Глава 39. Красная лента

Моё дыхание сбилось, мир сжался до его рук и красной ленты, которая была одновременно пугающей и будоражащей.

— Ты прекрасна, Агнес, — тихо произнёс он, и от этих слов меня бросило в жар ещё сильнее. Я стиснула ноги между собой, чувствуя как влага просачивается прямо на чистую постель.

Это было чистое безумие. Я была полностью мокрая только от его слов, от его взгляда, от одного лишь присутствия — он довёл меня до состояния, когда моё тело жаждало его сильнее, чем воздуха.

Его рука медленно потянулась ко мне, пальцы уверенно и бережно коснулись моей щеки. Большой палец скользнул к губам и с нажимом провёл по нижней, дразня, заставляя меня приоткрыть рот и задержать дыхание.

Он наклонился ближе, и в следующую секунду его губы накрыли мои — жадно, настойчиво, не оставляя мне ни шанса сопротивляться. Его язык проник внутрь, исследуя каждый дюйм моего рта с такой абсолютной собственнической уверенностью.

Его рука двинулась вниз, пока не легла на грудь. Пальцы сжались ровно настолько, чтобы лишить меня последних крупиц контроля. Волна наслаждения прокатилась по телу, заставляя меня застонать ему в рот.

Дрэйк оторвался от моих губ так внезапно, что я невольно ахнула. Он смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был тёмным, как ночное небо перед грозой, и обжигал сильнее любых прикосновений.

— Залезай на кровать, Агнес, — произнёс он низким, хриплым голосом, в котором звучало что-то первобытное, непреклонное. — И встань на четвереньки.

Я сглотнула, взгляд невольно метнулся к кровати, с идеально ровным покрывалом, которое вот-вот перестанет быть таким. Внутри всё сжалось, но не от страха, а от готовности подчиниться.

Я медленно поднялась с края и забралась на постель. На коленях я сделала несколько движений вперёд, пока не оказалась в центре. Дыхание сбивалось, пока я прогибала спину и переносила вес на локти.

Я больше не видела Дрэйка и время как будто замедлилось. Я была открыта для него, до неприличия обнажённая и уязвимая, стоя на четвереньках с раздвинутыми ногами и склонённой головой. Лента, стягивающая мои запястья, тянула руки вперёд, не давая спрятаться или закрыться.

— Вот так, — его голос разрезал тишину. — Ты даже не представляешь, насколько ты соблазнительна сейчас.

Каждое его слово проникало внутрь, заставляя тело откликаться, подрагивая от напряжения. Никогда прежде я не чувствовала себя такой голой — не физически, а куда глубже. Мои границы рушились одна за другой, и всё, что оставалось, — это доверие к нему и желание полностью отдать себя в его руки.

Я услышала звук снимаемой одежды, затем лёгкий скрип матраса, когда Дрэйк залез на кровать. Он сел позади меня, близко, так близко, что я могла чувствовать его тепло. Я не видела его, но знала, что он смотрит на меня. Смотрит так, будто я принадлежала ему целиком. Мой живот сжался, а дыхание стало ещё более прерывистым.

И тут его пальцы коснулись моей спины — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он провёл ими от лопаток вниз, следуя вдоль позвоночника, и этот жест был мучительно медленным. Я вздрогнула, едва сдерживая стон, когда его ладонь задержалась на пояснице, а затем продолжила путь.

— Ты дрожишь, Агнес, — его голос был низким и почти ласковым, как хриплый шёпот. — Даже от таких невинных прикосновений.

Его слова отозвались в моём теле новой, горячей волной. Между ног нестерпимо заныло, и я попыталась свести колени вместе, надеясь хоть немного облегчить это мучительное состояние. Но Дрэйк пресёк мою попытку прежде, чем я успела сдвинуться. Его руки обхватили мои бёдра, удерживая их на месте. Он раздвинул их ещё шире, так, что я почувствовала себя совершенно беспомощной и открытой перед ним.

— Я не разрешал тебе этого.

Внезапно его язык коснулся меня прямо между ног — горячий, мягкий, словно пробующий меня на вкус. Я не была готова к этому. Вскрикнула от неожиданности, ещё сильнее прогибаясь в пояснице, и невольно подалась назад, толкаясь попкой прямо ему в лицо.

