Глава 11

Вера и чувства – ласковая основа зла. В отличие от разума вера и чувства не устанавливают границ для любого заблуждения, любого чаяния. И тем не менее именно его чаще всего нарушают или игнорируют, и именно оно – наиболее презираемое. Но им необходимо овладеть, невзирая на извечное возмущение бесчисленных глупцов.

«Шестое правило волшебника, или Вера Падших», Терри Гудкайнд

Джейсон

Белое.

Чёрное.

Добро и зло.

Любовь и ненависть.

Страх и смелость.

Сила воли. Ничтожность. Раболепие. Искренность. Радость. Грусть. Счастье. Печаль. Сострадание. Отчаяние. Гнев. Восхищение. Преданность.

Вера.

Что из этого правда?

Что из этого ложь?

Где находится истина? В начале? В конце? Посередине?

Для каждого человека реальным становится то, во что он верит. Если он не верит ни во что, он идёт искать что-то такое, что найдёт отклик внутри него и автоматически превратится в веру.

Вера часто бывает слепой. Вера часто бывает ложной. И редко, очень редко, вера отражает истинное положение вещей.

Обмануть людей легко. Достаточно пустить их по ложному следу, сыграв на их эмоциях. Страх, стыд, чувство вины – три кита, на которых держится власть по словам «гениев». На самом же деле, страх всему голова. Именно он стоит за каждым человеческим действием и решением. Страх – самая сильная отправная точка. Он отключает мозг, не позволяет думать и анализировать. Сковывает. Парализует. Бывает, на какое-то время человек выпадает из реальности, отрицая происходящее. Но страх, страх рано или поздно вытолкнет человека из уютного спасительного кокона. А затем запустит самый мощный защитный механизм – агрессию.

Все всегда винят агрессоров. И никому не приходит в голову, что, возможно, человек просто защищается. Напугать людей легко. А напуганные люди… Им нужно кого-то винить за свой страх. Им некогда разбираться в проблеме. Они не считают агрессорами себя, а спешат обвинить в этом тех, в ком усмотрели угрозу. Неважно, была ли эта угроза реальной или существовала только в чьей-то голове.

Человеческий мозг интересно устроен. Он не всегда может отличить фантазию от реальности. А уж когда к делу подключаются инстинкты самосохранения, человек из разумного существа порой превращается в животное, для которого лучшая защита – это нападение. Люди видят опасность и действуют, исходя из базовых инстинктов – бей или беги. И неважно, как далеко убежит человек. Всё равно наступит момент, когда ему придётся ударить. Либо первым, либо в ответ. Если он не ударит, если не будет защищаться, то проиграет или умрёт. Таков закон природы.

Люди не миролюбивы. Это самые опасные хищники на планете. Всё непонятное они пытаются уничтожить, потому что непонятное их страшит. Как в той легенде про полубога. Он пришёл спасти людей, а они его убили.

Люди глупы. Настолько глупы, что охотнее верят лжи, которая их устраивает, чем пытаются докопаться до правды.

Так зачем винить кого-то в бедах человеческих, когда беда эта – сам человек? Его невежество и нежелание понять, что мир наш не так прост, как нам хотелось бы, является прямой угрозой существования этого самого мира.

Если глупцы правят балом, то бал этот обречён.

Ключом к активации любого знания является система мышления. Чем осознаннее человек, тем меньше он доверяет всему, что его окружает. Тем тщательнее он фильтрует и проверяет информацию.

Разум. Здравомыслие. Хладнокровность. Вот три кита, опираясь на которые, этот мир мог бы находиться в гармонии.

Умение выключать эмоции и действовать, руководствуясь разумными доводами, логикой и фактами может привести к успеху человечества. Может, но гарантий не даёт никто. У нас нет инструкции по выживанию и улучшению нашей расы. Но одно я знаю точно: пока люди идут на поводу у первобытных инстинктов, игнорируя голос разума, они обречены быть рабами тех, кто этот голос не игнорирует.

Иногда мне кажется, что во мне живут два человека.

Один любит всё контролировать, руководить, раздавать указания. Любит внимание и когда его слушают, открыв рот. Любит, когда ему подчиняются и боготворят его.

Другой живёт в своём мире и готов отдать что угодно, лишь бы его не трогали и не мешали ему.

Мир дуален. Люди тоже. У всего и всех есть другая сторона. В каждом плохом человеке есть что-то хорошее, а в каждом хорошем человеке всё же есть что-то плохое, не так ли?

У каждого есть свои слабые места, готовые в любой момент дать трещину. Я умею находить эти места. Умею латать их. Умею добивать. Я легко использую слабости и страхи людей в своих целях.

Легко, потому что я не безумен. Не отравлен эмоциями. Не подвержен влиянию системы. Мне невозможно что-либо внушить. Меня нельзя заставить действовать бестолково, не опираясь на логику и трезвый рассудок.

Я – как эта ночь – беспристрастен и холоден. И это нисколько не мешает мне жить. Наоборот. Я словно рыба в воде. Словно птица вижу всё с высоты полёта. Перед моими глазами является вся картина происходящего. Не пазлами, не кусочками, а вся целиком. Именно потому, что я умею смотреть за горизонт, я всегда на шаг впереди.

И я слышу шаги. Они лёгкие, неторопливые, почти бесшумные. Разумеется, она пришла. Пришла, чтобы ещё раз убедиться, что я оставил её в покое.

– Ты счастлива, Бекки? – спрашиваю прежде, чем она успевает подойти ко мне и облокотиться на перила, устремляя взгляд туда, куда смотрю я. Бекка всегда меня зеркалила. От привычек не так просто избавиться.

Я прикуриваю сигарету, вдыхаю едкий дым и выдыхаю его на свободу.

