Глава 14. Целительские заботы

Покидая Джермонто, Лучано оставлял за спиной итлийскую осень, сырую, ветреную и все же теплую, как неласковая, но заботливая мачеха – лишнего не позволит, однако и замерзнуть не даст. Шагнул в портал – и оказался посреди зимы. О, теперь было понятно, почему чиновник, записавший прибытие лорда Фарелла, с таким сомнением покосился на его плотный черный камзол и короткую суконную накидку, подбитую бархатом. Для Итлии наряд был слишком теплым, и накидку Лучано перед визитом к Риккарди вообще оставил в гостинице, забрав потом. В Дорвенанте его хватило ровно на несколько шагов, чтобы выйти из портального здания на площадку с экипажами.

– Барготовы подштанники! – выдохнул Лучано, пытаясь вытащить ногу из плотного снега, в котором увяз по колено. И надо же было так неосторожно шагнуть с крыльца! – Да что за страна? У вас тут что, опять Разлом?!

– Зима у нас, вашмилость! – с издевательской почтительностью отозвался один из дюжины возчиков, что грелись вокруг большой бочки, наполненной углями. – Извольте знать, каждый раз после осени приходит! А где зима, там и снег!

Его товарищи обменялись понимающими снисходительными взглядами и ухмылками, даже не особо стараясь их скрыть. Ну да, как не посмеяться над итлийским дурнем, который оказался в тонкой накидке среди сугробов и… А это что, еще снег? Да сколько же его там, в тучах?!

Крупные снежинки плавно кружились вокруг, опускаясь на сугробы и протоптанные между ними дорожки, лошадиные спины и морды, крыши карет и головы людей. Головы эти, между прочим, все были в шапках или капюшонах, а он, Лучано, идиотто! Понадеялся, что за два дня его отсутствия погода в Дорвенанте сильно не поменяется, и вернулся в настоящий холод, еще и снегопад.

Еще раз помянув Баргота, на этот раз про себя, он принялся искать взглядом свободную наемную карету.

– Милорд Фарелл! – окликнули сзади, и Лучано обернулся, сражаясь с холодными плотными оковами сугроба. – Сюда, скорее!

Ему махал высокий юноша в щеголеватой куртке, подбитой пушистым серым мехом, и такой же мохнатой шапке. Лучано с завистью глянул на плотные шерстяные штаны, высокие сапоги – вот как нужно здесь одеваться зимой! И только потом узнал знакомое лицо и широкую улыбку.

– Синьор Бреннан! – обрадовался он, пробираясь к молодому целителю, который держал большую корзину. – Рад встрече!

– Взаимно, милорд, – кивнул тот и немедленно перешел на особый тон, который лекари приберегают исключительно для пациентов: – Разве можно так легко одеваться, милорд?! Хотите воспаление легких получить?! Немедленно прошу вас в карету! А пока дойдем до нее…

Перехватив корзину одной рукой, он махнул другой, и уже насквозь продрогшего Лучано будто окатило волной сухого жара. Благословенное тепло обволокло с головы до ног, и Лучано догадался, что это какая-то разновидность магического полога.

– Синьор Дилан, вы мне второй раз жизнь спасаете! – с чувством заявил он и тут же поправился: – Хотя нет, уже в третий! А если еще и до дворца довезете…

– С радостью, – улыбнулся молодой целитель и указал на небольшую черную карету с плохо видным издалека гербом. Две сытые лошадки, запряженные в нее, фыркали и нетерпеливо переступали с ноги на ногу, а кучер, увидев хозяина, спрыгнул со своего места, подбежал и с поклоном забрал корзину. Лучано невольно бросил взгляд на ее содержимое и удивился – на коробочках и бутылках красовался прекрасно известный ему символ – цветущая апельсиновая ветка. Торговый знак дома «Скрабацца и сыновья»!

– Вы получили заказ из Итлии, синьор? – догадался он. – О, простите, если это не мое дело.

– Ничего секретного, милорд, – снова улыбнулся Дилан, и они с Лучано пошли к экипажу. – Всего лишь эфирные масла и некоторые ингредиенты, которые у нас не производят или делают это слишком дорого. Увы, даже с учетом пересылки порталом дешевле покупать лекарства в Итлии, чем у наших алхимиков. Конечно, поставщик должен быть надежным, но у мастера Фарелли безупречная репутация. И качество зелий… – Он запнулся, оглянулся на Лучано и вытаращился на него с изумлением. – Погодите… Фарелл… Фарелли… А дедушка говорил, что вы сами варили «Слезы феникса»… Так этот мастер из Вероккьи…

– Мой наставник и приемный отец, – на ходу поклонился Лучано, тоже улыбаясь. – Мир тесен, не так ли, синьор?

