ГЛАВА 9

ВИКТОРИЯ

И он вышел. Я сидела под гипнозом. Смотрела в одну точку. В мозгу сидел последний его образ – голос низкий и мрачный, а глаза безжизненные и темные.

Лев закрыл за ним дверь.

– Теперь ты доволен? Доволен?! – со злостью крикнула я, тыкая указательным пальцем Льву в грудь. – Отдай мне документы и убирайся!

– Документы будут завтра. Еще увидимся, – он покинул квартиру с самодовольной ухмылкой.

Нет.

Нет.

Нет.

Мы должны все исправить. Я должна все исправить. Если Илларионов думает, что он выиграл… Не в этот раз.

Я услышала звук открывающейся двери – тетя и Арсений вернулись с прогулки.

– Дорогая, мы пришли!

– Тетя, мне срочно нужно найти Игоря, – бросила я, одеваясь в спешке.

– Да что происходит? Он тоже вышел как в воду опущенный.

– Он что-то говорил?

– Сказал, что вы вернулись в точку ноль. Ты улетаешь в Париж со Львом. Ничего не понимаю.

– Я сама пока мало, что понимаю. Но пожалуйста, побудь с Арсением. Я должна найти Игоря. Никому не открывай и никуда не выходи.

Поцеловала сына и обняла тетю.

Мое сердце шептало: «Беги!..».

В этот раз мы не проиграем своим чувствам. Не проиграем?

В растерянности я села в автомобиль и обхватило горящее лицо ладонями, глядя в одну точку.

Что делать? Я позвонила Игорю. Его телефон был отключен. Набрала Никиту, он не отвечал. Я даже позвонила Марку – линия занята. Тогда я набрала Полину. Она взяла трубку и сообщила, что Марк с Игорем полетели в Москву.

Ближайший рейс. Через три часа. Покупаю. Вызываю такси и мчу в аэропорт. Оглядываюсь по сторонам. Автомобиль, который следил за мной все эти дни. Надеюсь, они не погонятся за мной. Нам пора поговорить.

Я хочу новую жизнь с ним. Мне нужна новая жизнь.

Без лжи.

Впервые чувствую, что пора отпустить прошлое. Я два года бежала от него, пытаясь забыть. Думала, что мое спасение – держаться как можно дальше от Игоря, чтобы он не напоминал мне о том, что случилось. Но последний месяц он был рядом и внутри все изменилось.

Я хочу каждый день просыпаться с ним. Готова ждать его, что бы не случилось. Но я больше не хочу лгать, даже защищая его.

Страх.

Страх – самое губительное чувство. Он подавляет разум. Отключает, вселяя в тебя лишь чувство беспомощности. Но это не так. Раньше мы боялись друг другу признаться, поэтому потеряли все. Мы боялись причинить боль.

Что я потеряю, если признаюсь ему во всем? Гордость? Боюсь, что он не поймет меня? Не примет правду? Что он скажет? Будет ли это снова ошибкой? Ведь если не получается со второго шанса, третьего не дано? Но почему? Использовали ли мы вообще хоть какой-то из этих шансов, пока вокруг плелись игры? Манипуляции?

Мы неправильно выбирали, только потому что любовь имела над нами власть? Верили, что это защитит от боли? Но становилось только хуже.

Я была счастлива с ним, просто от одного его присутствия. Его поддержка. Его взгляд. Тот же блеск… Не могу выкинуть из головы наш поцелуй. Безумный. Страстный. Почти исцеляющий меня. Все мое прошлое отключилось. Я наслаждалась только одним моментом с ним.

Здесь и сейчас.

Внутри меня все трепетало. Оживало. С каждым днем все больше и больше.

Его теплые объятия до сих пор пробуждают во мне волнующие мурашки, пробирающиеся под кожу.

Я должна найти его сегодня. Он точно поймет меня. Выслушает.

Он даже не кричал. Не устраивал сцен. Но, скорее всего, его разрывало изнутри.

На этот раз все будет по-другому.

ИГОРЬ

Весь полет до Москвы я не переставал думать о Вике. О нашем сыне. Но я принял ее выбор.

Неправильный выбор.

Марк что-то говорил, но я снова утопал в пучине мыслей о ней. Больно. Снова было невыносимо больно. Не укладывалось в голове.

Мы прошли в кабинет. Там сидели двое мужчин. Один из них показал удостоверение – сотрудники по экономическим преступлениям, хотели бы посмотреть и проверить документы. Марк ушел с ними в бухгалтерию, а я позвонил и переговорил с юристами и думал присоединиться к ним. Ко мне внезапно зашел Илларионов. Я очень удивился.

– Поговорим?

– Мы разве не все обсудили? Зачем ты летел следом за мной?

– Я принес тебе документы.

– Какие? – я вопросительно посмотрел на него. Он положил передо мной две черные папки.

– В одной из них документы, которые будут интересны управлению экономической безопасности, а во второй – договор о передаче полного пакета акций и этого здания мне. Выбирай!

– Не подавишься?

– Я всеяден.

– Твои документы о моем мошенничестве – блеф.

– Не совсем. По твоей невнимательности документы были подписаны. А факт остается фактом.

