Глава 12

Все знают, что с ними что-то не так, просто не знают, что именно. Все хотят исповедаться, все хотят достичь катарсиса, особенно виновные… Но виновны-то все.

Т/с «Настоящий детектив», 1 сезон

Джессика

Месяц спустя

Бывают дни, когда я вполне счастлива и чувствую себя в полной безопасности. А бывают такие, как этот, когда я вздрагиваю от каждого шороха и ругаю себя за свой выбор.

Я уже и забыла, что такое свобода и независимость. Джейсон повсюду. Он буквально везде. Я живу и дышу им. Но если раньше мне это нравилось, то теперь он меня раздражает и вызывает внутреннее отторжение. Мне стало ненавистно делить с ним постель. Джейсон хочет меня. Хочет по-прежнему и даже больше, а я выдумываю всё новые и новые причины, чтобы избежать нашей близости.

Я отталкиваю его и отдаляюсь всё больше. Часто раздражаюсь, нервничаю и постоянно чего-то боюсь. Я должна жить и дышать им, иначе навлеку на свою голову большие проблемы. Он контролирует каждый мой шаг, каждый вдох. Камеры повсюду, я никуда не выезжаю без охраны, мой телефон прослушивается и отслеживается, я уверена в этом. Единственное, что Джейсону неподконтрольно – это мои мысли. Но и туда он пробрался.

Кто-то, возможно, скажет, что я сама выбрала такую жизнь, и отчасти будет прав. Но только отчасти. Правда в том, что выбора у меня не было. Я могла бы попытаться ещё раз сбежать. Могла бы послать Джейсона на хрен. Могла бы сдать его полиции или кому-то покруче. Но тогда моя жизнь оборвалась бы в ту же минуту.

Жертва ли я?

Виновна ли я?

Заслужила ли?

Справедливая ли это кара?

Да чёрта с два!

Мы виновны настолько, насколько сами осознаём свою вину. Никто не в праве судить нас, пока мы сами не одобрим своё осуждение. Никто не в праве линчевать нас, пока мы сами не вступим на эшафот и не подставим голову под плаху. Никто не в праве лишать нас свободы, пока мы сами не решим, что недостойны её.

Так что я не жертва. И я не виновна. Это был мой выбор в рамках отсутствия выбора. Это был единственный шанс из всех возможных на тот момент. Это было самое правильное решение. Плохое решение. Очень плохое решение. Но единственное верное из тех, что я видела тогда.

И мне не стыдно. И я не сдамся.

Красная помада ярко выделяется на побледневшем лице. Я смотрю в зеркало. Меня слегка лихорадит. Мне не страшно, но то, что я хочу сделать, рискованно. Однако я должна узнать правду. Должна туда поехать и поговорить с ней.

С матерью Джейсона.

Я думала, что она мертва. Не знаю, почему я так решила. Но недавно Джейсон лично опроверг это. На мою фразу «Мне жаль, что твои родители погибли» он ответил: «А кто сказал, что моя мать мертва? Она находится в психиатрической клинике».

Разумеется, Джейсон узнает. Возможно, придёт в ярость. Но я скошу под дурочку. Он ведь не запрещал с ней видеться. А раз не было прямого запрета, значит, можно. Если что-то потом пойдёт не так, то я невинно похлопаю ресничками и сделаю Джейсону обалденный минет. Секс всегда его успокаивает. Сколько острых углов мне удавалось сгладить, просто раздвинув ноги.

Мой муж… Я до сих пор не привыкла так его называть. Мой муж не такой, каким кажется. Вообще всегда. И дело не в том, что я об этом не знала. Я знала, но я даже не представляла, чёрт подери!

Я так много… О, я так много должна вам рассказать, но боюсь, что у меня мало времени. Нужно не рассуждать, а действовать. Мои память и разум играют со мной. Что-то происходит, что-то очень нехорошее. Пока это лишь догадки, но, уверена, чутьё меня не подводит. Я медленно схожу с ума. Если этот процесс не остановить, то целостность моего рассудка может быть нарушена навсегда.

У меня всё чаще и чаще случаются провалы в памяти. Либо это Ками «просыпается», либо Джейсон что-то делает со мной. О, он может. Я читала про медленные яды, психотропные вещества и прочие препараты, которые оказывают сильное влияние на мозг человека. И мой мозг не в порядке. Ухудшение началось сразу после свадьбы. И потому, что я не знаю, кто в этом виноват, я боюсь и своего мужа, и альтернативную личность, живущую во мне. Это уже не та Камилла, которая всегда защищала меня. Теперь она хочет навредить мне. Я знаю. Знаю на подсознательном уровне. Я сама упрятала её туда, и, возможно, теперь она мстит мне, вставляя палки в колёса. Я не уверена на сто процентов, но не исключаю такой вариант.

– Миссис Харрис, – окликает меня горничная, и я вздрагиваю. – Машина готова.

– Спасибо, Мэнди.