– Да мне сама Милосердная Сестра вас послала! – неизвестно чему возрадовался синьор Дилан, распахивая дверцу кареты и пропуская Лучано, а потом запрыгивая следом. – Я же собирался в Итлию, искать вашего почтенного батюшку! Но, может, вы мне подскажете?..

– К вашим услугам, – заверил его Лучано и почувствовал, что магический полог исчез, но холод при этом не вернулся. Внутри кареты было тепло, как в хорошо натопленной комнате. Тоже магия, наверное? – Чем могу быть полезен?

– Я… хотел поговорить с вашим батюшкой, – сказал синьор Дилан и вдруг смутился, но продолжил так горячо, словно признавался в любви: – Он изумительный мастер! И такой… великодушный! Такой милосердный!

Если бы сейчас Лучано что-нибудь пил, непременно поперхнулся бы. Это мастер Ларци-то великодушный? И милосердный?! Ну, разве что к нему самому да к бродячим котам…

За стенкой кареты послышался голос кучера, щелчок кнута – и карета тронулась. Сначала тяжело, колеса вязли в снегу, потом экипаж выехал на улицу и пошел быстрее.

– И… о чем же вы хотели с ним поговорить? – осторожно спросил Лучано.

– О патентах на его зелья, – уверенно пояснил синьор Дилан. – Тех, которые он благородно позволяет использовать без всякой платы! Это же и правда беспримерное великодушие для мастера зелий! Обычно они доверяют рецепты только ученикам… Да вы же сами это знаете, милорд!

– А, конечно… – все еще ошеломленно согласился Лучано и вспомнил наконец, о чем рассказывал мастер Ларци.

Те самые лекарства, которые он изобрел и не стал скрывать, совсем напротив. Действительно, даже обычные зельеделы свято берегут свои тайны. А Ларци считал своеобразным искуплением, что лекарства, созданные им, станут известны как можно большему числу людей и спасут кому-то жизнь. Но… причем тут синьор Бреннан-младший?

– Ничего не понимаю, – честно признался он вслух. – Ну да, батюшка позволяет их использовать! И плата ему за это не нужна. Так в чем сложность?

– В том, что я хочу… – Дилан снова замялся, взглянул на Лучано, снял шапку и запустил пальцы в мягкие русые волосы. Взъерошил их, еще немного подумал, вздохнул и снова заговорил: – Это… довольно сложно, милорд Фарелл. Но раз вы сами зельедел, то поймете. Помните, я сказал, что покупать их в Итлии дешевле? Это и в самом деле так, но они все равно слишком дороги для большинства жителей Дорвенанта. Три Дюжины, дворянство и купцы побогаче могут позволить себе лекарства, сделанные алхимиками. Но мастера Голубой гильдии ограничены в возможностях своим резервом. Алхимик неспособен сварить целый чан зелья, у него получится только тот объем, на который хватит магической силы. И это делает их работу очень дорогой! Люди попроще покупают лекарства, изготовленные без магии, по обычным рецептам. Беда в том, что в Дорвенанте почти нет настоящих умелых зельеделов! Зачем, если для знатных и богатых есть алхимия, простонародье лечится травами, а все остальные идут к целителям, которые…

– Покупают лекарства в Итлии? – закончил Лучано.

– Или в Арлезе, – хмуро закончил синьор Дилан. – Итлия, Фрагана, Арлеза – школы зельеварения есть везде, только не у нас! Да простят меня Семеро Благих, но иногда кажется, что магия – это не благо, а проклятие для Дорвенанта! Мы слишком привыкли полагаться на нее и не заметили, что отстаем от других стран!

Лучано кивнул, потому что не раз уже слышал подобное от Аластора, канцлера и грандсиньора Дункана. Ладно Альс, но когда умнейшие люди королевства в один голос утверждают одно и то же, следует им поверить, м?