– Значит, мои юристы разберутся в этом вопросе.

– Пока ты будешь разбираться, я увезу Вику в Париж. И, знаешь, я думаю, она ляжет в лечебницу от передоза или попытки очередного суицида.

Я поднял на него глаза, но промолчал в надежде, что он продолжит рассказ.

– Ты разве не знал? – приподнял он брови. – После вашего расставания она хотела покончить с собой.

– Откуда ты знаешь?

– Люди Эрнеста за тобой приглядывают с момента, когда ты встретился с ним. Ты думал, он забудет о том, как ты сдал его сына полиции и простит его смерть? Кстати, насчет твоего сына. Вика лишится родительских прав, вообще каких-либо прав. Ты будешь за решеткой, а твоего сына я упрячу в какой-нибудь паршивый интернат.

– Ты ведь сейчас шутишь? Ты не посмеешь этого сделать, – жестким голосом сказал я.

– Не шучу. Подписывай. Или завтра ты попадешь в ад.

– Ты Вику тоже шантажировал этими документами, поэтому она заявила про Париж?

– Нет. Она прониклась ко мне, пытаясь забыть тебя. Но ты можешь спасти всех вас одной своей подписью.

Илларионов был полон решимости. Я не мог рисковать. Знал: то, что он выдвигает против меня, серьезное дело. И я буду с ним долго разбираться. Я открыл документы, перекладывая один лист за другим.

– Здесь липовые цифры.

– Но подпись твоя.

– Только в одном документе.

– Этого хватит для ареста.

– Почему именно сейчас?

– Я ждал, когда ты уже наконец-то подпишешь крупный контракт в Эмиратах.

– Точно. Это важный контракт для компании.

– Конечно. Только долго ты с ним разбирался! Я хотел все закончить намного быстрее, – он подал мне ручку.

– Подписывай, – я не спеша взял. – Сейчас придут нотариус и юристы, оформим сделку.

– Только позвони Вике. Скажи, что поездка переносится.

– Переживаешь за ее чувства? – он вытащил телефон из кармана пиджака.

Если я расскажу Вике, что задумал Лев, она не поверит мне. Она ведь готова идти с ним под венец. Он нравится ей. Она думает, что он тот, кто ей нужен. Но она крупно ошиблась.

Опять.

Хотя я был бы рад, если бы мой друг оказался таким, каким она его и представляет. Я не хотел, чтобы она снова чувствовала боль предательства от человека, которому доверилась.

– Со временем ты уйдешь из ее жизни, – процедил я.

– Дорогая, привет! К сожалению поездка отменяется для тебя и Арсения. У меня возникли срочные дела, и мне нужно улететь в Нью-Йорк. Я позвоню тебе позднее, – он закончил разговор. – Я выполнил условие. Сейчас твоя очередь. Только подождем нотариуса, он придет через десять минут, – Лев отодвинул рукав и взглянул на часы.

Я небрежно поставил подпись на документах. Встал и врезал ему.

– Это тебе за Вику. Сволочь! – он не ожидал и прижал рукой окровавленный нос. Я со всей силы ударил его кулаком в живот. Он согнулся по пополам.

– Это тебе за предательство. Я не прощаю такое.

– Сука! – гаркнул он, пятясь назад в согнутом виде и прижимаясь к стене.

– Как ты связан с Эрнестом? – стальным голосом произнес я и сел обратно.

Он медленно разогнулся, снял пиджак и приложил к носу. Вышел из кабинета, спустя пять минут вернулся и опустился напротив.

– Мы познакомились на одном из ужинов, который устроил папа, – он шмыгнул носом, подтирая оставшиеся капли крови бумажным платком. – И однажды он мне помог. Карина связалась с эскортом. Да, моя жена оказалась шлюхой, каких еще поискать, – выдал он злую усмешку. – Когда она напилась и полезла тебе в трусы на одной из вечеринок на Бали, это уже был тревожный звоночек. И когда я узнал об этом, мы начали ругаться, я ее толкнул, и она ударилась виском об угол каменной столешницы на кухне. Я тогда не знал, что делать. Позвонил отцу, а он Эрнесту. Его люди приехали и выставили все так, что она покончила жизнь самоубийством, – он сделал паузу, трогая нос. – Так что я лишь отдаю должок. Он знал, что Вика – самое уязвимое твое место. Его люди следили за тобой с тех пор, когда ты встречался с ним в ресторане. Потом он узнал, что она беременна от тебя. Когда мы с ней познакомились, я думал, что справлюсь быстрее, чем за полгода. Войду в доверие. Но понадобилось больше времени. Если бы не болезнь вашего ребенка и контракт в Эмиратах… Знаешь, твоя любовница тоже сыграла отличную роль.

– Стелла? – я вжался грудью в стол и презрительно прищурился.

– Да. Ведь именно я ей дал те таблетки, которые вывели тебя из строя.

– Зачем?

– Надо было изучить компанию изнутри. Это позволило получить доступ к документам. Без твоего контроля.

– Что ты сказал Стелле?

– Что у нее будет с тобой сумасшедший секс, даже если вдруг ты не захочешь. Пообещал ей, что помогу с разводом.

