ГЛАВА 8

ВИКТОРИЯ

Прошло три недели. Три недели бесконечных анализов. Арсений уже давно и часто температурил. От лекарств лучше не становилось. В середине февраля мы приехали к врачу, он осмотрел сына и после бесчисленных анализов и исследований вынес вердикт – тяжёлая апластическая анемия.11 К сожалению, малышу нужна пересадка костного мозга.

Что? Как такое возможно?

Паника.

Я расплакалась.

Душа превратилась в черную дождевую тучу. Внутри все гремело. Разрывалось.

Приняв успокоительные, я постаралась выслушать врача. У меня было два варианта: поиск совместимого донора по базам данных или поиск донора среди родственников.

Времени мало.

Арсения поместили в отдельную палату, Инга осталась рядом с ним. Я

понимала, что должна быть рядом с малышом, но я не могла поступить иначе. Сыну необходим донор. И ради его спасения пришло время разобраться с его отцом.

Покровский. Мне нужен он.

Мужчина, которого я когда-то поклялась стереть из своей жизни. Вычеркнуть без остатка. Как бы я не боролась с разумом, чувства выигрывают. Берут вверх. Они уже пьют из кубка победителя.

Не раздумывая, я села в машину и позвонила Никите.

– Где твой брат? – отчеканила я. – Он вернулся с острова?

– Да, вчера.

– Вечером я буду в Москве.

– Вика, что случилось?

– Приеду расскажу, – и я отключилась.

Я гнала на машине. Через восемь часов подъехала к дому Никиты. Он ждал у подъезда и сразу сел рядом.

– Звони своему брату, спроси где он.

Он набрал его. Перекинулся парой фраз.

– Игорь поехал к Кристине.

– Ты знаешь где она живет?

– Да, – он вбил ее адрес в навигаторе, и я нажала на газ. Пока мы ехали, я рассказала Никите про Арсения.

– Я поеду с вами.

– Чтобы мы не убили друг друга? – усмехнулась я.

– Лев знает?

– Да, он звонил мне по пути сюда. Ты что-нибудь нашел? – намекнула я на флэшку и письмо, которые передала ранее.

– В процессе.

Через полчаса я припарковалась у дома Кристины. Позвонила ей, но телефон был отключен. Никита набрал Игоря. Его мобильный тоже был недоступен. Мы вместе прошли охрану и администратора. Я поднялась на этаж, Кристина стояла в дверях и ждала меня в шелковом халате.

– Привет! – бросила я, оценивая ее вид. Видимо я не вовремя. – Игорь с тобой?

Не дожидаясь ответа, я бесцеремонно прошла по коридору и влетела в комнату. Он стоял посреди спальни и застегивал рубашку. За мной вошла Кристина.

– Ты совсем спятила так врываться? – недовольно спросила она.

– Поверь, у нее есть опыт, – ответил за меня с улыбкой Покровский, припоминая мне, как когда-то я не дала ему повеселиться с эскортницей.

– Собирайся, ты поедешь со мной! – приказала я.

– С тобой? Куда? – приподнял он уголок губ, по-прежнему застегивая пуговицы.

– Господи, сколько можно возиться с ними? – я подошла и решила помочь ему.

– Что происходит? Может, объяснишь наконец.

– Позже, – мы встретились взглядами. Нежными.

Я взяла его за руку, и мы прошли к выходу. У лифта ждал Никита.

– Что происходит? – повысил он голос и расцепил руки. – Зачем ты здесь?

– Расскажу все по дороге, – протараторила я.

– Что расскажешь?

Я не ответила на вопрос, а Игорь поплелся за нами. Я села за руль, Никита за мной, а Игорь рядом. Я нажала на газ, и мы двинулись. У меня зазвонил телефон.

– Да, тетя! – встревоженно ответила я.

– Арсений уснул.

– Я выехала обратно. Думаю, в середине ночи будем.

Не успела я отключиться, как позвонил Лев.

– Да, я с ним, – опередила я его вопросы. – У меня не было другого выбора.

– Ты уже в Москве?

– Выехала в Питер.

– Мы едем в Питер? – растерянно спросил Игорь.

– Да, – ответила я, глядя в боковое зеркало и перестраивалась в правый ряд.

Я знала, что нужно отъехать и остановиться в более безлюдном месте. То, что я сообщу, разозлит Покровского. Перевернет его мир.

– Может, мне уже наконец кто-то скажет, что происходит? – раздражённо спросил он, переводя взгляд то на Никиту, оборачиваясь назад, то на меня.

– Пять минут.

Я выехала загород и остановилась на обочине. Вздохнула. Посмотрела на него, крепко сжимая руль.

– Ребенок, – Игорь сразу сосредоточился. – Он есть. – В моих глазах встали слезы. – Арсений. – Я решительно посмотрела на него, а Игорь зажмурил глаза.

– Повтори, – низким голосом сказал он словно из подземелья, желваки дрогнули, венки на висках надулись.

– Нашего ребенка зовут Арсений. Он болен. Нужен донор костного мозга, – я не стала ему говорить о том, что сын может быть не от него.

Рискну. Я договорилась с врачом сделать тест на отцовство, когда Игорь будет сдавать анализы. В крайнем случае, снова разобью ему сердце. И себе. Я буду молиться. Надеюсь, что сроки беременности оказались точными.

Игорь стрельнул в меня изумрудными молниями, распахнул дверь и с треском закрыл ее. Вздрогнула и на мгновение зажмурилась. Он ходил туда-сюда, запускал пальцы в волосы. Нервничал.

– Иди к нему, – тихо попросил Никита.

Я неуверенно вышла из машины. Медленно подошла.

– Почему так жестоко? – спросил он с надрывом.

– Игорь, прости, я тогда не могла по-другому.

– Ты решила лишить меня сына! – крикнул он, в его глазах стояли слезы. – И у тебя это получилось!

– Да, я так решила. Сначала решила. Но на церемонии пыталась сказать. Пыталась! – крикнула я.

– Ты считаешь, что я это заслужил? – всплеснул он руками. – Заслужил?

– Я это заслужила. Заслужила свое спокойствие.

– Ты всегда думаешь только о себе. О своих чувствах.

– Как и ты!

– А наш сын? Он вырастет, не зная, кто его отец? Он заслужил? Ты, как всегда, все решила за всех.

– Да, если хочешь знать… Я решила справляться со всем одна. Без тебя.

– Только сейчас я понадобился тебе.

– Сыну. Не мне.

– Ты вот так заживо похоронила меня, – разочарованно произнес он.

– Да так просто, – я глубоко вдохнула холодный воздух, обняв себя.

– И после этого я до сих пор бездушный? – он отвернулся и провел ладонью по волосам.

– Ты можешь на меня злиться, обижаться, я заслужила это. Но пожалуйста, помоги малышу, – умоляюще произнесла я, подойдя ближе и обхватив его руку.

– Никита знал? – он печально посмотрел на меня, аккуратно убрал руку и сделал шаг назад.

