Глава 26

Стук был очень уверенным, тяжелым и настойчивым. В этот момент я даже испытала мимолетное, но острое волнение — сердце екнуло, а ладони под тканью слегка вспотели. Но я быстро взяла себя в руки, выровняла дыхание и, понизив голос до глухого, каркающего тембра, крикнула:

— Входите!

Скрипучая деревянная дверь резко, без церемоний распахнулась.

И хотя на пороге стоял всего один человек, в крошечной избушке мгновенно стало тесно. Давящая, тяжелая аура власти и скрытой угрозы заполнила каждый сантиметр пространства.

Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти. Он был облачен в роскошный, тяжелый камзол из насыщенного бордового бархата, расшитый золотыми нитями. На его груди, поверх идеальной ткани, висел тот самый кулон. Наверное, для любого другого жителя Шафрана этот мужчина показался бы весьма интересным, статным правителем с невероятной харизмой.

Если бы не одно огромное, пугающее «но».

Я не видела его иллюзию. Я видела истинное лицо короля Леонарда. И оно было обезображено проклятием Яры.

За эти двадцать с лишним лет болезнь так спрогрессировала, что на его коже практически не осталось ни единого живого места. Всё лицо, шея и даже видимая часть рук были покрыты жуткими, бугристо-черными коростами и мокнущими язвами. Смотреть на это было, честно сказать, просто противно до тошноты.

Но я — кремень. Я турагент, который улыбался туристам даже после трех бессонных суток.

Поэтому я не дрогнула, а лишь чуть склонила голову в замотанном «тюрбане» и задала единственный важный для меня сейчас вопрос:

— Где тот, кто со мной договаривался?

Король Леонард шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Он внимательно, оценивающе оглядел убогую обстановку избы, задержав взгляд на моей фигуре.

— У моего преданного пса появились другие дела, требующие его немедленного вмешательства, — холодно отозвался он. — А что с вашим лицом, уважаемая?

Я насмешливо хмыкнула из-под ткани.

— Зачем пришел? Обсуждать мою внешность?

Мысленно я поаплодировала себе. Я играла древнюю, сильную лесную ведьму, а такие старухи ни перед кем не прогибаются, даже перед монархами. Это и было сутью нашей легенды — внушить ему, что здесь власть принадлежит не ему.

Король слегка опешил от такой дерзости, его изуродованные губы скривились.

— Нет, конечно, достопочтенная…

— Переходи к делу, мальчишка, — грубо оборвала я его, махнув рукой, которую предусмотрительно замотала в какие-то серые тряпки. — Нет у меня времени на пустые расшаркивания.

Леонард напрягся. На скулах, под слоем коросты, заходили желваки, но он сдержался.

— Да, конечно. Моя дочь… Софи. Она очень сильно больна. Хрустальная хворь. До меня дошли слухи, что ты можешь помочь ей.

— Слухи, слухи… — глухо проскрипела я, покачав головой. — И как же ты столько лет правишь, если веришь глупым слухам?

— То есть… это неправда? — голос короля мгновенно сбился, потеряв всю властность, и как-то жалко поник. В этот момент передо мной стоял не жестокий убийца, а отчаявшийся отец.

— Ну почему же? — я выдержала театральную паузу. — Правда. Только вот тебе, король, я помочь не смогу.

— Почему?! — Леонард сорвался на отчаянный, полный боли крик.

— Не ори, я не глухая, — я недовольно поморщилась, радуясь, что под повязкой этого всё равно не видно. — Я могу вылечить твою дочь. Но ты не готов к оплате за ее жизнь.

— Я?! — он задохнулся от возмущения, гордо выпятив грудь. — Назови свою цену, старуха! Я — король! У меня есть всё, чего только может пожелать твоя душа! Золото, земли, артефакты!

— То есть, готов отдать всё, что я попрошу? — вкрадчиво уточнила я. — Даже свою душу?

Леонард нервно сглотнул, но тут же взял себя в руки.

— И зачем тебе моя душа?

— Действительно, твоя мне ни к чему. Слишком грязная, — я позволила себе тихий, скрипучий смешок. — Но кое-что другое привлекло мое внимание.

Я медленно подняла замотанную в тряпки руку (какая же я всё-таки молодец, что успела замаскировать не только лицо, но и кожу рук!) и уверенно указала прямо на грудь короля.

Леонард непонимающе опустил взгляд на свой бордовый камзол.

— Что конкретно привлекло твое внимание, ведьма?

— А у тебя много вещей на груди с божественной искрой висит?

Рисковала ли я, упоминая искру? Безусловно! Но я должна была показать свою истинную силу. Убедить его, что я — видящая, что от меня не скрыть правду.

Король застыл, словно налетел на невидимую стену.

— Не понимаю, о чем ты, старуха, — процедил он, но его голос предательски дрогнул.

— Всё ты понял, — отрезала я. — Вон как в лице изменился. Я же говорила, что ты не готов заплатить. Уходи, король. И пусть великая богиня Гуаньинь защитит твою дочь. Раз уж ты не смог.

Я демонстративно отвернулась и махнула рукой на дверь.

Но Леонард не сдвинулся с места. Аура вокруг него начала стремительно темнеть, наливаясь удушливой, свинцовой тяжестью.

— А ведь я хотел по-хорошему! — прорычал он.