– Где она сейчас?

– В Эмиратах. С каким-то новым парнем.

– Что насчет Вики? Где вы познакомились?

– В галерее. Она ходила смотреть на картины Куинджи. Часто.

Только я знал почему.

– Следующая встреча состоялась на свадьбе. Думаю, тогда она уже была готова кинуться в твои объятия. Но пришлось солгать тебе, что мы уже встречаемся. А потом случайно столкнулся с ней в частной галерее. Как раз вовремя, особенно когда мы приехали вместе на обед. А ты знал, что все это время она общалась с твоим братом? Он при каждой встрече просил поговорить с тобой, чем больше нервировал меня. Ведь обиды и недомолвки отлично играют против вас.

– Что насчет Кристины? Тоже не случайно появилась в моей жизни?

– Насчет нее ничего не знаю. Девушка просто влюбилась в тебя.

Постучались в дверь, на пороге появились трое мужчин в деловых костюмах. Они раскладывали папки.

Это ему так просто не сойдет с рук. Но сейчас мне важно защитить тех, кого я люблю. И компания не имеет никакой ценности для меня, если поставить на весы с ними. Да, он прав, Вика и сын – самое моё уязвимое место.

Не успели мы приступить, как вломилась группа людей в черных костюмах, а за ними вошли мой отец и Никита.

– Ты что-нибудь подписал?

– Да, – отдал папку отцу. Он с серьезным видом заглянул в документы и порвал их.

– Ты ничего не подписывал, – уверенно заявил он и подкинул вверх клочья бумаги.

– Это твои подлинные документы, – протянул другую папку Никита.

Я нахмурился.

– А Вам, Лев Леонидович, придется пройти на допрос, – вдруг появились те двое мужчин с Марком.

Илларионов находился в полном замешательстве, не мог ничего ответить. Ему накинули наручники на запястья и вывели.

Все покинули кабинет, кроме Никиты и папы.

– Что происходит? Как вы узнали?

– Вика два месяца назад передала мне эти документы. Лев ее шантажировал, – начал Никита, присев на стол. – Я сначала не мог ничего найти, разобраться. И полторы недели назад попросил помощи у отца. Мы поняли откуда начать. Организовали слежку за Львом. Он думал, что играет аккуратно, но мы переиграли его.

– Почему вы не сказали мне?

– Надо было, чтобы ты вел себя естественно, и Лев ни о чем не догадался.

– Получается, Вика встречалась с ним, потому что он шантажировал ее?

– В последнее время да. До этого – не знаю, были ли у нее чувства к нему.

– Но уверен точно, что сейчас она едет к тебе, – с улыбкой сказал Марк.

– Откуда ты знаешь?

– Она звонила Полине и спрашивала, как найти тебя.

– Спасибо.

– Сын, ты понимаешь, что игра с Эрнестом не закончена? Он не угомонится. Нам нужно рыть дальше, чтобы упечь его за решетку.

– Значит, нам придется это сделать. Но после того, как я заберу Вику и Арсения в свой дом. Под охрану.

– Конечно. Нам всем надо усилить охрану. Эрнест пойдет на многое, раз у него не получилось прибрать твою компанию себе, – серьезно произнес отец.

– В ближайшие дни соберемся и построим план.

Мы спустились в паркинг и разошлись по машинам.

Я включил телефон, там были пропущенные звонки от Вики, я перезвонил ей, но она была недоступна. Мне звонила Кристина. Я отклонил ее вызов.

У нее сегодня была организована вечеринка по случаю дня рождения и я заехал, подарил букет и золотой браслет. Признался, что она не та девушка, которую бы я хотел видеть рядом с собой.

Жаль конечно, что в ее праздник. Но она не сильно расстроилась. Надеюсь, она давно поняла для себя, что отношения между нами невозможны.

Я снова позвонил Вике, но она не отвечала. Написал сообщение, что жду ее на прошлой квартире.

Интересно, чем закончится этот день? Чего мне ожидать? Она ведь так непредсказуема.

ВИКТОРИЯ

Мой рейс задержали. Я прилетела под вечер, телефон разрядился.

После звонка Льва об отмене поездки, я вздохнула свободнее. Приехала к загородному дому Игоря, адрес скинула Полина. Бесконечно звонила. Дверь открыла Эльза.

– Привет, дорогая! Если ты к Игорю, то его дома нет. Он должен быть с Кристиной в загородном клубе на ее дне рождения.

– А вы знаете адрес?

– Нет.

– Жаль.

– Может, пройдешь и выпьешь чаю?

– Я очень тороплюсь, – улыбнулась я и начала набирать Крис. Она не брала трубку. Я написала сообщение с просьбой написать адрес. Через пять минут она ответила. Я снова вызвала такси. Из-за пробок добралась только к позднему вечеру.

Огромный особняк светился со вех сторон неоновыми подсветками, громыхала музыка. Очень было похоже на американскую студенческую вечеринку. Я подошла ко входу, и охранник меня не пропустил. Телефон разрядился, но мне повезло проскользнуть в группе с парнями и девушками.

Ненормальная. Зачем я пришла сюда?