– Да, знал, – мягко отрезала я. – Он хранил тайну, лишь потому что я его попросила.

ИГОРЬ

Эта женщина когда-нибудь сведет меня с ума. Она уже снесла мне крышу. Сначала вырывает сердце с корнем, словно это сорняк. А потом хочет посадить его обратно.

Я только немного успокоился. Решил изменить свою жизнь. И Кристине не успел сказать, что хочу поменять врача и у нас ничего не получится. Она была пьяна и набросилась на меня со страстными поцелуями. Кстати, повелительница моего сердца ворвалась вовремя.

От осознания того, что у меня есть сын, в груди скапливался огненный шар. Наполнял меня теплом и светом. Как же я счастлив, что аборт оказался ложью.

– Я сяду за руль, – строго сказал я, обходя машину. Вика послушно кивнула и села рядом.

– Брат… – робко произнес Никита, наклоняясь вперед, но я прервал.

– Поговорим потом, – и он откинулся обратно.

– Покажи мне сына, – повелительным тоном обратился к Вике.

Она молча протянула телефон. Я начал листать фотографии. Зеленоглазый. Темноволосый. Пухлые щечки.

Под ребрами приятно покалывало.

– Когда он родился?

– Пятого мая.

– Удивительно, да? – ностальгически улыбнулся.

– Ты помнишь?

– Конечно, – и подумал, что все что связано с ней, я буду помнить бесконечно.

Я вернул телефон, отрицательно качая головой.

– Поехали, – тихо сказала она. Я включил поворотник, посмотрел в боковое зеркало и нажал на газ.

– Ты нас убить захотел? – взвизгнула она.

Я промолчал и по-прежнему гнал. Хотел скорее увидеть сына.

Через три часа остановился на заправке. Вика все это время молчала. Пересела назад, а мы с братом поменялись местами.

– Ты звонила Инге?

– Да. Пока все по-прежнему.

– Утром сдадим анализы. Я позвоню семье. Возможно кто-то из них сможет стать донором.

– Спасибо, – она посмотрела на меня, в ее глазах встали слезы.

– Не плачь, – пододвинулся ближе и смахнул влагу с её щек. Вика была измотана, бледное лицо, сухие губы. – Мы сделаем операцию, – я убрал ее волосы за ухо и нежно взял холодную руку. Не смотря на переплетающиеся во мне злость и боль, я был счастлив. Странная смесь эмоций.

Ее слезы не останавливались, она достала бумажный платок и промакивала их, а потом уткнулась лбом мне в предплечье и разревелась. Я развернулся и прижал ее к себе, гладил по волосам, к цвету которых до сих пор не мог привыкнуть. Она так сильно похудела, стала еще более хрупкой.

В зеркале над лобовым стеклом столкнулся глазами с братом. Он мягко посмотрел, улыбнулся и вернул взгляд на дорогу.

ВИКТОРИЯ

Я не могла успокоиться. Видимо, много накопилось во мне лжи. Очень много. Врала.

Ему. Себе.

Толстые пласты лежали на душе. Я так сильно сопротивлялась всему… Хотела оставаться верной своей клятве. Когда я вижу его, меня одолевают неконтролируемые порывы.

Прижаться.

Быть рядом.

Вновь поверить.

Он так близко. Его прикосновения исцеляют. Накатывали волны чувств, одна другой была выше. Впервые за долгое время я ощущала, как будто могу быть в безопасности. Во мне что-то проснулось… Сила?.. Надежда?..

Словно тот корабль, что утонул так давно в недрах души, можно было вытащить с темного дна.

Я не заметила, как провалилась в сон, растворившись в его объятиях.

Этот аромат… Кружит голову.

Прикосновения сносят остатки разума.

Стоит приблизиться к нему и весь мир перестает быть правильным.

Когда открыла глаза, его ладонь лежала на талии, а щекой он прижимался к моей голове.

Я медленно и неохотно высвободилась из его рук. Он поднял голову, зевнул и приоткрыл глаза, не придавая значения тому, что мы спали в обнимку.

– Который час?

– Четыре утра, – ответила я, взглянув на циферблат на панели управления.

– Никита, может я сяду за руль? – предложил Игорь сонным голосом.

– Нет, мы уже подъезжаем.

До больницы мы заехали ко мне, я собрала кое-какие вещи. Покровский медленно прошелся по квартире, внимательно изучая ее.

– Значит ты, Никита, все знал, – остановил он взгляд на фотографии Арсения и взял ее.

– Прости. Мне тоже было не просто.

– Пожалуйста, твой брат тут не при чем. Это я попросила его не говорить, – я подошла к нему. – Мы с тобой скоро все обсудим. И нам пора.

Мы приехали в больницу и встретились с врачом. Игорь и Никита сдали анализы. Покровский настойчиво попросил в лаборатории, чтобы завтра результаты были готовы. Снял палату и номер в отеле. Позвонил родителям и сестре, но пока никто из них не ответил.

Врач сообщил нам, что самочувствие Арсения ухудшилось, и его с Ингой перевели на полную изоляцию. Сейчас они находились на процедурах. Слезы снова защипали глаза. Я очень скучала по своему мальчику. Никита приобнял меня. Скоро все сдадут анализы, и я поменяюсь с тетей.

– Успокойся. Все будет хорошо, – гладил он меня по спине. – Может, пока пообедаем? Нам всем нужны силы.

– За углом есть кафе, – ответила я, вытирая остатки слез. Покровский был молчалив и сдержан. Всю дорогу мы шли в полном молчании.

Официантка нас проводила к столику в углу.

– Что ты будешь? – задал вопрос Никита, открывая меню.

– Мне без разницы, – оперлась на спинку кресла и равнодушно посмотрела в окно.

– Ты бледная. Нужно поесть, – услышала я от Игоря. Подошла девушка, приняла заказ.

Никита с Игорем что-то обсуждали, а я блуждала в своих мыслях. Переживала. Его объятия и взгляды усиливали ритм сердца.

Надеюсь, что Игорь отец ребенка, тест ДНК подтвердит это, и хоть кто-нибудь станет донором для Арсения. Я ничего так не хотела за всю свою жизнь, как снова видеть здоровым своего ребенка.

Девушка принесла блюда, поставила перед до мной любимый салат с руколой, креветками и апельсинами.

– Твой салат, – сказал Покровский и отпил из чашки. – Вкусы так быстро не меняются.

– На днях я завтракала здесь. Его не было, – в замешательстве ответила я.

– Видимо, вчера решили внести в меню, – тепло улыбнулся он и взял в руки приборы.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем, а тонкие вибрации тепла пробежали по глубинам души мерцающими искорками. Его забота разливалась сладким эликсиром по моей душе. Нельзя, Вика, таять перед ним, повторяла я себе.

Придвинула тарелку с салатом и подхватила вилку, хотя аппетита не было из-за стресса.

