребенок. Или в этом тоже виноват сбежавший с деньгами управляющий? — подколола насмешливо женщину. Берта побагровела. Но промолчала. И тогда я задала ей еще один вопрос: — Берта, скажи мне, пожалуйста, а ты сама какую должность занимаешь в доме графа?

Была у меня смутная мыслишка, что Берта не просто горничная или кухарка. Слишком много она знала. И я оказалась права.

— Экономкой назначил еще покойный граф Эвери, — неохотно отозвалась Берта, открывая передо мной темные, покрытые какой-то затейливой резьбой двери.

— Угу, — хмыкнула я, входя в помещение.

Библиотекой оказалась не очень большая, но сплошь заставленная шкафами с книгами комната. В глубине в открытом камине весело плясал огонь. Я только головой покачала при виде этого безобразия. Пожароопасно же! Рядом с камином стояли два кресла. Чтобы и погреться, и почитать.

— Сюда, матушка, — снова залебезила Берта, провожая меня к камину и креслам. — Здесь вам будет удобно.

Я усмехнулась:

— Погоди. Нужно же сначала найти необходимые книги! Или ты уже нашла?

Берта смутилась:

— Простите, госпожа Елизавета, нет. Я грамоте обучена, могу читать и считать. Но умные книжки не считаю. Да и покойник-граф никого сюда не пущал. Даже графинюшку.

Я хмыкнула. Интересно, почему граф не пускал в библиотеку жену? Или же ей самой книги не были интересны, а слуги почему-то решили, что ей сюда ходу нет?

Только сейчас, медленно идя вдоль шкафов и разглядывая их содержимое, мне пришло в голову, что я могу и не знать языка, на котором они написаны. То, что мы с местными аборигенами понимаем друг друга, еще ничего не значит. Хоть я и приняла это как должное. И вообще, подозрительно спокойно отнеслась к тому, что оказалась бог знает где. Но об этом можно подумать и позже, когда разберусь с самыми насущными проблемами. Взяв первую попавшуюся книгу в руки, я полистала ее и поняла, что моя догадка не так уж и далека от истины: крупно напечатанный текст мне напоминал какие-то иероглифы. Картинок не было, и разобрать, о чем книга, я не могла. Разочарованно хмыкнув, сунула томик на место, плотнее закуталась в шаль и взяла другую книгу, с другой полки. Однако открыв ее, увидела похожие кракозяблы. Плохо. Если все книги здесь написаны похожим языком, то мне придется туго на встрече с нахальным соседом, придется врать и изворачиваться словно намыленный уж. А потом искать того, кто сможет прочесть содержимое библиотеки. Но перейдя к следующему шкафу, я обнаружила, что поторопилась расстраиваться. Книги в этом шкафу были напечатаны вполне понятным, хоть и несколько устаревшим, на мой взгляд, шрифтом. Чем-то отдаленно напоминавшим старославянский язык. Но прочесть их я могла. Единственное, что это были книги по магии и помочь мне никак не могли.

Искомое я обнаружила в самом дальнем от входа углу. Немного помучившись и порывшись в содержимом шкафа, я вытащила «Законодательство Альмиреи» и посмотрела на Берту, смирно ожидавшую моего вердикта у порога:

— Как называется страна, в которой я оказалась?

Берта округлила глаза:

— Страна? Мы в королевстве Альмирея, госпожа, — осторожно ответила она, видимо, не до конца понимая, зачем мне это нужно и что я вообще от нее хочу.

Ага, на этот раз я попала в яблочко.

— Отлично, — я улыбнулась. — Теперь можешь идти, я нашла то, что поможет нам отбиться от соседа. По крайней мере, сейчас. Выиграем время, потом я придумаю что-то еще.

Как Берта выходила, я уже не слышала. Законы никогда не были моим любимым чтивом. А эти еще и написаны были настолько архаичным языком, что иногда от бессилия и непонимания мне хотелось побиться головой о каминную полку. А ведь нужно было, не просто прочесть. Нужно было все осмыслить. Чтобы сосед, наверняка подготовившийся к осаде вожделенного поместья заранее, не смог меня на чем-нибудь подловить. Так что я старательно бубнила себе под нос малопонятные тексты, выискивая крупицы информации о правах наследования. Кажется, в библиотеку кто-то входил и выходил. По-моему, я что-то ела. Но в голове это не отложилось. Мысли и внимание были заняты тем, что я читала. Пока, мало по малу, в голове не сформировался четкий план. Он был очень рискованным. Но другого выхода из ситуации я пока не видела.

Я уже заканчивала параграф, посвященный хитросплетениям наследования титулов и имущества, когда дверь в библиотеку со стуком распахнулась и в комнату ввалилась запыхавшаяся уже знакомая тощая служанка, имени которой я пока не знала:

— Госпожа магичка Елизавета! — Я чуть не прыснула от такого обращения, после прочтения законов настроение слегка улучшилось. — Прибыл доктор Шепвест! Берта велела бежать за вами!

Я встрепенулась. Доктор — это как раз то, что нужно. Доктор — это просто отлично. Но я совсем позабыла про то, что доктору здесь нужно платить, и не уточнила у Берты, какие денежные знаки у них в ходу. А теперь и уточнять не у кого. Разве что на глазах у врача задавать подобные вопросы прислуге…

И я вздохнула:

— Веди!