– Знаете, милорд, у меня ведь очень поздно проснулась магия, – сказал Дилан, немного помолчав. – Никто и не надеялся особо, мы ведь простолюдины. Да, бывает, что она передается именно через поколение, но дедушка – первый маг в нашем роду, еще и такой сильный… Я с детства мечтал о целительстве! Читал книги по медицине и алхимии, помогал деду готовить несложные лекарства, сопровождал его на осмотрах… Но мне исполнилось двенадцать, потом тринадцать и четырнадцать, а магия не проявилась! Я так переживал, балбес, а дедушка посмеивался и говорил, что мне повезло. Что у него десятки, если не сотни учеников, которые полагаются на резерв там, где нужно полагаться на разум, память, внимание и чутье. И что если я хочу быть целителем, я непременно им стану, магия для этого не так уж и нужна. А потом…

– У вас проснулась искра? – подсказал Лучано, глядя на разрумянившееся лицо Дилана.

– В шестнадцать лет, – подтвердил тот. – Я был так счастлив, что прошел первые три курса Академии за один год. Резерва хватало с лихвой, магия давалась так легко, что мне все завидовали! А в семнадцать с половиной искра начала мерцать. С магами это иногда бывает… Жуткое чувство, милорд, как будто зрение на время пропадает. Я чуть с ума не сошел! Если бы не дедушка… Он сумел объяснить мне, что не только сила делает мага способным на что-то… особенное. Что можно быть целителем без магии и полным болваном с яркой искрой. Потом-то магия вернулась, теперь у меня отличный стабильный резерв, спасибо Милосерднейшей, но… главное я уже понял. Я хочу сделать для людей что-то важное и нужное. Да, можно придумать десяток новых заклятий, но… Их будут использовать только те, кто лечит знать, понимаете? А Милосердная Сестра учит, что помогать нужно всем людям, независимо от их положения и состояния. И я подумал… Хорошие лекарства – вот, что нужно Дорвенанту. Лекарства без магии, потому что она дорога сама по себе. Созданные в чистых лабораториях из качественных ингредиентов. По четкому рецепту, который может воспроизвести любой зельедел. И достаточно дешевые, чтобы их могли купить небогатые люди. Ремесленники, мелкие торговцы, даже крестьяне! Понимаете, милорд?!

На его щеках цвели розовые пятна – не болезненные, а рожденные внутренним жаром, который рвался наружу в каждом слове. Лучано молча кивнул, а потом тихо спросил:

– Вы хотите, чтобы мой… чтобы мастер Ларци дал вам патенты? На свои зелья?

– Да, милорд, – выдохнул Дилан и потер щеки ладонями, словно приходя в себя. – Они… прекрасны. Чудо простоты и эффективности, а ингредиенты не такие уж и дорогие! Я хочу… создать… что-то вроде торгового дома. Вот как у вас! – Он кивнул на корзину с товарами от «Скрабацца и сыновья». – Делать лекарства и продавать их за такую цену, чтобы окупить ингредиенты и работу мастеров. Но чтобы купить их мог… почти всякий!

– Понимаю, – снова кивнул Лучано. – Да, тут без патента не обойтись. Мастер позволяет использовать свои рецепты простым зельеделам, а целый торговый дом… Это дело другое.

– Я бы отдавал ему всю прибыль, которую получу, – негромко и как-то отчаянно сказал Дилан. – Оставлял только на само производство…

– Не будьте прекраснодушным идиотто, мой дорогой синьор, – вздохнул Лучано. – Дело, которое кормит само себя, но не приносит прибыли, рано или поздно убивает всякое желание им заниматься. О, я уверен, вы поистине милосердны, но… Зельеделие – дорогое занятие. Оно требует много сил и времени. Если вы будете отдавать всю прибыль, не сможете развивать ваше дело. Да и вам самому нужно жить на что-то.

– Хорошие целители с голоду не умирают, – хмыкнул Дилан.

– Но пока вы станете зарабатывать на хлеб с оливковым маслом, кто станет заниматься вашим торговым домом? – парировал Лучано. – Наемный управляющий? Так ему все равно придется платить! Послушайте, синьор Дилан, я все еще плохо знаю Дорвенант, но зельеделие… О, его я знаю беллиссимо! Вам понадобится лаборатория – и не одна! Нужно будет покупать травы и прочие ингредиенты! Колбы, реторты, перегонные кубы, дрова и уголь, да просто баночки для зелий и коробочки для пилюль! Нужны будут мастера, которые станут делать лекарства по рецептам. И подмастерья, чтобы выполнять простую работу. А еще водоносы, уборщики, упаковщики, судомойки… Торговый дом, который занимается лекарствами и косметикой – это большое предприятие! Вы же хотите обеспечить весь Дорвенант, а не просто открыть маленькую аптеку в столице?