После обеда мы не смогли увидеть Арсения и Ингу даже через стекло, потому что малыш после процедур спал. Он был слабым. Я видела, как Игорь расстроился. Думаю, он уже мечтал обнять сына. Никита проводил меня в палату, а сам уехал с братом в отель.

Вечером мне пришли результаты на отцовство. Зажмурилась и дрожащими руками медленно открыла.

Покровский был отцом Арсения.

Я взвизгнула от счастья и, казалось, услышала с каким грохотом упал груз с моего сердца. Слезы снова наполнили глаза. Впервые – от радости.

Я так хотела обнять своего малыша. Безумно скучала. Позвонила Инге по видеосвязи. Она мне показала его. Арсений капризначал, хныкал.

– Не переживай, Вика, – успокаивала тетя. – Скоро ты увидишь и обнимешь его.

– Я буду с Покровским. Он сообщил, что завтра приедет вся его семья.

– А результаты теста пришли?

– Да, Игорь отец Арсения.

– Ты не представляешь, как я рада! – малыш заплакал, и Инга отключилась.

Мне позвонил Илларионов, сказал, что завтра днем заедет для очередного спектакля чувств. Когда он завершит свою игру, отдаст документы и уберется куда подальше? Но интуиция подсказывала, что всё не так просто.

Перед сном я поговорила с Катариной, она тоже сильно переживала за нас. Они с Русланом готовы были приехать и сдать анализы, но я убедила ее, что сначала нужны родственники.

Ранним утром меня разбудил звонок телефона. Игорь. Через полтора часа он ждёт меня у процедурного кабинета.

Я приподнялась и увидела на тумбочке горшок с орхидеей. Сразу поняла от кого этот подарок. Около цветка лежал конверт с открыткой: «Спасибо за нашего ангела…»

Улыбнулась.

Трепет пробежался по коже.

Орхидея была удивительной. Уникальной. Я знала о существовании таких, но никогда не встречала. Её нежные лепестки напоминали миниатюрных ангелов с распростертыми крыльями.12

Где он ее нашел?

Привела себя в порядок и спустилась.

– Доброе утро!

– Как ты, Вика? – Александр Владимирович поднялся с дивана. – Арсений?

– Пока состояние стабильное.

– Мы справимся, не переживай, – он приобнял меня и отошел к Игорю с Никитой. Покровский стоял, прижавшись к стене и скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной исподлобья, периодически бросая взгляд по сторонам. Сегодня он выглядел иначе. Никакого делового костюма. Черные джинсы, футболка и куртка. Двухдневная щетина.

Передо мной появились Разумовские.

– Прости, Вика, я не должна была в прошлый раз говорить тебе тех слов, – с сожалением произнесла Полина. – Я просто сильно переживала за брата.

– Тогда я хотела прилететь к нему. Но ты напомнила, что нам не стоит видеться.

– Прости… Я думала, что так будет легче всем.

Я промолчала и слабо улыбнулась.

Марк похлопал меня по плечу, и они опустились на кожаный диван. Ко мне подошла Злата Леонидовна.

– Здравствуй, Вика! Не ожидала, что мы увидимся снова, – в своей аристократической манере сказала она.

– Доброе утро!

– Отойдем?

– Зачем?

– Поговорим.

– Окей, – мы отошли к окну.

– Я когда-то говорила, что вы со временем сломаете друг друга.

– Да, а я вас не послушала, хотя наверное надо было. Но если вы об этом, можете не продолжать… Я все запомнила, – усмехнулась я и отвернулась, чтобы уйти.

– Постой… Вы можете все исправить, – уверенно заявила она, а я раскрыла глаза от удивления.

– Да, да. Вика. И начнется это с того, кто сумеет простить, отпустить и признаться в чувствах вопреки всему.

– Я не знаю. Еще есть Лев…

– Ты не смотришь на него так, как на моего сына. Нет того блеска в глазах. Я заметила это с самой первой встречи.

– И?

– Трудно будет жить без любви. Представляешь, засыпать с тем, кого не любишь, но стараешься это делать изо дня в день.

– Вам откуда это известно?

– Отец Игоря сказал перед разводом. Я много думала над этим. Нам стоило раньше развестись, – перевела дыхание и продолжила. – Так зачем ты будешь тратить жизнь на Илларионова, если твое сердце не согласно?

Удивительно слышать от Покровской такие слова.

– Молчишь? Подумай. Вы клялись любить до гробовой доски? Но случается разное в жизни, девочка моя. Наберись мудрости и смелости. Извинись и признайся ему.

– Зачем это вам нужно? Вы же всегда были против наших отношений?

– Времена меняются. На Шри-Ланке я видела, как Игорь пытался вычеркнуть тебя, но у него не вышло. В этом он похож на своего отца. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив и не повторил его ошибок. Только в случае Саши уже ничего нельзя исправить, а у вас есть шанс.

– У него же Кристина…

– У него никого нет. И никогда не было.

– Я видела, как они целовались.

– Не думаю, что этот поцелуй что-то значит для Игоря. Я точно знаю одно, он всем сердцем любит тебя. И для него сейчас главное – ты и здоровье малыша. С ним все будет хорошо. Уверена, Игорь не допустит, чтобы с сыном что-то случилось.

У меня выступили слезы на глазах.

– Иди сюда, – и Злата обняла меня.

Обняла! Я не могла представить ни в одной из Вселенных, что она скажет мне когда-то такое.

– Я же всегда говорила, что ты отличаешься, – вполголоса говорила она. – Ты красива, воспитана и умна, но будь мудрой. Если кто-то из нашего окружения захочет раздавить вас, вы больше не должны позволить никому это сделать. Я не говорю, что ты простишь его сейчас или завтра. Просто дай ему шанс доказать свою верность. Доверие можно вернуть, если в тебе есть любовь. А она есть. Я вижу.

ИГОРЬ

Я разговаривал с Никитой и внезапно замолчал. Увидел, как мама успокаивает Вику. Она обняла ее. Моя мать никогда не отличалась тягой к тактильности и недолюбливала Викторию. Но со стороны это выглядело трогательно.

Интересно, с чего это вдруг? Будто маму подменили.

Из процедурного кабинета вышел отец и они с Никитой поехали по делам. Мама тоже направилась за ними. Вика стояла у окна и промакивала щеки салфеткой. Я хотел подойти и обнять ее, но вдруг появился Лев.

Точно. Со всеми заботами я и забыл про него.

Он со слабой улыбкой махнул мне в качестве приветствия, подошел к Вике и заключил в объятия. Она лениво приобняла его.

– Я извинилась перед ней, – подошла Полина, наблюдая за парочкой.

– Спасибо.

– Перед тобой тоже хочу… – перевела взгляд на меня.

– Не надо.

– Извини, – с сожалением сказала сестра и снова посмотрела на них. – Что ты собираешься делать?

– Быть рядом.

– Льву это может не понравиться. Вы же друзья.

– Зато Вике, чувствую, понравится. Она сама должна выбрать.

– Значит, ты простил ее.