Мне надо уезжать. Возможно, они скорее всего уже уединились в одной из комнат и развлекаются. Хоть мне и говорили, что у него никого нет. И ложь о том, что я уезжаю в Париж со Львом могла побудить его вернуть ее.

Наверное.

Не знаю.

Моя решительность с каждым часом скатывалась к нулю. Какого черта? Я старалась подбадривать себя.

Я проталкивалась в толпе, оглядываясь. Наконец увидела ее у входа. Такая веселая, пьяненькая, в коротком блестящем платье.

– Вот это сюрприз! Ты все-таки приехала! Решила меня поздравить! – воскликнула она.

– Да, поздравляю, но я ищу Игоря, – отчеканила я.

– Игоря? – рассмеялась она.

– Да, – свела я брови, не понимая ее реакции.

– Пойдем.

– Зачем?

– Пойдем, выпьем и поговорим.

Я неуверенно пошла за ней, протискиваясь сквозь толпу. Она прихватила бутылку шампанского, и мы поднялись в комнату на второй этаж.

– Знаешь, какой потрясающий подарок мне преподнес Игорь? – она поставила бутылку и бокалы на журнальный столик и опустилась на диван.

– Какой? – я присела рядом с ней.

– Он сделал мне предложение! – воскликнула она, наливая игристое по бокалам.

– Предложение? – моя решительность поговорить с ним начала гаснуть. Опустила взгляд.

– Да, только не руки и сердца, а заявил, что между нами не может быть никаких отношений. Никогда.

Хотела бы я сказать, что мне жаль, но мне ни черта не жаль. Она продолжила. А я пыталась скрыть улыбку и посмотрела на нее внимательно слушая.

– Все это время я пыталась получить его внимание. Старалась. И старалась. Но с любовью так не работает, когда мужчина влюблен в другую, когда ночью шепчет ее имя, – она сделала паузу, выпила шампанского и продолжила. – Я как-то осталась на ночь в его квартире и только и слышала: Вика, Вика, Вика. После инсульта, когда ты сказала ему, что сделала аборт, а потом он вернулся из Питера, он так напился, а ему нельзя было. У него снова онемела рука и болело сердце. Он был подавлен. Опять. Но, к счастью, справился. Игорь никогда не предлагал мне никаких отношений, мы просто дружили. Когда заболел ваш сын, я старалась поддерживать его. Но он был снова очарован тобой, надеялся, что ты все- таки кинешься ему в объятия. А сегодня мы договаривались встретиться, и я приехала за ним в офис. Остановилась у двери и услышала напряженный разговор между Львом и Игорем. Илларионов шантажировал его тем, что увезет тебя и упечет в лечебницу, а сына бросит в интернате, если он не подпишет какие-то документы.

– Подожди, ты сейчас серьезно?

– Да. Не знаю, что за документы. Я выбежала оттуда и не стала тревожить их. Игорь приехал поздравить меня, мы поговорили. Он уехал на свою прошлую квартиру за час до того, как приехала ты. Но он любит тебя. И, кажется, всегда любил.

– Спасибо Крис, – я обняла ее. – Правда, спасибо. Вызови мне пожалуйста такси. У меня телефон разрядился.

– Да не за что. Счастливая ты, – я улыбнулась, сделала несколько глотков шампанского и поставила обратно.

Как только она сказала, какая машина мне назначена, я сорвалась с места.

Что за документы он подписал? Поэтому Лев позвонил и отложил наш переезд. Наверное, поэтому. Мое сердце колотилось в груди с невероятной силой, готовое выпрыгнуть.

Сломать ребра.

Разнести к чертям все оставшиеся двери.

Я не знала, что он скажет. Главное, что скажу я. Он столько раз извинялся. В последний раз я почувствовала, насколько он сожалел.

Потоки адреналина и чувств вспыхнули во мне.

Не успело такси остановиться у его дома, я выпрыгнула. Консьерж позвонила ему и пропустила меня.

Я подошла к двери, она была приоткрыта. Захлопнула. Прошла на террасу. Игорь стоял и смотрел на ночной город, мерцающий в огнях.

– Я ждал тебя, – он повернулся ко мне.

А у меня сдавило дыхание от чувств.

От любви.

Я просто подошла, обняла его за талию, прижалась к нему и расплакалась. Наверное, выплеснулось то, что годами копилось во мне.

Это то, что я хотела сделать.

Давно. Очень давно.

Вся моя сила разума, сила воли померкли перед ним. Я не могла остановить потоки слез. Не могла больше сопротивляться любви.

– Тс-с-с, – нежно прошептал он, гладя меня по волосам. – Вика…

Я подняла глаза, а он большим пальцем смахнул мои слезы.

– После того как ты ушел, я решила поехать за тобой. Нам нужно наконец поговорить. Сколько бы я не сопротивлялась себе и не отрицала все чувства к тебе, сердце всегда одерживает победу.

– Может, присядем? Мне тоже есть что тебе сказать.

– Только я сначала умоюсь, – шмыгнула я и улыбнулась.

– А я переоденусь, – он посмотрел на мокрое пятно на груди от моих слез и, улыбаясь, добавил. – Тебе очень нравится портить мои рубашки.