– Да, – вздохнул Дилан. – И я… понимаю, что будет нелегко. Но ведь нужно с чего-то начинать! Прошу, поговорите с вашим батюшкой или попросите у него разрешения на мой визит. Что он захочет за свои патенты? Единовременную выплату я вряд ли смогу себе позволить. Хоть мой дедушка и магистр Зеленой гильдии, мы небогаты. Но долю в прибыли – да! Или если единовременную выплату, то через несколько лет… Я понимаю, что патенты дороги…

– Я с ним поговорю, – подумав, сказал Лучано. – А на все остальное у вас, значит, денег хватает?

– И близко нет, – признался Дилан. – Но я рассчитывал поговорить с его величеством. Он строит мануфактуры, но разве лекарства – это менее важно? Возможно, казна дала бы мне ссуду под залог самого предприятия… С процентами, конечно, вряд ли без них обойдется. Но его величество наверняка поймет, что я предлагаю очень важное дело для всей страны!

– Он точно поймет… – снова согласился Лучано и задумался – на этот раз очень сильно.

Тянулись минуты, крутились колеса кареты, и она мерно покачивалась на покрытой снегом дороге. В окне уже была сплошная снежная круговерть, белесо-мглистая, непроглядная… Лучано думал. О том, что с Аластором они расстались не очень хорошо, и может оказаться, что лорд Фарелл ему больше не ко двору. О том, что Лавалья потеряна, все мосты к ней сожжены, и это, пожалуй, хорошо. О том, что нужен он Аластору с Айлин или нет, жизнь все равно продолжается, а синьор Дилан замыслил хорошее дело. Интересное, прибыльное, а главное, из тех, за которые не стыдно ни перед собой, ни перед людьми, ни перед богами.

А еще он успел подумать о том, что Ларци вряд ли возьмет с парня много. Не для того мастер отпускал свои лекарства на волю. И что у самого Лучано прямо сейчас денег предостаточно – спасибо щедрости двух любопытных торговых принцев, которым пригорело узнать историю резни в Капалермо. Если даже поставить фонтан, как он собирался, еще много останется. Для чего ему их копить? Точнее, для кого? А в работе лаборатории и продаже зелий он и в самом деле разбирается – тут стоит поблагодарить мастера Ларци и любимую роль приказчика. Не зря же столько лет совал нос в торговые дела «Скрабацца и сыновей»!

Он успел подумать даже о том, что синьор Дилан выглядит честным и старательным. Слишком милосердным, но это быстро облетит, как только синьор встретит пару-тройку тех, кто вытрет ноги об его милосердие. Опыт – дело наживное. А человек, способный и отомстить врагу, и сохранить чужой секрет, и оказать услугу, не попросив за нее платы, не может быть идиотто. Дилан ведь даже не напомнил, что Лучано и вправду не раз обязан ему жизнью! Дважды, если не считать сегодняшней шутки про спасение. А мог бы. Да Ларци за такое насыпал бы ему рецептов полные карманы! Вот и получается, что…

Карета прогрохотала по очищенной от снега брусчатке перед королевским дворцом, и Лучано вынырнул из раздумий. Дилан смотрел на него напряженно, ожидающе, но не мешал и ни о чем не спрашивал. И это тоже было хорошо. Правильно!

– Скажите, синьор Дилан… – сказал Лучано медленно. – Что, если бы у вас нашелся компаньон? Тот, кто обеспечит вам рецепты мастера Фарелли и даст некую сумму денег? Такую, чтобы вы могли обойтись без королевской ссуды под проценты?

– Рецепты и деньги? – Дилан нахмурился, а потом прямо посмотрел на Лучано. – Но зачем тогда ему нужен я? Он ведь может и сам начать это предприятие!

«Не идиотто! – с облегчением выдохнул про себя Лучано. – Совсем не идиотто!»

– Предположим, – чуть улыбнулся он, – этот компаньон не хочет слишком много работать. Дать полезный совет – это пожалуйста! Разработать новый рецепт – возможно… Предположим, он любит иногда заняться зельеделием – просто для души. И не против, чтобы его собственные рецепты тоже стали достоянием нового торгового дома. Но заниматься повседневными делами придется вам.