– Простил, – едва слышно на тяжелом выдохе ответил я. – Важнее, простит ли она меня…

Сестра дождалась Марка, и они тоже уехали.

Я больше не мог смотреть на объятия Вики и Льва и направился к лифтам. Ревность жгла под ребрами, словно их обвила кольцами и сжимала гремучая змея.

Пока я ждал лифт, Вика со Львом поравнялись со мной.

– Ты тоже, так полагаю, знал? – бесцеремонно спросил друга.

– Да. Прости. Ты должен понять меня.

– Удивительно, что я всех должен понять. Все вокруг знали, кроме меня! – фыркнул я.

– Тебя подвезти? – спросил он, игнорируя тему.

– Нет. А вы куда?

– Вику увезу домой, а я по делам.

Я посмотрел на Вику, она молчала, но в ее взгляде я заметил, что она хотела раствориться. Как ни странно, я ощутил, что она не хочет ехать с ним. Почему? Может, мне кажется?

Лифт распахнул двери перед нами. Мы вошли. Вика оказалась между мной и Львом. Он что-то печатал на телефоне и не обращал никакого внимания на нас. А я почувствовал нежное прикосновение ее руки.

Едва заметное. Воздушное.

Я взглянул на нее, и она подняла глаза.

Молящие. Грустные. Тусклые.

Как только мы приехали, я уверенно обхватил ее руку.

– Забыл, что у нас есть дела. Я сам отвезу Вику домой, – дерзко сказал Илларионову на ходу, он опешил. Вика послушно пошла за мной.

– Какие у нас есть дела? – спросила она, садясь в машину. А я видел по ее довольному лицу, которое она пыталась сделать серьезным, что мое чутье меня не подвело.

– Почему ты не хотела с ним ехать? Вы поругались?

– Что насчет дел? – улыбнулась она, откидывая волосы назад.

– Вспомнил, что нужно внести новую запись в свидетельство о рождении сына, – придумал на ходу, хотя я уже договорился с юристом о встрече в ближайшие дни.

– И поговорить.

– И поговорить, – с улыбкой повторил я.

Пока мы ехали к отелю, я написал юристу и посмотрел на нее. Я хотел взять ее холодную руку, отогреть. Положить на сердце. Поцеловать. Как это было трудно, не наброситься на нее. Не подчинить ее рот и язык себе.

Мне нужно собраться.

Я не заметил, как мы подъехали к отелю.

– Ты же сказал, нужно оформить документы, – оглядывалась Вика по сторонам.

– Юрист придет в номер.

Поднялись на пятый этаж. Молча. Она постоянно пребывала в раздумьях, будто подбирала нужные слова. Старалась быть сдержанной.

– Уютно, – осмотрелась она, на ходу разматывая шарф и скидывая пальто на диван.

– Присаживайся. Будешь кофе или чай?

– Чай. Но я ненадолго. Закончим дела, и я поеду.

– И поговорим, – с улыбкой напомнил я.

– Да.

Пока я заказывал в номер еду и напитки, Вика созвонилась с Ингой. Арсений спал.

Спустя полчаса пришел юрист. Подписали бумаги.

Я налил чай себе и Вике. Поставил перед ней кружку.

– Завтра решим вопросы с донорством, и я попрошу врача поменяться с Ингой. Скоро я буду с ним, – мечтательно произнесла она.

А я с вами.

Я безумно хотел прижать к себе сына. Хотел, чтобы в ближайшее время провели операцию. Надеюсь, кто-то из моей семьи сможет спасти нашего ребенка. Если нет, то я готов перерыть все донорские базы мира.

– Поговорим? – сделал я глоток чая и поставил чашку на стол.

– Да. Спасибо за орхидею. Где ты ее нашел?

– В одном из лучших садов, – своим любимым движением я завел прядь ее волос за ухо.

Она засмущалась, скромно улыбнулась. Собралась и сделала серьезное выражение лица.

– Я хочу обсудить наши отношения.

– Слушаю, – мягко сказал я.

– Игорь, я хочу извиниться. Ты был прав. Надо это было сделать при последней встрече. Мне очень жаль, что отношения сложились таким неприятным образом. Предлагаю оставить все наши обиды в прошлом.

– Уже простил, – я так быстро все забыл, любовь сметала все на своем пути, откидывала гордость и злость. Даже то, что у нее есть другой. Но я готов ради нашего сына быть рядом. Вернуть ее. Если почувствую, что и у нее что-то осталось ко мне. Но если она действительно влюблена и выбирает Льва, я не буду ломать ее сердце. Мне достаточно моего.

– Давай начнем с того, что ни на какие другие темы, кроме Арсения мы не будем общаться. Ты можешь видеть сына, когда захочешь. Только заранее предупреждай меня о своих визитах.

– Что-то еще? – я пока принимал ее правила, хотя не был с ними согласен.

– Подай ноутбук.

Я послушно поставил его перед ней на журнальный столик.

– Введи пароль.

– Готово!

– Открой почту. Я отправила тебе ссылку на виртуальный диск.

Кликнул по ней, и на экране появились папки с названием месяцев.

– Это фотографии Арсения. Я буду периодически пополнять альбомы.

Нажал первую папку «1 месяц» и смотрел фотографии по порядку.

– Спрашивай.

– Ты можешь оставить меня одного?

– Да, конечно, – она подхватила сумку, оделась.

– И еще, – вытащила из сумки мой бумажник и положила на стол. —Пальто заберешь позднее. Созвонимся, – направилась к выходу и хлопнула дверью.

Я распахнул бумажник и вытащил фотографию, перевернул, на другой стороне ниже моего слова «Моя» она дописала «Мой», я улыбнулся и вложил снимок обратно.

Зачем она дописала, если планирует выйти замуж за моего друга? Или это просто воспоминания?

Пролистывал фотографии и открывал другие папки. Слезы щипали глаза. У меня есть сын! Это отзывалось в каждой клетке. Сын от любимой девушки.

Загрузил видео: Арсений гулил, а Вика держала над ним игрушку и тоже улыбалась в камеру. Мне так хотелось прижать его к себе!

Я до сих пор не верил в происходящее.

Не верил, что она могла лишить меня сына.

Последние два месяца были для меня настоящим эмоциональным аттракционом, похожим на американские горки.

ВИКТОРИЯ

Я вернулась в больницу и легла на кровать, думая только о ребенке и его отце. Пока мне было трудно находиться рядом с ним и играть в эту любовь со Львом. Как я могла слепо верить, что смогу забыть Игоря, когда он жил во мне? Мне постоянно хотелось обнять Покровского. Прижаться и поцеловать.

Наверное, я смогла бы решиться на это двумя часами ранее, но игры его друга-подонка останавливали меня. А Никита все еще разбирался с теми документами.

Следующим днем семья Покровских собралась в палате, мы ожидали врача с результатами анализов.

Чета Разумовских и Никита заняли диван. Родители сидели в креслах. Игорь опустился рядом со мной, наклонился к уху и прошептал:

– Все будет хорошо. Ты узнавала, как Арсений?