Боже… Сегодня я шарахаюсь в том числе и от горничных. Нервы вообще ни к чёрту. И лицо осунулось. Я сильно похудела. Каждый день на нервах и в стрессе. Даже брендовые тряпки и люксовая косметика не справляются с тем ущербом, который наносит брак с психопатом. Джейсон пьёт мою кровь. Не буквально, конечно. Больше он не размахивает ножами в моём присутствии. Но он так сильно прессует морально, что я… У меня почти не осталось сил выносить это давление. От прежней жизнерадостной и стойкой Джессики Маршалл не осталось ничего. С каждым днём я всё больше становлюсь похожа на раздражительный и пугливый живой труп.

И вроде бы мне грех жаловаться. Я живу в роскоши, делаю всё, что хочу (если это не нарушает условия брачного контракта), свободно перемещаюсь по дому и за его пределами. Но всё это под пристальным вниманием зорких глаз и камер. Джейсон знает пароль на моём телефоне, знает мою историю браузера. Он знает, какие трусы я надеваю, что ем на завтрак, обед и ужин, как провожу свой день, с кем говорю и встречаюсь, куда езжу и сколько времени там провожу. А ведь Джейсон уезжает рано утром, когда я ещё сплю. Иногда он сам выбирает мне одежду, оставляет её на стуле, даже если этот день мы проводим порознь. И упаси Господь надеть что-то другое!

Может, Джейсон проверяет, сколько ещё я способна «проглотить»? Возможно, ему интересно, насколько сильно я могу прогнуться под него? Ну так вот: я достигла предела. И у меня заканчивается время, я чувствую.

Автомобиль несётся по загородной трассе, увозя нас всё дальше от виллы. Мэриан Харрис содержат в частной клинике примерно в сорока километрах отсюда. Странно, что Джейсон не упрятал её подальше, если так ненавидит. А в том, что любви он к ней точно не питает, я уверена. Видимо, Джейсон действовал по принципу, что своих врагов нужно держать настолько близко, насколько это возможно.

– Приехали, миссис Харрис, – говорит водитель, и машина въезжает в распахнувшиеся ворота. – Я припаркуюсь здесь, идти мне с вами нельзя. Вас уже ждут.

– Ждут?

– Видите женщину около входа? Она всё покажет. Мистер Харрис попросил организовать вам экскурсию.

Ну разумеется… Он уже знает. Я не могу сделать и шага, чтобы об этом не стало известно.

Каблуки быстро стучат по асфальту, пока я пытаюсь справиться с нарастающей тревогой. Очень скоро я увижу маму Джейсона. Я не в курсе её диагноза, и вряд ли мне расскажут. Хотя всё возможно.

– Добрый день, миссис Харрис, – женщина в медицинской форме приветливо улыбается. – Я мисс Прайс. Как вы доехали?

– Всё хорошо. Спасибо, что согласились принять меня.

Она рассыпается букетом лести, но я пропускаю её слова мимо ушей. Всё моё внимание занимает изучение данного заведения. Зелёные лужайки, аккуратные клумбы, возле которых расставлены скамейки, множество дорожек, соединяющих четыре больших здания и несколько построек поменьше.

Мисс Прайс объясняет, что в четырёх корпусах содержатся пациенты. Справа – два женских корпуса, слева – два мужских. Они различаются по степени тяжести состояния пациентов. Самые безнадёжные располагаются в корпусах С, относительно вменяемые – в корпусах B.

– А миссис Харрис… она… – я пытаюсь подобрать слова, но как тут спросишь? Окончательно свихнулась? Или страдает лёгкой депрессией?

– Когда миссис Харрис только поступила к нам, её определили в корпус B, но потом её состояние ухудшилось.

– Но её же лечат?

– Да, ей назначена соответствующая терапия, но, к сожалению, прогресса нет.

Качаю головой. Я ведь и сама недалека от того, чтобы поселиться здесь до скончания своих дней. Если Джейсон потеряет ко мне интерес, то этот сценарий станет вполне реализуем. Готова поспорить, Джейсон уже зарезервировал мне местечко. Так, на всякий случай. А я только приближаю этот день своими отказами в близости. Но я ничего не могу с собой поделать. Будто внутри стоит какой-то блокатор. Я же так любила секс… Что со мной случилось? Я сама себя не узнаю. Чем больше проходит времени, тем сильнее изменения. Словно кто-то меняет меня изнутри, перепрошивая мой мозг, исправляя реакции и поведение, меняя характер и предпочтения.

– А что с ней? – спрашиваю, отгоняя мрачные мысли.

– Простите, миссис Харрис, но на этот вопрос я не в праве отвечать. Мистер Харрис запретил разглашать информацию, касающуюся психического состояния его матери. Он не говорил, что для вас сделано исключение, поэтому… – мисс Прайс разводит руками. – Спросите лучше у него. Уверена, мистер Харрис вам всё расскажет.

– О, я не хочу лишний раз причинять ему боль. Это тяжело для него, – произношу первое, что приходит в голову. – Просто хотела знать, к чему мне быть готовой. Смогу ли я поговорить с ней?