Карета остановилась у дворцовых ворот, их очертания едва проглядывали через белую мглу, затянувшую, кажется, весь мир. Что-то крикнул гвардеец, но Лучано не торопился выйти. Он смотрел на Дилана, Дилан – на него. И не торопился соглашаться на роскошное предложение, что тоже говорило в его пользу.

«Что ж, собственного адмирала у меня, увы, уже не будет, – с сожалением подумал Лучано. – а вот собственный целитель – кто знает… Впрочем, синьор Дилан, кажется, не из тех, кого легко взять на поводок. Определенно лучше быть ему другом, чем врагом или хозяином. Если, конечно, он позволит…»

– Я ведь правильно понял, что вы говорите о себе, милорд? – спросил Дилан почти утвердительно.

Лучано склонил голову. А потом добавил:

– Если я вам не нужен в качестве компаньона, я поговорю с мастером и просто попрошу у него эти патенты. Лично для вас. Я вам очень обязан, синьор Дилан, и вряд ли мастер мне откажет. Но если это вдруг случится… Ну, тогда я просто отдам вам несколько собственных рецептов. Это не «Слезы Феникса», но кое-что интересное найдется. Будет с чем начинать. Если, повторюсь, я вам не нужен.

– А если… нужны?

Сейчас Дилан напоминал Лучано кота, который тянется к соблазнительному куску, но не уверен, стоит ли это риска. Кот из него вышел не бродячий, а вполне домашний, ухоженный, но любопытный и осторожный одновременно, как все правильные коты.

– Тогда предложение по рецептам остается тем же самым, но к нему я добавлю деньги. Достаточно, чтобы обустроить лабораторию, нанять людей и начать торговлю. Прибыль – пополам, и возвращать долги не нужно, с вас только работа. – Лучано запахнул накидку плотнее, готовясь выходить в метель, и заранее содрогнулся – снег у него после похода к Разлому добрых чувств не вызывал. – Вы можете подумать, синьор, я не прошу ответа сейчас.

– Я подумаю, – кивнул Дилан. – Это ведь очень надолго… Я имею в виду – общаться. Нам.

– И близко, – улыбнулся Лучано. – Если вас испугает моя репутация, поверьте, я вполне пойму. Вряд ли она когда-нибудь станет лучше, чем сейчас. Так что решайте, синьор Дилан, и когда выберете – дайте мне знать.

Он приоткрыл дверь, стараясь не впустить в карету слишком много холода, и выскользнул наружу. Пробежал ворота, заскочил в кордегардию.

– Милорд Фарелл! – ахнул лейтенант Минц. – Откуда вас принесло в такое время?! Возьмите плащ, а то до дворцовых дверей сухим не доберетесь! И вот, хлебните пока горяченького!

– Не откажусь, – кивнул Лучано, без церемоний отпивая дымящегося шамьета из кружки лейтенанта. – Плащ пришлю потом с пажом, благослови вас Благие. А что у нас тут интересного случилось, пока меня не было?

– Говорят… – Лейтенант Минц сверкнул глазами и наклонился к уху Лучано, показывая, что новости и впрямь секретные. – Говорят, милорд, что к его величеству сам король Флоризель приезжал! Инкогнито!

– Да вы что! – ахнул Лучано, потому что именно этого от него ждали. Хотя и вправду стало интересно. – А кто же его узнал, если он – инкогнито?!

Минц подкрутил усы, усмехнулся.

– Ну, так мы здесь тоже не рапирой в зубах ковыряем! Привезла его карета фраганского посольства, и сам посол первым выскочил да дверцу отворил. С чего бы ему перед простым виконтом так на задних лапках танцевать? Он же сам – герцог, нашим Трем Дюжинам ровня. Опять же, фраганские флорины мы уже видели, а там их король во всей красе отчеканен, и на физиономию – вылитый давешний виконт, только в короне! Да и принимал их величество Аластор фраганца наедине, а как тот отбыл, их величество к матушке с батюшкой уехать изволили. Хотя были у них всего три дня назад! Серьезный разговор, значит! Известное дело, их величество родителей слушает, как самих Благих, всем бы у него поучиться. Кстати, как ваш батюшка? Здоров ли? Вы же к нему ездили?

– Здоров, благодарю. – Лучано вежливо улыбнулся, кивнул и поставил чашку на стол.