– Да, состояние прежнее.

Вошел врач с папкой и сообщил что донором костного мозга может стать Никита. Больше вариантов нет. Я с надеждой сквозь слезы посмотрела на него.

Он сначала растерялся. Как будто пытался осознать, что сказал врач.

– Если ты переживаешь за свое здоровье, или боишься, мы можем поискать в базах, наверное, – неуверенно добавила я, глядя на него, и перевела взгляд на Игоря.

– Да, брат. Если ты против…

Никита подошел ко мне, пододвинул стул и сел.

– Вика, я всегда мечтал о семье. И ты часть нашей семьи. Ты же помнишь, как я собирал его кроватку и встречал тебя из роддома?

– Помню, – трогательно полушепотом ответила я. Он открыто признался в этом, чтобы всего его услышали.

– Как ты могла подумать, что я оставлю тебя сейчас?

– Спасибо, – сказал Покровский, обхватил переносицу большим и указательным пальцем и вышел из палаты. Видимо, растрогался и не хотел, чтобы это видели. В последнее время он стал слишком уязвимым. Мы обменялись улыбками и Никита меня приобнял.

– Я найду врача и узнаю, когда мы сможем сделать операцию.

В этот момент я ощутила себя частью их семьи. Частью того, чего не было среди них давно, того, чего я не чувствовала со смерти моих родителей.

Каждый раз отец Игоря подбадривал меня, его мать приняла, Полина извинилась, Никита всегда относился ко мне как к сестре. Покровский окружил меня своим вниманием. Инга уже полтора года проходит со мной все трудности.

Операция состоялась через пять дней и прошла успешно.

Я выдохнула!

Никиту выписали быстро, но ему следовало раз в неделю появляться в больнице. Он решил пожить с тетей в коттедже загородом. А я с сыном по-прежнему находилась под наблюдением врачей в изолированной палате.

С Игорем мы разговаривали по телефону только на темы, касающиеся нашего ребенка. Он был холоден, невозмутим. Придерживался моих правил. Он ничего не требовал, не приказывал. Заботился. Он поддерживал меня. Говорил, что наш сын сильный и он справится. А перед сном его слова действовали на меня убаюкивающе.

Лев иногда звонил, спрашивал, когда я выйду из больницы. Видимо, болезнь моего ребенка отодвинула его мерзкие планы. И он нервничал.

ИГОРЬ

Месяц Вика находилась с сыном. После операции было необходимо пристальное наблюдение врачей и восстановление. Врач разрешил уехать им домой раньше, но мы перестраховались и остались еще на две недели. Малышу необходимо окрепнуть. Вика показывала его через видеосвязь, и я безумно хотел обнять его. Прижать к себе. Погладить по спине. Ущипнуть за щечки. Взять за ручку.

Я старался постоянно быть рядом. Работал в филиале с Марком. Иногда заезжал в больницу к врачу. Несколько раз столкнулся со Львом. Мы перекинулись сухими приветствиями и вопросами ни о чем. Я ревновал. И всегда буду. Я не хотел видеть его рядом с ней и моим сыном.

Интересно, она действительно счастлива с ним и выйдет за него замуж? Об этом я решусь поговорить с ней позднее. А пока я старался делать вид, что её личные отношения меня не волнуют.

Наконец Вику с Арсением выписали. Все показатели были в норме и более того, сын быстро шел на поправку. Конечно, он еще долго будет под медицинским присмотром. И врач будет периодически приезжать на дом.

Приехал за ними к больнице и чувствовал себя папочкой, ждущим жену с новорождённым ребенком. Хотя я немного опоздал. На девять месяцев. Всего-то.

Я встретил Вику в больнице, Арсений изгибался у нее на руках. Баловался.

Это были неимоверные чувства. Мне хотелось его крепко обнять, но я боялся сдавить его нежное тельце.

Она аккуратно передала мне сына.

– А вот и твой папа, – улыбнулась Вика. Он успокоился, вгляделся мне в лицо и игриво залепил мне по носу ладонью.

– Получай, – озвучила она его действия и рассмеялась. – Это тебе за то, что когда-то вел себя плохо.

Я улыбнулся и поцеловал его в щечку.

– Не слушай маму. Твой папа всегда был идеальным.

– Идеальным? Когда? – усмехнулась она.

– В последнее время особенно, – расплылся в улыбке.

Мы направились к выходу. В одной руке я держал сына, а во второй сумку Вики. Посадил малыша в детское кресло сзади, Вика устроилась рядом, а сам сел за руль. Когда я останавливался на светофорах, в зеркале встречался с ней взглядами. Я хочу остаться с ними наедине. Можно нам еще месяц пробыть на изоляции, только уже в квартире?

– Поехали, – сказала она и рассмеялась, а я услышал как мне сигналят. Я нажал на педаль газа.

– О чем задумался?

– О работе, – солгал я, хотя уже представлял, как целую ее шею и ключицы.

В ее квартире собралась наша семья за огромным круглым столом в гостиной. Только Мия носилась по дому и подкрадывалась к куче подарков, которые приготовили для Арсения. Впервые за долгие годы мы собрались вместе. Семьей. Я не думал, что это когда-нибудь случится.

Это чудо.

Но мой семейный трепет пропал с визитом Илларионова под вечер.

– Привет! – вошел он в гостиную с букетом цветов.

– Присаживайся, – Инга поставила стул рядом с Викой, чистую тарелку и приборы.

– Благодарю! – он отдал цветы Вике и поцеловал ее в щеку, она молча поставила их в вазу. В воздухе повисла неловкая тишина, но ее быстро разогнало бухтение Мии, которая все-таки утащила подарок и не могла его открыть. Полина пошла помочь ей. Родители возились в спальне с внуком.

– Как Арсений? – с улыбкой спросил он.

– Все хорошо, – сухо ответил я.

– Ты когда в Эмираты?

– Послезавтра.

– Отлично. Это финальные подписи?

– Да, а что?

– Я хотел сказать, что тоже наконец-то ухожу.

– Как хочешь.

Вика опустилась между мной и им, положила руку на стол и сжала салфетку. Он ее руку накрыл ладонью. Марк оценивающим взглядом скользнул по нам троим.

– Я думаю, что уже поздно и нам пора.

– Мне тоже, – поднялся я почти одновременно с ним. И мы пошли в спальню. Полина сидела в кресле, а Мия болтала с бабушкой и дедушкой и показывала игрушку брату. Я удивился, что сестра позволила. Обычно она держалась в стороне, да и родители боялись тревожить ее.

Сегодня прекрасный день, однозначно.

И я хочу продолжить его.

Марк устроился на подлокотнике рядом с Полиной и поцеловал ее в макушку. А я сел в кресло рядом. В дверях появился Никита, опершись о косяк и с улыбкой наблюдая за всеми.

– Может, еще кому-нибудь торта?