– Обычно она довольно спокойна и идёт на контакт, но бывают дни… – мисс Прайс многозначительно округляет глаза. – Надеюсь, сегодня будет хороший день. Идёмте. И вы можете задавать любые вопросы, кроме тех, что касаются диагноза Мэриан. Постараюсь ответить на все. Мистер Харрис велел показать вам всё. Держитесь рядом. Здесь легко заблудиться.

Прелестно. Значит, мне предстоит общение с невменяемой женщиной. И что Мэриан сможет поведать, кроме своих бредовых фантазий?

– А Джейсон не навещает её?

– Очень редко. Последний раз он был здесь два года назад. Его визиты сильно её волнуют, поэтому мистер Харрис решил не вредить своей матери ещё больше. Он очень переживает за неё, звонит регулярно и справляется о её здоровье. Так печально. Такая трагедия.

Ага, конечно. Переживает он.

Дальше мы идём молча. Разговаривать мне совсем не хочется. От вида обитателей этой клиники волосы дыбом встают. Говорят, безумие заразительно. Сначала ты пребываешь в шоке, потом тебе становится интересно – и постепенно ты втягиваешься. Нередки случаи, когда работники таких заведений становятся их пациентами.

Что это – вопиющая несправедливость жизни или обыденная закономерность? Почему одни люди с лёгкостью отличают реальность от иллюзий, а другие не могут провести чёткой границы? Что если всё совсем наоборот, и это мы – психи, а они – вполне нормальные? И как сюда заносит обычных клерков или домохозяек? В какой момент неудовлетворённость собственной жизнью, скука, ревность или послеродовая депрессия перерастают в нервный срыв? Есть ли у безумия предпосылки? Можно ли сказать: «Эй, подруга, если ты сейчас же не займёшься своим психическим здоровьем, то закончишь дни в психушке»? Можно ли уберечь человека от безумия? А если он таким родился, можно ли его вылечить?

Общая комната сменяется комнатой отдыха, а затем небольшим коридором. Мы проходим мимо столовой и комнаты для персонала, а после сворачиваем и попадаем в очень длинный коридор с множеством дверей. Мисс Прайс говорит, что не всем пациентам в этом крыле дозволено покидать палаты. Кто-то лежит привязанным к кровати и ходит под себя неделями, а то и месяцами, и выходит на прогулку в наручниках под строгим присмотром медбратьев. Но остальные пациенты ведут себя более-менее спокойно. Им разрешено перемещаться самостоятельно. Само собой, под наблюдением санитаров.

Из некоторых палат доносятся ужасающие звуки, и я напоминаю себе, что эти люди опасны. Опасны по-настоящему, ведь они не ведают, что творят. Они находятся в мире своих иллюзий и слышат голоса в голове, которые говорят им разное. Иногда – и я уверена наверняка – в их ушах звучат жуткие вещи. Сколько маньяков оправдывали свои деяния голосом свыше? И скольким из них удалось избежать смертной казни? Вряд ли такие здесь имеются, это всё-таки частная клиника, а не госучреждение, но всегда бывают исключения. Деньги и связи решают многое.

Я вылезла из грязи, прошла через ад, и я знаю, о чём говорю. Но находясь здесь, я вдруг осознаю, что я свободный человек. Я не заперта в своих грёзах, меня не удерживают в стенах этого заведения, и я могу выбирать, что съесть на завтрак, обед и ужин. Мой муж покупает мне одежду и контролирует каждый мой шаг – да, это так. Однако Джейсон ни разу за этот месяц не навредил мне физически, не газлайтил меня, не кричал, не удерживал силой, не оскорблял, не запрещал покупать что-то самой, не попрекал меня и не раздражался, когда я отказывалась заниматься с ним сексом. Он просто задушил меня своим контролем и ненасытной похотью.

Но сейчас я до боли в груди уверена в том, что он делает всё это не из злого умысла. И уж точно не подсыпает мне в еду ничего такого, что отравляло бы мой мозг. Сбои в моей системе – это только мои проблемы. И разобраться с ними я должна сама. Я ведь хожу к психотерапевту. И я знаю, почему до сих пор нет прогресса. На каждом сеансе я лгу, потому что боюсь оказаться в подобном месте. Но правда в том, что если я буду лгать и дальше, то всё закончится именно здесь.

Чем дальше по коридору мы идём, тем обшарпаннее становятся стены. Глядя на них, и не скажешь, что это элитная клиника. Наконец мисс Прайс останавливается у двери и произносит:

– Здесь.

Киваю. Страх наконец прошёл. Впервые за месяц я готова столкнуться с демонами. Правда придаёт сил. Честность перед собой – это огромный шаг к успеху.

– Вы ещё можете передумать, миссис Харрис.

– Нет, я иду.

– Хорошо.

Мисс Прайс прикладывает ключ-карту к панели управления. Раздаётся громкий сигнал, и красная лампочка над дверью загорается зелёным.

– Я буду здесь. Не заходите за черту. Если захотите выйти, нажмите на жёлтую кнопку сбоку от двери.

Она отступает в сторону, а я делаю шаг вперёд и толкаю дверь, открывая ящик Пандоры.