Вот так, без тебя тут жизнь не просто не останавливается, а прямо-таки бурлит! Фраганский король запросто приезжал, надо же! Словно один сосед заглянул к другому попить сангретты да посудачить о новостях. Интересно, Альс расскажет, в чем дело? И стоит ли спрашивать? И не пора ли отвыкать звать его Альсом? Ох, да хватит тянуть енота за хвост! Пойти да узнать все! И чем раньше, тем лучше!

* * *

С самого утра у Айлин было совершенно отвратительное настроение! Хотелось забиться в самый дальний угол комнаты и как можно дольше никого не видеть, а еще лучше – выплакаться всласть! Такое настроение обычно посещало ее перед женскими днями, но сейчас ему было неоткуда взяться. От этой несправедливости плакать хотелось еще сильнее, вдобавок под сердцем поселилась неясная тревога, и, словно всего этого было мало, почему-то начала ныть спина, словно Айлин ударилась ею на тренировке. Или словно ей было уже сто лет!

После завтрака дурное настроение не прошло, напротив, еще усилилось, и Айлин едва заставила себя проводить супруга положенным поцелуем в щеку. Ее раздражало все! Звуки, запахи, прикосновения… Побродив по комнатам, она попыталась взяться за вышивку, потом – за за учебник некромантии. Но даже его с досадой отложила – сосредоточиться никак не получалось!

– Не хотите ли успокоительного, миледи? – предложила Эванс, везде за ней следующая тенью. – Ваш срок подходит, вам нужно сохранять бодрое расположение духа, молиться Всеблагой и думать о том, как вы подарите супругу наследника. Лорд Бастельеро очень ждет этого ребенка.

Айлин захотелось зарычать. Если бы лорда Бастельеро непрерывно тошнило последние полгода, он бы наверняка ждал родов еще сильнее. Ну почему Всеблагая Мать посылает это счастье только женщинам?! Никакой справедливости!

– Благодарю, лекарства не нужно, – процедила она. – Скорее бы это все началось… и закончилось!

Ребенок, словно услышав ее, толкнулся в животе, и Айлин с огромным трудом заставила себя отогнать раздражение. Малыш не виноват! Леди Эддерли уже с полной уверенностью сказала, что это мальчик, и лорд Бастельеро, сияя, как новенький флорин, заявил, что первым именем ребенка будет Стефан. Стефан! Да стоило Айлин вспомнить презрительную надменную физиономию призрака, ее передергивало! Она даже задумывалась, что такого при жизни сделал лорд Стефан Бастельеро, что оказался Провожатым? Известно ведь, что Претемная определяет на эту службу далеко не любую душу. Провожатыми становятся те, кто совершил великий грех, но при этом способен на раскаяние, а значит, не настолько безнадежен, чтобы отправиться к Барготу. И ведь лорд Грегор наверняка не знает, что его почтенный дедушка вовсе не проводит посмертие в Претемных Садах! Иногда Айлин так и подмывало рассказать о своей встрече с лордом Стефаном! Она сама не знала, почему до сих пор этого не сделала. Но назвать ребенка в честь этого… господина?

Придерживая живот руками, она подошла к окну, сама отдернула штору под неодобрительным взглядом Эванс – по мнению компаньонки, даже для такой мелочи полагалось вызвать прислугу. За стеклом бушевала метель. Ветер кидал снежные хлопья сразу во всех направлениях, кружил их, швырял в окно… Айлин вспомнила дорогу к Разлому и на несколько мгновений прикрыла глаза. Меньше года прошло, а кажется, что целая вечность! Вот бы сейчас сидеть в маленькой лесной сторожке у очага, греть в нем кружку с травяным настоем, гладить Пушка, который пушистым меховым сугробом лежит у ног и смеяться над шутками Лучано. И чтобы Аластор тоже там был… И Кармель… Нет, о нем думать нельзя! С каждым разом прогонять эти мысли все труднее, но она все равно справляется. А глаза щиплет оттого, что белая мгла накрыла весь мир, и, хоть опуская веки, хоть нет – одинаково ничего не видно впереди!

Голос дворецкого она не сразу расслышала. Обернулась, устало попросила:

– Повторите, я задумалась.

– Леди Эддерли и леди Логрейн к вашей светлости! – размеренно повторил тот.

– Просите скорее! – встрепенулась Айлин и отпрянула от окна.