– Мы уже поедем, сейчас только Мия накрасит бабушке ногти, – улыбнулся Марк.

– Вика? – спросил я.

– Она вышла провожать Илларионова, – он не успел договорить, как в фантазиях вспыхнул их страстный прощальный поцелуй. Только я мог к ней прикасаться.

Только я.

Вика всегда вела себя сдержанно со мной. Очень сдержанно. Мне хотелось большего. В один момент я уже решил, что вот-вот потеряю самообладание, прижму ее к стене и страстно зажму ее рот своим.

Да, она может быть выйдет замуж, эта мысль не давала мне покоя. Я ощущал от нее флюиды, до сих пор видел этот блеск в глазах. Как она иногда смеялась со мной, и какой скованной была с ним.

Чтобы отвлечь себя я присоединился к папе и сыну. Мия еще немного поиграла с мамой, и они уехали. Вика тоже пришла с бутылочкой покормить Арсения. Я проводил родителей, Никиту и Ингу. Вернулся в комнату.

– Тоже скоро поеду. Только почитаю сказку, – я опустился на кровать рядом с Викой. Сын сидел у нее на коленях и пил смесь из бутылочки.

– Хорошо. Возьми, – она пересадила малыша ко мне. – Пойду, уберу со стола.

ВИКТОРИЯ

Когда я прибрала кухню и гостиную, вернулась в спальню. Эти двое спали. Арсений посреди кровати, а с краю Игорь. Сын держал его крошечной ручкой за палец и сладко сопел. Я не стала рушить идиллию. Любовь разливалась во мне к каждому из них.

Приняла душ, переложила Арсения в его кроватку, расправила другой край и легла.

Посреди ночи сынок захныкал, Игорь тоже проснулся, потирая лицо.

– Спи! Я покормлю его, – сонным голосом прошептала я.

Он поел, и я уложила его обратно в кровать. Мы лежали с Покровским спинами друг к другу. Хотя в моей голове промелькнули мысли, что я бы сейчас сорвала с него одежду и прижалась к губам. Внизу живота разлилось тепло.

Впервые за полтора года.

Утром я открыла глаза и обнаружила, что моя голова лежит на его груди, а ладонь – на животе. Я развернулась, он тоже. Вжался торсом мне в спину. И не только им… но и своим мужским достоинством. Крепко обнял и уткнулся носом в макушку. Я закрыла глаза, мне хотелось продлить эти объятия. Конечно, не только объятия…

Внезапно заплакал Арсений и я подскочила. Игорь откинулся на спину. Я вытащила малыша из кроватки, прижала к себе, немного покачала и положила между нами.

– Который час?

– Семь, – он стянул телефон с тумбы и посмотрел на время. – Извини, я уснул.

Сын полез на Игоря, а он поцеловал его и обнял.

– Заеду после работы. И завтра я улетаю в Дубай.

– Конечно.

Он принял душ, выпил чашку кофе, повозился с сыном и уехал.

Целый день я скучала по нему.

Очень.

Смотрела на время и слышала, как громко тикает стрелка, но минуты не меняются. Арсений спал, и я тоже прилегла рядом. Закрыв глаза, я ощущала его утренние объятия.

Прикосновения.

Теплые. Осторожные. Нежные.

В грезах я почти уснула, как вдруг позвонили в дверь. Открыла, в коридор прошел Игорь, на ходу снимая обувь и пальто.

– Арсений спит, – прошептала я.

Мы зашли в комнату к сыну, он сладко сопел. Засмотрелась и не заметила, как Игорь подошел ко мне сзади, плотно прижался спиной, обвил талию и поцеловал в шею.

– Помнишь, когда мы так же стояли в спальне Мии?

– Все, что связано с тобой, я всегда буду помнить, – развернулась к нему и аккуратно убрала руки. – И ты был готов вечность любить меня.

Она набрал в легкие воздуха и прошептал:

– Это по-прежнему так.

– Ты хотел сделать нас счастливыми.

– Поможешь? Ведь желания одного человека может не хватить.

Я молчала, собиралась с мыслями.

Если бы могла сейчас поговорить с тобой откровенно… Но нам нужно немного времени. Потерпеть. Снова.

Пространство заряжалось электричеством.

Его взгляд.

Молящий. Искренний. Томный.

Холодный, до глубины души родной изумрудный огонь искрил, поглощая реальность вокруг нас.

Все вокруг расплывалось.

Блекло.

Но чем больше мы смотрели друг другу в глаза, тем быстрее таял айсберг. За тонкой прозрачной стеной я видела те чувства, что он скрывает. Столько всего смешалось…

Чистая любовь, переплетенная с неукротимой страсть, выливалась в мучительную зависимость.

Я плыла под его чарами.

Разум померк.

Не могла контролировать себя.

Одно прикосновение – и ток бил по нервным окончаниям. Одно слово низким бархатным баритоном – и я захлебывалась в чувствах. Его обжигающее дыхание по коже – и я тонула в запретном возбуждении.

Эту одержимость невозможно сдерживать, она просачивается под кожу, проникает вглубь и разливается по венам.

Он нежно провел подушечкой большого пальца по моей щеке, я прикрыла глаза. Игорь медленно наклонялся, и его губы затаились в миллиметре от моих… Звонок… Я вздрогнула.

– Лев…– тихо сказала я, возвращаясь к реальности. Обошла Игоря, но он успел еще раз нежно коснуться моей руки.

– Опять ты? – недовольно воскликнул Илларионов, проходя в гостиную.

– Я приехал к сыну.

– Или к Вике? – Лев сел рядом за стол и чмокнул меня в щеку.

– Нет, – отрезал Игорь, перевел взгляд на панорамное окно и заиграл желваками.

– Не смущай гостя! – наигранно улыбнулась я. – Любимый, может, тебе налить чай? – фальшивым голосом спросила я.

– Не утруждай себя, мне уже пора. Я заехал, потому что хотел увидеть и поцеловать тебя.

Он обошел квартиру.

– Я провожу, – любезно сказал Игорь.

ИГОРЬ

– Ты действительно любишь ее? – мы вышли в холл.

– Конечно. Мы скоро поженимся. Только ты в последнее время все усложняешь.

– Что именно?

– Чересчур много времени проводишь со своим ребенком. Но я понимаю, ты хочешь вернуть ее. Только знай, просто так у тебя не выйдет. Она никогда не простит тебя. Не поверит опять. Не полюбит.

Я молчал. Злость поднималась словно клубы тумана над озером в дремучем лесу. Но я сдерживался. Он подошел к лифту, нажал на кнопку. С издевательской улыбкой обернулся ко мне.

– Знаешь, так приятно ее медленно раздевать, целовать, слышать, как она стонет в моих руках ночами.

– Замолчи! – неожиданно вырвалось у меня.

– Ой, я забыл, тебе же нервничать нельзя. Прости, – театрально произнес он и скрылся за дверьми железного ящика.

Я сжал кулаки. Стиснул челюсть. Кровь забурлила в венах. Глубоко вздохнул.