Когда я вернулась, он подал мне стакан воды, я сделала пару глотков и поставила на журнальный стол. Залезла на диван и устроилась в позе лотоса. Взяла его ладонь в свою. Он посмотрел на наши руки.

– Прости меня. Прости. За то, что я не рассказала про все эти семейные тайны. Я запуталась. Боялась. Так боялась потерять тебя, что чем дальше, тем глубже рыла себе яму из лжи. И я не заметила, как она превратилась в мою же могилу. Я столько об этом думала… Каждый день думала! В какой момент надо было все сказать, остановиться? Когда ты получил пулю? Тебе нельзя было волноваться. И я не знала и не ожидала, что это сделает он, – с искренним сожалением говорила я, местами мой голос переходил на полушепот.

ИГОРЬ

– Он? Это твой дядя? – я почувствовал ее дрожь.

– После того, что он сделал со мной, я не могу его так называть.

– Что он сделал? – я прищурился, а мое сердце еще больше заколотилось.

– Подожди… – слезы застилали ее глаза. Я прижал Вику к себе, а она снова разрыдалась. Сильно. Захлебываясь.

– Я с тобой, что бы не случилось, Вика, – я прижал щеку к ее макушке и погладил по спине. Она задышала глубоко, как будто ей не хватало воздуха. Как в прошлый раз у Катарины, на нее накатывал приступ панической атаки.

– Дыши, все хорошо, – тихим спокойным голосом сказал я.

Она подняла глаза и взглянула в мои. Я убрал прилипшие ко лбу и щекам волосы.

– Тебе легче?

– Да, – прочитал по ее губам.

– Может, еще воды?

– Нет. Тогда ты мне кричал «Убирайся!», не захотел выслушать, признался и в своем вранье.

– Я сильно жалею об этом. Я уже не раз извинился перед тобой.

– После нашей ссоры я ближайшим рейсом улетела в Сочи.

– Что случилось? Что он сделал? – я подозрительно сузил глаза.

– Он признался, что стрелял в тебя. Что всю жизнь любил мою биологическую мать. Мы ругались. И он… – она снова расплакалась. Ее губы подрагивали. Дыхание сбилось. Я держал ее за руку.

– Что он? – я даже не мог представить, что он сделал с ней. Но то что приходит в мою голову…

Настоящий кошмар.

Ад.

Нет. Нет. Нет.

И я даже не представляю, как она пережила это. Вика взглянула на меня, слезы по-прежнему текли градом.

– Он изнасиловал меня, – проглатывая буквы, тихо произнесла она, встала и вышла с террасы. Это слово застряло у меня в ушах.

– Что он сделал? – вскрикнул я. Моя страшная догадка подтвердилась. – Изнасиловал, – шепотом повторил я, пребывая в шоке. Мысли

путались. Я не сразу пошел за ней, еще минуту ошарашенный сидел и пытался осознать. Мое сердце сжалось, словно я сам ощутил ее боль.

Я услышал, как в ванной льется вода, подошел и постучал костяшкой указательного пальца.

– Можно зайти? – медленно нажал ручку и приоткрыл дверь.

Вика закрыла кран, села на пол, согнув ноги в коленях, и уткнулась в них лбом. Я опустился рядом и крепко прижал ее к себе.

– Девочка моя, как ты пережила такое? Как такое могло произойти? Это я во всем виноват. Мне следовало поступить по-другому.

Она по-прежнему всхлипывала и шмыгала в моих объятиях.

– Поэтому ты хотела покончить с собой?

Вика подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

– Я сегодня узнал.

– Если бы не тетя, я бы сделала это. Она еще два раза вытаскивала меня. Я не понимала, что делаю. Я не хотела, но не могла выносить этого паршивого состояния. Я хотела стереть себя из этого мира. Какая разница? Я – всего лишь песчинка.

Обхватив ее лицо ладонями, я прижался к ее губам. Короткими поцелуями покрывал ее щеки, нос и снова губы.

– Я с тобой. Ты что такое говоришь? Как бы жил, зная, что тебя нет, когда ты для меня – весь мир.

Никогда не чувствовал подобной близости с ней. Может быть с этого момента мы начнем доверять друг другу, несмотря на то, что произошло?

Я так долго ждал когда она оголит свою душу, когда спадет этот железный щит. Я догадывался, что произошло еще что-то, почему она ведет себя так. Но никогда бы не подумал, на какой ужасный поступок решился этот ублюдок.

– Пойдем на террасу?

Я помог ей подняться. Не хотел выпускать ее из своих рук ни на секунду. Безумно соскучился.

Мы опустились на ковер, я откинулся спиной на диван, она прилегла мне на плечо и я обнял ее.

– Никита сказал, что ты закрыл дело о покушении на твое убийство.

– Конечно. Я не мог оставить тебя этим подонкам, – я поцеловал ее в макушку. – Твоя тетя обратилась к Виталию Игнатьеву, а он написал мне. Я не хотел, чтобы они тебя беспокоили или причинили вред, и упрятал всех этих негодяев туда, где им и место.