Наконец-то! Леди Эддерли не появлялась уже неделю. У нее была очень сложная пациентка, и целительница не отходила от постели бедняжки целых две недели, пока та не родила. О здоровье Айлин она осведомлялась каждый день, и Эванс писала ей подробнейшие отчеты, перед которыми Айлин приходилось выдерживать осмотр. И все бы ничего, но она с трудом заставляла себя не передернуться от прикосновений компаньонки, хотя та была безупречно вежлива и заботлива. Айлин уже дюжину раз пожалела, что согласилась не заменять Эванс, а супруг этому только обрадовался. Ну ничего, после родов необходимости в постоянном наблюдении целительницы пропадет, и тогда…

Она вошла в гостиную и радостно улыбнулась двум гостьям – пожилой и юной. Те заулыбались в ответ, и Айлин едва не хихикнула – у леди Эддерли и Клариссы Логрейн оказались совершенно одинаковые милые ямочки на щеках. Точь в точь как у Саймона!

– Прошу прощения, что приехала без приглашения, миледи! – выдохнула леди Логрейн, едва увидев Айлин. – Но я просто не могла… О, если бы вы знали, как я вам благодарна!

– Что вы, – запротестовала Айлин. – Это я благодарна, что вы приехали! Я так рада вас видеть, леди Мариан, леди Кларисса…

– Просто Клари! – выпалила леди Логрейн и, покраснев, добавила: – Если пожелаете, миледи.

– Сочту за честь, – опять улыбнулась Айлин и почувствовала, как дурная смутная тревога отступает, и даже спина, кажется, перестала болеть. – Тогда я для вас – просто Айлин. Не желаете ли шамьета? А может быть, шоколада? И пирожных? Дженни, милая…

Горничная, присев, умчалась на кухню, Айлин опустилась в кресло и сообщила своей неизменной тени: – Сударыня Эванс, вы можете быть свободны.

– Миледи, мне нужно сообщить леди Эддерли, как вы себя чувствуете, – возразила та.

– А я сама, по-вашему, не способна это сделать? – поинтересовалась Айлин холодным надменным тоном, который, по ее наблюдениям, действовал на Эванс лучше всего. – И чего же я лишилась, рассудка или дара речи?

– Как прикажете, миледи.

Поджав губы, Эванс присела в реверансе и выскользнула из гостиной. Кларисса Логрейн проводила ее неожиданно жестким пристальным взглядом и тихонько буркнула:

– Терпеть не могу компаньонок. Дядя ко мне приставил сразу трех… Ну, тогда… Когда держал под присмотром.

– О, а теперь вы расскажете мне, чем закончилось? – нетерпеливо попросила Айлин. – Это дело с вашими родственниками? Или это секрет?

– Не для вас! – Леди Логрейн мечтательно и как-то зло улыбнулась, став похожей на милую, но хищную лисичку. – Представляете, миледи, лорд Аранвен пригласил к себе моих дядюшку и кузена, а когда они приехали, сказал, что хочет поговорить с ними о моем брате… то есть о призраке моего брата! И тогда кузен… представляете, этот болван кинулся на лорда Аранвена с ножом! Его, разумеется, схватили и теперь казнят, а дядюшку допросили, и он рассказал столько всего! И о том аркане… Оказывается, его сделал для дядюшки какой-то некромант, мэтр… Данвер, кажется?

– Денвер, – невозмутимо поправила леди Эддерли.

– Точно, мэтр Денвер! И о том, как собирался прибрать к рукам владения нашей семьи… И самое главное, он рассказал о матушке! Она жива, вы понимаете?! Матушка жива! Представляете, миледи, она жива и уже в столице!

– Всеблагая Мать! – ахнула Айлин изумленно и радостно, отзываясь на счастье, которым буквально светилась Кларисса. – Как чудесно!

– Увы, не очень. – Выразительное личико Клариссы сразу погрустнело. – Она не помнит последние годы, эти мерзавцы что-то сделали с ее рассудком!

– Один из заместителей Дэнвера – маг-разумник – был его сообщником, – негромко объяснила леди Эддерли. – Он наложил заклятие на бедняжку Мирабеллу, и она частично потеряла память. Логрейн добивался, чтобы Мири забыла мужа и детей, он… сам имел на нее виды. Но она даже под заклятием не поверила, что ее супруг – этот мерзавец. Теперь у бедной Мири такая мешанина в памяти! Настоящие и фальшивые воспоминания смешались, она сама не знает, что из них правда.

– Ох…

Айлин едва заметила, что вернувшаяся Дженни накрывает на стол.