Блять!

Зачем он напомнил мне об этом?

Я не признавал. Не хотел. Боялся даже думать, что они занимаются любовью.

Вернулся, когда немного успокоился. Вика поставила передо мной яблочный фреш и салат с авокадо.

– Ты веришь ему? – нервно спросил я, опускаясь на стул.

– Да, пока да, – не очень убедительно ответила Вика. – Что-то случилось? – она положила приборы.

– Нет.

– Ты действительно выйдешь за него замуж? – я откинулся на спинку стула, сложив руки перед собой.

– Да, пока да, – повторила с той же интонацией. – Почему ты спрашиваешь? – она присела рядом на стул.

– Может, мы дадим еще один шанс друг другу? – неожиданно спросил я, наклоняясь к ней ближе. Дурак! Я ведь решил не спешить. Она загадочно посмотрела на меня, и я решительно продолжил:

– Скажи, что может вернуть твою любовь? Исцелить? Что сможет придаст сил нашим чувствам? Мы так боялись потерять друг друга, что утонули в океане лжи.

– Ты прав. Мы боялись. Но любовь не нужно возвращать, – она поднялась, подошла к кухонному «острову» и стала нарезать хлеб. Зачем? Никто ни подает хлеб к этому салату. Нервничала.

– Потому что она живет в нас? – я тоже встал рядом с ней, аккуратно вытащил нож и отложил его на другой край.

– Возможно. Но…– повернулась она ко мне и скрестила руки.

– Тогда начнем с прощения? – я вглядывался в ее лицо, покрывшееся румянцем.

– Или откровения? – пробежала улыбка по ее губам.

– Или дело в доверии? – встретились мы нежными взглядами, словно перемещаясь в изумрудную параллельную реальность

– Наверное, все вместе, – прошептала она.

– Может тогда начнем с первого … – я внезапно прижался к ее рту.

Властно завладел ее губами. Не верится, что я снова ощущаю вкус ее губ.

Вишневый.

Невозможно остановиться, словно трясина засасывает меня. Глубже и глубже проникал языком. Страстно сминал ее талию. Крепче прижимаю ее к себе. Она сдалась. Потеряла самообладание. Впрочем, как и я.

На меня обрушиваются гигантские волны искрящего тока.

Бомбит все нервные окончания.

Взрывает.

Я усыпал пылкими поцелуями ее лицо и опустился по трепыхающейся артерии на шее к ключицам. Прикусывал ее шелковую кожу. Всасывал. Вдыхал ее. Она жадно глотала воздух.

Любовь заполняла все мои легкие, я не мог вздохнуть, но ей было мало места. Она не оставляла мне самого себя. Я так никого не хотел, кроме Вики.

Даже импотенция наступила раньше, чем я рассчитывал.

Все из-за нее.

Черт побери! Даже этой ночью вся моя мощь скопилось в районе ширинки. И сейчас мне невероятно хотелось оказаться с ней в постели.

Вдруг донесся плач Арсения. Вика надавила мне на грудь, я неохотно сделал шаг назад.

– Нам нужно идти, – рассеянно сказала она, убирая растрёпанные пряди с лица.

Я не спеша пошел за ней. Она вытащила малыша из кроватки.

– Ты выспался? – медовым голоском спросила Вика. Он заулыбался.

– Я приготовлю смесь. Поиграй с ним, – приказным тоном попросила она.

Мне бы хотелось поиграть с тобой, подумал я. А она сделала вид будто ничего не произошло. Сдержанна, даже порой холодна. Неприступна. Внутри меня же, наоборот, горел адский огонь. Прикоснешься, и сожжет заживо. Особенно в брюках.

Арсений держал бутылочку и пил смесь, сидя на коленях у Вики.

– Я улетаю в Эмираты на два дня. Мне надо закрыть важную сделку. Мы с ней уже полгода возимся.

– Хорошо.

– Может, ты как-то прокомментируешь наш поцелуй?

– Воспоминания.

– Воспоминания? – удивился я, приподняв бровь. – Подумай, пока я в поездке, действительно ли это были они! – я поцеловал сына и покинул ее квартиру.

Воспоминания, блять!

ВИКТОРИЯ

Прикрыв глаза, я вспомнила влажные и страстные поцелуи Игоря.

Не хотела, чтобы он отпускал меня.

Не хотела отпускать его.

Прикосновение его губ дурманит, вышибает из меня все остатки разума.

Пленит.

Ослепляет.

Этот поцелуй словно ливень в засуху. Ни один поцелуй до этого ничего не значит. Будь их тысячи. Миллионы.

Только он.

Только его поцелуй пробудил во мне все до боли знакомые чувства. Я ощутила себя живой.

И если бы Арсений не заплакал, я бы сгорела в дьявольском пламени. Спасибо, сынок! Спасибо, что уберег меня от ошибки! Потому что сначала нужно избавиться от Льва. Что делать с ним? Как закончить эту игру и забрать документы? Но ничего не приходило на ум.

Нужно время.

Еще немного времени.

Игорь отправлял сообщения с вопросами об Арсении и сообщил, когда прилетит. Больше за эти дни мы ни о чем не общались. Я ждала его сегодня, но вместо Покровского заявился Илларионов. Мерзавец.

– Привет, дорогая! – Лев вальяжно прошел в квартиру.

– Не называй меня так, когда его нет.

– О боже!

– Что?

– Этот засос на шее поставил тот, о ком я думаю? – ехидно заулыбался он, приоткрывая воротник свитера.

Я промолчала, скинув его руку.

– Трахались?

– Какая разница? Тебя это не должно волновать.

– Пока меня волнует все происходящее. Игорь возвращается сегодня?

– Да. Сегодня. Когда все это закончится?

– Сегодня и закончится, – надменно ухмыльнулся Лев.

– Что ты задумал?

– Звони ему и узнай, через сколько он будет у тебя.

– Он едет с аэропорта.

– Отлично. Значит скоро узнает, точнее, ты ему сообщишь, что переезжаешь со мной в Париж

– Что?

– Уезжаешь со мной в Париж, – жестче повторил он.

– Я не буду этого говорить.

– Будешь. И положишь перед ним этот документ, – раскрыл он папку передо мной.

– Что это за бумаги?

– Он должен подписать разрешение на выезд ребенка.

– Ты сумасшедший. Я не буду этого делать!

– Не будешь? —он сдавил мне шею сзади. – Сделаешь или лишишься сразу двух любимых мужчин. Покровский сядет за решетку, а Арсений пропадет. Мало ли в каком он детдоме будет расти, если вообще будет?

– Ты ублюдок!

– А я, кажется, даже нравился тебе, да? – прошептал он.

– Это была иллюзия.

– Хватит прелюдий, ты все скажешь ему. Поняла?

– Поняла, – повторила я сквозь слезы.

– Вытирайся, скоро он приедет. Твои слезы должны быть только от счастья, – он поставил передо мной коробку с бумажными платками.