Пальцы судорожно вцепились в покрывало, пытаясь найти опору, но связанные запястья только усиливали это напряжение, добавляя что-то запретное и острое этой откровенной ласке. Дыхание чередовалось со стонами, а сердце колотилось так сильно, что заглушало всё остальное.

Его движения были терпеливыми и дразнящими, будто он хотел, чтобы я прочувствовала всё до самого основания. Медленный, ленивый круг вокруг клитора, лёгкое давление, которое тут же сменялось посасыванием и проникновением внутрь. От его рта исходило такое жаркое желание, что оно прожигало меня изнутри, доводя до грани.

Его пальцы присоединились к этой пытке — уверенные, умелые, они двигались в такт его языку, погружаясь внутрь лона так глубоко, насколько это было возможно, и от этого двойного ощущения по моему телу прошла сильная дрожь, заставляя грудь тяжело вздыматься. Я застонала громче, чем хотела, но мне было всё равно. Сдерживаться больше не имело смысла.

— Дрэйк… — сорвалось с моих губ, голос прерывался от острого удовольствия. — Я… я не могу…

Я чуть ли не рыдала от того, как он доводил меня до грани и не давал сорваться. Мои напряжённые соски едва касались прохладной ткани покрывала, и это лёгкое, едва ощутимое прикосновение было мучительно недостаточным. Невозможность усилить трение сводила меня с ума, заставляя тело извиваться в попытке найти хоть какое-то облегчение.

— Не можешь? — Его голос был хриплым, но спокойным. — Терпи, Агнес. Я не закончил.

Эти слова пробежали по моей коже горячим током, и я поняла, что он не позволит мне кончить так быстро.

— На вкус ты даже лучше, чем я себе представлял, — его голос вибрировал где-то глубоко внутри меня.

Он отстранился всего на секунду, и этого было достаточно, чтобы пустота накрыла меня внезапным холодом.

— Не своди ноги, — тихо, но твёрдо сказал он, а его пальцы лениво скользнули вверх по моим бёдрам, оставляя за собой горячий след.

— Дрэйк… — мой голос был едва слышным и дрожащим.

— Тише, — оборвал он меня мягко, но властно, легко проведя ладонью по моей спине, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Просто слушай меня.

Его тон был неоспоримым, но в нём чувствовалось что-то ещё — забота, скрытая под слоями контроля. Я не могла бороться с этим, да и не хотела. Всё, чего я жаждала сейчас, — это отдаться ему без остатка, забыв о границах и сомнениях.

В полнейшей тишине звук разрывающегося пакетика с презервативом был настолько оглушительным, что казалось, он пронзил само пространство вокруг нас.

Матрас чуть прогнулся позади меня, и это движение, такое предсказуемое и неизбежное, заставило меня замереть в сладком ожидании. Мои руки, связанные лентой, были бессильны в желании прикоснуться к нему, а тело — беспомощно открытым и готовым.

Я вздрогнула, когда его ладонь скользнула по моим бёдрам, мягко, но с уверенной собственнической поступью. Его прикосновения были невинно дразнящими, но прежде чем я успела перевести дух, тишину разорвал резкий хлопок.

Его ладонь ощутимо опустилась на мою ягодицу — шлепок был твёрдым, отчётливым, но без злости. От неожиданности и жара я вскрикнула, воздух вырвался из груди прерывисто и рвано. На коже осталось пульсирующее ощущение, сладкая, возбуждающая боль, которая тут же пронзила всё тело.

— Вот так, — пробормотал Дрэйк, его голос был доволен и чуть хрипловат. — Чувствуешь?

Я могла только кивнуть, едва удерживаясь, чтобы не податься навстречу его руке, не прося о большем. Мой ответ был в тяжёлом дыхании, в том, как непроизвольно сжались пальцы, комкая ткань покрывала.

— Я хочу, чтобы ты запомнила это, — прошептал он, его ладонь вновь скользнула по пылающей коже, на этот раз мягко, как будто утешая. — Каждое моё прикосновение.

Он наклонился ближе, его дыхание обожгло мой затылок, а головка члена упёрлась между мокрых складок, но не проникая внутрь. И в этот момент я поняла, что действительно запомню всё — не просто его прикосновения, но и то, как он заставлял меня чувствовать себя живой, не только физически, но и эмоционально.

— Ты хочешь, чтобы я продолжил? — его голос прозвучал прямо над моим ухом, и каждая его вибрация отдавалась в моём теле, словно неуловимый ток.