– Ты разговаривал с папой?

– Да. Мы проговорили весь вечер о твоей семье. О Марии. Мне жаль, что у вас так все произошло.

– Что было потом?

– После операции лечил сердце. Безумно скучал по тебе. Любил и ненавидел, – встретился с ней взглядом и нежно провел подушечкой большого пальца по линии губ.

– Посуду бил? – растянулась она в улыбке.

– Много. Стекольные заводы обогатились, – рассмеялся я. – Почему ты рассказала Никите о беременности?

– Это вышло случайно. Он приехал в гости к тете Инге. Увидел живот. Пришлось ему все рассказать. Но он не знает про изнасилование, – последнее слово она произнесла тише, запнувшись. – Но он до последнего настаивал, чтобы я призналась тебе.

– Ты боялась, что Арсений может быть не от меня?

– Не только. Хотя на УЗИ мне сказали, что я забеременела раньше… того, что случилось.

– Если ты сомневаешься, мы можем сделать тест. Но каким бы он ни был, я не отпущу тебя. Даже не надейся.

– Ты будешь готов воспитывать со мной ребенка твоего убийцы?

– Звучит сумасшедше, да? – мягко улыбнулся я. – Я так сильно люблю тебя, Арсения… И это непреодолимо. Но я чувствую, что это мой сын.

– Он твой. Когда вы сдавали анализы, я в тайне сделала тест, – она закусила нижнюю губу. Внутри меня еще больше поглощал океан любви. Трепета. Нежности.

– Больше не бойся говорить мне правду. Я всегда выслушаю тебя. Обещаю, я постараюсь справиться с гневом и вспыльчивостью. Больше я не готов расставаться с тобой.

– Прости еще раз. За все. За весь тот обман.

– Я искренне сожалею о твоем выкидыше, если бы я только знал, что так случится, я бы так не поступил. Никогда.

ВИКТОРИЯ

– Ты ведь хотел утешить меня, чтобы выиграть этот спор?

– Я уже тогда хотел быть с тобой. Хотел, чтобы ты убедилась – Влад снова откажется от тебя. Но я никогда бы не причинил вред ребенку. Я не ожидал, что так произойдет, – он крепко прижал меня к себе и поцеловал.

– Акции, – приподняла уголок рта. – Эти акции. Я сначала хотела проучить тебя. Но потом все затянулось, и я не могла подобрать нужного момента.

– Да, я разозлился. Тем более, когда узнал про ваши игры. Ты тоже должна была меня понять – моя деловая репутация была подорвана. Если самый родной человек проворачивает такое, то что говорить о других. Они безжалостно растопчут меня.

– Я не думала об этом. Просто в какие-то моменты меня ослепляла злость от того, что ты солгал. А я поверила. И простила тебя.

– Знаю. Но пожалуйста, больше не участвуй в этих играх.

– Как ни старайся держаться подальше, все равно получается, что в твоем мире мы – часть каких-то манипуляций. Что Лев хотел от тебя? Кристина заезжала в офис и слышала какой-то разговор. Он тебя тоже шантажировал?

– Лев хотел, чтобы я переписал свой пакет акций на него и передал в собственность офисное здание. А он в ответ отдаст мне документы и не увезет тебя с сыном в Париж.

– Я не хотела туда ехать.

– Я не знал. Сомневался. У вас же были отношения, и со стороны это выглядело убедительно. Я не хотел, чтобы кто-то снова разбил твое сердце и доверие.

– Мы несколько месяцев просто общались. Пару поцелуев. Не больше.

– Ты не спала с ним?

– Нет. Когда целовалась с ним, ничего не чувствовала. Ничего. Я пыталась забыть тебя. Признаюсь честно, хотела влюбиться в него. Но то, что чувствую к тебе – самое настоящее. Сильное. Безграничное, – я прижалась к его губам. – И как ты ответил на предложение Илларионова? – отстранилась и задержалась в паре сантиметров, ладонями обхватив его лицо.

– Я все подписал, – искренне улыбнулся он.

– То есть ты отдал ему все?

– Я все подписал. Уже хотели оформлять сделку, но ворвались Никита и папа. И все разрешилось.

– Значит, у твоего брата получилось разобраться с этими документами, – переложила я руки ему на плечи.

– Благодаря тебе, – он нежно поцеловал в уголок губ.

– Я рада, что ты до сих пор миллионер, – рассмеялась я.

– Миллиардер, – поправил он и тоже засмеялся вместе со мной. – Так и знал, что ты любишь деньги больше чем меня, – защекотал меня он.

– Если бы так было, я давно бы вышла замуж за кого-нибудь побогаче тебя, – я убрала его руки, смеясь.

– Но выйдешь за меня.

– Потому что сколько бы жизней у нас не было, я в каждой буду любить только тебя.

– Запомни, твое имя высечено в моем сердце. Ты захватила меня еще с первого взгляда. А сейчас этот взгляд стал единственным светом в моей жизни. И мне так жаль, что мы столько пережили. Особенно ты.

– Я тебе говорила, что хочу быть под защитой от всего мира…

– Так и будет любимая.