– Магистр Роверстан уверяет, что память Мирабеллы можно восстановить, – вздохнула леди Эддерли. – Правда, последние лет семь, когда была в плену, она наверняка забудет, но это, право, невелика беда. Самая большая сложность, чтобы она не вернулась в тот день, когда потеряла сына и попала в лапы этих негодяев! Снова Мирабелла этого не перенесет. Она всегда была сильной, но есть же предел!

– Я буду молиться Милосердной Сестре, чтобы ваша матушка выздоровела, – пылко пообещала Айлин и взяла руку Клариссы в свои ладони. – И Всеблагой Матери, и Великому Безликому, и… – Она осеклась, вспомнив, что прямого покровителя здравого рассудка лучше не упоминать, и закончила: – Всем Благим!

– Благодарю… – В глазах Клариссы блеснули слезы, она быстро смахнула их и старательно улыбнулась: – Мы справимся! Матушка помнит, что я ее дочь, и она так рада, что я вышла замуж! Только жалеет, что не смогла побывать на свадьбе. Представляете, она спросила, кто давал мне наставления в мою первую брачную ночь и как я ее провела! А я… Не могла же я ей сказать, что с ножом под подушкой!

Кларисса тихонько хихикнула, леди Эддерли улыбнулась, а Айлин изумилась:

– С ножом? Почему?!

– Боялась Кая, – призналась Кларисса и поднесла к губам чашку с шамьетом. – Он так выглядел – настоящий разбойник! Я ужасно боялась, что он… ну… предъявит супружеские права… А он оказался таким благородным! Так что в первую брачную ночь мы с ним оба не спали до самого утра. Я боялась его, а он – за меня! А потом мы и вовсе сбежали!

– Как бы я хотела узнать о ваших приключениях! – от всей души вздохнула Айлин. – Быть беременной так скучно! И то мутит, то спина ноет…

– Спина? – вдруг насторожилась леди Эддерли. – Давно она у вас ноет, девочка моя?

– Да с самого утра. Тихонько, но так противно! И еще… Ой, что это?

Она неловко пошевельнулась в кресле и вдруг почувствовала какое-то неудобство. Очень… странное неудобство! Мокрое, гадкое, неприличное и совершенно непонятное! Айлин чуть не задохнулась, вдруг поняв, что опозорилась немыслимо мерзко! Прямо при гостьях! Претемнейшая, что же делать?!

А леди Эддерли наклонилась к ней через столик, посмотрела пристально, остро, пронизывающе… и улыбнулась так ласково, что Айлин стало очень страшно, хотя ни тени фальши в этой улыбке не было.

– Ну-ну, девочка моя, – мурлыкнула она. – Не надо ни о чем беспокоиться. И бояться – тоже. И уж тем более не следует стесняться. Надо же, как удачно я заехала на шамьет, спасибо Милосердной Сестре!

– З-з-за что спасибо? – проговорила Айлин, у которой вдруг застучали зубы, потянуло низ живота, и поясница тут же откликнулась ему болью.

– За своевременность, моя дорогая, – так же ласково сообщила ей леди Эддерли и в нарушение всякого этикета сама позвонила в колокольчик. Под ошеломленным взглядом Айлин и Клариссы она дождалась Дженни и велела ей: – Беги на кухню, милочка, пусть греют воду. Потом – к экономке за бельем, там знают, какое взять. А мы с вами, моя дорогая, сейчас пойдем в спальню, – обратила она на Айлин все тот же ласковый и подозрительно уверенный, прямо-таки благостный взгляд. – Медленно пойдем, спокойненько, не торопясь… Времени у нас еще много, сил пока тоже хватит.

– Зачем пойдем? – задала Айлин самый дурацкий на свете вопрос.

– Рожать, дорогая, – мягко отозвалась леди Эддерли и как-то особенно ловко встала из-за стола одним тягучим движением, в одно мгновение оказавшись рядом с Айлин и крепко взяв ее за руку. – Рожать, конечно же! Давай, дорогая, вставай. Клари, возьми нашу девочку под вторую руку. Эй, кто-нибудь, найдите Эванс! – повысила она голос в сторону приоткрытой двери гостиной и снова обернулась к Айлин, решительно вытаскивая ее из кресла и приговаривая: – Вот так, вот и славно…

Айлин неловко поднялась, чувствуя, как течет по ногам это мокрое, постыдное, гадкое… И чуть не зарыдала от ужаса, вдруг осознав, что вот оно – началось!