Я не смогла ответить. Слова застряли где-то в горле, а из губ вырвался лишь слабый стон — молчаливое признание того, что да, я хочу этого сильнее всего на свете.

— Скажи, Агнес, — продолжил он, его член всей длиной скользнул между ног, надавливая на набухший клитор и растирая смазку. — Я хочу слышать это от тебя.

Отчаянное желание заглушало всё — разум, стыд, даже сомнения, которые когда-то терзали меня.

— Да… — выдохнула я едва слышно, но этого оказалось достаточно.

— Хорошая девочка.

Наконец он надавил сильнее на вход, направив свой член свободной рукой, растягивая стенки лона. Я громко застонала, а пальцы впились в покрывало подо мной.

— Смотри, как ты прекрасна, — произнёс он чуть громче, словно не мне, а самому себе, когда член вошёл в меня до предела. — Податливая. Готовая. И всё это для меня.

Я зажмурилась, кусая губу, чтобы не сорваться на крик, но он всё чувствовал. Знал. Улавливал малейшее движение моего тела, каждое дрожание, каждый несдержанный вздох. Он на мгновение замер, словно давая мне привыкнуть к его размеру, к этому чувству абсолютной заполненности.

— Не сдерживайся, Агнес, — снова прошептал он, делая первый мощный толчок. — Я хочу слышать, как ты отдаёшься мне.

Эти слова были последней каплей. Я застонала так громко, моё тело словно предало меня, откликаясь на каждое прикосновение, на каждый звук его голоса. Всё, что я чувствовала, было ярким, чистым и обжигающим, будто мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Остались только мы.

Дрэйк с силой входил в меня во всю длину, ударяясь о ягодицы звонким шлепком. Звук наших сталкивающихся тел наполнил комнату, сливаясь в ритмичную симфонию желания и безграничной близости.

Я больше не могла различить, где заканчивается моё тело и начинается его — всё слилось воедино, горящее, горячее, способное испепелить остатки разума. Я ощущала каждый дюйм его члена внутри себя, растягивающего меня до предела.

Дрэйк навалился на меня сверху, его тело было тяжёлым и обжигающим. Одной рукой он опирался на постель, удерживая контроль над каждым движением, а другой обхватил мою грудь, пальцы уверенно сжали сосок, заставляя меня выгнуться навстречу его ладони.

Угол изменился, и моё дыхание сбилось на полувздохе — мне показалось, что он проник ещё глубже, раздвигая границы того, что я считала возможным.

— О Боже… да, — вырвалось из меня хриплым, дрожащим голосом, а глаза невольно закатились от захлестнувшего меня удовольствия.

Границы между стоном и криком стёрлись, и звук, который сорвался с моих губ, был чистым, неразбавленным наслаждением — почти безумием, которое он довёл до предела.

Дрэйк наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, дыхание обжигало кожу.

— Посмотри на себя, Агнес. Ты чувствуешь, как жадно твоё тело принимает меня? — прошептал он хрипло. — Как будто оно было создано для меня… для того, чтобы я трахал тебя именно так.

Я с трудом понимала, что он говорил мне. Я не могла ни думать, ни говорить — всё, что оставалось, это чувствовать. Движения Дрэйка были выверенными, почти жестокими в своей точности, и от этого внутри всё расплавлялось, подчиняясь его ритму.

Член выскользнул из меня почти до самого конца, а затем с силой заполнил меня снова. Я вцепилась зубами в ткань покрывала, не способная выдержать этот натиск. Я была полностью в его власти, и, что удивительно, я хотела этого — хотела, чтобы он продолжал разрушать и собирать меня заново.

Дрэйк языком прошёлся по шее, облизывая её, и укусил мочку уха, посылая новый всплеск удовольствия.

— Кончи для меня, Агнес, — прорычал он. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь мой член, когда кончаешь.

И в этот момент я будто сорвалась с края, разлетаясь на тысячи осколков, и весь мир сузился до одного имени, которое сорвалось с моих губ в прерывистом, громком стоне.

— Дрэ-э-эйк…

Он издал полурык-полустон, его тело задрожало от того, как я сжалась, становясь ещё более тесной, вбирающей его в себя без остатка. Движения его бёдер стали отрывистыми, быстрыми, ещё более сильными. Он вогнал в меня свой член в последний раз, и его тело содрогнулось от оргазма.