– А ты? – раздаётся тихий вопрос, который я пропускаю мимо ушей и вновь отправляю дым в тёмно-синее небо.

– Наш дом кишит твоими людьми. Почему, Джейсон?

– Твой муж заключил со мной сделку. Разве он тебе не сказал?

– Сказал, да. Но зачем? В чём твоя выгода? Неужели он располагал какой-то важной информацией?

– Я должен ответить?

– Нет, конечно, нет.

Она подаётся вперёд – туда, за перила – настолько, насколько это возможно, и вдыхает ночную прохладу. Когда-то эта женщина сильно привлекала меня. Я дал ей многое. Почти всё. Но она хотела любви. Бекка сама всё испортила. Однако я не держу на неё зла. Я сделал всё для того, чтобы она обрела своё тихое счастье. Бекки пока не поняла, что её счастье не в этом. Но я всегда это понимал.

Отомстил ли я ей таким способом за то, что посмела уйти? Это нельзя назвать местью в прямом смысле слова. Я просто хочу показать ей, что её воздушные замки – не сказка со счастливым финалом, а самая ужасная ошибка. Скоро она это поймёт. Но Бекка никогда не попросится назад. Слишком гордая. Она будет жить в своей золотой клетке и каждый день ругать себя за неверный выбор. Этого знания мне вполне достаточно. Но зла я ей не желаю. Если бы желал, она была бы мертва.

– Будь аккуратна, Бекки. Не ляпни лишнего. Ты – его гарантия.

– Что? – Бекка резко поворачивает голову. – О чём ты говоришь?

– Саймон думает, что тебе известно обо мне многое. Ты теперь очень важный человек для него. Самый важный. Он будет тебя беречь и любить, как ты того заслуживаешь. А заодно пытаться выяснить, какие мои тайны ты хранишь.

– Но я ничего не знаю.

– Да, не знаешь.

– Боже, Джейсон. Зачем ты обманул его? А если он кому-то расскажет? У тебя столько врагов. А если кто-то из них меня похитит и будет пытать, чтобы выведать твои секреты? А я ведь ничего про тебя не знаю. Даже под пытками я не смогу ничего рассказать.

– Видишь, Бекки, как кстати я отправил к вам охрану. Она нужна и тебе. Просто играй свою роль. Наслаждайся той жизнью, которую ты всегда хотела.

Я усмехаюсь, затягиваюсь липким дымом. Он пропитал меня полностью. Дым успокаивает. Бывает, мне трудно сосредоточиться без него. Трудно сохранять голову холодной. Трудно думать и анализировать. Я стал много курить и уже давно. У меня тоже есть свои слабости, и я их не особо скрываю. Если кто-то захочет навредить мне, у него получится. Точнее – уже получалось. Но я всё равно здесь. В мире живых. Убить меня не так просто. Как оказалось, я живучая тварь.

– Это жестоко, Джейсон. За что ты со мной так?

– А ты ещё не поняла, Бекки? – я перевожу на неё взгляд. – Никто не уходит от меня против моей воли.

– О, Боже… – она прикрывает рот ладошкой. – Камеры, охрана… Боже.

– Да, Бекки. Я всегда буду рядом.

– Но откуда ты знал, что Саймон придёт за покровительством к тебе, а не к кому-то ещё?

– Всё просто, Бекки. Я умею читать людей. Из всех зол твой муж всегда выбирает меньшее. Хочешь знать, почему он сделал тебе предложение? Ты ему идеально подходишь. Ты удобна, а Саймон ценит свой комфорт. Всему есть логичное объяснение.

Наблюдаю, как безмолвные слёзы струятся по миловидному лицу. Бекку нельзя назвать красавицей, но она не лишена изюминки. Её лицо необычное, оно не вписывается в модельные стандарты, но оно такое живое. Настоящее. Уникальное. Особенное. Я всегда выбираю неординарных и ярких девушек. Люди могут считать их серыми мышками, а я – видеть их истинную красоту. Такие лица не забываются.

И я всегда буду их помнить. Всех.

Любил ли я Бекку? Нет. Однозначно.

Люблю ли я Джессику? А что такое «любовь»?

– Мне жаль тебя, Джейсон, – сквозь слёзы шепчет Бекка.

– Почему? – я склоняю голову набок и прищуриваюсь. Бекке иногда удаётся удивлять меня.

– Потому что ты никогда не узнаешь, что такое любить и быть любимым, – зло чеканит она и бросается в сторону выхода.

Оборачиваюсь и вижу, что мы уже не одни. Бекка подхватывает Саймона под локоть и уводит с террасы, а Джесси подходит ко мне. Она забирает у меня пачку, достаёт сигарету и прикуривает. Дым уносится в тёмно-синее небо.

Джесси смотрит на меня, я молчу и улыбаюсь, разглядывая её лицо. Мне хочется к ней прикоснуться, и я протягиваю руку. Её кожа нежная и тёплая, а мои пальцы ледяные, но Джесси не морщится, а улыбается в ответ и потирается щекой о мою ладонь.

Мне хорошо. Мне, чёрт подери, никогда ещё не было так хорошо. Бекка ошиблась. Я знаю, что такое быть любимым, и я чувствую внутри что-то… Не знаю, что именно. Это что-то новое, неведомое мне ранее.

Только не подведи меня, Джесси. Не испорти всё. Я слишком долго тебя искал. Слишком долго держал на расстоянии. Слишком долго был одинок. Возможно, первый раз в жизни я ошибся, и моя ошибка заключается в том, что я подпустил тебя слишком близко и желаю слишком сильно. Но я готов к последствиям, а вот ты – нет. Так что не предавай меня, Джесси. Ты этого не переживёшь.