Глава 31

Регина замерла на месте, увидев, как из-за поворота улицы, сквозь хлесткую дождевую завесу пробивалась темная, стремительная фигура в длинном черном плаще. Она сразу поняла – это Череп. Его походка, его небрежно растрепанные мокрые волосы, его прямолинейная решимость. Он бежал, будто догонял не девушку – надежду. Остановился прямо перед ней, тяжело дыша, склонившись чуть вперед, как после бега на длинную дистанцию. С его капюшона капала вода, лицо было напряженным, но как только он поднял глаза, в них мелькнула облегченная улыбка. – Ты мой спаситель, – прошептала Регина и тут же кинулась к нему, крепко обнимая, прижимаясь к мокрой, холодной груди. Он с легким стоном обнял ее в ответ – будто только сейчас смог по-настоящему выдохнуть. – Ты нас всех напугала, – сказал он, проводя рукой по ее спине. – Идем, я сейчас вызову такси и… – Давай пешком? – перебила Регина, подняв к нему лицо, на котором отражались фонари, дождь и что-то странно спокойное, почти счастливое. – Я всегда хотела погулять под дождем. Череп удивленно вскинул брови, но кивнул. – Как скажешь, принцесса. Они пошли. Мимо теплого света витрин, мимо луж, в которых отражались ночные огни. Регина смотрела на мокрый асфальт и будто улыбалась самой себе, шаг за шагом выдыхая все накопившееся. Дождь то усиливался, то затихал, будто наблюдал за ними. – Знаешь… – начала она, тихо, почти с извинением в голосе. – Я была так слепо влюблена в Артема. Смешно, да? Не замечала ничего. Не хотела замечать. Знала ведь, что я не в его вкусе. Знала, что ему Полина нравится. Он… он даже украл у нее нижнее белье как трофей. Это было мерзко, но я… – она горько усмехнулась. – Я все равно надеялась, что он когда-нибудь увидит во мне хоть что-то. Хоть кого-то. Она сжала ладони в кулаки, глядя себе под ноги. – Я была одержима. Идеей. Влюбленностью. Тем, что, может быть, я смогу его изменить. Полина… она поддерживала меня. Она даже помогла мне устроиться в профком – чтобы быть ближе к нему. А сегодня… – Регина замолчала, глотая слезы и дождевые капли. – Сегодня он просто сыграл на моих чувствах. Хладнокровно. Словно на скрипке. Череп молчал, но его рука сжала ее плечо чуть крепче, будто говоря: «Я здесь». И этого было достаточно. – Хочешь знать, что сегодня наплел Артем? – спросил Череп, не глядя на Регину. Его голос был сухим, сдержанным, но в нем дрожала недосказанная злость. – Говорил, будто Полина играла чувствами – и его, и Макара. Подавала сигналы, держала обоих на поводке. А еще – что она тебя подставила специально. Ради каких-то своих целей. Вроде как втянула в профком не просто так… Регина резко вскинула голову, как от пощечины. Ее глаза вспыхнули возмущением, сквозь дождь и темноту прорываясь уверенностью. – Это ложь! – отчеканила она твердо, с какой-то новой, взрослой силой. – Полина не такая. Я сама все просила, сама хотела. Она… Она просто была рядом. Череп кивнул медленно. – Я так и думал, – пробормотал он себе под нос. В этот момент завибрировал его смартфон. Он глянул на экран и ответил. – Да, Макар? – Полина так и не вернулась в общагу, – донесся голос, напряженный, будто натянутый канат. – Ну что за день такой, а? – задрал голову к небу Череп, словно упрекая вселенную. Потом тяжело выдохнул: – Мы с Региной скоро вернемся. И отключился. Он перевел взгляд на Регину. – Позвони ей. Нужно понять, где она, все ли в порядке. Регина кивнула, разблокировала телефон и нажала на контакт. Гудки тянулись долго, холодно. Наконец в трубке щелкнуло соединение, и донесся голос – хриплый, будто от человека, стоящего на грани. – Ты в общаге? – спросила Регина, чувствуя, как что-то внутри сжимается от этого звука. – Мы с Черепом возвращаемся, а ты? Ты где? – продолжила она. На том конце тишина длилась чуть дольше обычного. – Аптека… таблетки… – пробормотала Полина и резко отключилась. Регина не сразу опустила руку с телефоном. Потом медленно убрала его в карман и покачала головой. – А вот это – ложь, – сказала она сухо. Ни удивления, ни гнева. Лишь усталое понимание. Череп смотрел на нее, но не перебил. – И я даже знаю, откуда у нее ниточки растут, – добавил Череп, глядя вперед, в темноту улицы, будто пытаясь разглядеть невидимые связи, ведущие к сердцу этой запутанной истории. * * *Полина не знала, сколько просидела на холодной земле. Время будто расплылось, растворилось между мокрыми от дождя коленями и ноющим телом. Слезы высохли, оставив после себя сухое жжение в глазах и соленый привкус на губах. Тело дрожало не от холода – от внутреннего опустошения. Все стало каким-то далеким, неважным. Даже боль в горле, казавшаяся расплавленным металлом, вонзившимся в гортань, казалась теперь чем-то посторонним. Наконец она поднялась. Одежда липла к коже, кроссовки хлюпали водой. Каждый шаг давался с трудом – ноги путались. Голова была чугунной, тяжелой, будто внутри нее пульсировал собственный разогретый докрасна котел. Но она все равно шла. Обратно в общежитие. Без цели, без смысла. Просто потому, что идти куда-то было легче, чем стоять. Из-за гаражей вынырнула чья-то тень. Большая, резкая, перекрывшая свет фонаря. Полина не вздрогнула. Не ускорила шаг. Даже не испугалась. Все равно. Но следом прогремел голос, хриплый от злости и тревоги: – Тебя где носит?! Живо домой! Макар резко шагнул к ней, протягивая руку – пальцы дрожали, словно от злости, будто от страха. Полина остановилась. Посмотрела на него. Долго. И шагнула назад. – Оставь меня, – произнесла она тихо, ровно, как заученную фразу. Глаза были стеклянные, голос лишенный всего – эмоций, теплоты, даже жизни. Макар замер. – Кнопка… Что происходит? Ты же с температурой ходишь… Ты в бреду, да? Идем, вместе посидим и… – Просто оставь меня, – пробормотала Полина. – Нет никаких «нас». Она прошла мимо, медленно, словно во сне. Ни взгляда назад, ни дрожи в голосе. Как сомнамбула, ведомая только внутренним инстинктом – дойти, не упасть, не кричать. А за спиной, под дождем, остался Макар – мокрый, сбитый с толку и так и не коснувшийся ее плеча, но будто уничтоживший ее душу.