Глава 29

Полина с трудом преодолела последние ступени, сердце колотилось, как бешеное, а в груди будто дышал кто-то другой – хриплый, больной, в цепях кашля. Лоб покрыт испариной, колени подкашивались, но она не могла остановиться. Ее тянуло вперед – злость, тревога, любовь к подруге. Она должна была это услышать. Должна была знать. Она постояла у двери, собираясь с силами, потом подняла руку и постучала. – Артем, открой, – сипло выдохнула она, опираясь на стену. Дверь приоткрылась, и на пороге возник Артем, растрепанный, в домашней футболке. Он удивленно моргнул, увидев Полину, а затем на его губах расползлась ухмылка. – Ого. Все-таки решила стать моей? – протянул он, облокотившись о косяк, и оглядел ее оценивающим взглядом. Полина качнулась, закашлялась, прижав ладонь ко рту. Лихорадка снова набирала силу – тело пылало, как костер, но сейчас боль от жара меркла рядом со злостью, бушующей внутри. – Что произошло? – хрипло спросила она. – Что ты сказал Регине? Артем лениво скрестил руки на груди, словно ждал именно этого вопроса. – Я сделал то, что обещал, – сказал он спокойно. – Разбил ей сердце. До осколков. Сердце Полины кольнуло. Она сглотнула ком в горле – не от болезни, от бешенства. – Я тебе ноги переломаю, – выдохнула она зло, подняв на него глаза. Артем рассмеялся – сухо, громко, почти весело. – Это вряд ли. У тебя рук не хватит. Да и зачем? Твой волчара тебя и так бросит рано или поздно. А когда это случится – ты вспомнишь меня. Я тебя прощу. Приму. Проявлю благородство, как джентльмен. Он говорил это с той самой самодовольной снисходительностью, от которой у Полины закипала кровь. И в тот момент шаги в коридоре прозвучали так громко, будто гремел барабан смерти. Полина обернулась и увидела Макара. Позади шел Череп, молча, но с лицом, будто он сам собирался проломить Артему череп. Артем, не теряя ехидства, лениво глянул на Полину, словно смаковал момент. – И хватит уже бегать за мной, – громко сказал он, так, чтобы Макар в коридоре услышал каждое слово. – Твой любовный треугольник меня вымотал. Определись, с кем ты встречаешься. А то играешь нашими чувствами – и моими, и его. Слова ударили Полину, как пощечина. В ушах загудело. Она застыла, будто земля под ногами внезапно исчезла. Не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только смотрела, не веря, не понимая, как он осмелился… – Я устал покрывать тебя перед твоим Макаром, Полин, – продолжал Артем с показным сочувствием. – Встречаешься со мной, а сама… эх… Он театрально покачал головой, вздохнул и будто даже пожалел ее – фальшиво, грязно. Полина невольно отшатнулась, сжав кулаки. Горло сдавило, дыхание стало рваным, будто она захлебывалась. Глаза ее округлились, губы дрожали – но слов не было. Ни одного. Только гул в голове. Макар застыл. Он стоял в паре шагов, но будто на другой планете. Его лицо не выражало ничего. Глаза скользнули от Артема к Полине и обратно. Пауза тянулась мучительно. – А Регина тут при чем? – тихо, но резко спросил Череп, сдвигая брови. Он явно первым собрался с мыслями. Артем криво улыбнулся, кивнув на Полину: – А ты спроси у нее. Зачем ей нужен был весь этот план? Я-то предупреждал. Маленькая ложь, братья, за собой всегда тянет большую. Всегда. И с этими словами он спокойно захлопнул дверь перед их лицами, оставив за ней тяжелую, звенящую тишину. Полина стояла как статуя. Макар не двигался. Череп прищурился и бросил взгляд на друга. – Ну и что это было?.. – пробормотал он, словно не ожидал ответа, а просто не мог не сказать хоть что-нибудь. Макар молчал. У него в груди будто что-то расползалось, ломалось, и он не знал, что больнее – услышанное или то, как Полина ничего не сказала в ответ. Череп растерянно оглянулся на закрытую дверь, потом на Полину и наконец хрипло спросил: – А что, собственно говоря, происходит? Из-за двери вновь донесся голос Артема, теперь громче, с усмешкой и каплей яда: – Полин, а ты расскажи, зачем с подружкой устроилась в профком? Твоим защитникам это будет интересно. Или уж мне самому начать? Макар резко вскинул голову. Глаза его сверкнули опасно, как у зверя, загнанного в угол. Он перевел взгляд на Полину – тяжелый, холодный, непроницаемый. В голове складывались обрывки: как на той самой вечеринке она, чуть ли не краснея, спешно убежала куда-то с Артемом. Как потом, будто случайно, оказалась рядом в профкоме. Как странно блестели ее глаза, когда он что-то спрашивал. Все это вдруг стало звенеть в одном нервном аккорде. Он ничего не сказал. Ни слова. Лишь медленно развернулся и пошел прочь, его шаги звучали гулко в коридоре. Кажется, даже воздух дрожал от напряжения. Череп тяжело выдохнул, словно пытался выпустить злость сквозь грудную клетку. Провел ладонью по лицу и кивнул: – Пойдем домой. Там все обсудим. По-человечески. Полина стояла, как будто замороженная. Потом вздрогнула, зажмурилась – и по щекам, одна за другой, покатились крупные, горячие слезы. Она всхлипнула, кутаясь в темную, не слишком теплую толстовку, будто та могла защитить от всего, что происходило. – Регину… – прошептала она. – Нужно найти Регину… Череп прикусил губу. Он был не из тех, кто легко терял голову, но сейчас ощутил беспомощность. Слезы всегда ставили его в тупик. Хотелось сказать что-то правильное – но правильных слов не было. Только кивнул: – Да. Надо. Мы ее найдем. Пошли. – Ты иди… я… догоню.