Король схватил кулон на груди и выставил его вперед. Камень аурелия внутри артефакта вспыхнул жутким, пульсирующим алым светом.

— Тебе пора сдохнуть, старая карга!

Из кулона прямо в меня ударил ослепительный луч кровавого цвета.

Инстинкты сработали мгновенно, но я даже не успела вскинуть руки для магического щита. Луч врезался прямо мне в голову.

Но… я же иномирянка. У меня иммунитет к этой искаженной магии от самой богини! Луч не убил меня, не выжег мой разум, как ожидал король. Но вот у плотной ткани на моем лице иммунитета не оказалось. Тряпки с тихим шипением осыпались на пол серым пеплом, обнажая мои русые волосы, молодое лицо и чистую, гладкую кожу.

Надо было видеть лицо короля! Его глаза едва не вылезли из орбит.

— Девчонка! — в шоке выдохнул он, отпуская артефакт. — Ты девчонка! Да ты на кого полезла, малолетняя дрянь?!

— Ни на кого я не лезла, — я гордо вздернула подбородок, скидывая с себя остатки старушечьей роли. Мой голос зазвучал звонко и чисто. — Я действительно могу вылечить твою дочь, как вылечила уже десятки людей до нее. Слухи из ничего не появляются, ваше величество. Но скажи честно: ты бы обратился за помощью к молодой девчонке? Вижу по твоему лицу — нет. Поэтому пришлось устроить этот маскарад.

Я встала с кресла, расправив плечи.

— Но, как я уже сказала, мои услуги стоят дорого.

Я снова подняла руку, указывая на его кулон.

— Меня не интересует твое золото. И не надо на меня так смотреть. Я вижу твое истинное лицо, Леонард. А вот этот артефакт с божественной искрой…

— И зачем он тебе?! — взревел король, инстинктивно прижимая кулон к груди.

— Вопрос не в этом, — холодно парировала я. — Вопрос в том, насколько сильно ты любишь свою дочь? Готов ли ты пожертвовать своей иллюзией и властью ради ее жизни?

— Я король! — Леонард шагнул ко мне, его лицо исказилось от первобытной ярости. — Ты моя подданная! Я приказываю тебе отдать мне лекарство!

— Нет.

— Нет?!

— Нет, — твердо повторила я. — Ты глухой, король? Только обмен.

Черные язвы на его лице словно вздулись, глаза налились кровью.

— Тогда пора умереть! И я просто заберу лекарство! — прорычал он, и артефакт в его руке снова полыхнул алым.

В этот момент я резко осознала: в этот раз одной лишь моей иномирной ауры может не хватить. Защита рухнет под чистой боевой мощью.

Я выбросила обе руки вперед, концентрируя весь свой золотистый резерв, и изо всех сил крикнула:

— ЗАМРИ!

Время дрогнуло. Тягучая, золотая волна сорвалась с моих пальцев и врезалась в короля. Леонард застыл, словно статуя, с перекошенным от ярости лицом и с вытянутым на цепочке для удара артефактом. Алый луч повис в воздухе в нескольких сантиметрах от моей груди.

Я с облегчением выдохнула, собираясь обойти его и сорвать с его шеи кулон…

Но моего импульса хватило ровно на три секунды.

Магия божественной искры взломала мою заморозку с хрустальным звоном. Леонард отмер, и алый луч ударил в стену за моей спиной, разнося бревенчатую кладку в щепки.

Начался настоящий бой. Крошечная избушка превратилась в эпицентр урагана.

Король атаковал без остановки. С его пальцев срывались сгустки темной, ядовитой энергии. Я металась по комнате, уклоняясь от ударов, перепрыгивая через перевернутую мебель. Моя магия времени работала на пределе: я точечно «замедляла» летящие в меня ядовитые шары, успевая нырнуть под них, то «ускоряла» себя, чтобы оказаться за спиной Леонарда.

— Отдай лекарство, дрянь! — ревел он, разнося в пыль кровать и тумбочку.

Я отскочила в угол, задыхаясь от напряжения. Резерв стремительно таял. Я понимала, что долго в таком темпе не продержусь. Нужно было атаковать. Я собрала остатки силы, сплела плотный кинетический жгут и хлестнула им по руке короля.

Леонард зашипел от боли, но кулон не выпустил. Вместо этого он резко развернулся и ударил наотмашь свободной рукой.

Темный полумесяц чистой, концентрированной магии разрезал воздух. Я попыталась уклониться, попыталась «откатить» время, но была слишком вымотана.

Заклинание с мерзким, чавкающим звуком врезалось мне в левое предплечье.

Ослепительная, невыносимая боль пронзила руку до самой кости. Я побелела, из легких выбило весь воздух. Болевой шок ударил по нервам с такой силой, что ноги мгновенно подкосились.

Я с глухим стуком рухнула на колени среди разнесенной в щепки избушки, инстинктивно прижимая кровоточащую, обожженную руку к груди. Золотистое свечение моей магии жалобно мигнуло и погасло.

Сквозь пелену слез и пульсирующую боль я увидела, как король Леонард медленно, тяжело дыша, подходит ко мне. На его обезображенном лице играла торжествующая, жуткая улыбка. Ему оставалось лишь добить меня.

Я была слишком, слишком самонадеянна.