Я запустила пальцы в его волосы и крепко прижалась к губам. Поцелуй за поцелуем. Страстные. Жадные.

Он опускался ниже. Шея. Ключицы. Придерживая за спину, Игорь уложил меня на ковер. Его руки блуждали по моему телу, расстегивая кофту. Пуговица за пуговицей. Я стянула с него футболку, а его пальцы опустились ниже и коснулись края трусиков.

– Нет, нет, нет – прошептала я и оттолкнула его. – Прости, я не могу.

Игорь сел рядом. А у меня выступили слезы.

– Иди ко мне, – он закинул руку на плечо и прижал к себе.

– Прости, – прошептала я.

– Не надо… Тссс… Ты что? – он поцеловал меня в висок.

– Иногда я закрываю глаза, и кошмар возвращается. Я не могу… сосредоточиться…

– Мы справимся со всеми кошмарами. Я помогу.

– Я очень этого хочу.

– Что мне сделать для тебя, чтобы тебе стало легче?

– Просто побудь со мной.

– Всегда.

Мы сидели в тишине, он гладил меня по волосам. Это успокаивало.

– Может, налить тебе чаю? У меня есть потрясающий темный шоколад.

– Даже шоколад у тебя темный… – я выдала смешок.

– Мне подарили. Я не ем сладкое.

– Или только со мной? – растянула губы в улыбке.

–Точнее, ради тебя.

– Тогда выпьем чая и приготовим равиоли…

– Равиоли в четыре часа утра? – рассмеялся он.

– Уже так поздно? Тогда оставим на завтра.

– Да, нам нужно отдохнуть.

Мы выпили по чашке чая и вернулись в спальню. Я прошла в гардеробную, чтобы найти во что переодеться, и наткнулась в ящике на стринги, которые подарила ему когда-то. Улыбаясь, подхватила их и продемонстрировала, зацепив указательным пальцем. Игорь лежал на кровати.

– Я думала, ты выкинул? – с игривой улыбкой спросила я.

Он рассмеялся.

– Как я мог? Это же мой свадебный подарок, – он подошел ближе. – Положи их обратно.

– А еще один мой подарок на день рождения ты открыл?

– Конечно, – он взял меня за руку и повел за собой.

Мы прошли в его кабинет. На стене висела картина, напротив неё стояло кожаное кресло.

Он сел, а я опустилась к нему на колени.

– Она превосходна.

– Рада, что тебе понравилось.

– Не просто понравилось. Я в восторге от нее. Спасибо тебе, – он нежно обхватил мой подбородок пальцами, притянул ближе и прикоснулся к губам.

– Ты выбросил мои вещи?

– Нет, они разложены в гардеробной твоей бывшей комнаты. Пойдем.

Я переоделась в белую шелковую майку и шортики, вернулась в спальню и легла рядом с ним.

– Это твое! Давно хотел его тебе вернуть, – он вложил мне в руку кулон.

– Я думала, что больше никогда его не увижу, – я привстала, открыла кулон, с улыбкой, едва касаясь, провела по фотографиям родителей внутри и закрыла, крепко сжав в ладони. – Спасибо, – прошептала я, поцеловала, протянула руку через него и аккуратно положила украшение на тумбу, заодно приглушив свет в комнате.

Положила голову ему на грудь и пальцами провела по его голому торсу, опускаясь ниже к косым линиям живота.

– Твои прикосновения возбуждают меня, – он прижал меня к себе крепче.

– Тогда спокойной ночи, – я прикоснулась губами к его груди, недалеко от шрамов.

– До сих пор не могу поверить, что ты рядом со мной, – улыбнулся он, прикрывая глаза.

– Тебя ущипнуть? – промурлыкала я.

– Нет, я хочу чтобы это никогда не заканчивалось, – и я тоже закрыла веки.

ИГОРЬ

Самое потрясающее утро – проснуться с ней. До сих пор не верил, что такое возможно. Я постараюсь, чтобы она забыла все кошмары прошлого, чтобы наслаждалась. Уверен, у нее получится.

Позвонили по видеосвязи Инге. Вместе приготовили завтрак. Вика как всегда пыталась накормить меня чем-то сладким.

Она стояла у раковины и мыла чашку. Бретелька от майки слетела. Я подошел сзади и подушечками пальцев едва касаясь одел обратно. Забрал из ее рук кружку, открыл шкаф и поставил сушиться. Вика развернулась ко мне, а я не дал ей ничего сказать и просто впился в губы. Она закинула руки на мою шею. Я отстранился, чтобы увидеть в её взгляде – стоит ли продолжать? Попробовать вернуть наслаждение в нашу жизнь? А она надавила на затылок, и я снова прижался к ее рту.

Мир вокруг поплыл. Меня снесло. Не остановиться. Стук сердца раздавался в ушах.

Тук…

Тук…

Тук…

Нервные окончания искрили. Влажные языки сплетались.

Я не знаю, сколько мы целовались, набирали воздух и снова поглощали друг друга. Мои ладони блуждали по ее телу. Мяли. Сжимали. В брюках тоже становилось тесно.

Очень тесно.