Я вытащила одну салфетку и промокнула слезы.

– А теперь иди и приведи себя в порядок. Умойся.

Я послушно встала, переоделась в вязаный костюм, умылась, поправила макияж.

Тут раздался звонок в дверь.

Лев ушел открывать.

Я прошла в гостиную. Покровский поставил горшок с орхидеей на стол.

– Привет, – он посмотрел на нас в недоумении. – Что здесь происходит?

– Мне кажется, нам давно пора поговорить, – с улыбкой произнес Лев. – Может присядем? – показал он жестом на стулья.

– Вика?

– Да, нам стоит поговорить.

– Ты не унимаешься, и слишком много времени проводишь с моей невестой, – недовольно предъявил Лев. – И мы решили какое-то время пожить в Париже! Тем более, я завершил все дела в Москве.

– Вика?

– Он говорит правду. Лев предложил, и я согласилась, – я постаралась улыбнуться. Это было мучительно больно. Я чувствовала, как снова ломаю остатки наших сердец. Сгибаю пополам. Стреляю по ним из гранатомета.

– А то, что было позавчера?

– Что было позавчера, дорогая, о чем он?

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Вы шутите?

– Какие шутки? – нахмурился Лев. Он искусно играл свою роль. Потрясающий актер. – Вика, покажи ему документы.

– Подпиши пожалуйста.

– Что это?

– Разрешение на выезд Арсения.

– Нет!

– Подпиши, пожалуйста.

– Ты катись, а сын останется со мной, – стальным голосом сказал он.

ИГОРЬ

– Подпиши. Позволь нам уехать в Париж. Стать счастливее. Жениться. Это ведь так романтично. Правда, дорогая?

– Конечно, – неискренне улыбнулась она.

Что происходит? Что за игра? Она хочет полететь с ним? Но в глазах я видел фальшь. Ладно.

– Лев тебя шантажирует?

– Игорь, ты с ума сошел! – повысил голос друг.

– С чего ты так решил? – удивилась Вика. А я не понимал ее реакций. Позавчера она целовалась со мной, а теперь собирается со Львом в Париж. Я пришел сюда и обрадовался, когда увидел Илларионова, думал, Вика решила сказать ему, что уходит, и надеялся, Илларионов примет это с достоинством. Но лишним оказался я. И ни черта не понимаю, что происходит.

– Пару дней назад ты говорила по-другому.

– Игорь, послушай, подпиши документы и уезжай. Я выбрала Льва. Это окончательное решение. Тебя действительно слишком много было в последнее время, – на одном дыхании произнесла она.

Она запуталась? Она действительно решила принять его предложение? Все его предложения? Может, ее захлестнули воспоминания о нас, и она поддалась чувствам? Что у нее в голове? Я не понимаю. Но приму ее выбор. Раз она хочет остаться с моим другом, пусть остается. Я не стану им доставлять удовольствие, показывая эмоции.

– Ты выбрала его? Его?

– Да, – твердо сказал она и резко встала со стула.

– Хорошо. В Париж, значит, – я старался сдержанно вести себя, но какой нахрен Париж? Она еще позавчера почти сдалась, еще немного и стонала бы подо мной от удовольствия. А сейчас заявляет такое. Эта женщина сводит меня с ума. Сносит. Добивает.

Как можно было из миллиона, да блять, из миллиарда женщин выбрать ее?

Непредсказуемую.

Ненормальную.

Но такую желанную.

– Хоть раз послушай и сделай это ради меня.

– Хорошо, ради тебя. Но это последнее, что я делаю, – я черканул подпись. – Когда вы собрались в Париж?

– На днях, – ответил Лев.

– Значит, я прилечу следом, чтобы убедиться, что мой сын живет в идеальных условиях.

– За это можешь не переживать, – сказал Лев.

– Счастливо, – и я вышел.

Пребывал в полнейшем шоке. То, что чувствую я, и то, что говорит она, не совпадает. Я сдержал себя от лишних вопросов и скандала, который бы мог сейчас случиться. Меня раздирало на части. Я вышел из подъезда, жадно глотая воздух.

В сердце щемило.

В висках барабанило.

Звенело. В глазах потемнело. Я присел на скамейку, подошла Инга с коляской.

– Игорь?

– Да! – постарался я быстро прийти в себя. Сухо улыбнулся и заглянул в коляску. Вытащил сына. Крепко обнял.

– Привет! – Арсений заулыбался. – Папа поехал. Скоро увидимся, – я поцеловал его в висок. Он тоже улыбнулся.

– Вы поругались? – неуверенно спросила Инга, пристально изучая меня.

– Нет. Вернулись в точку ноль.

– Что бы это не означало, я знаю одно: тебе нужно ее уберечь от Льва.

– Почему?

– Потому что вижу, как она любит тебя, но…

– Что, но?

– Что-то ее останавливает, – задумалась Инга.

– Может чувства ко Льву?

– У нее нет к нему таких чувств, как к тебе.

–Тогда зачем она летит с ним?

– Летит?

– Да, она летит с ним и Арсением в Париж.

– Возможно, она бежит от себя, хочет реже встречаться с тобой, потому что вспоминает свою боль. Скажу одно, она многое пережила, когда вы разошлись.

– Что случилось?

– Она должна признаться тебе сама, но, если бы я не успела, сегодня ты бы сидел на ее могиле. И тогда, не зная, что беременна, твоего сына тоже бы забрала за собой.

Ледяной озноб пронесся по телу. Сердце болезненно сжалось.

– Почему она это сделала?

– Любила и ненавидела и тебя, и себя… И… Она решит сама, что рассказать тебе. Просто найди в себе силы беречь их.

– Я стараюсь, – посадил сына обратно в коляску. – Удачи, – и сел в машину. Не успел я устроиться, как зазвонил телефон.

– Да, Марк!

– Полетели срочно в Москву. У нас проблемы.

– Какие?

– С документами. И позвонила мой бизнес-ассистент, в твоем кабинете сидят какие-то мужчины. Они не уйдут, пока не встретятся с нами.

– Еду.

– Жду, самолет заказал.

Я ехал в аэропорт в ярости.

Разочаровании.

Мне хотелось выплеснуть эти чувства. Хотелось крушить и ломать.

Я не мог переключить мозг на проблемы, которые возникли в компании. Думал о Вике. Неужели это правда?

В голове не укладывалось то, что она сказала мне. Блять.

Что происходит?

Я всегда любил только ее одну, как бы ни старался это отрицать. Как бы крепко не запирал свое сердце за миллионом титановых дверей, не помогает.

Я говорил себе, что мы столько раз делали друг другу больно. Чувствую себя каким-то мазохистом, когда хочу вернуть отношения с ней. Но она не может принять меня! Не может! И кажется, что я не в силах открыть дверь ее сердца.

«Извинение – не означает, что ты не прав,

а другой человек прав. Это всего лишь означает,

что ценность ваших отношений важнее,

чем собственное эго».

Эрих Мария Ремарк