Безумно хотел ее. Целовать. Не оставляя ни миллиметра тела. Снова пробовать на вкус. Чувствовать, что она моя. Ее стоны. Вздохи.

Проснулась жажда вкусить ее всю. Упиваться.

Виктория

Я решила попробовать. В его объятиях я сдалась. Давно сдалась. Он поглощал меня. Дурманил. Я забыла про все на свете. Только он.

Он.

Мой антидепрессант.

И сейчас он нажал на кнопку детонатора. Остатки стен разрушились. Разнеслись.

Тепло разливалось во мне. Плескалось. Накрывало. Цунами чувств. Такой бешеный. Всепоглощающий.

Мне плевать, что будет дальше. Каждый атом во мне с его именем зажигается заново. Он взрывается и наполняет неизмеримым возбуждением. Безграничным удовольствием.

Его пальцы словно когти хищника впивались в мою талию и ягодицы. Игорь плотно прижимал меня к себе. Я запустила руки под футболку на спине и потянула. Он отстранился, я скинула ее и мой язык продолжил страстно соприкасаться с его.

Я под его властью.

Полностью.

Вся.

Игорь

Я приподнял ее за ягодицы и посадил на кухонный стол. Целовал лицо, шею, ключицы, стягивая шорты. Стянул их.

Взглянул на ее шрам внизу живота. Я с трепетом провел по нему подушечками пальцев и поцеловал ее. Медленным скользнул под ткань ее шелковых трусиков. Коснулся влажных разгоряченных складок и начал ласкать между ними. Она застонала и запрокинула голову назад. Ее тело дрожало. Я подхватил ее и унес в спальню на кровать.

– Я рядом, любимая, – шептал на ухо. – Тебе понравится.

Набухшая эрекция поджимала брюки. Я скинул их вместе с боксерами. Поцелуями выкладывал дорожки по ее телу. Большим пальцем нежно скользил по ее клитору, усиливая круговые движения.

Постепенно и бережно вошел в нее, чувствуя, как все внутри сжимается. А мои нервные окончания искрят, прошибают током.

Виктория

Я потерялась в чувствах, словно в другом измерении. Утонула в пучине любви. Только он. Только его изумрудный взгляд.

Я растворялась.

Он крепко держал меня, и мы окунулись в бурлящие приливы любви. Биение сердца. Его голос шептал как любит меня. Насколько я дорога ему. Он убаюкивал, разрушал грани. Растворял. Возбуждение возвращалось.

Я не заметила, как он пальцами проник в плоть между бедер. Ласково. Плавными движениями массировал сокровенную точку. Выжидал, когда я привыкну. Чувствовал меня.

Содрогания.

Импульсы.

Вибрации.

Наслаждение росло. Мое тело вспоминало, как это приятно. Он целовал изгибы шеи, грудь, прерываясь на соблазнительный шепот. Манящий. Мой родной шепот.

Его аромат окутывал.

Он заглянул в глаза, нависая надо мной, и мы слились в неистовом поцелуе.

Неимоверном.

Жарком.

Он с трепетом и страстью проник в меня. Плавно. Нежно. С каждым толчком глубже. С его губ слетел гортанный стон.

– Я люблю тебя, – тихо сорвалось с моих губ. – Безудержно. Безумно. Бесконечно.

Меня сносило торнадо. Прогибаясь в пояснице, я царапала его спину. Я закатила глаза и застонала. Память пьянил коктейль наслаждения. Отключал мозг.

Игорь

«Люблю тебя» слетело с ее губ. Эти слова – мое лекарство, исцеляющее душевные раны.

Мгновенно.

Я глубже входил в нее, раз за разом. Как давно я хотел этого!.

Всю. Целиком. Полностью.

Ее стоны возбуждали меня еще больше. Дыхание. Прерывистое. Глубокое. Жар окутывал все внутри.

Она моя.

Моя.

Навсегда.

Я словно плыл в невесомости. В каком-то магнетическом состоянии. Космосе.

Вика притянула меня к себе и зарылась пальцами в волосы. Крепко прижалась к губам. Я ускорил темп и ощутил, будто несусь на огромной скорости по крутым виражам, в предвкушении того, как ее тело содрогается в моих руках. А я не хочу останавливаться…

Виктория

Часто дыша, я лежала у него на груди и подушечками пальцев водила по шрамам. А он водил по-моему внизу живота. Любовь оставила каждому из нас отпечатки, глядя на них мы не должны забывать насколько она дорога для нас. Бесценна. Цена за нее была слишком высока.

Игорь гладил меня по спине, целовал в макушку. Я посмотрела на него, а он едва дотронулся до моих губ.

– Мне нужно ехать в Питер.

– Только не мне, а нам, – искренне улыбнулся он.

– Нам?

– Конечно. Пару дней я поработаю в филиале с Марком, а ты пока организуешь переезд.

– Переезд?

– Что тебя удивляет? Вы будете жить со мной в загородном доме.

– А если…

– Если? – приподнял брови и сказал властным голосом: – Это приказ, милая, – рассмеялся он. – Отвыкла уже?

– Я и не привыкала. Бу-бу-бу! – прощебетала я с улыбкой, а он окутал меня своими объятиями и зацеловал.